Чтоб грани страха перейти...

      — Мэг!       В Атриуме не протолкнуться: рабочий день кончился. Но коренастая фигура с неожиданной ловкостью пролавировала прямо к ней.       — Черт, никогда больше не бросай меня наедине с Финли! Этот старый зануда проел мне плешь! То я зелье не в ту сторону мешаю, то бобы не так нарезал… Кошмар какой-то! По сравнению с ним Снейп — добрая фея!       — Поучился бы ты шесть лет у профессора Дюпона — ко всему бы привык.       Джим глянул заинтересованно.       — А что он делал? Подсыпал яд двоечникам?       — Если бы! Котлами швырялся!       — Ничего себе. Все эти зельевары немного… того. Помню, на первом курсе я разбил в кабинете у Снейпа банку с какой-то мерзостью. Он меня чуть не убил! Но вмешался Седрик, сказал, что это он виноват. Тогда-то мы и подружились… О, черт, шнурок развязался…       Мэгги деликатно отвернулась.       Услышала, как он вдохнул глубоко, рвано. Выпрямился. Лицо спокойное. Только в глазах…       — Знаешь… я рад, что этого придурка Фаджа наконец сместили. Скримджер уж точно не станет прятаться за чужими спинами и врать. Он свое дело знает… Тролль задери! Это что, Тонкс?       И сама не узнала. Такая худенькая. Волосы — не ярко-розовые, не помидорные, даже не лиловые. Серые какие-то. Как давно не мыла.       — Она что, заболела? Почему она такая…       — Джим… Эм… Слушай, я пойду догоню ее, мне надо ей сказать кое-что.       — Ладно. До понедельника! * * *       — У вас очень уютно… Ой-ой, прости!       — Ничего!       Подставку для кочерги поймала на лету.       Поднос с чаем — на журнальный столик, потеснив исписанные пергаменты и толстенные «Невербальные чары».       — Ты уверена, что не хочешь поужинать? Аластор будет поздно, я подожду его, но я могу для тебя что-нибудь…       — Нет-нет, спасибо. Я и так тебя отвлекаю… Не надо было мне приходить…       — Не говори глупостей! Мы сто лет не виделись. И потом, кто-то должен помочь мне съесть все эти сладости. Я купила для Дамблдора, когда он жил у нас, и много осталось.       — Спасибо… Значит, Дамблдор был у вас все это время? Пока его не восстановили в должности директора?       — Ну, да. Ютился наверху, в кабинете Аластора. Пришлось вынести оттуда половину распознавателей черной магии и трансфигурировать кресло в кровать. Но, кажется, ему все равно было не очень удобно. Он иногда надолго отлучался… Знаешь, это странно. Скримджер сказал мне, что Дамблдор часто покидает Хогвартс с начала этого семестра…       — Скримджер? — на мгновенье похудевшее личико осветилось интересом, стало почти прежним. — Ты что, с ним говорила?       — Он вызвал меня сегодня прямо с занятий. Хотел отправить в Хогвартс инструктором по трансгрессии… Шпионить за Дамблдором и за Гарри.       — Воображаю.       Лягушку с подноса взяла машинально.       Задумалась.       О Скримджере, конечно, разное… В министерстве — жестокий, упрямый, все средства хороши. В Ордене — о постоянных размолвках с Дамблдором. И все-таки… Он ведь был мракоборцем, сражался рядом с Аластором — как такое забыть? И сила в нем та же — непреклонная. * * *       — По крайней мере, мы наконец избавились от этого трусливого хорька Фаджа.       — Скримджер метит на его место.       — Скримджер, говоришь?       МакКиннон глянул на Бруствера из-под седых бровей.       — Ну что ж, давненько министром магии не становился шотландец. На моей памяти и не было такого, вечно эти паршивые англ… Экхм! Вечно эти интриги. Министерство и раньше было гадюшником, а уж как запахло порохом… Н-да.       — Фадж хотя бы признал, что Сами-Знаете-Кто вернулся…       — Еще бы! Столкнувшись с ним нос к носу! — из кармана сюртука вынырнула и призывно булькнула фляга.       — Толку от его признаний, Артур! Развели панику в «Пророке», позакрывали лавки в Косом переулке.       — Может быть, они правы. Люди боятся за свои семьи, за своих детей… Молли места себе не находит всякий раз, когда близнецы ночуют не дома, а в своей квартирке над магазином.       — Они молодцы. Твои мальчишки. Видал я их лавку. Просто отлично! И этот плакат у входа… Постой, как там у них? Почему так всех волнует Тот-Кого-Нельзя-Называть? Лучше пусть народ волнует Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать! Он хитер, он шустер! От него с давних пор У всей страны запор! Нет, это гениально, дери меня гиппогриф!       — Молли так не думает… Она все твердит, что их убьют в собственных постелях.       — Вздор!       — Хэмиш, раз ты был в Косом переулке, видел, что они сделали с лавкой Олливандера, с кафе Фортескью…       — Говорят, было несколько нападений дементоров, — пробасил Бруствер. — И этот ураган две недели тому назад. Обрушившийся мост… Даже маглы подозревают неладное.       — Вот что я вам скажу, джентльмены. Не надо в штаны срать. У твоих парней, Артур, достаточно мужества, чтобы плюнуть этому поганому Лорду в то, что еще осталось от его рожи. Кое-кому в министерстве стоило бы у них поучиться. Может, тогда у нас наконец будет нормальный министр, верно, Аластор?       Фляга булькнула.       — Если выберут Скримджера — это меньшее из зол. Он та еще сволочь, но сражаться умеет. И умен, как сто чертей.       — Редкое качество для мракоборца!       — Да чтоб тебя, старый баран! * * *       Из кресла выудила пухлую книжицу. Фиолетовый переплет, золотое тиснение. «Как защитить свой дом и семью от темных искусств». Отложила подальше.       — Вам тоже прислали?       — Еще бы! Я хотела ее выкинуть, но Аластор запретил. Он по вечерам развлекается тем, что зачитывает из нее самые нелепые советы.       — Да уж, проку от них немного…       Мэгги звякнула на журнальном столике — поплыл густой запах крепкого чая. * * *       — То, что Скримджер не хочет плясать под Дамблдорову дудку, еще не значит, что он будет плохим министром. Я даже думаю…       Мэгги осторожно проскользнула за спинами у мужчин.       — Дедушка… Извините… Профессор Дамблдор в прихожей. Поди встреть его.       — Что за манера являться на свадьбу с двухчасовым опозданием!       — Дедушка…       — Что «дедушка»? А если б мы тут к этому времени все перепились?! Ну, ладно-ладно! Пойду встречу вашего профессора. Англичане…       Загрохотали по полу огромные броги (*). Хлопнула дверь.       Взгляд поймала — растерянный. Почти смущенный.       Шагнула.       Нашла большую ладонь. Тонкая серебряная полоска, кельтский узор — непривычно. Тепло.       — Аластор…       За весь вечер и дюжиной слов не обменялись, кроме тех, на церемонии. А может, и не нужно было.       Тепло.       — Не волнуйтесь, мистер МакКиннон, все это такие пустяки… — высокая фигура в серебристой мантии неспешно вплывала в гостиную.       Следом грохотали броги.       — Энгус просто немного… кхм… взволнован сегодня. Столько незнакомого народа… Вы не единственный, кому от него досталось.       — Мерлина ради, дедушка! Что произошло?       Странный, клокочущий звук. Слишком похож на смешок.       Взгляд из-под очков-половинок невозмутимый.       — Сущие пустяки, Маргарет. Ваш сторожевой баран меня поприветствовал.       — Я говорила, его надо привязать!       — Вот еще! Привязывать беднягу Энгуса, когда у всех праздник! И вообще, ты теперь тут не хозяйка. Распоряжайся у себя в Ричмонде. — Дед отвернулся. — Эля? Или чего покрепче?       — Благодарю вас, мистер МакКиннон, может быть, позже.       — Да? Ну как знаете. Наша Банни варит отменный эль. Кстати! Пойду скажу ей, чтоб принесла еще.       За половинками очков взгляд пристальный, тонкая улыбка.       — Маргарет, дорогая, от всей души желаю вам счастья. Аластор, поздравляю.       — Спасибо, Альбус. Какого…       Пальцы черные — словно обуглились. Длинный рукав серебристой мантии упал торопливо — закрыл.       — Небольшая неприятность. Не стоит внимания.       — Неприятность отдает черной магией. Давай я скажу Хэмишу. Если это опять какая-нибудь тварь, вроде той поганой змеи, он сможет…       — Боюсь, что нет, Аластор. Не стоит беспокоиться… и портить такой прекрасный вечер.       — Ну, знаешь, Альбус!       — Как любезно с вашей стороны было пригласить Гарри. Я очень рад, что он может развеяться: ему нелегко пришлось. Я, пожалуй, пойду поздороваюсь с ним, если вы не против.       — Профессор Дамблдор, сэр!       Молодежь, забыв о танцах, окружила директора.       За спиной грохнули броги и клокотнул смешок.       — Старый лис любит быть в центре внимания.       — Мерлин! Дедушка…       — Ну, ну, я шучу! Не дуйтесь. Подите потанцуйте. Я сказал этим болванам, чтоб сыграли что-нибудь подходящее.       Скрипка, аккордеон и волынка повели медленный вальс.       На спину легла широкая ладонь. Тепло. Почти жарко. * * *       — Ой, это свадебная? Ой!..       Вредноскоп со звоном полетел на пол.       — Ой, мне так неловко…       — Ерунда! У нас их полно по всему дому.       — Чудесная колдография! Ты такая красивая. И… вы все тут очень красивые.       — Дора…       Худенькая спина напряглась.       — Эм… Чай стынет.       Молочник угрожающе качнулся — удержала.       — Мне правда очень жаль, что я не смогла приехать. Я хотела, но…       — Я понимаю. Нам, наверное, следовало отложить…       — Ну что ты! Вы и так откладывали. Сперва из-за мистера Уизли, потом из-за Дамблдора. В конце концов, если постоянно ждать подходящего момента, можно и не дождаться, верно? Расскажи лучше про свадьбу. Близнецы наверняка что-нибудь устроили.       — Ну… началось с того, что Фред попытался оседлать Энгуса. Это наш сторожевой баран. Тот, конечно, его сбросил и затоптал бы, если бы дедушка не вмешался. Потом они с Джорджем затеяли фейерверк и подожгли амбар… Потом угостили МакГонагалл съедобной Черной меткой. Ну, той, от которой тошнит… Я думала, к концу вечера они разнесут весь дом, но обошлось.       Глаза — в чашку.       И стало вдруг нестерпимо стыдно.       Этого серебряного кольца на пальце, этого простенького домашнего уюта, этого неприкрытого, бездумного, бессовестного счастья.       — Дора… Слушай, я не хочу ни во что вмешиваться. Но я вижу, что тебе плохо. Когда… Когда Сириус…       — Нет.       Мысль мелькнула дикая.       Хорошо, что не было похорон.       Мерлин… А ведь никогда еще на похоронах не бывала! Тогда, много лет назад, дед ездил в Эдинбург один, ее оставил на попечение Банни.       Не хотел, чтобы я видела.       Я бы не смогла.       И сейчас, наверное, тоже.       Перед глазами лицо насмешливое, азартное. Живое. Глаза блестят — как фамильный перстень на пальце.       Хорошо, что другим его уже никогда…       Мерлин, какая же я эгоистка!       Мне он был никто, а Дора ему родная…       Придвинулась ближе.       — Если я могу чем-то помочь…       — Нет, это не из-за Сириуса.       — М?       — То есть, конечно, это ужасно… то, что с ним произошло. Но мы ведь почти не знали друг друга. Он был хороший, благородный, но я не скучаю по нему… так…       — Так — как по кому-то другому?       Тонкс всхлипнула. Неожиданно и беспомощно, по-детски.       — Он на меня даже не смотрит! Ну, правильно! Чего на меня смотреть? Я ведь не такая красивая, как Флер, не такая умная, как…       Догадкой обожгло. Ну, конечно!..       — Дора… Дора, милая! Если это из-за Билла Уизли, то… Флер все-таки на четверть вейла, она всегда…       Головой помотала. Взмахнула палочкой. Из серебристого сияния в воздухе соткалось. Большое, мохнатое, на четырех лапах, с пушистым хвостом.       Вот, значит…       — Дора… Ох… Я думаю, дело не в тебе. Не в том, что ты ему не нравишься. Просто он боится…       — Грозный Глаз же не побоялся жениться на тебе!       — Это другое. Римус не хочет причинить тебе вред. Ведь когда он… когда это происходит с ним, он не контролирует себя, не осознает…       — Хватит! Не хочу!..       Голос сорвался. Холодные ломкие пальчики уцепили руку.       — Ох… Мэгги… Мэгги, прости! Я сама не знаю, что…       Пепельная макушка прижалась к плечу. И как-то сами ладони сомкнулись, окружая, укутывая… Как когда-то Габриэль маленькую.       — Ну, не надо. Не надо так… Знаешь, что сказал бы Аластор?       Нос хлюпнул громко. По-детски.       — Постоянная бдительность?       — Нет. Он сказал бы: будь мракоборцем!       — Я не мракоборец, я — дура…       — Одно другому не мешает.       Хмыкнула невесело. Потом поглядела снизу вверх. Серьезно, пристально.       — Мэгги, а ты…       — М?       — Тебе никогда не бывало страшно этой железной ноги?       — Знаешь… Я не думаю про нее как про что-то… отдельное. Я даже не вижу ее. Она всегда была для меня просто частью Аластора. Наверное, если бы я ее увидела, это означало бы, что я не люблю его больше.       — А это было трудно — научиться не видеть ее?       — Труднее было заставить его ее не видеть.