VII
8 сентября 2013 г., 16:00
Окна каменного дома еще чернее в сумерках.
Открыли дверь, и навстречу вышла темнота.
Ни ярких свечей, ни голосов, ни шума.
Сухой запах дома, оставшегося без хозяев.
— Что, не весело у нас?
Она не собралась, что ответить.
— Тут тоже бывает ничего…
Крючок для плаща нашел на ощупь. Выше — полка для шляп. Там впереди должны быть оленьи рога и лестница наверх.
— Закрой дверь.
Тяжело сделать шаг. Слишком много было сегодня этих шагов.
Серая полоса лунного света сжалась и со щелчком исчезла. Заскрипели старенькие ступеньки, голубой огонек палочки выхватил очертания мебели.
Мэгги уткнулась в темную рубашку перед собой. От ткани влажный жар. Сегодня он устал. Сильно устал.
— Вот так.
Ни движения, ни стука.
Комната как сама зажглась.
Засветился восковой круг люстры. В камине занялись дрова.
Под рубашкой заходили мышцы.
Грюм поднял руку, перемялся на месте и начал указывать: на полках, на столике, в углу… Жест собирал пучок слабого света, который тут же вырастал в толстую приземистую свечу.
— Почти как на праздниках нашего святого семейства.
— Тяжелый день.
— А… День как день. Ты знаешь, я не понимаю этого — тяжелый, удачный, неудачный.
— Просто объективно…
— Нужно бы ополоснуться. Махни там на кухне.
— Чай?
— Неплохо бы еще чего.
— Волшебный пирог?
— Съедобно.
— Я сделаю по-своему.
Грюм наконец смог скинуть правый ботинок и тяжело разогнулся.
— А как его по-своему? Махнул три раза палкой…
— По-французски.
— Надеюсь, ваш зельевар был потолковее нашего грязноволосого.
— Не забудь полотенце.
— Принеси-ка мне сама, ладно?
— Погоди, ты же не пойдешь так…
— Как?
— Сядь в кресло.
Придвинула сама — поближе к ванной.
— Сядь.
— Морской черт!
— Спина?
— Лучше бы я не садился.
— Сейчас должно пройти.
— Да, Мэг, это минус железной ноги.
— Ты просто устал.
— Да какое, к дементору, устал… Врач лечит себя сам.
— Откинься.
Затылок ушел в мягкое, поясница начала отходить.
Грюм сдвинул всевидящий глаз на лоб и оказался в темноте.
Рука сама опустилась ей на волосы.
Дементор с тобой, дементор, ты в своем логове…
Кожа ремня почти липкая, пряжка горячая.
— Давай я…
Она ждала этих слов и знала, как нужно от них избавляться.
В голову заползли муть и туман. Пальцы с силой собрали отсыревшие складки, под ногти вошла острая боль.
— Нет, давай буду я.
Узел нашла на ощупь, глубокие синие борозды, вечный истязатель и палач, и самая главная железная скоба, инквизитор, за которым следует запах гниющего заживо.
Чаша отходила медленно, отклеивалась с шипением и нехотя сошла с бедра. В этом шраме спряталась человеческая кость.
Выдохнул.
Железное колено глухо упало на пол.
— Мэг, ты что, от меня разит, как…
— Грозный Глаз!
— Чертовка…
— И кто здесь говорит, что устал?
С головы наковальню сняли.
Как хорошо, когда на затылок не давит эта перевязь.
Холодные, даже слишком холодные пальцы.
Можешь хоть все волосы мне выдрать.
— Какого дементора ты его напялила?
— Мне идет?
— Как мне.
— Ну, я же миссис Грюм…
— Девчонка.
— Твоя девчонка…
— Фэйри.
— Мой Тэмлейн… (*)
Воздуха не хватило.
Мэгги вздрогнула и невольно подалась вперед.
Ну конечно! Только я могу свалиться в такой момент!..
Сильные пальцы крепко держат ее за бедра.
Даже вскрикнула, кажется.
Или нет.
Все же кресло, а не…
Впрочем, все равно.
Зачем дальше думать.
Незачем.
* * *
Внутренний голос уже минуту как говорил, нужно подниматься. Не будете же вы тут так и спать. А может, и не минуту, а тридцать, или целый час. Может, проспали уже всю ночь…
Но свечи вокруг горят, от камина жар.
Поднялась с его груди.
Там, где должен вращаться магический зрачок, черный провал глазницы. Недавно — точно такой же, но где… Похороны? Раньше?
Правильно, перед смертью Дамблдора, фомор, во сне.
Не ври себе.
Фомор приходил еще раз.
И старый маг был уже мертв.
Примечания:
(*) Тэмлейн (Tam Lin) – герой шотландской баллады, который попал в плен к королеве фей и много лет прожил среди фейри. Его спасла влюбленная в него девушка Дженет. Другие варианты перевода имени – Том Лин, Тэм Лин. Я выбрала этот потому, что люблю перевод баллады, сделанный Ковалевой и уже ставший классикой.
