Чтоб грани страха перейти...

      — Может, и к лучшему, что все так вышло… Ой-ой-ой!       Тарелка замерла в нескольких дюймах от пола.       Щеки под стать шевелюре — как магловская жевательная резинка.       — То есть, конечно, я сначала расстроилась… Но потом подумала: это был бы ужас. Мама бы нацепила на меня какие-нибудь фамильные кружева… Папа приставал бы к Римусу с разговорами о рыбалке… А так мы просто тихонько посидели вдвоем.       — Вы молодцы, что заглянули.       — Спасибо, что позвали. Римус мне все уши прожужжал о том, что был у Грозного Глаза шафером и поэтому будет невежливо не пригласить вас на свадьбу… Он бывает таким занудой!       Глаза сияют.       — Надеюсь, Уизли на нас не очень обиделись…       — Они понимают. У них самих сейчас столько хлопот со свадьбой Билла и Флер.       — Так странно… Вокруг только и говорят что о войне, а мы…       Мэгги перехватила взгляд.       — Устраиваем личную жизнь?       — Если бы только это…       — Я сама думала про все эти вещи. Может, именно поэтому мы все так и спешим.       — Мне кажется, про войну больше всех кричат именно те, кто уже забыл, что такое личная жизнь.       — Например, чиновники министерства.       — Когда я только пришла учиться на мракоборца, мне казалось, что все они очень мудрые и уважаемые люди. Не без странностей, конечно, как наш Дамблдор… Но что их нужно слушаться, что я сама говорю какие-то глупости, что в голове у меня то же самое, и…       — Я думаю, теперь, с Римусом, вы разберетесь, что вам делать.       — Ой, мне все кажется, что с ним я все равно какая-то дура, только по-другому. И вообще, что нет никакой войны. А просто есть кучка придурков, которая всем мешает жить.       — Ну… мы ведь не знаем на самом деле — что такое война.       — В учебниках по истории мракоборчества — это все так пафосно, сшибаются лоб в лоб целые армии волшебников, стреляют из палочек заклинаниями…       — Но ведь и в те времена люди всегда оставались людьми.       — Только я одна влюбилась, как дура, в оборотня.       — Мне кажется, из-за этого ты его и полюбила, Дора.       — Он стесняется всего этого, до сих пор, а когда начинает дергаться он, дергаюсь и я.       — Ему просто нужно привыкнуть. Он очень долго был один.       — Да, наверное… Ой… Я ж совсем забыла! Твой дед прислал нам поздравительную сову!       — И? — Мэгги боролась с подозрениями.       — Так витиевато пригласил нас в гости: «Не лишите старика удовольствия вас попристальнее разглядеть». И подпись — «Исследователь магических животных, профессор Хэмиш МакКиннон».       — Ну, понимаешь, мой дед — человек немного…       — Да это же с ума сойти, это наше первое поздравление! А я, как дура, радуюсь. Чему? Простой открытке.       — Он за вас очень рад, я уверена.       — И еще сова такая — у нас такие не водятся. Такая огромная!       — Наверное, рыбный филин.       — Здорово!       — Да, мой дед любит, чтобы не как у всех.       — Может, я тебе все-таки помогу…       — Да ерунда! Я потом тут приберу. Давай лучше выпьем чаю.       — А…       — Их сейчас лучше не отвлекать. Виски, мужские разговоры… Сами позовут. Будешь ревеневый пудинг? Рецепт миссис Уизли. Но я его немного улучшила…       — И как это у тебя получается?       — Дело привычки.       — Научишь меня? Я же совсем ничего не умею! Даже яичницу пожарить. Ни с магией, ни без…       — Научу. Много ума тут не надо. Не то что темных магов ловить!       — Помню, когда была стажером, Грозный Глаз нам рассказывал про защитные чары. И сказал что-то вроде того… ну, что дом должен быть крепостью, ты понимаешь… Мы все его боялись до трясучки. А я тогда вдруг подумала: интересно, а какой у него дом, как он живет… Мне казалось, это что-то вроде казармы. Ой, прости…       — Ну что ты! Мне самой так казалось.       — У вас настоящий дом. Мне бы тоже хотелось…       — Будет, обязательно. И куча ребятишек!       Тонкс загадочно улыбнулась. * * *       — Вот не думал, что так скажу, но мысль не оставляет… Какой-то сумбур начал происходить в жизни. В нем нет ничего плохого, но столько всего случилось за последнее время.       — Мы с тобой были известными затворниками.       — Я уже подумывал обрасти бородой, сменить пиджак на дерюгу, как у нашего покойного старика, и поселиться где-нибудь в Хогсмиде.       — Да ты б таким манером всех кентавров там пораспугал!       — Поверь, я совсем не ждал от жизни приключений. Все строго по расписанию. Ты понимаешь.       — И у меня было так же, хотя веселья хватало.       — Ты боролся с мраком вокруг, а мне всю жизнь приходилось бороться с мраком внутри себя самого. И всю жизнь я ему проигрывал. Замкнутый круг.       — Давно пора из него вырваться.       — Представь себе, иду в клетку, запираем замки, отдаю ей ключи, рассказываю — какой от чего, у самого уже жар, вот-вот все начнется… А она смотрит. Обнимаю ее сквозь решетку…       — Нимфадора не из слабонервных.       — Видеть, как я превращаюсь в тварь, которая в любую секунду может растерзать ее… Я же представить себе не могу — что из меня получается…       — Положим, ничего хорошего. Но молодая миссис Люпин о тебе позаботится. Женщины — они такие.       — Она не должна стать мне нянькой. Иначе этот оборотень отравит всю ее жизнь.       — Думаю, у вас обоих появился шанс все переменить. Вы заслужили это.       — В разгар войны?       — Именно! И кто знает, что будет с нами завтра или через час? Так что давай, не брезгуй моим виски. Или тебе в мисочку налить?       — Аластор, прости, но если женитьба не может переделать простого ирландского засранца, то куда уж мне…       — Рад, что ты шутишь. Главное, береги Нимфадору. Она, если придется, и кентавра на скаку остановит, но ты же сам понимаешь…       — Не к добру ты заговорил о предчувствиях.       — Брось! Кстати, все хотел у тебя спросить, ты как больше любишь… консервы или сухой корм?       — Засранец. * * *        Мэгги встала из-за зеркала и потянулась. Даже на цыпочки поднялась. Овечья шкура под ногами такая мягкая. И сейчас она пробежит босиком прямо по холодным доскам к коврику у кровати. И по щиколоткам точно крохотные молнии. Оборачиваться не надо — так бывает, только если он смотрит. Ведь левый глаз видит совсем свое.       Интересно, он это нарочно, чтобы я знала?       — Хватит на меня так смотреть, у меня уже мурашки.       — Я по-другому не могу.       — И вообще, у нас гости, они услышат.       Теперь смотрела она. Через плечо. Своим левым.       — Это, конечно, их дело, но могли бы обойтись и без заглушающих чар, — ткнул в пол. — Так что не мы первые.       — Ты уверен?       Грохнул ногой.       — Железно.       Пробежала холодные половицы, подхватил — аж нога скрипнула.       — А-у-у!       — Прекрати!       — Они не слышат. Давай вместе? А-у…       Мэгги накрыла ему рот и сама испугалась. Грюм крепче прижал к себе жену и поцеловал ей пальчик.