Туда и обратно (дилогия)

      Анетт пританцовывала от холода и нетерпения у ворот школы. Она то куталась глубже в теплую куртку с большим меховым капюшоном, то вытягивала шею, чтобы разглядеть в очередной подъезжающей машине нужную. — Куда ты меня тащишь, женщина? — Анька схватила за рукав едва успевшего захлопнуть дверцу авто Матвея, и потащила за угол — там и покурить спокойно можно, и поболтать без лишних ушей. — У нас урок скоро, — мальчишка на милость подруги решил не сдаваться, и обратиться к серьезным аргументам. — Пофиг, ради такого дела можно и прогулять. Ну ладно-ладно, опоздать… — Аня достала из кармана пачку с тонкими сигаретами, вытащила одну себе, прикурила и протянула пачку Матвею. — Издеваешься? Хотя, давай. — Ну и? Вы поговорили?       Матвей сделал короткую, неумелую затяжку, выдохнул дым, прокашлялся. Он искуственно растягивал драматическую паузу, но не удержался — сначала прыснул в кулак, а потом рассмеялся во весь голос. — Эм… ну как тебе сказать? Почти. — Только не говори, что вы… — глаза девушки выпали из орбит, а рот приобрел форму идеальной буквы «О». — О, Боже! — Ты что, подруга? Сдурела? Я, не такая, — и Матвей опять залился своим журчащим смехом. — Рассказывай! Я хочу знать абсолютно все подробности! — глаза горят, как у адской гончей, она даже капюшон скинула, чтобы лучше слышать. — Слушай, а Вадим знает, что его девушка извращенка? — Матвей хитро прищурился. — И без подробностей, это очень личное… короче, не нужно тебе этого знать.       В любом случае, даже если бы и захотел поделиться, Матвей не смог бы описать произошедшее, то что повернуло его сознание на изнанку. — Ну вы хотя бы до чего-нибудь договорились? — Конечно, в следующую субботу опять учим вместе уроки. Ань, спасибо тебе, — Матвей взял подругу за руку и заглянул в глаза. — Чтобы я без тебя делал? — Проехали, ты меня смущаешь. Главное, чтобы из всего этого вышел толк. Что, гоу-ту-скул? — Матвейка только кивнул, и молча пошел за девушкой, опять начиная параноиться на тему смысла и толка.       А еще, еще Матвей не представлял, как спокойно дожить до выходных. Сегодня только понедельник, а он уже весь извелся, и отчаянно боялся самому себе признаться в желании хоть мельком взглянуть на Митю.

***

— Чем в выходные занимался? — Глеб затянулся сигаретой и сделал большой глоток из бокала с пивом. — Да, ничем особенным. Дома сидел, — Митя подцепил пальцами луковое колечко с тарелки приятеля, и отправил его в рот, избегая смотреть собеседнику в глаза.       В понедельник после уроков одноклассники все-таки выбрались поболтать о том, о сем, засев в ближайшем от гимназии баре. Митька не совсем настроен был разговаривать, но делать нечего, раз обещал, пришлось идти. В последнее время, его почему-то буквально отворачивало от Глеба, а объяснить это чувство сам себе он не мог. Они и раньше не были особо близки в духовном плане, не делились всеми секретами, но сейчас… хоть как-то откровенничать не хотелось совершенно. — Ты в последнее время вообще из своей берлоги не вылезаешь, не тусуешься. Странно все это, — Глеб уставился на Митю, ожидая потока оправданий и пламенную речь, как это обычно бывало. Дима только покачал головой и пожал плечами: — Настроения нет, неохота по гулянкам скакать. Лучше ты расскажи чем занимался без меня? — В отличии от Глеба, Митя потягивал латте с ликером, которое грело желудок и расслабляло мышцы, но в голову не давало и язык не развязывало. — Ой, — Глеб неопределенно махнул рукой. — В субботу ходили с сеструхой и Катькой в развлекательный центр. А в воскресенье эти две дурочки заставили меня целый день с ними смотреть мелодрамы и жрать пиццу. Катя на тебя, кстати, обижается… Митя уже не рад был, что завел эту тему: — Разберемся… — он смотрел в окно, надеясь, что понимающий намеки Глеб заговорит о чем-нибудь другом. — Ладно… я вот что спросить хотел, — Глебушка жевал губы, не зная как начать любопытствовать и Митька понял, что они возвращаются к прерванному, когда-то, разговору. — Ты не соврал тогда? — Ты о чем? — Ну-у-у, о том, что тебе парень… — Глеб понизил голос практически до шепота. — А-а-а, ты об этом? — Митя решил немного постебаться. — Не соврал. — Круто, блядь! А еще? Или только это? — любопытство так и перло из Глеба. — Еще? Хм, ну целовался, дрочили друг-другу… — в том, что он делится такими фактами, Дима не видел ничего зазорного. — А секс? Ну, ты уже трахался? Митя сидел и спокойно осматривал друга, сейчас он впервые попытался рассмотреть его как парня, и как возможный объект симпатии. Красавцем Глеба, конечно, назвать было нельзя. Чуть выше среднего роста, худоват, но фигура пропорциональная и не лишена рельефа. Голубые глаза, и средней толщины губы на узком лице. Все впечатление портил слишком острый и крупный нос, а еще Диму бесили высветленные волосы, и хоть стрижка была стильной, но вот этот снежный цвет волос… делали парня похожим на дорогого, гламурного педрилу. Митя, чуть не рассмеялся от своих собственных мыслей, нет, Глеб конечно не урод, наверное даже для кого-то симпатичный, но Дима столько не выпьет.       Глеб вытер вспотевшие ладони о штаны, схватился за бокал и сделал несколько крупных глотков. Эти разговоры его не на шутку возбуждали, не в плане эрекции, а в плане эмоциональности нервной системы. — Нет, не трахался. У меня вообще все спонтанно получалось… — Так может, махнем как-нибудь в гей клуб. Снимем голубка, развлечемся. — ну вот, вот и сказал Глеб то, что хотел еще на прошлой неделе. — Я пас! — Митя поднял руки. — То, что у меня было, мне понравилось…, но сознательно искать приключения — не хочу. Они меня сами находят, и в этом, я тебе скажу, есть своя прелесть. — Ну чего ты? Мне самому стремно, а где еще найти, если попробовать охота? — Глеб не сдавался, не мог спокойно сидеть на месте, пугая нездоровой одержимостью. — Я ведь находил, и спешу заверить, места были самыми обычными. Смотрю, что проблема самоидентификации уже решена, успокоился? — Да это же прикольно. Вот смотри, выбор, кого тащить в койку, расширяется. Пока молодой можно и пошалить, трахать парней, а потом — жена, дети, респектабельная жизнь, все как у всех. Хотя, да и потом тоже… — То есть, ты парней только как неодушевленные дырки рассматриваешь? Чем же они в этом плане от девушек отличаются, не люди что ли? Глеб замер, с удивление глядя на Митьку. — Ты сейчас серьезно? Ты серьезно рассматриваешь возможность отношений с парнем, большую чем просто секс? Ты ебанулся, друг? «— Мить? А что дальше? — Сейчас помоемся, поедим и засядем за уроки. — Я не об этом. — Я не думал… — А ты подумай, хорошо? — Хорошо.»: воспоминания ворвались в Митькину голову и он застыл. Вот оно, блин! Вот оно… Что дальше? Что может быть у них дальше? И Вдруг отчетливо понял, он действительно — ебанулся! — Если у людей чувства, почему бы и нет? Всякое в жизни бывает… — Ой, вот если бы я тебя не знал, может и поверил, но… мне хоть не трынди — романтик, бля.       Ответить Мите было нечего, и вообще, он очень хотел домой, и желательно не к себе, а к Матвею.

***

      Лиза искоса поглядывала на соседа по парте. Матвей все так же продолжал с ней сидеть, и все так же не обращал на нее никакого внимания — пустое место, безликая серая масса, вот кем она была. На него не производили впечатления ни макияж, ни шмотки по фигуре, ни каблуки и женские ужимки. Грешным делом можно было подумать, что он играет не за ту команду, иначе как объяснить такое фиаско? Но Лизка точно знала — это не так. Она своими глазами видела Матвея в клубе после первого учебного дня, и там он не двусмысленно зажимал какую-то блонду. Чего тогда Лизе стоило удержать себя в руках и не устроить девице мега-шоу с вырыванием нарощенных волос, представить никто не мог.       Матвей, по мнению Лизы, был ярко выраженным интровертом: нет, он не шарахался от людей, перебрасывался с парнями ничего не значащими фразами, поддерживал разговор, если ему это было действительно интересно. И как к такому найти подход? Единственной, с кем Матвей общался, была Анька из параллельного, и отношения у них были сугубо дружескими. Возможность сойтись ближе с Анетт, Лиза, естественно, не упустила, но и в этом не преуспела. Анька обдала ее такой насмешкой во взгляде, граничащей с презрением, что желание набиваться в подруги пропало само собой. Видимо, это не первая, и далеко не последняя, попытка женской половины старшеклассниц подобраться к Матвею за счет подруги.       Только ради того, чтобы удивить этого ледяного мальчика, Лиза пошла на нечто для нее самой неожиданное — согласилась участвовать в новогоднем концерте. Она будет танцевать для него одного, а танцует она отпадно, ну не сможет Матвей устоять! А если нет… тогда нужно будет забыть все честные приемы — в любви, как на войне, все средства хороши.       Она опять залюбовалась точеным профилем, поэтому не смогла пропустить момент, когда Матвею на телефон пришло сообщение. Парень залился краской, а губы дрогнули в улыбке. Соперница! Теперь все ясно, но ничего — Лиза умеет ждать…       Среда! Сегодня только среда и третий урок. За эти дни — всего несколько вскользь брошенных взглядов и два рукопожатия, которые не хотелось прерывать, а руку мыть еще неделю.       Матвей сидел на уроке не слушая монотонную речь учителя, и не чувствуя прожигающего взгляда соседки. Он вспоминал, с каким-то мазохистским удовольствием смакуя то, как учащается пульс и плавно накатывает возбуждение в паху. Пришедшее сообщение заставило замереть в предвкушении, томно заныть все нутро, а член стоять по стойке смирно: «Туалет, третий этаж, последняя кабинка. Сейчас!», твою мать… Матвей поднял руку: — Можно выйти? — и после согласного кивка учителя, вышел из класса. «Звонить пошел. Кто же эта стерва?»

***

      До выходных еще жить и жить, почему они не могут встретиться раньше? Когда и где? Три дня в неделю, по вечерам Митя занят плаваньем и баскетболом, в остальные дни — родители не поймут такого резкого сближения своих отпрысков, а врать в открытую он не хотел. «Где и когда? Блин…, а почему бы, что мешает сделать это сейчас?». Митька сорвался с места, на ходу шепча Глебу: — Я в медпункт, башка болит. Предупреди училку, — звонок прозвенел минут десять назад, а учителя в классе не было. — Хорошо, вали давай.       И Дима свалил, соображая на ходу куда идти, и что писать. Заперевшись в туалете, парень отдышался, и пытаясь унять дрожь в руках, достал телефон: «Туалет, третий этаж, последняя кабинка. Сейчас!». Быстрее! Только приди!       Матвей поскребся в дверь кабинки, сердце колотилось от страха и адреналина. Это больше похоже на авантюру, а не свидание, и они где потеряли остатки мозга? Дверь отворилась, две жадные руки втащили его внутрь и прижали к груди. Он слышал стук пульса в ушах, громкий, быстый и четкий, не зная — его это сердце или Мити? — Чудо мое… — Митька прижимал все сильнее и тихо шипел. — Не могу больше!       Митя схватил Матвея за голову и впился ему в рот, не давая сказать ни единого слова. Они опять целовались до одури, стараясь не стонать, но все равно не могли заглушить чмокающие звуки, эхом разносившиеся по кафельному помещению. Руками зарывшись Матвею в волосы, Митька с удовольствием ощущал сильные объятия вокруг своей талии. «Да, прижми меня к себе, еще сильнее… Как же я тебя хочу!», и опять пахом к паху, разрядка не просто нужна, а необходима. Митя отстранился ровно на столько, сколько нужно было губам, чтобы произнести хоть несколько звуков. — Отдрочи мне, не могу… надо, просто кончусь! — они стояли лоб в лоб, губы в губы, ловя чужие хрипы. Не разрывая поцелуй, скользить руками по ширинкам выпуская налитые члены, удерживая рубашки, оголяя животы. Секунда, и время замирает, когда его пальцы обхватывают ствол, наслаждаясь тем, как удивительно идеально ложится в ладонь чужое достоинство. Матвей тихонько застонал: — М-м-м, да… давай!       И снова все кончилось быстро, сильно, сумбурно. Так, что приходилось буквально затыкать друг друга ртами, только не орать! Минута на то, чтобы прийти в себя, сглотнуть выскочившее в горло сердце… — Митька, это дурдом… У тебя платок или салфетки есть? — Есть, сейчас брюки подниму и достану… — Митя никак не мог собраться. Ребята приводили себя в порядок, стараясь не пялиться лишний раз, иначе все начнется по кругу, а им еще на уроки идти, пусть расходиться по классам не хочется. Матвей повернулся к двери, шепча на ходу: — Я пошел первым. — Подожди. — Что еще? — Матвей обернулся и получил тихий чмок в губы. — В пятницу, через пятнадцать минут после начала четвертого урока, тут же, ок? — Окей. Ну что еще, — Митя положил руку ему на плечо, задерживая. — Ты просил подумать. Я пока толком ничего не понимаю, но… мне кажется, что это только начало. Что скажешь?       Вместо ответа, Матвей его поцеловал — нежно, легко и вышел из кабинки. Митя прислонился к перегородке, прикрыл глаза: «Мда, такими темпами до самого главного, мы еще долго не доберемся — скорострелы, мать его так!», оторвался от стенки, и на ватных ногах пошел на урок. Послезавтра, это ведь быстро, да?