Туда и обратно (дилогия)

      Дима, отлучаясь не надолго к себе, три дня караулил Матвея у его дома — но тот не появлялся. Что он ему скажет, как будет оправдываться не знал, главное увидеть, а там, он будет умолять, унижаться и ползать в ногах. О том, что все может закончиться вот так — глупо, жестоко и навсегда, думать не хотелось.       Он не копался в себе, не искал оправданий и объяснений, их не было. Просто понимал, без Матвея он не сможет, и он его вернет, будет добиваться: день за днем, месяц за месяцем, но вернет и любовь, и доверие, и его самого. По-другому не будет, не хочет он верить, что может быть не так, не хочет, не может. Ведь Мите дышать без любимого чуда больно.       За эти несколько дней пару раз звонила Аня, трубку Митя не брал — что он ей скажет? Был еще один звонок, заставивший его напрячься, стиснуть зубы и заплакать, он не ответил…       Апатия пришла медленно и неотвратимо, вместе с осознанием, что зря он ждет. Проще похоронить себя на крыльце дома Дмитриевых. Матвей скрывался и не искал встреч.       Дима вернулся домой и уснул нервным, беспокойным сном, который лишил его остатков сил и надежды. Ничего не хотелось — ни есть, ни думать, ни дышать…       В дверь постучали и Вика заглянула в спальню: — Не спишь уже? Доброе утро, скорее даже день, — Митя молча смотрел на мать, и той казалось, что сын еще заторможен из-за того, что только проснулся. — Тут к тебе Катя пришла. — Я ее не приглашал, пусть уходит, — но девушка уже маячила за Викиной спиной. — Все нормально, — Катя скромно улыбнулась Виктории. — Можно мы поговорим наедине? — Конечно-конечно. Мить, я уехала, — Вика дождалась от сына кивка головой, понимающе улыбнулась, и оставила молодежь, закрыв за собой двери в спальню.       Катенька прошла к кровати, присела рядом с Митей и погладила его по небритой щеке. Но, тот не реагировал, только губы сжал в упрямую тонкую линию. Мите хотелось, чтобы Катя скрылась с глаз, чтобы она ушла. Бывшая девушка сейчас вызывала в нем одно чувство — бешенство. Ее хотелось винить во всех грехах, срывать собственное бессилие и злость. Митя представил, как наматывает на руку ее русые кудри, с силой впечатывает эту глупую, наивную физиономию в стенку, волочит тело к лестнице и спускает вниз по ступенькам, помогая катиться пинками. — Тебе не кажется, что нам надо поговорить? — Катя продолжала ласкать пальцами лицо, шею. Митя оставался нем и глух.       Она осмелела, хоть и видела, что Мите не нравится происходящее, но он ведь не отталкивал, что давало надежду. Катя припала губами к его сжатым губам, нежно обвела языком контур его губ, а руки уже спускались по груди все ниже и ниже. В конце концов, ей надоело бездействие партнера, и Катя забралась на кровать, оседлала Димкины бедра, продолжая целовать, возбуждать, стараясь и пыхтя от прилагаемых усилий. Сползла по его ногам, обнажая красивое юношеское тело и вялый член, обдавая его дыханием.       Делать минет Катюша не любила, не нравилось ей ощущение мужского причандала во рту, но сейчас, для того чтобы вернуть Митю, она была готова, если не на все, то на очень многое. Поэтому энергично принялась за дело, причмокивая и посасывая, помогая себе рукой. Сколько длилась эта пытка для обоих, минуту или десять, но девушка успела устать, Митя казался погруженным в глубокий сон, а его член все еще оставался маленьким и сморщенным. — Не надоело? — спросил парень с издевкой, спихивая девушку с себя так, что приземлилась она на пол. — Но как же? Почему? — Катенька не поднималась, рассчитывая на то, что Митя ее пожалеет и поднимет сам. — Почему? Не встает у меня на тебя! Считай, что я педик! Пе-дик! Поняла? Что на вечеринке произошло и я на тебя полез — не понимаю! — Митя поднялся, но вовсе не для того что бы помочь. Катя самостоятельно поднялась, принимая вертикальное положение. — Хотя, какого хуя ты, ко мне в штаны прыгала? На слабо брала? А? Думала что-то выйдет из этого?       С каждым словом голос Мити звучал все громче, он наступал на Катю, с трудом держа себя в руках, чтобы не исполнить свою фантазию и не спустить ее с лестницы. — И вышло ведь! Вышло! У тебя получилось доказать, что я мразь и подлая сука! Поговорили? А теперь пошла вон. Просто пошла вон! — Митя указал девушке на двери, его трусило, голос дрожал от подступающей истерики. — Не хочу тебя ни видеть, ни слышать, ни знать.       Он развернулся, и не дожидаясь пока Катя покинет комнату, ушел в ванную. Закрыл двери на замок, сполз по ней на пол и зарыдал.

***

      Глеб психовал, злилися и нервничал. Уходя от Егора в последний раз, он был уверен — приползет и будет выпрашивать извинения! А Глеб, так уж и быть, поломается и простит. Не потому, что чувствует к Егору что-то, а потому, что больно тот в постели хорош, а искать замену просто не хочется.       Первые три дня после разрыва он был спокоен, когда прошла неделя, планка у Глеба упала окончательно. Его парень, да-да, в мыслях он не стеснялся так называть Егорку, не объявился. Не звонил, не писал, не пытался связаться или попасться случайно на глаза. Этот сученыш оказался сильнее, чем Глеб предполагал. Не верилось, что от него отказались, забыли за такой короткий срок.       Глеб позвонил сам, пусть Егор знает его доброту! В ответ услышал: «Этого номера не существует…»! Стоял посреди кухни со стаканом сока в одной руке и телефоном в другой, теперь он не был зол, он просто взбесился, отправив стакан в полет до ближайшей стены, представил, как стекло разбивается об голову Егора.       Дверь никто не открыл, звонки и громкий стук уходили в никуда, поглощаясь тишиной скрытого за дверью помещения, словно вакуумом. Глебушка не знал, то ли Егора и в правду не было дома, то ли просто не хотел открывать. Но он так просто не сдастся, раз пришел, то будет ждать. Глеб вышел из подъезда и закурил, постоял несколько минут медитируя на нужные ему окна. Ощущения присутствия в квартире кого-то не возникло, взгляд из-за штор не чувствовался, что лишний раз уверило — Егора там нет. Выкинув окурок в ближайшую урну, попытался с комфортом расположиться в авто без спроса взятое из отцовского гаража, и просидел без сна до самого утра — Егор так и не вернулся.       Неизвестно, сколько бы он еще так просидел, если бы из подъезда не вышла соседка Егора, девчушка лет четырнадцати-пятнадцати. Глеб ее знал чисто визуально, пару раз сталкивался на площадке и в лифте, но это не помешало ему выскочить из машины и помчаться ей навстречу. — Привет, ты к Егору? А его нет… — девушка начала говорить сразу и без обиняков. — Привет, а где он не знаешь? А то я дозвониться не могу, — Глеб застыл возле скамейки, на которую девчонка присела чтобы набрать сообщение. — Знаю. Он заходил к нам в понедельник, просил за квартирой присмотреть. Сказал, что к родителям перебирается до конца лета, — она мило сморщила носик от яркого солнца, с любопытством, и, каким-то, затаенным восхищением бросала на Глеба взгляд из-под ресниц. — Спасибо, — Глеб развернулся и побрел к машине.       Надо Егора найти, а чтобы найти, нужно идти на поклон к отцу. В этом случае, скрывать от папы истинное положение вещей смысла нет. Но ничего, Глеб будет убедительным, заставит поверить, что это временный этап, пообещает и жену, и ребенка, и примерное поведение, лишь бы помог, лишь бы нашел!       В кабинет к отцу Глеб поскребся тихо, как мышь, все еще не совсем уверенный в правильности своих действий, и без главного ответа на вопрос — зачем ему Егор. — Па? Можно к тебе, поговорить хочу… — Глеб остался стоять в дверях, и не проходил без разрешения. — Заходи! — отец оторвался от бумаг, и внимательно посмотрел на сына. — Что хотел?       Глеб присел на стул возле стола. Присаживаться на мягкий кожаный диван в углу кабинета, почему-то, показалось неуместным, по делу же он пришел, или как? — Понимаешь, мне нужно одного человека найти. Знаю имя и последний адрес проживания. Фамилию не помню, где учится тоже. Дату рождения еще сказать могу, — Глеб под взглядом отца чувствовал себя одноклеточным созданием, и с каждым словом, этот взгляд становился тяжелее. — Ты меня разочаровываешь, Глеб. Егора ищешь? — дождавшись утвердительного кивка, отец открыл ящик стола и достал тоненькую папку, которую протянул сыну. — Читай.       Глеб не знал как реагировать после всего прочтенного, и не понимал, какая реакция на это все у собственного отца. Прсто поднял голову и посмотрел на внушительного мужчину, долго с вызовом, не отводя взгляда. — Ты что, действительно думал, что я не знаю, с кем встречается мой сын? — на слове «встречается», Глеб внутренне поежился, но внешне остался абсолютно спокоен. — Думаю, что у его отца есть такое же досье на тебя, и если вам позволили так долго проводить время вместе, значит, твоя кандидатура не вызвала нареканий. Понимаешь?       Не сказать, что Глеб понимал все, слишком много информации, которая пока не укладывалась в его голове, но сделал вид, что ему все ясно. — Меня не устраивает твоя излишняя самоуверенность, которая лишает тебя дальновидности. Твои поступки тешащие эго, имеют последствия, но ты об этом не думаешь! Прошу, впредь, думай на три шага вперед и не забывай оценивать свое окружение. Ты будущий бизнесмен, мой наследник, но пока я вижу в тебе только эгоистичного, избалованного мальчишку! — Я исправлюсь, прости, что огорчаю тебя, — Глеб был абсолютно честен, отца он уважал и любил, и его мнение очень много значило для сына. — Это все, что ты мне скажешь? Тебя не смущает присутствие Егора в моей жизни? — А ты бы хотел, чтобы я отправил тебя лечиться от, такой популярной в среде нынешней молодежи, бисексуальности? Я не знаю, как бы реагировал, если бы твой… кхм, парень был сыном дворника, но это не так! Естественно, мне бы очень хотелось, чтобы Егор был девушкой, так было бы проще, продуктивнее. Но, он парень, и парень из очень влиятельной семьи, поэтому нужно находить в данной ситуации свои плюсы. В данном случае плюс, если у вас сложатся отношения, это, пусть и сомнительное, родство с его семьей. Не сложатся, найдешь себе невесту из нашего круга. Единственное, что я прошу и настаиваю, думай! Обидишь его — урою своими руками, чтобы не достался его папаше. А теперь можешь идти. — Спасибо, пап.       Егор вышел из института и поплелся вдоль дороги. Сзади него, по проезжей части, медленно двигался автомобиль с водителем. После переезда отец настоял на этом виде передвижения, не разрешая Егору пользоваться собственной машиной, которая стояла в гараже у родителей, и уж тем более, общественным транспортом. Егор уступил, это такая малость, по сравнению со всем остальным, благо, родители хоть в личную жизнь не лезли, и не выспрашивали почему на лето сын решил вернуться в отчий дом.       В наушниках играло что-то грустное, под стать настроению, но Егор слышал только свои мысли не обращая внимание на льющуюся мелодию, и тем более, на смысл слов. А когда кто-то схватил его за плечо, действительно испугался, подпрыгнул на месте, оборачиваясь в прыжке, разом похолодев. — Ты? — Я. — Значит нашел. — Угу…       Впервые, за время их знакомства, Глеб казался смущенным. Он не знал, что будет говорить и какой реакции ждать от Егора. Сам Егорка молчал, не зная что сказать. Он уехал к родителям совсем не потому, что не хотел встреч с Глебом. Не от Глеба он сбегал, сбегал от себя, от нелепого ожидания. — Зачем? — Егор ждал слов, от них сейчас зависело, будут они вместе или нет. И эти слова должны были быть не о любви, а о понимании. — Хочу на свидание тебя пригласить. Хочу начать наши отношения заново… — Глеб положил руки Егору на плечи и улыбнулся, грустно и искренне. — Зачем? — Егор мрачнел, не те, совсем не те слова он слышал сейчас. — Ты мне нужен. Знаешь, я совсем не идеальный и назвать меня хорошим парнем нельзя. Но я очень-очень хочу, чтобы ты научил меня хорошему, — он замолчал, пытаясь привести мысли в порядок. — Я мог бы извиниться, но не думаю, что простые слова ты примешь, хоть я и очень сожалею. Просто хочу исправиться, чтобы быть с тобой, по-другому ведь ты не позволишь. — И куда ты меня хочешь пригласить? — Егор старался говорить ровно, не позволяя показать свою заинтересованность. — К себе домой, на обед. Хочу познакомить со своей семьей, — Глеб затаил дыханье. — В качестве кого? — хитрый взгляд, и Егорке очень трудно удержать улыбку рвущуюся с губ. — Моего парня, — Глеб сжал сильнее пальцы, пытаясь удержаться и не прижать к себе, обнимая. — Ты очень-очень плохой мальчик! Воспитывать и воспитывать тебя! — Егор не удержался и сам прильнул к горячей груди, обвивая руками талию. — Но ты ведь возьмешься за мое воспитание? Мне не помешает всыпать ремня, — прижимая к себе Егора, Глеб расслабился. — Поехали, только по дороге заедем в одно место, нужно подобрать арсенал педагогических средств.

***

      Дни шли за днями, и утром накануне последнего теста, Митя понял, что если сегодня они с Матвеем случайно не пересекутся, он пойдет напрямик, как танк.       За это время, пусть они и сдавали одни и те же тесты, случай разводил их по разным кабинетам, и сколько не выглядывал, и не высматривал Митя, любимый на глаза ему не попался. Зря он приезжал раньше и уезжал позже карауля на порогах, создавалось впечатление, что Матвей просто не появлялся, от слова совсем.       Сидя в кабинете, где с секунды на секунду начнется оценка знаний, понял наконец, как Матвей его избегал. Тот ворвался в кабинет самым последним, скомкано извинившись за опоздание, и, скорее всего, Митю не заметил.       Казалось, что Димка не напишет ничего, на него так подействовало присутствие Матвея, что на пару минут он просто потерялся, не видя и не слыша ничего вокруг. Немного успокоившись и оценив ситуацию решил — надо спешить, иначе Матвейка просто от него ускользнет в очередной раз. И чуть не упустил момент, когда он поднялся, закончив тест раньше всех.       Выйдя из кабинета Митя заметил удаляющуюся спину, и шла спина не на выход, а, похоже, в сторону ближайшего туалета. Митя услышал шум воды и застыл возле входа, стараясь успокоится. Он открыл дверь, сразу наткнувшись взглядом в согнутого над умывальниками Матвея, отряхивающего мокрое лицо. — Чуд! — Митька кинулся сквозь разделяющее их расстояние, упал на колени, обхватив, не ожидающего такого поворота Матвея, за ноги. — Прости-прости-прости! Я не знаю, не понимаю, что это было! Не могу без тебя! Не живу! Умоляю…       Матвей застыл, перестал дышать и первым его желанием было упасть рядом, прижать и не отпускать. Так сладко чувствовать Его рядом, так нежно… Он зажмурился, вцепившись руками в Митькины плечи, предательские слезы стали щипать нос и глаза. Наваждение прошло так же быстро, как и нахлынуло. — Не знаешь? — он зашипел, со злостью выплевывая каждое слово. — А я тебе скажу — что. Трахался ты, с девкой трахался! — Матвей! Я в ногах буду валяться сколько скажешь, сделаю все. Все, что попросишь. Только разреши, не отталкивай! — Митя поднял глаза на любимого, полные такого сильного раскаяния, что трудно ему было не поверить, но Матвей не верил. — Все? Тогда, на хуй, просто на хуй! — он попытался вырваться из цепких рук, из омута глаз. — А знаешь, ты прав, пора было завязывать с этой голубой историей. Красиво ты мне это показал, ничего не скажешь! — Нет! — Димка затряс головой, только не это. — Что, сисек захотелось? Понимаю… Я сейчас с Лизкой трахаюсь, и сиськи у нее просто бомба! Не очень большие, но такие упругие, торчащие, м-м-м. А как они подпрыгивают во время секса, просто загляденье! Пока молодые нужно брать от жизни все, да Митенька? — Что? — Димка не верил своим ушам. — Ненавижу, всем сердцем тебя ненавижу! За что? За что ты так со мной? Подъебал, прикольнулся, весело было?       Митя смотрел в это перекошенное ненавистью и злобой лицо и не узнавал. Это был не Матвей, не его любимое чудо. Это был кто-то незнакомый и чужой, с чужой душой и чужими глазами. Он моргнул, но человек остался на месте, не мог исчезнуть или уйти, пока Митя цеплялся за его ноги. — Люблю тебя, — это было не признание и не аргумент, это была последняя надежда, в ответ на которую Матвей рассмеялся, громко и истерично. — Любишь? Любят не так. Не подходи ко мне больше — убью.       Митя не хотел разжимать руки, он просто заледенел и не почувствовал, как Матвей отделился и вышел, бросив его одного стоять на коленях.       Надежды не осталось, смысла жизни тоже. Умерло все: и мысли, и желания, и чувства. Осталась только вина, безнадега и вопрос — как существовать дальше. «Нас» больше нет, «мы» разбилось на две части. Теперь есть только он и ты — отдельно.       Матвей выбежал на улицу, трясущимися руками достал и подкурил сигарету. Сделав пару нервных затяжек, взялся за телефон: — Алло, мам. Я закончил… — Привет мой хороший. Сына, приезжай сегодня домой, мы с папой на неделю к бабушке собираемся, проведешь нас. — Хорошо. Я дома останусь пока вас не будет. И мам… хотя, ладно, потом поговорим. — Ну все милый, ждем дома. Докурил, застыл на мгновение, а затем сделал еще один звонок. — Лиз? Не жди, я домой. — Почему? — голос девушки звучал с обидой. — Не задавай лишних вопросов. Когда понадобишься — наберу. Пока. — Целую! — Матвей нажал отбой ничего не ответив       Он развернулся и посмотрел на школу: Митя так и не вышел, не догнал, и Матвей не знал, радоваться этому факту или огорчаться. Стиснул кулаки, вздохнул и пошел к дороге, собираясь пройтись и только потом поймать попутку. Ему нужно было двигаться, делать хоть что-то, а не тупо ждать такси, загружая голову не нужными мыслями. Конец первой части.