Туда и обратно (дилогия)

      Звук мелодии Evanescence «Wash It All Away»* набирал громкость, и разносился по комнате заставляя выныривать из сна, выплывать на поверхность реальности. Нагое тело поднялось с кровати, встало на носочки и потянулось, разминая плюшевые после сна мышцы. — Ты мог бы ставить на будильник что-то более жизнеутверждающее? — слова, произнесенные в подушку, были невнятными, но вполне понятными. — Энди, это мой будильник, и меня эта мелодия полностью устраивает. Не нравится, можешь идти ночевать домой или купи себе беруши.       В ответ Энди только глубже зарылся в одеяло и подушку проваливаясь в сон, и уже не слышал стихающих шагов, тихого щелчка двери в ванной, как начала шуметь вода. Теперь у него есть еще полчаса, чтобы подремать.       Выключился он основательно, и проснулся только тогда, когда его целенаправленно разбудили громкими хлопками в ладоши, и не менее громким: «Подъем!». Энди резко сел ничего не понимая, по-совиному хлопая глазами. — Черт! Мить, ну мог и раньше меня растолкать, — парень с обидой смотрел на своего любовника, уже одетого в джинсы, но еще сверкавшего голым торсом. Торс был прекрасен и Энди сглотнул набежавшую слюну, как же он его хотел. — Зачем? Будешь уходить, захлопнешь двери, — Митька пожал плечами и взъерошил волосы. — Я поговорить с тобой хотел, у тебя еще есть пару минут или ты уже убегаешь? — Энди покрутил головой в поисках своей одежды.       Заметив блуждающий взгляд, Митя подошел к креслу, нашел там в куче одежды трусы, смял их в комочек и бросил в Энди. — Я еще кофе не пил, поэтому, если хочешь поговорить, пошли, я ждать не буду.       Кофе Митя пил стоя, ему казалось, что так он экономит время. Энди же попивал чай, как настоящий англичанин, от этой мысли, Димка скривился, но постарался быстро вернуть лицу прежнее выражение. Англичанином Энди можно было назвать с натяжкой. Про себя, любовника Митька называл не иначе как Андрюшка, что было чистейшей воды правдой.       Эндрю Швец, был сыном эмигранта из стран бывшего союза и англичанки, которая тоже не блистала чистотой кровей и где-то в родне имела африканцев. Мулатом в классическом представлении Энди не был, получив от родственников только своеобразной формы пухлые губы, да красивый оттенок кожи, больше похожий на загар. Спасибо отцу Энди, за то, что парень сносно говорил на русском, и не только говорил. Надо заметить, он на нем еще и прекрасно ругался, особенно в постели. — Молчать долго будешь? — Митька уже начинал терять терпение. — А? Да… Какие планы у тебя на завтра? — Ты знаешь какие. Энди, у меня всегда одно и то же расписание, и оно не меняется. Сегодня бассейн, потом отдых, тренажерный зал и массаж. А завтра… — Митя замолчал, завтра у него сеанс у психолога, и после каждого сеанса он любил побыть один. О том, куда ходит, он Эндрю не посвящал, не его дело. Но, был уверен, что тот знает. У Энди был бабский характер, и то, что любовник за ним уже проследил, очень даже вероятно. — А завтра у меня психолог, и только не делай вид, что тебе это неизвестно. — Иногда мне кажется, что из нас двоих, англичанин — ты. Все по расписанию, минутка в минутку. Ты просто зануда, Мить, и бесчувственный чурбан! — немного помолчав, добавил. — А к психологу зачем ходишь? — Может, чтобы чурбаном не быть и хожу? Это все, о чем ты поговорить хотел? У меня осталось три минуты. — Нет, не все, — Энди замялся. — Мы с тобой уже несколько месяцев вместе… — Мы, не вместе! — резко перебил его Митя. — Хорошо, не так выразился. Мы спим несколько месяцев, и за это время я ни разу! Короче, я тебя хочу. У меня уже крыша едет, мне кажется, что скоро я завалю тебя на ближайшую горизонтальную и изнасилую.       Митька заледенел, а в глазах пропал хоть какой-то отблеск тепла. — Послушай, мне кажется, что мы все с тобой выяснили, расставили все точки перед тем, как прыгать в койку. Я — сверху, не устраивает, значит, так тому и быть. — Выяснили, но я подумал, может быть что-то изменилось? — Ничего не изменилось! Абсолютно. — Ясно, — Энди кусал губы, явно собираясь с духом еще что-то сказать. — Может, ты боишься? Это приятно, тебе не будет больно. У меня есть опыт. — Энди, я прекрасно знаю, как это. И поверь, дело не в тебе, дело во мне. Я даю тебе только то, что могу. И в плане секса, и в плане отношений. Прости, но большего, ни ты, ни кто-либо другой, от меня не дождутся. Я ушел. Двери захлопнешь.       Митька отмахал положенное количество бассейнов и пристроился возле бортика сложив руки на отделанный плиткой пол. Для него это был своеобразный ритуал: две минуты отдыха, и можно выходить из воды.       По краю бассейна прошел человек, и Митя приподнял голову, чтобы посмотреть на обтянутый плавками упругий зад. С этой задницей они пересекались каждый раз, всегда в одно и то же время. Сейчас обладатель аппетитной части тела обернется и посмотрит на Митю, вложив в свой взгляд столько намека, сколько допустимо в этой ситуации, не выходя за рамки приличий.       А Дима, как всегда, подарит намек на улыбку, отвернется и пойдет в душевые. Он понимает все: и взгляд с намеком, и парень симпатичный, и фигура замечательная. Но Мите все равно с кем трахаться, и у него для этого есть Энди.       Вспомнив про любовника, Димка тряхнул головой, и поплыл к ступенькам собираясь выходить. А вот с Андрюхой нужно что-то решать. Слишком сильно тот стал привязываться к Мите, а обижать это славное создание не хотелось, не заслуживает он такого обращения.       Значит, в ближайшее время кровь из носа, а с Энди надо расставаться, вот тогда можно и с парнем из бассейна знакомиться.       Митя вышел на улицу, ежась от пробирающего до косточек сырого воздуха, и поспешил к метро, раздумывая, чем можно пообедать дома.       В полдень он возьмет другую сумку и поедет в зал, потом массаж и целый вечер спокойствия. Кайф, наверняка, именно его он должен чувствовать, но он не чувствует ничего, просто пустоту. Иногда до него долетают отблески эмоций, чаще всего во время оргазма, только не своего собственного, и эмоции он ловит чужие. Димка собирает их по крупицам, и тогда ему кажется, что это его чувства, его радость, его удовлетворение. Скорее всего, он зациклен, и об этом нужно поговорить с доком.

***

      День прошел как обычно, набивая оскомину своей предсказуемостью и чередой однотипных действий — неделя в неделю одно и то же. Очень редко сейчас в Димкиной жизни происходило что-то, что не вписывалось в его размеренную жизнь и расписание.       В квартире было темно, он бросил сумку в прихожей, и прошел в спальню за сменным комплектом белья и чистой домашней одеждой. И пусть, в спортивном комплексе он принимал душ, но в общественном месте нет того ощущения комфорта, который позволял расслабиться полностью, там, не постоишь в неге под горячими струями думая о своем.       Уже через час он с удобством расположился в гостиной положив на ноги ноутбук, планируя занять себя чем-нибудь легким, возможно почитать или посмотреть фильм. Из-за плотно задернутых штор на окне, в комнату с улицы не проникал ни малейший лучик ночного освещения. Привычка задергивать шторы в гостиной появилась у него совсем недавно, и наверняка, приводила в недоумение его домработницу, которая по будням приходила к нему убирать и готовить. Она каждый раз открывала шторы, а Митька методично их закрывал, когда возвращался с учебы. Можно конечно отдать ей распоряжение — не трогать шторы, но тогда, полнотелая Сьюзен, может подумать, что у него в голове завелись лишние тараканы.       В общем-то, на это можно махнуть рукой, пусть думает, что хочет, вот только мало ли у него еще этих самых тараканов. Вдруг она сбежит? Менять Сьюзен не хотелось, Митьку она устраивала полностью. Так что, пусть борется со шторами, а он так и быть, поживет без созерцания из окна вида ночного Лондона.       Вязкий, как клейстер, поток мыслей, был бесцеремонно прерван звонком в двери. Митя прикрыл глаза и откинулся в кресле, раздумывая, кого же к нему принесла нелегкая. В его окнах было темно, в квартире тихо, и сделать вид, что никого нет дома — проще простого, оставив незваного гостя топтаться на пороге и уйти туда, откуда пришел. Всему виной любопытство, что-что, а оно от Митьки никуда не делось. Дождавшись еще одного звонка, он вышел в коридор, включил свет и распахнул настежь двери, в которые тут же, не дожидаясь приглашения, влетела мечущая громы и молнии фурия. — Митька! Ты тупое животное! Ты довел его до слез! Почему, когда вы выясняете отношения, я должна вытирать его сопли? — девушка прошла следом за Митей, который молча ушел назад в гостиную. — Маш, чая не предлагаю, ты ко мне пришла не с миром. А в то, что Энди плакал, я не верю, можешь не стараться.       Он включил свет и плюхнулся в кресло, с мрачным видом продолжая разглядывать монитор ноутбука. Определенно, с Энди нужно расстаться, эти семейные разборки не несли никакой целесообразности, только раздражали. — Почему ты молчишь, тебе нечего сказать? Ты встречаешься с моим братом, а ведешь себя так, как будто делаешь одолжение.       Митя поднял голову и пристально посмотрел на психующую Машку. С Мэри и Эндрю Швец, он познакомился в первый день своей учебы в Школе Экономики, и то, что они брат с сестрой понял сразу, еще до представления.       Очень часто, двойняшки выглядят как абсолютные противоположности, а уж разнополые тем более. Но, Машка с Андрюхой были очень похожи, неся на своих лицах, почти одинаковые родственные черты. Вот только Машка была смуглее, да и темные, почти черные вьющиеся волосы, в отличие от гладких и рассыпающихся, цвета молочного шоколада, волос брата, безоговорочно выдавали в ней мулаточку. Долгое время они просто приятельствовали, хотя Мэри и пыталась на первых порах обратить на себя Димкино внимание. Но Митю она не интересовала, его вообще, практически, перестали интересовать девочки. Да и неугомонный нрав брата и сестры, не способствовал желанию Димки с ними сближаться. Однако, надо отдать должное Энди, он был спокойнее, особенно когда находился подальше от сестрички. — Маш, наше общение с Энди предполагает только секс. И он об этом прекрасно осведомлен, поэтому, не нужно притягивать за уши то, чего нет. Я знаю, что он рассчитывает на большее, но я не дам ему настоящих отношений. Не волнуйся, в ближайшее время я планирую все это прекратить, и твой приход лишний раз убедил меня в том, что принял верное решение. Так что, готовься. Видимо теперь, тебе действительно придется вытирать ему сопли.       Маша так и осталась стоять посреди комнаты, смотря на Митьку своими огромными кофейными глазами, не в силах поверить в то, что она услышала: — Ну, ты и… Да я даже определения не могу верного подобрать, все они слишком мягкие! Кто же тебе так сердце разбил Мить, или ты с рождения такой урод? — Машка все-таки подошла к дивану, присела и закрыла лицо ладонями, она хотела как лучше, а получается ускорила расставание Энди с его секс-партнером. — А ты не допускаешь мысли, что я сам его разбил, и не только себе? Но, если действительно очень хочешь посмотреть на этого человека, я вполне могу предоставить тебе такую возможность, — Митька поднялся и подошел к окну, раздвигая шторы.       За день ничего не изменилось. Он все еще был там — смотрел прямо в Митькины глаза с огромного борда, вечерняя подсветка которого делала изображение еще более прекрасным. «Сплошное издевательство!», оторвать взгляд и отойти от окна не было сил. — Смотри, — Митя обернулся к Маше и кивнул в сторону окна, — на него и так все любуются, мне не жалко.       Он опять пристроился в кресле, ожидая от Мэри новой порции вопросов, по-другому быть и не могло. — Только шторы потом задерни, — пробурчал парень в спину подошедшей к окну Машке, — когда насмотришься. — Ты так подшутить решил, думая, что я куплюсь на это? Не смешно, и шутка вышла дурацкая.       Машка задернула шторы, собираясь уйти домой, оставаться рядом с этим придурком больше не хотелось. Собеседник был явно не настроен на серьезный разговор. А вот Митька вскипел, как всегда чувства начинали в нем просыпаться, когда дело касалось Матвея, его Матвея.       Он вскочил, чуть не опрокинув ноут на пол, схватил проходящую мимо девушку за руку: — Шутка? Да какие, на хуй, могут быть шутки? — он вытянул из-за ворота футболки цепочку с флешкой в виде кулона и вложил в Машкину ладонь. — Бери бук и смотри, а я пошел кофе пить, когда закончишь, приходи — поговорим. Если тебе еще нужны будут разговоры на эту тему.       Митя ходил по кухне, отрывал-закрывал шкафчики и ящики в поисках сигарет, он точно знал, что где-то припрятано пару пачек. И дернул же черт, показать Машке то, что еще никому не показывал, да и сам смотрел редко — смелости не хватало. А тут вдруг, откуда ни возьмись, появилось желание поделиться. Да еще с кем? С сестрой любовника, пиздец полный, и цирк шапито на выезде.       Почему? Что изменилось? Обязательно нужно обсудить это с доком, завтра же. Из гостиной послышался тихий напевающий голос, переливчатый и журчащий. Митя застыл, сжимая в руках найденную пачку, ощущая, как точно так же сжимается все внутри и ноет, скулит тихонько. Так сладко и так больно, наверное, такое наслаждение от боли получают мазохисты. И Митька наслаждался, упиваясь каждым нюансом того чувства, что распирало, давило на разум и тело, разрывая на осколки и пронзая миллионами игл. Горячий комок в груди жег все сильнее, поднимаясь к горлу, протягивая невидимые щупальца к глазам. Он прикрыл веки, стараясь унять ощущение чего-то пекущего, неприятного и ждал, когда потекут слезы, но глаза так и остались сухими, увы. За спиной послышался шорох — в кухню зашла Машка. — Извини, я была не права. Вы были красивой парой. — Маш, тебе лучше сейчас уйти. Я не буду об этом говорить, тем более, с тобой. — Ок, можешь не провожать…       Он опять остался один, надежды на спокойный вечер не оправдались. Единственное, что сейчас радовало, это сизый сигаретный дым плывущий по кухне абстрактными пятнами.