Ледяная душа

Едва высыпав в коридор, будущие (или всё-таки не будущие) выпускники начали шумно делиться друг с другом своими теориями и впечатлениями. В паре метров от Миюки её одноклассник спорил со своей соседкой, доказывая той, что катализатором к Первой Мировой войне шиноби послужила смерть Хаширамы Сенджу. Девочка, чьи губы ощутимо дрожали, мотала головой и упрямо твердила тонким голосом: — Нет, ты ошибаешься! Ошибаешься! «Какая дурёха», — подумала Миюки и блаженно зажмурилась. Её уже не особенно интересовали вопросы по истории Конохи, так как она была убеждена, что на большинство этих вопросов всё-таки ответила правильно. Сомнения у неё вызывали несколько пунктов, но она никак не могла ни подтвердить, ни опровергнуть свои опасения, пока не нашла Рин или Обито. В толпе ей периодически попадались самые разные лица, в том числе и лицо Хатаке, закрытое маской, но те, кто был ей нужен, по закону подлости встретились самыми последними. Рин и Обито стояли вместе у стены и оживлённо что-то обсуждали. На появление Миюки оба отреагировали весьма бурно и дружелюбно — а именно бросились расспрашивать, как она ответила на последние вопросы. Обито интересовало, все ли способы обнаружения ловушек со взрывными печатями она выписала, Рин спрашивала, удалось ли ей определить, какова будет максимальная дальность броска у ниндзя из последней задачи. Миюки хмуро бросила: — Определить я определила, но не записала: бланки уже собрали, когда я до этого додумалась. Лицо Обито огорчённо вытянулось, Рин махнула рукой и решительно сказала: — Думаю, это неважно. Ведь в остальных своих ответах ты уверена? — Хм-м… — только и ответила Миюки. В течение получаса, что им выделили на отдых, будущие выпускники не столько блаженно сопели носами, поглядывая в небо и поплёвывая себе под ноги, сколько готовились к следующему этапу испытания. Сосредоточенные мальчики и девочки что-то ворчали себе под нос, проверяя оружие, отрабатывали приёмы на воздухе или задирали других, особенно успешны в этом плане были мальчики, пытавшиеся завязать драку с кем угодно. Несколько едва было не начавшихся побоищ предотвратил показавшийся из кабинета джоунин с раскроенными шрамом губами. Он взглянул на зачинщиков так грозно, что те мигом вросли в пол, позабыв о своих агрессивных намерениях, и холодным голосом сообщил: — Второй этап экзамена начнётся через пятнадцать минут. Проверьте своё оружие и будьте готовы отправиться в спортзал. — И почему, интересно, именно в спортзал? — почесал подбородок Обито. — На тренировочной площадке больше места… — На тренировочной площадке не проводят финальные экзамены по тайдзюцу для будущих генинов, — просветила его Рин, — потому что это очень опасно. Хотя, говорят, на экзамене на чуунина всё будет совсем не так безобидно. — Конечно, — Обито воодушевлённо ударил себя кулаком в грудь, — ведь чуунин — это звание, которое нужно заслужить! Звание, которым нужно гордиться! Пятнадцать минут пролетели, словно сон. Коллегия джоунинов под предводительством сенсея Атсуши выбралась из кабинета, и в коридоре сразу словно прогулялся холодный ветерок. У самых энергичных и бойких ребят кровь отхлынула от лиц, когда их выстроили, разбив по парам, в колонну и повели вниз, в просторный и прохладный спортзал, где проводились занятия по тайдзюцу, если погода не благоприятствовала упражнениям на свежем воздухе. Миюки поставили в пару с Какаши, Рин и Обито оказались позади них. В течение всей дороги Какаши сохранял молчание и словно не обращал внимания на то, что у него есть соседка, Миюки же, напротив, с неприличным любопытством рассматривала его, и в голову к ней проникали мысли одна другой ужаснее. «Так, — тревожно подумала она, — а если окажется вдруг, что нас поставили в пары так же, как нас распределят, когда мы будем друг с другом сражаться? — она искоса глянула в невозмутимое лицо Хатаке, и ей показалось, что кожу её в одночасье сковало ледяным панцирем. — Если я права, то у меня нет шансов. Какаши меня точно побьёт…против гения мне не устоять». Сенсей Атсуши занял место посредине спортзала, чтобы всем было его хорошо видно, и заговорил. Его голос звучно отражался от стен. — Разойдитесь по одному, — коротко велел он. Ничего не понимающая Миюки отошла на несколько шагов от невозмутимого Какаши и приклеилась спиной к стене. После обжигающей духоты, мучившей её в классе, эта благословенная прохлада была неестественно колючей, она, будто жалящие укусы насекомых, ранила кожу. В толпе бледных, напряжённых одноклассников Миюки быстро нашла Обито: тот потерянно смотрел прямо перед собой и словно пытался выйти из глубокого транса. У стоящей неподалёку Рин были испуганно выпучены глаза. — Проверка вашего тайдзюцу будет достаточно простой, — сказал сенсей глубоким внушительным голосом. — Мы посмотрим на вашу скорость, ловкость, меткость и знание основных боевых приёмов. Показывать свои способности вы будете поодиночке, соревноваться вам не с кем, кроме самих себя. «Так мне, получается, не придётся драться с Какаши?.. — мысленно возликовала Миюки. — Во имя всех великих Каге, да это же замечательно!» Несколько ребят по соседству с нею коротко вздохнули и подались вперёд, опуская головы. Миюки непонимающе прищурилась, когда в числе ликующих заметила и Иошито Хьюгу, представителя малозаметной боковой ветви своего клана и второго по необщительности человека в классе. «А он чего так волнуется-то? — удивлённо подумала Миюки. — Хьюги со своим бьякуганом не могут не быть гениями в тайдзюцу…» Сенсей Атсуши быстро заметил на лицах своих учеников преступные признаки расслабления и словно нарочно решил огорошить их неприятным известием. — Конечно, — сказал он, — это не значит, что вы все справитесь с данным этапом. Не забывайте о нормативах: если вы не дотянете до нижней границы, этот экзамен вы провалите. «А нормативы он нам, разумеется, не назовёт», — саркастично хмыкнула про себя Миюки и оказалась права. — Чтобы вы не расслаблялись, я не стану говорить, какой наихудший результат обеспечит вам сдачу экзамена, — неспешно продолжал Атсуши, — просто знайте, что всё зависит от вас, и демонстрируйте все свои умения. Сейчас я начну вас вызывать, порядок вашего выхода — произвольный. Проще говоря, я сам не знаю, чьё имя назову в следующий момент, это может оказаться кто угодно. Девочка, не соглашавшаяся с тем, что смерть Хаширамы Сенджу послужила катализатором к началу войны, затряслась и побледнела, бусины, вплетенные в её заколку для волос, запрыгали у девочки по плечам. Сенсей Атсуши развернул список — и в спортзале сразу стало очень тихо, неестественно тихо. Обито судорожно завертел головой по сторонам и критически покраснел, Иошито Хьюга закусил губу, взгляд его сделался страшным, нечитаемым. Рин нервно сжимала кулаки, все прочие то вздыхали, то закатывали многострадальные очи, чтобы потом снова впериться исстрадавшимся взором в сенсея и выстроившихся за ним джоунинов из комиссии. Спокоен оставался только Какаши: привалившись спиной к холодной стене, он глядел в одну точку, изредка моргая, вид у него был самый что ни на есть наплевательский. Впрочем, так как его лицо надёжно скрывала плотная маска, Миюки не могла быть уверена, что Хатаке и впрямь совсем не нервничает; его удивительное спокойствие казалось ей настолько неестественным, что она скорее поверила бы, что на самом деле под слоем ткани Какаши морщит нос, поджимает губы и выказывает своё волнение ещё тысячей разнообразных способов. — Итак, — положив конец всем судорожным метаниям ребят, изрёк Атсуши, — первым будет Хьюга Иошито. Выйди в центр зала, Иошито, — обратился он к поднявшему голову ученику, — а все остальные, пожалуйста, отступите на три-четыре шага назад. Притихшая масса детей покорно сдвинулась к стене, и маленькая фигурка Хьюги осталась одна напротив внушительных взрослых фигур сенсея и джоунинов. Иошито, тем не менее, не выказал никаких признаков смущения или страха: с невозмутимым лицом он прошествовал вперёд и замер напротив Атсуши. Тот посторонился и коротко указал Хьюге на полено с намалёванной на нём мишенью. — Первое испытание — на меткость. Приступай. Хьюга сосредоточенно кивнул, опуская правую руку в подсумок. Он занял боевую позицию, чуть сощурился, присматриваясь к полену лучше, а затем, размахнувшись, бросил сюрикен. Один, два, три, четыре…блестящие звёздочки с острыми краями, как игривые солнечные зайчики, пролетели у Миюки перед глазами и с глухим стуком вонзились в цель. Хьюга выпрямился и холодно взглянул на сенсея. — У меня больше нет сюрикенов, — пояснил он. Восемь снарядов впились в алый центр мишени, еще четыре торчали из синего круга рядом с этим центром, один находился на границе между раскрашенной и нераскрашенной частями полена. Сенсей Атсуши быстро глянул на комиссию, затем — на терпеливо ждущего Хьюгу и смягчившимся голосом сказал: — Встань у дверей спортзала и приготовься. Сейчас я позову тебя, и ты должен будешь пробегать круги вдоль белой линии, — сенсей глазами показал на толстую разграничительную полоску, начинавшуюся в шаге от входа, — пока я не велю тебе остановиться. Иошито спокойно кивнул и направился к выходу. — Я понял, — бросил он по дороге. «Та-ак, — Миюки старательно рассматривала полено, — результат неплохой, но кто сказал, что я сдам хуже? В конце концов, метаю сюрикены я неплохо: уж точно не хуже, чем Иошито. Судя по тому, как с ним заговорил сенсей Атсуши, это испытание Иошито прошёл, причём неплохо. Что ж, значит, что мне стоит всего лишь добиться похожего результата…главное, чтобы руки не тряслись, не то я завалю этот этап и буду учиться вместе с Мэзэо, а он точно постарается меня обогнать и стать главой клана раньше, чем я! Я должна собраться и не волноваться. Ни в коем случае». Сенсей вызвал Иошито, и тот стремительно вырвался из дверей, окатив стоящих близко к нему одноклассников волной холодного воздуха. Хьюга бежал так быстро, что Миюки едва успевала отслеживать его движения. Один круг, два…тишину нарушал только звонкий перестук сандалий бегущего. Иошито не замедлял темпа, казалось, будто его выносливость бесконечна. Атсуши-сенсей одним глазом глядел на свои наручные часы, а другим — не упускал из виду бегущего Хьюгу. На шестом или седьмом круге тот сбавил скорость, на восьмом — перешёл на трусцу, в начале девятого — на весьма схожий с размашистым шагом медленный бег. Лицо его было усыпано бисеринками пота, чёлка липла ко лбу, а грудь тяжко, неровно вздымалась. Сенсей Атсуши что-то хмыкнул и, накрыв циферблат часов ладонью, громко скомандовал: — Стоп! Хьюга перешёл на унылый шаг. Дыхание его пришло в норму, но он по-прежнему казался измученным — Миюки была уверена, что последнее испытание он едва ли выдержит. «О себе бы подумала, — тут же одёрнула себя она, — что ты-то сможешь показать со своей медлительностью? Хоть Иошито и бежал так, словно у него за спиной крылья работали, сенсеям что-то явно не понравилось… — она посмотрела в сторону молчаливых, суровых джоунинов из комиссии, не произнесших ни слова с момента начала экзаменов, и тут же поинтересовалась у самой себя: — Или, может быть, я просто зря себя накручиваю?» — Восстанови дыхание и возвращайся к полену, — скомандовал Атсуши-сенсей, — у тебя две минуты на то, чтобы продемонстрировать основные приёмы рукопашного боя. Можешь выбирать любые из тех, что ты знаешь. Хьюга мелко потряс головой и без особенной радости вернулся в центр зала. За то время, пока он шёл, ему удалось выпрямиться и обуздать своё неровное дыхание, а джоунины в комиссии успели обменяться парой замечаний и что-то написать у себя в блокнотах. Сенсей Атсуши пристально следил за Иошито из-под нахмуренных бровей, меж которыми залегла суровая складка. «Не всё так плохо, — мысленно утешила себя Миюки, — можно использовать любые приёмы, какие знаешь, главное — хорошо их отработать. А Иошито сможет впечатлить коллегию, — она с уважением поглядела на одноклассника, решительно тузящего безвинное полено, — если бы я не хотела попасть в одну команду с Обито, наверняка выбрала бы своим товарищем его. Но вот незадача — выбирать нам никто не позволит…» — Стоп! Хьюга медленно отступил от полена. Дыхание у него снова сбилось, и выглядел он настолько измученным, что, казалось, вот-вот упадёт на пол и тут же лишится сознания. Джоунин, стоявший ближе всех к ожидающим ребятам, пробормотал какое-то замечание на ухо своему соседу и опять решительно черкнул что-то у себя в блокноте. — Можешь возвращаться к своим товарищам и отдыхать, — велел Атсуши-сенсей, — следующий — Учиха Обито! Обито вздрогнул так, словно его, спящего, засунули головой вниз в сугроб и одновременно с этим ударили в колокол точно над ухом. Краснота с его лица исчезла, он побледнел и без особенной решительности стал пробиваться из задних рядов, где незаметно оказался вместе с Рин, к центру зала. Миюки пыталась поймать его взгляд своим, но он не смотрел на неё, для него словно бы ничего сейчас не существовало, если не считать безмолвной комиссии и терпеливо ждущего у тренировочного полена сенсея. Набравшись смелости, Миюки пискляво крикнула: — Обито, удачи! Он повернул к ней шею с таким усилием, словно та была деревянной, и его губы приподняла задорная улыбка. — Всё будет отлично! — тоже каким-то сдавленным, высоким и чуть хрипатым голосом ответствовал он и, развернувшись и расправив плечи, героически выступил навстречу своей судьбе. В руках у него уже засверкали сюрикены. — Можешь бросать, — сказал сенсей, отступая от мишени, и Обито, кивнув, тщательно прицелился. Миюки вонзала ногти так глубоко в ладони, что раздирала себе кожу, по которой тотчас начинали бежать крошечные кровавые ручейки, губы её были закушены, а взор не отрывался от спины друга. «Давай же, Обито! — мысленно подгоняла она его. — Пожалуйста, метни лучше, чем Хьюга, ты же можешь! Давай, я верю в тебя!» Рин тоже подалась вперёд, затаив дыхание, на лице её было написано волнение. Даже нервная девочка, не знавшая родную историю, замерла, словно её действительно волновала судьба Обито. Безучастными к его свершениями остались только привалившийся к стене спиной усталый Хьюга и Какаши Хатаке, которому, казалось, было в величайшей степени плевать, как сдадут экзамен его одноклассники. — Ну? Ты готов? — поторопил ученика сенсей Атсуши, и Обито тут же, словно эти слова были для него командой, метнул сюрикены. Снарядов у него было явно больше, чем у Иошито Хьюги. Один негромкий стучащий звук, похожий на пение клюва дятла, перекрыл другой. Миюки раскрыла крепко зажмуренные глаза и, не обратив внимания на собственную возмутительную наглость, бесцеремонно навалилась на плечо Ичиро Ямамото, самого низкого мальчика в классе, навалилась неожиданно и всем своим весом, отчего Ичиро пошатнулся и чуть было не упал. Он напрасно попытался оттолкнуть Миюки от себя при помощи вежливых толчков под локоть, напрасно попробовал улизнуть: она нашла его наилучшей для себя опорой и теперь, не произнося ни слова, убийственно тяжким грузом висела на нём. При этом Миюки действительно не заметила, что опирается она на живого (и уже задыхающегося от такой нагрузки) человека, для неё присутствие поблизости удобной подставки было так же естественно, как и то, что она сейчас ожидала своей очереди на сдачу экзамена. Ей жизненно необходимо было узнать, попал ли в цель Обито: а ради того, чтобы это узнать, она готова была проломиться и через более существенные преграды, чем тела одноклассников. Восемь сюрикенов находились совсем близко от центра мишени. Ещё четыре располагались внутри синего круга, два — на его границе, один прошёл на пару миллиметров выше раскрашенной части и вонзился в скол на полене. Обито фыркнул, словно бы его это расстроило, и по указанию сенсея отправился к дверям — готовиться к забегу. Миюки украдкой показала ему большой палец и шепнула: — Молодец!.. Но Обито вряд ли её расслышал, поскольку именно в этот момент Ичиро решил напомнить ей о своих страданиях и пропыхтел: — Пожалуйста, отцепись от меня! — Отцепиться…от тебя?! — Миюки поспешно скинула руки с шеи задыхающегося Ичиро и попятилась. — Как ты…я не понимаю… — Сама на меня прыгнула, вцепилась, едва не удушила — и ещё спрашиваешь? — сердито сверкнув синими глазами, прошипел Ямамото. — Да сдался ты мне! — надменно фыркнула Миюки. — Мне просто нужно было взглянуть, как Обито метает сюрикены, только и всего! Устраиваешь тут трагедию, как девчо… — столкнувшись с хитрым взглядом Ичиро, она с намёком на ехидство пробурчала: — Извини, не заметила тебя…ты ведь такой маленький… Ичиро вмиг покраснел, будто варёная свёкла, очищенная от кожуры. Полномасштабному спору и, возможно, даже не разрешённой экзаменаторами баталии воспрепятствовал призыв сенсея Атсуши: — Начали! Когда Обито пронёсся вон из дверей, сосредоточенно сверкая глазами и выставив руки назад, Миюки сразу позабыла и о раздражающем Ичиро Ямамото, и о своём намерении открутить этой истеричке голову, и тут же вытянулась на цыпочках, чтобы видеть, как её друг, полностью погрузившийся в своё задание, бежит так же, как и Хьюга — не сбавляя темпа. «А ведь это и есть ошибка, — осознала она с холодным ужасом, — они потратили даром очень много сил, поэтому на последних кругах еле плелись…если бы они рассчитали свои возможности заранее, то смогли бы пробежать больше… Это не только испытание нашей скорости, здесь проверяют, как у нас работает голова». Она дёрнулась, всерьёз намереваясь предупредить Обито — но одного холодного, будто связывающего по рукам и ногам, взора сенсея Атсуши хватило, дабы водворить её на место и пришпилить к полу, как восковую фигуру. Обито уже терял силы: он бежал медленнее, задыхаясь, со лба и висков его спускались дорожки пота. Рин взволнованно кусала губы и стискивала кулаки, лоб её был испещрен морщинами. — Стоп! Тяжело стукнувшись подошвами о холодный пол спортзала, Обито поплёлся к полену. Для него эти упражнения уже были привычными настолько, что он, показывая различные приёмы, казалось, даже взбодрился, а джоунин, стоявший в центре цепочки наблюдателей и имевший самый грозный вид, прекратил сурово хмуриться. Миюки не отрывала от Обито обеспокоенного взора, и думала она только об одном. «Давай, выкладывайся по полной! Ты можешь лучше, я знаю!» — мысленно подгоняла она своего друга. Обито усердно бил по полену и ногами, и руками, и та часть его лица, что была ей видна, имела крайне сосредоточенное выражение. — Достаточно! — гулко прозвенел по спортзалу приказ. Тяжело дышащий и утирающий со лба пот, Обито отступил от полена. Его ощутимо шатало от усталости, однако улыбался он гордой улыбкой победителя, в то время как шагал назад он вовсе не гордо и не победно, а так, словно бы готов был рухнуть от малейшего толчка. Миюки выбилась ему навстречу, сильно задев локтем кого-то из мальчишек, ухватила приятеля за руку и подтащила к стене. Обито кивнул ей с глубокой, искренней благодарностью и прошептал: — Спасибо… — Показал мастер-класс! — воодушевила его Миюки и показала большой палец, словно Гай. — По-моему, где-то ты даже превзошёл Хьюгу… Обито криво ухмыльнулся: — Ну естественно! А ты чего ждала: что я, будущий Хокаге, перед кем-нибудь спасую? Ряды взволнованных ребят стремительно редели. На глазах у Миюки мальчики и девочки метали сюрикены, бегали, показывали разнообразные приёмы рукопашного боя и затем, едва дышащие от усталости, усаживались вдоль прохладной стены неровным рядком. Вскоре именно так и стало возможно отличить прошедших испытание от тех, кто к нему пока не приступал: последние хотя бы держались на ногах. Рин блестяще справилась со всеми тремя этапами: это Миюки поняла по слабой улыбке, подёрнувшей губы трёх джоунинов из комиссии; впрочем, настоящий фурор произвёл Какаши Хатаке, развивший невероятную скорость во время испытания на бег и даже не притормозивший, поразивший своими четырнадцатью сюрикенами цель точно в яблочко, избивший полено с невероятными проворством и умелостью, какими наверняка не смогли бы похвастаться некоторые чуунины. «Ну вот, — слегка раздражённо подумала Миюки, — гений впереди всех. Уверена, что лучше него никто не пройдёт эти испытания». Ичиро Ямамото, напротив, блестяще завалил задание на метание снарядов: в центр мишени не попал ни один из дюжины, что он бросил, зато в беге с ним, наверное, смог бы состязаться только Какаши. Ичиро пронёсся вокруг спортзала, словно вихрь в пустыне, а после заключительной стадии сумел добраться до стены с прямой спиной и даже встать у неё. Кроме него, из прошедших экзамен на ногах остался только Какаши, причём Какаши имел такой же невозмутимый вид, что и ранее, словно бы для него это испытание приравнивалось к чему-то такому же лёгкому, как, к примеру, подрисовывание пышных усов портрету Третьего Хокаге (подобной шалостью часто грешил в детстве Тоши, за что и бывал нещадно бит). Миюки ощутила, как на неё накатил удушающей волной холод, когда поняла: следующей пойдёт она. Больше в шеренге, кроме неё, никого не осталось. — Учиха Миюки! — трубным голосом вызвал её сенсей Атсуши. Обито отнял голову от колен, улыбнулся ей и негромко сказал: — Удачи!.. «Вот её мне как раз обычно и не хватает», — попробовала пошутить про себя Миюки, но от шутки настроение у неё не улучшилось, и она продолжила шагать к полену так же, как, наверное, шагал бы осуждённый висельник к эшафоту. Руки у неё задрожали, когда она остановилась и полезла вялыми пальцами в подсумок. «Буду так трястись — в жизни не попаду, — осознала она, — а если не попаду, то, считай, завалю экзамен, потому что в беге я полное ничтожество… Вполне возможно, что и мои приёмы тайдзюцу покажутся комиссии слишком неуклюжими, и тогда… — она с усилием оборвала цепочку своих нервных мыслей, гулко сглотнула и вытащила из подсумка один сюрикен. — Вдохни…выдохни. Чем спокойнее ты будешь, тем выше твои шансы попасть в цель. Ты должна стать главой клана и во всём помогать Обито, ты обязана сдать этот экзамен не для себя, так для него. Решено…приступай!» Размахнувшись, Миюки метнула сюрикен. Не позволяя себе расслабляться, она вынимала один диск за другим и, сосредоточенно щурясь, бросала их будто бы какими-то чужими, живущими собственной жизнью, руками. Хотя полено было ей отлично видно, она не могла сказать, попала в цель или нет, поскольку видела всё только в общих чертах. Внутренне её трясло от жара, кожа же покрывалась мурашками. «Всё…ни одного больше не осталось, — с оттенком усталого сожаления подумала она и взглянула на полено. Шесть сюрикенов находились в алом круге, восемь — в синем, два — на границе между мишенью и нераскрашенной частью дерева. — Неплохо, — подбодрила она себя, чувствуя, как у неё опять начинают трястись руки, — теперь — самое главное. Сосредоточься и не трать все силы зря на старте. Беги так, как можешь, только не вздумай лишаться сознания или совершать ещё что-нибудь столь же глупое!» — Начали! Миюки разбегалась тяжело и медленно. Со стороны казалось, будто она еле трусит, но оно так и было: Миюки практически не набирала скорость. Она старалась поддерживать дыхание ровным, не оглядываться ни на кого, хотя не замечать озадаченных джоунинов, что ещё в жизни не видели такого медленного члена клана Учиха, явно торжествующего Ичиро, Обито, потрясённо распахнувшего рот, и напряжённо закусившую губу Рин было крайне проблематично. Её сандалии гулко и тяжело хлопали по полу. Один круг… «Быстрее», — скомандовала она себе и, наклонившись вперёд, выбросила руки за спину. Скорость её увеличилась, но дыхание мгновенно сбилось. Она не позволяла себе останавливаться, неслась так, словно бы желала спасти чью-то жизнь, захлёбывалась режущим лёгкие холодным воздухом и смаргивала почему-то выступившие на глазах глупые слёзы. Спортзал поплыл у неё перед взором. «Почему меня не остановят? Неужели у меня ещё есть время?..» Всё кругом превратилось в смазанные цветные пятна, пляшущие странный танец у неё перед глазами. Ноги её как будто горели. «Не останавливайся, Миюки. Беги, пока есть силы…беги!» Этот приказ с трудом пробился к её слуху, она вовсе не ждала, что ей вообще велят остановиться, поскольку уже позабыла и об экзамене, и о том, зачем она, в принципе, бежит. И всё-таки, стоило сенсею гулко скомандовать: «Стоп!» — как она замерла, ещё проплетясь вперёд пару усталых шагов. Разум медленно возвращался, но куда быстрее приходила усталость. Миюки ухватилась за прохладную стену, чтобы не обрушиться позорно на колени перед коллегией и не доставить противному Ичиро радости лицезреть себя в таком жалком положении. Она стояла в паре десятков шагов от того достопамятного полена, что уже было избито десятком одноклассников до неё, и тупо таращилась на морщинистую кору, пока не услышала удивлённый вопрос: — Почему ты стоишь, Миюки? Приступай! «Приступать…ах да, точно, — подумала она с удивительным равнодушием и еле потащилась к полену, — сейчас я должна показать, чему я научилась…какие боевые приёмы мне известны. И какие же мне известны? Я имею в виду, какие я могу применить так, чтобы впечатлить комиссию? Судя по её виду, она не очень-то дружелюбно настроена». Перед мысленным взором у неё встало широко улыбающееся лицо Гая с ужасных размеров толстыми бровями и его же, Гая, поднятый высоко вверх большой палец. На самом деле Гай был не очень-то добродушным учителем: если его правила нарушали или не усваивали урок, он мог и зарядить нерадивому последователю кулаком, чтобы знания покрепче осели в голове. Представив себе, что Гай с ней сделает, если она вздумает провалить экзамен по тайдзюцу, Миюки поёжилась от ужаса. «Лучше уж умереть от переутомления здесь, чем на улицах Конохи, когда Гай заставит меня ходить на руках вокруг деревни, прыгать через скакалку три тысячи раз или сражаться с ним в паре», — подумала она философски и, заняв боевую позицию, приготовилась к первому удару.

***

По окончании экзамена на знание тайдзюцу ни у кого из выпускников не осталось сил, чтобы болтать попусту. Ичиро тоже довольно скоро сдался и сел в сторонке, поджав колени к груди и исподлобья наблюдая за полуприкрытой дверью кабинета: там, внутри, сидела коллегия из джоунинов и обсуждала результаты, показанные ребятами. Миюки чувствовала себя совсем не так уверенно, как всегда: хоть она и постаралась показать на полене всё, что умела делать, ей показалось, её усилия были бесплодными и слишком наивными даже для ученицы Академии. Им опять предоставили получасовой отдых и информацию о следующем этапе: экзамене на технику перевоплощения. Вспомнив все их с друзьями совместные опыты по освоению этой техники, Миюки мысленно заверила себя: «Этот экзамен я точно сдам, даже если тайдзюцу и провалила…уверена, с тестом я справилась, техника перевоплощения сожрёт, конечно, все остатки моей чакры, но я смогу её применить сегодня, это значит, что два этапа я прошла. Интересно, нам нужно пройти все их или достаточно двух, чтобы стать генином? — она зажмурилась, сжимая на удачу кулаки, и мысленно взмолилась: — Пожалуйста, пожалуйста, пусть будет достаточно всего двух!» Но вот полчаса, отведённые им на восстановление сил, истекли, и ребята поднялись с пола, где они сидели в выжидающей позе лотоса (при этом некоторые спали, уложив головы на плечи товарищей или упёршись подбородком себе в грудь). Хатаке, прогуливавшийся вдоль стены с намёком на нетерпение, встал первым в очереди ожидающих, когда из дверей вышел со свитком в руках сенсей Атсуши и расставил ребят так, как ему это вздумалось. На сей раз Миюки тоже не удалось побыть рядом с Рин или Обито: её засунули в центр шеренги, позади Ичиро, который часто оглядывался на неё с хитрейшим видом и строил жуткие гримасы. Миюки старалась делать вид, что не обращает внимания на эти ужимки, хотя у неё периодически и подёргивался глаз. За плечом у вертящегося на месте Ичиро возвышался затылок Иошито Хьюги, такой же невозмутимый, как и его лицо. В прохладном кабинете, напротив хмурой коллегии, они замирали по центру зала и складывали несложные печати. Джоунины передвинули несколько скамей к доске и сблизили их между собой, чтобы рассесться, поэтому класс выглядел теперь как-то странно, неуютно и пугающе. Миюки подумалось, что она наверняка почувствовала бы стеснение, если бы у неё ещё оставались на это силы, но она, к собственному счастью, держалась исключительно на небольшом запасе своей чакры и испытывать ужас теперь не могла. Рин и Обито, стоявшие в очереди перед ней, успешно сдали и этот экзамен: оба перевоплотились в сенсея Атсуши так умело, что отличить настоящего Миюки не смогла бы, если бы не видела момент превращения. Иошито и Ичиро тоже прошли испытание, хоть Ичиро и позабыл, что сенсей коротко стрижёт волосы, и отрастил ему шевелюру средней длины, придававшую сенсею вид довольно забавный. Иошито с каменным лицом превратился в Атсуши (двойник имел на редкость хмурый вид, совершенно ему не свойственный), отошёл в сторону и присел за парту. Какаши Хатаке вполне бодрой походкой приблизился к учителю, на несколько мгновений принял его облик и, не дождавшись одобрительного кивка от комиссии, прошёл дальше. Глаза его имели такое выражение, словно его заставляли делать что-то смешно простое и бессмысленное. — Учиха Миюки! Уткнувшись взглядом в пол, она сложила печать и зажмурилась. Раздался негромкий хлопок, взмыли к потолку клубы фиолетового дыма. Сенсей Атсуши одобрительно кивнул ей и указал на толпу сдавших: — Иди туда, Миюки. Следующей будет Накамура Макото! Девочка, неправильно ответившая на вопрос по истории и так волновавшаяся на экзамене по тайдзюцу, едва проковыляла на центр зала, сложила печати и на несколько мгновений превратилась в сенсея Атсуши: маленького, печального и болезненно бледного. — Следующий! Девочка села на скамейку рядом с Ичиро, и они, сблизив головы, тут же о чём-то зашептались. Тем временем все оставшиеся с более или менее одинаковым успехом сдали последний экзамен и расселись по местам. Коллегия джоунинов недолго о чём-то посовещалась, а затем сенсей Атсуши, издав долгий вздох, в котором явно смешались облегчение и удовлетворение, сказал: — Итак, поздравляю вас: все вы завершили обучение в Академии. — Ура! — тут же закричал Обито, вскинув вверх кулак. — Тише, — остановил его сенсей Атсуши, — дай мне договорить. Вы все сдали экзамен и получаете звание генина, повязки вам выдадут завтра. Также завтра вы узнаете, с кем будете работать в одной команде и кто станет вашим учителем. В этом году выпустились двадцать семь человек, вы разделитесь на группы по трое. — Но почему нам придётся ждать до завтра, Атсуши-сенсей? — недовольно пробурчал со своей скамьи Обито. — Почему нельзя распределить нас сегодня? — Да! Вот именно! — энергично поддержал его Ичиро, ненадолго отвернувшись от своей соседки. Какаши закатил глаза к потолку, как будто бы поражаясь глубине их наивности. — Команды формирую не я, Обито, Ичиро, — пояснил сенсей, — приказ о вашем разбиении на группы отдаёт сам Хокаге, мы всего лишь подаём ему отчёт о ваших достижениях. Хокаге распределит вас по командам так, чтобы их силы были примерно равны, и выберет для каждой команды подходящего наставника…или наставницу, — после небольшой паузы сказал он. — Наставницу?! — побледнел Ичиро. — Что, моим сенсеем может быть женщина? — А ты имеешь что-то против? — тотчас вспылила единственная женщина-джоунин в коллегии и чуть было не подскочила на месте, но кто-то из соседей вовремя удержал её. — Да, наставником для команды могут выбрать и куноичи, которая обучит вас не хуже, чем ниндзя, если вы, конечно, будете её слушаться! Ичиро притих на своём месте и даже закрыл голову руками: он не боялся, а всего лишь строил страдальческие гримасы, прячась от суровых джоунинов и одновременно с этим давая волю чувствам. Миюки поглядела на него с растущим отвращением. «Я повешу его в школьном туалете, если мы попадём в одну команду», — с чувством яростной свирепости подумала она. — Завтра, — повторил Атсуши, — приходите в Академию в обычное время за результатами своих экзаменов. Будьте готовы к встрече со своим будущим учителем: не все джоунины принимают команду без вступительных испытаний. — Вступительных… — округлив глаза, забормотал Обито. -…испытаний?! — ахнула Миюки. — Это вам на будущее: чтобы знали, — беспечно добавил сенсей Атсуши, — можете идти! Выбираясь из-за скамьи и едва удерживаясь на ватных ногах, Миюки уже совсем не чувствовала себя счастливой. Напротив, она была растревожена сообщением сенсея и полностью измотана сдачей экзамена. Обито и Рин чувствовали себя не лучше, поэтому по дороге домой они почти не разговаривали и даже не зашли в закусочную «Данго», хотя Акира зазывала их, стоя в дверях и размахивая снятым передником, как сигнальным флагом. Хоть дети и не поделились друг с другом своими переживаниями, они знали, что каждый из них сейчас испытывает. Их мучил страх неизбежного, горького и болезненного расставания. В любом случае их дружному трио предстояло распасться, разделиться по разным командам — и как сложится их судьба дальше, не погибнет ли привязанность, задушенная трудностями и опасностями, которых так много на пути любого шиноби — неизвестно… Дома Миюки никого не застала. Мэзэо отправился в Академию на занятия, а Тоши наверняка пропадал на озере: он всё не терял надежды овладеть Катоном, хотя пока ему это никак не удавалось. Бабушка Ай и Мамору тоже пока не вернулись, но, судя по тому, как пустынно было в квартале, они наверняка присутствовали на собрании клана. Такое временами случалось: все взрослые Учихи собирались вместе и что-то долго, обстоятельно обсуждали — бывало, что обсуждение растягивалось до заката. «Надеюсь, что всё-таки смогу попасть в одну команду с Обито, — мечтательно зажмурившись, подумала Миюки, — стать его напарницей и быть с ним друзьями вечно, как и с Рин. Мы не можем разлучиться: бабушка часто говорит, что Учихи любят лишь однажды, а я и Рин, и Обито так люблю, как никого и никогда больше полюбить не сумею. Я уверена, что они меня любят так же сильно, как и я — их, поэтому я ничего не боюсь. Наплевать на команды, мы живём в одной деревне и не сможем отдалиться друг от друга. Мы всегда будем вместе».