Ледяная душа

В течение нескольких мгновений Кушина озадаченно рассматривала троих детей. Дети, в свою очередь, потрясённо глядели на неё. У Ичиро был широко распахнут рот и глаза лезли вон из орбит, Миюки была бледна, словно кладбищенский призрак в глухую полночь, и только Иошито сохранял относительное спокойствие — если не считать того, что он слишком пристально смотрел на свою наставницу, можно было бы сказать, что он вообще не изменился в лице. Кушина не могла избавиться от замешательства. «Ну и, — пробежалась в разом опустевшей голове девушки потерянная мысль, — и что мне с ними делать?» По личным причинам Кушина старалась избегать людей, она недолюбливала общество, так как с определённого времени привыкла: в небогатом на сплетни мирке чаще всего мусолят самую избитую и мерзкую тему, а эта тема, словно назло, была связана с нею. Кушина приехала в Коноху, когда ей было двенадцать, в это же время её жизнь круто изменилась. С тех пор она и не знала себе покоя, и её не успокаивали рассказы о том, что люди в её положении обычно никогда и не находят то, что им так необходимо. Чувствовать себя марионеткой в чужих руках, слепо следующей прописанному сценарию, было для неё мерзко и унизительно. До встречи с Минато она и не думала, что в жизни таких, как она, есть место радостям. Она попросту не верила, что сейчас, сегодня, ей доверили большую ответственность в виде троих бестолковых генинов, двое из которых были прикованы к полу довольно мощным дзюцу собственного сокомандника. «Так, — переведя взгляд на Иошито, подумала Кушина, — этот явно будет лидером группы. У него наиболее сильная чакра. Он единственный ведёт себя спокойно. Что же касается этих двоих, — она украдкой глянула на Миюки, затем — на Ичиро, и из её груди вырвался непроизвольный тяжкий вздох, когда ей вспомнилось досье, лежавшее на столе в кабинете Хокаге. — Что ж, — подумала она, — это не так плохо, как я ожидала, но всё-таки и не замечательно, даттебане… Девочка терпеть не может парнишку. Парнишка презирает девчонку. У неё более сильно развита чакра и есть кеккёй-генкай, он успешнее в тайдзюцу и кендзюцу. Сандайме прав: по своим навыкам они идеально друг друга дополняют. Но вот характерами они явно не могут сойтись…» — Прошу прощения, — вырывая Кушину из раздумий, заговорила Учиха, — это Вы — наш сенсей? — Хм? — Кушина быстро кивнула и подтвердила: — Да, я. Меня зовут Узумаки Кушина, я джоунин Конохи. Третий Хокаге назначил меня вашей наставницей, так что ваша команда теперь — команда Узумаки! Иошито Хьюга молча наклонил голову, не прекращая рассматривать Кушину непроницаемыми, странными из-за полного отсутствия зрачков глазами. Этот его пристальный взгляд, напоминающий взгляд затаившегося шпиона, начинал нервировать Кушину. Ей казалось, что в этом взоре проскальзывает презрение, традиционное для нормальных людей, знавших, кто она и почему находится здесь. Такое было вполне возможно: хоть и разглашать правду об истинной сущности Кушины и причинах, которые привели её в Коноху, было запрещено, она была уверена, что клан Хьюга этот запрет нарушил в пределах собственного семейства, чтобы обезопасить своих родственников. Учихи, как первые в деревне гордецы, тоже наверняка презрели указ Хокаге, но во взоре Миюки Кушина, немало этим удивлённая, не замечала ни настороженности, ни испуга. Зато у Ичиро недовольно задвигались, подползая к переносице, тонкие кривые брови. Подвижное лицо его сейчас напоминало морду чем-то раздосадованной обезьяны. — И ещё, — Кушина строго взглянула в сторону Хьюги, — не используй это дзюцу на своих сокомандниках. Если уж они тебя раздражали, можно было применить к ним мягкую руку. От этой техники одни проблемы, — и она, сложив пару печатей, тихо приказала: — Развейся! Ледяные оковы, обратившись в талую воду, неуклюже сползли на дощатый пол, растеклись по нему влажно поблескивающей лужицей. Миюки и Ичиро, едва удостоверившись в том, что они действительно свободны, тотчас отпрыгнули друг от друга и от Иошито на приличное расстояние и принялись с наслаждением растирать затёкшие руки и ноги. У Ямамото на лице появилось хитренькое и не особенно довольное выражение, когда он, взглянув на Кушину, протянул: — Это же Вас называют Кровавой Хабанеро, да? — Меня, — степенно подтвердила Кушина. — Это прозвище, которое мне дали за мои былые заслуги, — и она, подмигнув сразу пристывшему к месту мальчишке, целеустремлённо развернулась к дверям. — Предлагаю покинуть это здание, вы тут наверняка засиделись, пока были учениками Академии! Глаза Миюки деятельно засверкали, и она побежала следом за наставницей первой, стараясь попадать в так её размашистым быстрым шагам. — Конечно, Кушина-сенсей! — закричала она. — А куда мы пойдём? — Подальше от скопления людей, чтобы нам никто не мешал, — задумчиво ответила Кушина, — на смотровую площадку, откуда видно всю Коноху. Там мы должны будем обсудить кое-что очень важное, касающееся того, станете вы моей командой или я от вас откажусь. — Откажетесь? — послышался за плечом Кушины расстроенный вздох Миюки. — Это как же так-то, Кушина-сенсей? Ведь команды были сформированы Третьим, это приказ сверху… — Если я не пожелаю тратить своё время на бездарей, меня никто не сможет заставить с вами возиться, — пояснила Кушина. — Другими словами, назначение, конечно, было, но разве вы считаете, что в Конохе мало джоунинов, которые согласятся взять вас под свою опеку и терпеть вашу беспомощность? — Мы совсем не беспомощные, Кушина-сенсей, — послышался сердитый возглас Ичиро. — А вот это мы сейчас и проверим, — безжалостно сообщила она, распахнув настежь двери Академии. Они выходили одними из последних. Когда они спустились по невысокому крыльцу гуськом, и ласковое летнее солнце, уже сходящее с пиковой точки, осветило им дорогу. Где-то невдалеке за воротами маячила спина Инудзуки: тот следом за своим сенсеем и сокомандниками покидал здание Академии. Больше они никогда не сядут за эти парты, пристроившись на скамьях, и учитель Атсуши не станет читать им долгие лекции, требуя безукоризненно справляться с поставленными задачами. Не будет шумного класса, переполненного будущими юными шиноби и куноичи, аккуратных попыток списать у товарища, обсуждения грядущих экзаменов на звание генина и толкотни в коридорах, не будет длинной очереди перед поленом, в которое вонзаются кунаи и сюрикены, не станет огромной шеренги ребят, дружно избивающих грубые корявые поленья… Теперь они все были поделены на группы по трое, вместо одного класса появились девять команд. Все они теперь были шиноби — пусть и юными, неопытными, в каких-то вопросах ещё совсем детьми — но всё-таки в неспокойном мире они теперь считались взрослыми и должны были вести себя соответственно. Кушина легко ориентировалась на улицах Конохи. Когда она сюда прибыла, сопровождаемая членом АНБУ из Узушиогакуре и вооружённая только подсумком с оружием да небольшим узелком с парой платьев, незнакомая обстановка и люди-чужестранцы её пугали. Она посматривала на прохожих с тревожной подозрительностью, а те, в свою очередь, избегали её, даже в те времена, когда она ещё пыталась заслужить общее расположение. Всегда предоставленная самой себе, Кушина училась отличать одну улицу деревни от другой самостоятельно, искала для себя укромные местечки и весьма расстраивалась, если на её тайник набредал кто-нибудь ещё, устраивавший себе логово на месте её прежнего пристанища. Бывало и такое, что Кушина вступала в бой за свою обитель: как-то раз она весьма мужественно оборонила свой дом под мостом от команды из троих одноклассников, причём все трое были ею повержены и обращены в беспорядочное бегство. Она любила, уединившись, наблюдать за облаками или пускать камни по весело плещущейся воде, ей доставляло удовольствие, когда её окутывала звенящая тишина и она понимала, что хотя бы здесь о ней не шепчутся и не тычут пальцами в спину. Она не хотела для себя такой судьбы, но её и не спрашивали — а сейчас уже поздно было что-то менять. Кушина хорошо понимала, что если её и попытаются избавить от её тяжкой ноши, она непременно умрёт. А жить ей всё-таки хотелось. Хотелось быть нужной, полезной, дорогой кому-то. Сейчас, оставляя позади одну железную ступень лестницы за другой, Кушина через плечо смотрела назад, на волочащихся следом генинов. Хьюга начал задыхаться, у Миюки и вовсе вывалился язык, точно у собаки, и теперь первым за Кушиной следовал Ичиро, сохранявший такой же бодрый вид, как и в отправной точке их пути. Эти три ребёнка с тёмно-синими хитай-ате на головах, шагающие, плетущиеся, тащащиеся следом, были доказательством того, что Кушина Узумаки ещё имеет в этой жизни какую-то значимость, что существуют люди, которые ей доверяют. Кушина поднялась на площадку, отступив в сторону, чтобы дети смогли встать сюда следом за нею, и, развернувшись спиной к слепящему солнцу, удовлетворённо изрекла: — Хорошо! Нам здесь никто не помешает. Площадка была пустынной: сюда редко забредали люди, поскольку она находилась в одном из уединённых, старых кварталов Конохи, почти уже вымерших и мало кого интересующих. Удобств здесь практически не наблюдалось: имелся лишь небольшой, но древний, сооружённый ещё более десятка лет назад столик на металлической ножке да четыре старых стула, выглядящих так, словно любое дуновение ветерка могло развеять их в пыль. Ветры здесь, кстати, дули всё время, и были они довольно сильными. Кушине нравилось, когда налетевший порыв взмётывал её волосы, освежая лицо прохладными поцелуями, когда в синей глубине неба, быстро взмахивая крыльями, проносились силуэты птиц. Она немного завидовала свободе и грациозности этих созданий, часто засматривалась на их полёт и понимала, что именно сжимает её сердце в такие минуты: осознание того, что в её жизни нет и никогда не будет места для подобного размаха, для подобного высвобождения. Пока Кушина наблюдала за небом, генины успели взобраться наверх следом за нею и столпиться возле стульев, не решаясь сесть без разрешения. Медленно оборачиваясь, Кушина махнула им рукой и сказала: — Можете располагаться, не стесняйтесь. Давайте-ка познакомимся…давно это следовало бы сделать, даттебане, — она сокрушённо покачала головой, — но мне даже нравится, что у нас всё так необычно началось. «Молодец. Правильно говоришь, не сюсюкаешься с ними, но и в клетку их не загоняешь. Нужно, чтобы они к тебе привязались, прежде чем узнают, что ты иностранка». Кушина выдвинула себе ближайший хлипкий стул и грациозно на него опустилась. Генины с опаской переглянулись, затем медленно, аккуратно пристроились на своих сиденьях и замерли, точно боясь пошевелиться. — Я вам уже представлялась, — сказала она, — теперь ваша очередь. Начнём с тебя, — кончиком ногтя она указала на Миюки, — расскажи о себе. Как тебя зовут, чего хотела бы достичь, почему ты решила стать куноичи, ведь это очень трудное ремесло. Девочка вытянулась на скрипнувшем стуле, медленно уложила локти на хрупкий стол и высоким, звенящим голосом сообщила: — Меня зовут Учиха Миюки! Я хочу выучиться всему, что должен знать настоящий ниндзя, чтобы…чтобы помогать Обито, когда он станет Хокаге, — её щёки украсились бледно-розовыми размытыми пятнами, — а Обито обязательно станет Хокаге, потому что он…замечательный человек, я в него верю! — Старая песня, — закатил глаза Ичиро, — Вы её не слушайте, Кушина-сенсей: это она сейчас говорит, что хочет помогать Обито, а года через три будет болтать, как она мечтает с ним поцеловаться. Женщины, — и он устало развёл руками, словно бы сетуя на то, что в его команде есть такая бестолочь. Пятна на щеках Миюки разгорелись ещё ярче. Она успела сильно толкнуть Ичиро в грудь прежде, чем того настигла кара от кулака Кушины, и Ичиро, ойкнув, свалился под стол. Миюки чуть наклонила голову, словно бы адресуя свои дальнейшие объяснения именно ему в его убежище: — Между прочим, я Обито как друга люблю, понятно? И я решила быть куноичи именно для того, чтобы доказать, что женщины клана Учиха не только хорошие домохозяйки, но и отличные воины. Моя бабушка, Вы её, может быть, знаете, Кушина-сенсей, — она поглядела на внимательно слушающую Кушину и продолжила с радостной гордостью: — моя бабушка, к примеру, очень сильная, хотя и старая, и люди, которые с ней встречались в бою, говорят, что она пострашнее многих ниндзя. Мои родители погибли во время войны, чтобы не пустить врага в деревню, и для меня заниматься ремеслом шиноби — это…это долг. И стать главой клана — моя мечта. Нет, — она торопливо замотала головой, — цель. Вот как, — и она устремила задумчивый взгляд поверх невысокого металлического ограждения, опоясывающего смотровую площадку, на изборождённую суровыми ветрами скалу, в которой были высечены лица трёх великих Каге деревни, скрытой в Листве. Кушина посмотрела на Иошито Хьюгу: тот с прежней непрошибаемостью изучал лицо Миюки взором, как будто бы он только сейчас открыл, что у его сокомандницы имеется разум. Валявшийся под столом Ичиро, наконец, решил, что буря миновала, и аккуратно заполз обратно на свой стул, болтая не достающими до пола ногами. — А что ты о себе расскажешь? — поинтересовалась Кушина у Хьюги. Тот только мотнул головой и фыркнул: — Мне нечего о себе рассказывать. Моё имя вы знаете: я Иошито Хьюга. Мечты у меня нет и цели тоже, существуют лишь определённые обязанности, которые я должен выполнять. Почему я решил стать шиноби? Я не принимал такого решения. Стать непревзойдённым ниндзя — это мой долг, от которого я не вправе отказаться. Кушина откинулась на спинку стула и чуть слышно присвистнула. — Хм-м, кратко и содержательно, — промолвила она, — думаю, что ты, — она перевела взгляд на Ичиро, который тут же начал нетерпеливо подпрыгивать на своём стуле, — расскажешь нам больше, я права? — Правы, Кушина-сенсей, — Ичиро увлечённо кивнул и, набрав в грудь максимальное количество воздуха, протараторил: — Меня зовут Ямамото Ичиро! Я не отношусь ни к какому клану: вроде был там род у меня прославленный, но сейчас в Конохе об этом записей не найти, — он покачал головой и улыбнулся: — Но это неважно, в принципе! Я мечтаю работать сенсеем в Академии, потому что, по-моему, сделать из маленького ребёнка человека с принципами шиноби в голове — это так же трудно и почётно, как и сражаться с опасными врагами на миссиях! — И вправду, — согласилась Кушина, одарив мальчишку потеплевшим взглядом, — как говорится, что заложено в голову в детстве, то в итоге обязательно и вылезет, как ты себя ни дрессировал бы после. — Ага, ага, — быстро закивал Ичиро. Теперь он смотрел на Кушину с глубоким уважением и ловил каждое её слово. Идиллии помешала презрительно зафыркавшая Миюки. Глядя на Ичиро с мелкой женской мстительностью на лице, она продекламировала, словно бы в ответ на его недавнее унижение: — Да не слушайте Вы его, Кушина-сенсей! Он сам как ребёнок, вот и хочет всю жизнь развлекаться да выделывать разные глупости. Я его отлично знаю. Ичиро воззрился на Миюки так яростно, что, если бы бушующее в его глазах пламя было материально, девочка сгорела бы на месте и за жалкие мгновения. Приподнявшись на стуле, чтобы несколько возвыситься на фоне своих товарищей, он сердито и обиженно выкрикнул: — Сама ты ребёнок, поняла? Нашла о чём мечтать — стать главой клана! Я, хоть к вашим глупым Учихам отношения не имею, и то знаю, что женщин вы своими вождями не выбираете — и правильно, потому что от женщин одни проблемы! — он покосился на Кушину, взгляд которой в мгновение сделался очень и очень нехорошим, и поправился: — То есть, от большинства женщин одни проблемы, а от Кушины-сенсея — нет! Вот от тебя, Учиха, например, только и жди неприятностей… — А от тебя?! — рассвирепевшая Миюки выскочила из-за стола и сразу сгребла в кулак воротник Ичиро. — Надо же, какая идиотская мечта: стать сенсеем в Академии! Да туда любого дурака возьмут, а чтобы войти в АНБУ или вообще Каге сделаться, нужно иметь талант, понятно тебе, бездарь ты малорослый? Ты-то совсем бесполезный, потому завидуешь нашему клану и говоришь всякие глупости! — Ты кого назвала малорослым?! — забился в её руках Ичиро. «Видимо, просить их пооткровенничать друг с другом было не самой хорошей идеей», — подумала Кушина, в состоянии величайшей удивлённости глядя, как Миюки потрясает Ичиро, а тот отбрыкивается и выкрикивает сокоманднице в лицо новые оскорбления. Хьюга сидел на своём месте и с философским видом наблюдал за сражением. — Это временно, Кушина-сенсей, — постарался он успокоить ошарашенную девушку, — они с самого первого класса так цапаются. Сейчас Ичиро её пнёт, она ударит его по лицу, и они оба успокоятся. — Ну уж нет, — проворчала Кушина, поднимаясь, — это они в Академии могли чудить что хотели, а у меня такой номер не пройдёт, даттебане… Она незаметно подступила к двоим спорщикам: те, как и предсказывал Иошито, уже сцепились друг с другом, причём Ичиро готовился пнуть Миюки, а Миюки заносила кулак для карающего удара по своему сопернику, который никак не мог воспользоваться своей скоростью, поскольку воротник его футболки Миюки так и не выпустила. Выбросив в стороны обе руки, Кушина цепко ухватила ребят за уши и без особенных усилий оттащила друг от друга. Генины издали испуганные и протестующие вопли — но Кушина уже не смилостивилась бы над ними. С лица девушки исчезли всяческие намёки на былое благодушие, сейчас она потрясала испуганно затихшими спорщиками в воздухе, словно бы те ничего не весили, а длинные красные пряди её волос распушились, точно одуванчик, кругом головы. Сейчас Кушина внушала ужас и отчаянное желание поскорее где-нибудь спрятаться. Даже Иошито Хьюга побледнел и предпринял попытку слиться со своим стулом. Что касается Миюки и Ичиро, те висели в руках Кушины точно мёртвые. — Хватит — уже — орать! — с расстановкой произнесла Кушина и встряхнула генинами в воздухе ещё разок. — Меня это бесит, даттебане! Вас определили в одну команду, так что всё, хватит друг с другом цапаться: вы ниндзя или площадные торговки? У Миюки оскорблённо покраснела шея. — Он меня спровоцировал, Кушина-сен… — Оба хороши, — отрезала Кушина, отнюдь не собираясь выпускать ребятишек из своей хватки. — Под стать друг другу: упрямые, как бараны, и глупые, как…как бараны! — Я не баран, Кушина-сен… — заикнулся было Ичиро. Кушина разозлённым голосом перебила его: — Не баран? Вот уж новость! Сцепиться с сокомандницей — это очень умно, в самом-то деле! И скажите мне, пожалуйста, кто возьмётся вас обучать? Я — точно нет, у меня нет желания постоянно оттаскивать вас друг от друга…да и сомневаюсь, что такую бестолковую команду хоть кто-нибудь к себе примет, даттебане! — Простите, Кушина-сенсей! — в глазах у обоих провинившихся показалось самое искреннее раскаяние. — Простите, только не надо нас бросать! Вы нам понравились…возьмите нас к себе учиться! — Ичиро голосил громче, но у Миюки были куда более убедительные интонации. «Вот чудеса, — слегка усмехнулась Кушина, — в жизни не поверила бы, что когда-нибудь такое услышу. Эти глупые генины неплохо умеют удивлять, однако…» Глубоко вздохнув, она выпустила Миюки и Ичиро из своей хватки. Глупо и смешно охнув, оба, сгруппировавшись в падении, рухнули на пол и пугливо приподняли головы. У Миюки растрепались и лезли из пучка на голове жидкие тёмные волосы, Ичиро часто хватал ртом воздух, рыжие пряди его разметались по выпуклому побледневшему лбу, на котором неожиданно проступили веснушки. Кушина снабдила ребят ещё одним устрашающим взглядом и медленно развернулась к ним спиной. За столом недвижимо сидел оцепеневший Хьюга, несильный ветер заставлял поскрипывать старые стулья. По голубому небу ползли, надвигаясь с востока, кудлатые белые облака. — Вот, значит, как мы поступим, — негромко заговорила Кушина, и провинившиеся генины тут же прижались к полу, — завтра, в шесть часов утра, встречаемся на этом же самом месте. Возьмите с собой всё оружие, которое у вас имеется. — Зачем, Кушина-сенсей? — вежливо спросил Иошито Хьюга. — Узнаете, — уклончиво ответила та, — можно так сказать, что я устрою вам некое испытание. Не вздумайте на него опаздывать, уяснили? — Да, Кушина-сенсей! — хором отозвались ребята. — Можете идти. Помните: завтра в шесть утра мы встречаемся на этом же самом месте. Отвернувшись к скале, из которой выглядывали суровые лица трёх Хокаге, Кушина долго стояла в молчаливой задумчивости, пока за спиной у неё, вполголоса что-то обсуждая, спускались по лестнице взволнованные, растерянные генины. Сейчас она достаточно хорошо понимала эту троицу: слова об испытании совершенно случайно сорвались у неё с языка, она понятия не имела, как следует проверять команду. Более того, она и не думала, что какая-то проверка вообще нужна: эти дети были совершенно не готовы получить своё звание: не физически, а скорее, психически, — прежде всего они ставили свои глупые разборки и краем мысли не думали о том, в каком свете их выставляет подобное поведение. Кушина крепче сжала пальцы в кулак, подкравшийся со спины ветерок скользнул по её ногтям и полетел дальше, беспокоя, волнуя пышные древесные кроны. Солнце ещё высоко стояло на небе, облаков становилось всё больше. «Будет дождь, — констатировала про себя Кушина, — и, кажется, достаточно сильный». Третий Хокаге доверил ей весьма ответственную миссию — и она подошла к выполнению своего задания с присущими ей дотошностью и упорством. В мыслях у неё появилось было желание попросить совета у Минато, но Кушина быстро отвергла эту идею как глупую. Ей вовсе не хотелось показать себя несмышлёной и беспомощной перед своим бывшим одноклассником — в особенности перед ним. «Ну, нечего расстраиваться, — мысленно подбодрила себя Кушина, улыбаясь безмолвным, торжественным лицам Каге, — что-нибудь придумаем, даттебане!..» Со смотровой площадки она ушла только поздним вечером, когда стало уже смеркаться, и уходила она во всеоружии: план был не только выстроен, но и идеально отшлифован у неё в голове.

***

Пыль взмётывалась над дорожкой под загребающими её сандалиями Ичиро. Миюки старалась на него не смотреть, и пока что ей это успешно удавалось, поскольку обзор ей закрывала куртка Иошито: тот благоразумно занял место между своими товарищами. Поглядывал он на обоих порой так страшно, что Миюки казалось, он готов в любую секунду активировать бьякуган и парой ударов мягкой руки уложить их с Ичиро, чтобы они больше не вздумали творить глупости. А её собственное поведение на смотровой площадке сейчас представлялось ей ничем иным, как одной бесконечной и отвратительной глупостью. «У меня есть оправдание, — жалко твердила про себя Миюки, растирая почему-то покрасневшие щёки, — этот болван-недомерок оскорбил мой клан и моего лучшего друга…как мне было ему не врезать? Он всегда меня раздражал, с первого года обучения в Академии только и делал, что обзывался и корчил мне рожи, словно клоун на арене… А ещё он почему-то терпеть не может Обито. Вот это — самая важная причина, по которой я его чуть не избила. Почему я не могу спокойно отмахнуться от его приставаний? Ведь научилась же я почти не реагировать, когда он снова обзывает меня глупой женщиной или говорит гадости о клане? Почему именно тогда, когда он цепляется к Обито, я теряю над собой контроль? Он ведь, зараза, чувствует, что от этих его слов я не могу отмахнуться, вот и бьёт в цель один раз за другим, а я…я не могу нарастить себе броню или хотя бы научиться отвечать достойно. Достаточно всего лишь одного слова, чтобы у меня сорвало крышу. Видимо, всё-таки прав был этот глупый недомерок, — она постаралась уловить край футболки Ичиро взглядом, чтобы как-то выразить свои неприязнь и презрение, — если женщина-куноичи — Учиха, это катастрофа. Надеюсь, бабушка и Мамору не узнают, как глупо я себя вела, потому что в противном случае они устроят мне взбучку. Член клана всегда должен быть спокойным и рассудительным. Да, я знаю это правило наизусть, но в иных случаях оно попросту…не работает». Когда они вышли на главную улицу, и кругом них замелькали вывески разнообразных заведений, Иошито остановился. Ичиро и Миюки непроизвольно замерли следом. Хоть кругом и было достаточно шумно, они смогли довольно отчётливо услышать, как у их сокомандника грозно и одновременно с этим тоскливо забурчало в животе. — Пойдёмте…поедим, — голос у Хьюги вдруг сделался каким-то извиняющимся, — я ни крошки не проглотил со вчерашнего дня. — Ну ладно, — Ичиро закатил глаза и стал рыться в карманах, — куда заглянем-то? Просто у меня денег… — его лицо вытянулось, когда он аккуратно заглянул в свой худой кошелёк и быстро прижал кнопки его застёжки друг к другу. — В закусочную «Ичираку», — принял решение Хьюга, — она недавно открылась, и там достаточно низкие цены. Мы с Теучи-саном уже пару раз виделись. Ведомые Хьюгой, Миюки и Ичиро гуськом отправились вперёд по улице, ловко минуя торговцев, которые прибыли недавно из Суны и теперь деловито раскладывали свой товар по прилавкам несколько в стороне. Закусочная «Ичираку» была построена в конце прошлого года, но Миюки ещё ни разу там не бывала, хотя Мэзэо упорно агитировал её заглянуть в эту забегаловку хотя бы разочек. «Там продаётся безумно вкусная лапша, — подкатывая глаза от восторга, говорил Мэзэо, — а Теучи-сан очень добрый и общительный человек. Странно, что ты предпочитаешь обедать в „Данго“». Закусочная «Ичираку» была куда меньше, чем «Данго», но атмосфера здесь была какой-то более тёплой, располагающей к мирным посиделкам. Хотя от внешнего мира ребят отделяла только тонкая зелёная занавеска, они чувствовали себя совершенно изолированными от всех своих хлопот и волнений. Не меньше к себе располагал хозяин заведения, крупный, подвижный и улыбчивый мужчина, нашедший для каждого из своих посетителей парочку добрых слов. После того, как слова эти нашли тёплый отклик в сердце ребят, они сумели посмотреть друг на друга несколько дружелюбнее. Миюки даже поймала себя на странном ощущении: глядя в подвижную физиономию Ичиро, она не испытывала желания поскорее прикончить этого кривляку, а, напротив, начинала находить особый интерес в том, чтобы следить за его профессиональными гримасами. Иошито, кинув на сокомандника быстрый взгляд, неожиданно вывалил всю свою мелочь на стол и гордо заявил: — Я вас сюда привёл, стало быть, я и угощаю. — Иошито, не надо… — заговорила было Миюки, но её возражения перебил исполненный радости вопль Ичиро: — Хьюга! Ты меня спас, я сейчас попросту на мели! Ками-сама, если бы не ты, я пускал бы слюнки на ваш рамен… — Заткнись и ешь, — устало проговорил Хьюга, придвигая к восхищённо болтающему Ичиро его миску. В течение нескольких минут ребятам было не до разговоров: они оживлённо уписывали свои порции, пока Теучи-сан, грохоча посудой, обслуживал нового клиента, которым оказался молодой человек примерно одних лет с Кушиной-сенсеем, с торчащими в стороны светлыми волосами и открытой, доброй улыбкой. Когда тарелки у Миюки и Ичиро опустели, Иошито, который давно уже расправился со своей лапшой, повернулся к ним и с крайне серьёзным видом сообщил: — А вот теперь давайте думать, что нам делать дальше. — В смысле? — озадаченно вскинул бровь Ичиро. — В том смысле, — закатил глаза Иошито, — что нам надо как-то пройти завтрашнее испытание у Кушины-сенсея, не то она точно откажется нас обучать. Молодой человек с растрёпанными волосами рассказал Теучи какой-то анекдот, и владелец забегаловки раскатисто захохотал, запрокидывая голову. Иошито покосился на этих двоих с намёком на недовольство и затем, когда смех Теучи-сана слегка утих, продолжил: — Если бы вы двое изначально не строили из себя клоунов… — Мы ничего из себя не строили, — тут же забурчал недовольный Ичиро, — просто слегка увлеклись. — Он потерянно уставился в свою тарелку и горько признал: — Да, мы порядочно сглупили. Если другие сенсеи узнают, из-за чего Кушина-сан от нас отказалась, они и подавно нас не захотят учить. Придётся идти в Академию снова и учиться в одном классе с этим твоим жирнобровым приятелем, — и он неприязненно покосился на Миюки. Миюки злобно фыркнула, скрещивая руки на груди: — Если тебе так хочется сдаться, пожалуйста, можешь хныкать сколько угодно. Мне тебя совсем не жалко. Вместо того, чтобы ныть, нужно подумать, как нам впечатлить Кушину-сенсея. Иошито прав: у нас сейчас очень опасное положение. — Но чтобы подготовиться к её испытанию, мы должны хотя бы примерно знать, чего она от нас потребует! — воскликнул Ичиро и со страдальческим видом запустил пальцы в свою растрёпанную ещё больше, чем у молодого человека неподалёку, шевелюру. — А она просто велела взять с собой всё наше оружие. Что мы должны будем применить: взрывные печати? Кунаи? Сюрикены? Мы будем сражаться друг с другом или сами с собой? Придётся ли применять тайдзюцу? А ловушки ставить? Или, может, она прикажет нам спрятаться хорошенько? Миюки устало вздохнула, подпирая отяжелевшую голову ладонью. В бесконечных вопросах Ичиро ей почудилась безнадёжность, и, действительно, она чувствовала, что дела их крайне плохи. Они даже примерно себе не представляли, с чем им придётся столкнуться уже завтра, и от этого на душе делалось противно тяжело и тошно. — В одном я уверен, — негромко сказал Ичиро, — хуже, чем на выпускных экзаменах, вряд ли будет. Мы её, конечно, разочаровали, но мне не кажется, что она действительно может нас бросить. Ичиро поперхнулся чаем, и Миюки совершенно непроизвольным жестом похлопала его по спине. Когда она осознала, что сделала мгновением прежде, она дёрнулась, торопливо занимая прежнюю позицию — хотя и очнулась она поздно. Ичиро уже сидел, довольно улыбаясь ей, что было для него сравнимо с подвигом, и бормоча слегка охрипшим голосом: — Ну спасибо, вот спасибо… — Внимание! — Иошито нетерпеливо постучал двумя пальцами по столу, и ребята повернулись к нему. — Чтобы сразить Кушину-сенсея наповал, мы должны будем всё-таки потренироваться. Мне завалить её экзамен, я уверен, не грозит… — Это ещё почему? — недовольно забурчал Ичиро. — Я и Учиха, что, по-твоему, идиоты? — Не идиоты, но вы не станете спорить, что ваша подготовка хуже моей, — спокойно сказал Хьюга, — вдобавок, даже если Учиха и будет использовать свой шаринган, это ей мало чем поможет, потому что Кушина-сенсей…она не обычный человек. — Ну понятное дело, — фыркнул Ичиро, — она шиноби, и ещё джоунин… — Шаринган тут не поможет, — настаивал Хьюга, — ну, скопирует она пару движений Кушины-сенсея, если драться нам предстоит с нею, и толку-то? — С чего ты взял, что драться мы будем с Кушиной-сенсеем? — снова прицепился Ичиро. — Потому, что нас в команде трое. Ставить вас двоих против меня одного нечестно и глупо, а если распределить нас иначе, то это будет ещё смешнее выглядеть, — решительно отрезал Хьюга. — А если ставить нас по парам, то выйдет так, что кто-то из нас останется без соперника. Отсюда вывод: если нам предстоит сражаться, то драться будем либо все вместе против Кушины-сенсея, либо каждый из нас поодиночке будет пытаться её победить. У Кушины-сенсея очень…мощная чакра. Одного шарингана тут явно недостаточно, единственное действенное оружие против шиноби такого уровня в нашем положении — это бьякуган и техника мягкой руки, но ею владею лишь я один, потому что я единственный здесь член клана Хьюга. — Хватит себя расхваливать-то, — перебил его Ичиро, нетерпеливо блестя глазами, — давай сразу перейдём к делу. Как мы должны подготовиться? — Думаю, будет достаточно всего лишь проверить своё оружие и немножко позаниматься тайдзюцу, чтобы не потерять форму, — мудрым тоном произнёс Хьюга и начал подниматься, — долгие тренировки невыгодны: уже к шести утра мы должны быть бодрыми и отдохнувшими. Миюки соскочила со своего места и внимательно взглянула в его непроницаемые глаза, странные из-за полного отсутствия зрачков и крайней невыразительности. «У него всегда такой холодный взор?» — тревожно подумала она, быстро отворачиваясь от Хьюги в сторону Ичиро, который неторопливо начал сползать со своего места. Молодой человек с растрёпанными волосами, сидевший неподалёку, оживлённо обсуждал политику Казекаге вместе с Теучи-саном и ещё одним посетителем. — И напоследок, — Хьюга задержал на сокомандниках долгий взгляд, — я знаю, что вы относитесь ко мне настороженно, но и вы, по правде говоря, мне ни чуточки не нравитесь. К сожалению, мы теперь должны будем работать вместе, так что взаимное недоверие будет лишь вредить всем нам. Положитесь на меня: я обещаю, что буду помогать вам на испытании, если у вас возникнут сложности. Миюки осторожно пожала его протянутую руку. Странно, но ладонь его была тёплой, сухой и живой, человеческой — она отнюдь не походила на ту каменную лапищу, которую девочка себе представила. Ичиро неловко коснулся их пальцев кончиками своих и негромко сказал: — Ладно, Хьюга, мы тебе верим. Ты, Учиха, — он поглядел на Миюки, — по-прежнему меня бесишь, и я буду стараться пройти это испытание вместе с тобой, чтобы как можно скорее побить тебя на экзамене на звание чуунина… Миюки слабо улыбнулась: — Иногда я хочу того же самого, но потом понимаю, что сражаться с тобой будет слишком оскорбительно для меня. Прежде, чем эта невинная перепалка утратила свой шутливый характер, Хьюга отнял свою руку и отступил от них. Три внимательных взгляда скрестились друг с другом. — Будьте готовы к завтрашнему испытанию. Выспитесь получше и не забудьте проверить оружие. Может, Кушина-сенсей и не так сильно желает от нас избавиться, как она говорила, но всё-таки полных бездарей она в ученики не возьмёт. Миюки быстро кивнула, и сердце её забилось чаще. — Мы уже поняли, Иошито. «Я иду к своей мечте, — подумала она, взглянув высоко в наполняющееся облаками небо, — и я не стану тормозить — даже если будет очень тяжело и трудно двигаться дальше. Я стану настоящей куноичи, гордостью и главой клана Учиха! Ведь мама и папа наверняка желали мне славного будушего. Моя мечта — это их мечта, мечта Обито, и подвести их я не могу. Я не посмею этого сделать».