Ледяная душа

Старуха Ай пристально смотрела на сжатую в своих морщинистых пальцах древнюю статуэтку. Стёршееся лицо модели, мелкие трещинки, протянувшиеся по прочному доспеху, гладкость камня напоминали о прошедшем времени куда резче и яснее, чем её собственное отражение в зеркале, немало изменившееся с тех пор, как Ай видела Мадару-саму в последний раз. — Если бы Вы не решили уйти тогда, — с ноткой упрёка в голосе произнесла она, обращаясь к безликой статуэтке, — всего этого можно было бы избежать. «Если бы я пошла за ним…моя жизнь была бы легче?» Ай вздрогнула, шире открывая глаза. Перед её мысленным взором ненадолго предстал, точно воскресший из мёртвых, Мадара-сама: с растрёпанными волосами, похожий на яростного бога войны, он обводил тела погибших врагов горящим взором алых глаз, и в уголках его дрожащих губ пряталась не выплеснутая ненависть. Мадара, действительно, был сильным лидером и могучим шиноби, но даже собственные соклановцы не столько уважали, сколько боялись его, ведь в припадке гнева Мадара был способен на самые гнусные вещи…а в гнев он мог впасть по любому пустячному поводу, зацепившему его непомерно огромную гордость. Пальцы старухи осторожно разжались, и статуэтка вернулась на своё законное место. Стёршееся лицо лидера клана ненадолго взглянуло в лицо Ай, и она, вздрогнув, торопливо закрыла дверцу, провернула в замочной скважине ключ. «Если бы я пошла следом за Мадарой-самой, он вряд ли взял бы меня с собой, — спокойно подумала старуха, — а если бы и взял, то в скором времени наверняка убил бы. Я знаю, что он не владел собой, когда бывал рассержен. Находясь рядом с ним, я превратилась бы в забитую мышку…а мне никогда не нравилось, если меня пытались подчинить себе. Помню времена, когда я даже сердилась на Мадару-саму и смела сомневаться в его суждениях. Сейчас я думаю, что он во многом был прав. Возможно, нам и впрямь следовало покинуть эту деревню, когда Хаширама и Тобирама…впрочем, что толку вспоминать? Раз мы остались — нужно вертеться изо всех сил, чтобы выжить. Возможно, ради этого нам даже придётся показать клыки».

***

Миюки постаралась последовать дельному совету Иошито и выспаться. Она легла в постель на час раньше обычного и завела будильник с таким расчётом, чтобы успеть управиться с домашними обязанностями, если бабушки и старшего кузена не окажется дома. Однако планы её разрушились в самом своём зачатке: она не смогла уснуть ночью, проворочавшись в кровати с закрытыми глазами и так и не задремав, а наутро, когда она, едва выпутавшись из кокона одеял, спустилась вниз, оказалось, что бабушка Ай уже вовсю хлопочет, сооружая кушанья. Накрывшись какими-то свитками, неподалёку сидел самоуглублённый Мамору и делал вид, будто бы его нет на свете, старуха же охотно ему подыгрывала. На приветствие Миюки оба они ответили сухо и почти сердито, словно бы желая пропустить адресованные им слова мимо ушей, но понимая, что в данной ситуации сослаться на глухоту не получится. Миюки сразу вобрала голову в плечи и, следуя примеру кузена, притворилась бледной несуществующей тенью. Позавтракать она так и не отважилась: во-первых, чтобы стянуть со стола хотя бы немного съестного, ей пришлось бы вплотную подойти к бабушке Ай, а та в гневе была невыразимо страшна, и, во-вторых, она не имела ни малейшего понятия, как их собирается испытывать Кушина-сенсей. Полный желудок мог стать для неё источником неприятностей довольно щекотливого свойства, поэтому Миюки постаралась проигнорировать свой голод и отправилась на улицу, в качестве прощания отвесив Мамору и старухе по низкому поклону (но родственники даже не взглянули в её сторону). Миюки размашисто шагала по прямым широким улицам Конохи и периодически постукивала себя по животу: тот никак не мог успокоиться, выводя рулады одна другой жалобнее, как будто бы в надежде, что к его красноречивым просьбам всё-таки прислушаются и что его, наконец, покормят. Миюки сердито прошипела сквозь зубы, обращаясь к своему желудку: — Настоящий шиноби должен иметь огромное терпение. Ты ведь хочешь стать куноичи, правда? Значит, заткнись и не вой. Проходивший мимо глава клана Нара, обернув апатичное лицо, посмотрел на неё с некоторым изумлением. Миюки тут же соорудила физиономию кирпичом и прошествовала мимо Нары с таким видом, словно он не стоил её внимания. Учихи, если им доводилось выползать из своего квартала, именно с такими бесстрастными лицами и вышагивали по Конохе, отчего их за глаза все и звали гордецами. Миюки оглянулась себе за плечо: стены квартала уже почти скрылись за бушующими древесными кронами. «И вправду, — подумала она, — кто же поверит, что не мы сами попросились в этот квартал, что нас сюда загнали, как говорит бабушка? Бабушка знает историю Конохи от самого её основания, зачем ей врать?» На пересечении центральной улицы и небольшого тупичка, заканчивавшегося у дома Инудзуки Юмы, её встретил Иошито Хьюга. Поправляя на лбу повязку, он спокойно смотрел вдаль, ожидая Ичиро: тот нёсся слева, по краю поля зрения Миюки, так, словно бы он опаздывал на собственную свадьбу, и подсумок его нелепо болтался у него на поясе. — Все в сборе, — спокойно сказал Хьюга вместо приветствия, — вы готовы? — Естественно! — залихватски присвистнул Ичиро и туже затянул узел у себя на затылке. — Надеюсь, что да, — отозвалась Миюки. — Я так торопилась, что позабыла навестить Обито…ведь без меня он наверняка не встанет вовремя!.. — Забудь о нём, — властно велел ей Иошито, сверкнув безразличными глазами, — у нас сейчас своих проблем полно. Полагаю, чем раньше мы придём на место сбора, тем будет лучше. Мы вчера не лучшим образом себя показали, если ещё и опоздаем, Кушина-сенсей рассердится. — А если она рассердится, — втёрся Ичиро, наконец-то закрепивший подсумок должным образом и прекративший разыгрывать из себя циркового клоуна, — то нам всем не поздоровится. Вы же видели, какие у неё глаза? А кулаки её? Врежет — точно на тот свет полетишь. Ласточкой. Иошито скрестил руки на груди и негромко фыркнул, поглядывая на Ичиро как на крайне отсталое существо, которым Миюки его в глубине души и считала. — Меня больше беспокоит её чакра. Она такая…мощная. Никогда ещё не встречал подобной чакры у людей. — Ну разумеется, — буркнул Ичиро, — ты ведь не каждого просвечиваешь своим бьякуганом? — он подозрительно всмотрелся в молчащего Иошито и воскликнул, всплеснув руками: — Или…да? — Да или нет, значения не имеет, — оборвала мальчишек Миюки и деловито развернулась, держа курс на старую смотровую площадку, где они были вчера, — сейчас правильным будет послушаться Иошито. Мне тоже это неприятно признавать, Ямамото, — она косо посмотрела на своего товарища, — но среди нас троих он самый умный. Нам остаётся полагаться только на него. Так что бежим скорее! — Бежим-бежим, — проворчал Ичиро, неохотно переходя на трусцу, — я ещё вчера столько кругов намотал на поздней тренировке — тебе и не снилось, черепаха ты учиховская… Миюки благоразумно пропустила его неприкрытое оскорбление мимо ушей и сосредоточилась на движении. За несколько минут юные шиноби пробежали половину Конохи: и подгоняло их вовсе не поджимающее время (они вполне могли расслабиться и добраться до места назначения спокойным шагом), а какое-то нервное воодушевление, безумное и бессмысленное. Все трое неплохо осознавали, что, если они придут раньше, Кушина-сенсей не появится таинственным образом рядом, и всё-таки они не могли не только хоть ненадолго остановиться, но даже немного замедлить темп движения. Миюки добралась до площадки последней; она еле вползла наверх, тяжело дыша и отбрасывая со лба липнущие к нему растрёпанные пряди. Ичиро в ожидающей позе сидел к ней спиной на противоположном конце площадки и что-то сосредоточенно высматривал, Иошито Хьюга стоял поблизости, обводя взором округу. Не взглянув на Миюки, он молча подал ей руку и втащил наверх, Миюки пропыхтела отрывистые слова благодарности и привалилась спиной к хрупкому заграждению. Перед глазами у неё плавали неровные огненные круги. — Кушины-сенсея всё нет, — недовольным голосом произнёс Ичиро, — зря, выходит, мы так спешили. — Мы пришли раньше срока, Ямамото, — спокойно оповестил его Иошито и, скрестив ноги, сел рядом с Миюки, — пока можно и немного отдохнуть. Запомните, расслабляться нам не позволят, так что лучше нам восстановить силы и не расходовать их на испытании зря. Иначе получится, что мы зря надевали эти повязки и фотографировались для удостоверения. — Мне до сих пор снимок не отдали, — пожаловался Ичиро, — сказали, что плёнку там кто-то у них засветил. Может, завернёте вместе со мной туда после испытания? Одному тащиться скучновато… — Сомневаюсь, что после проверки у сенсея мне хватит сил куда-либо идти, — негромко, обращаясь скорее к себе, чем к Ичиро, промолвила Миюки. Ичиро ненадолго повернулся, просканировал её горящими, точно у филина в ночи, глазами, хмыкнул и возобновил наблюдение за окрестностями Конохи. — Ну конечно, ты у нас, хоть и Учиха, а всё-таки нежная девчонка. И чего тебе дома не сиделось? Захотелось ей, видите ли, нацепить хитай и прыгать как кролик в брачный сезон… — Хватит ворчать, — оборвала его Миюки, почувствовав, как в ней рождается яростное желание сровнять бурчащего Ичиро с землёй, от которой их сейчас отделяло внушительное расстояние, и соорудить над его головой симпатичный могильный холмик, — давайте лучше подумаем, как мы станем сражаться с Кушиной-сенсеем, если Иошито прав в своих догадках. — А если он ошибается? Что тогда? — въедливо спросил Ичиро, повернувшись к ней лицом, что уже сложилось в мерзкую гримасу. — Вдруг мы должны будем просто справиться с какой-нибудь миссией, ведь мы уже генины? — Нет, это вряд ли, — покачал головой Иошито, — чтобы тебя допустили к миссиям, нужно получить разрешение от Хокаге, это во-первых. Во-вторых, Хокаге не может дать разрешение тому, у кого нет удостоверения — а тебе его, Ичиро, не выдали, как ты сам сказал. Плечи Ичиро поникли, и с его лица сползла хитрая, насмешливая гримаса. Подставив под щёку раскрытую ладонь, он неохотно фыркнул: — Ну ладно, допустим, это так. У нас есть два варианта: либо мы показываем свои способности по отдельности, либо дерёмся против сенсея. Надеюсь, что всё-таки до сражения с ней дело не дойдёт. Она, конечно, женщина, но…но вы же видели её кулаки…уверен, ей хватит одного удара, чтобы отключить противника на полчаса минимум… — И чакра у неё тоже довольно странная, — твердил своё Иошито, — и ещё меня напрягает её фамилия. Узумаки — это же клан родом из Узушиогакуре, если мне не изменяет память. Она не жительница Конохи, и ещё я слышал… — он нахмурился, приложив палец к губам, подался вперёд, словно с языка его рвались, но никак не могли спуститься нужные слова, и вдруг, поникнув, опустился на место. По щекам его побежали, протягиваясь к уголкам глаз, вздутые светлые жилы: активировав технику бьякугана, он всмотрелся вдаль настороженно и крайне внимательно. — Что, что ты слышал? — нетерпеливо поинтересовался Ичиро, подбираясь к сокоманднику ближе, но Иошито только отмахнулся от него ладонью: — Да так…ничего особенного. Вставайте, Кушина-сенсей скоро будет здесь. Она уже стоит у подножия лестницы…да нет, поднимается, и достаточно быстро. Миюки и Ичиро торопливо, неуклюже вскочили на ноги и схватились за молнии своих подсумков. Иошито встал самым последним и, рассеяв свою технику, замер между сокомандниками. Наиболее высокий из них, он выглядел сосредоточенным, собранным и абсолютно спокойным: Миюки могла только мечтать о таком же нечитаемом выражении лица, как и у него, хоть и принадлежала она к клану, у которого безэмоциональная физиономия была почти что своего рода кеккёй-генкай. Она выглядела совсем не такой уверенной, у неё предательски подгибались колени, а сердце буйствовало в груди так, словно собиралось совсем из неё выскочить. У стоящего рядом Ичиро по вискам сползали крупные капли пота, рот его был приоткрыт, а наглые глаза выпучены, словно он один видел призрака и не знал, как предупредить об этом товарищей, чтобы они ему поверили. Через несколько минут на смотровой площадке очутилась Кушина-сенсей. На этот раз она была экипирована так, словно собиралась на важную миссию: она надела форменный жилет, перебинтовала ноги и забрала длинные красные волосы в толстый пучок на затылке. Выглядела она весьма внушительно, и её вид не оставлял никаких сомнений в том, что пришла она сюда, чтобы сразиться со своими собственными учениками. Остановив на них взгляд чуть прищуренных глаз, Кушина улыбнулась и негромко сказала: — Что ж, не опоздали — и то хорошо. Пойдёмте со мной. В десяти метрах от площадки я обнаружила неплохую полянку, там мы и потренируемся. — Кушина-сенсей, Вы хотите сказать, что нам придётся с Вами драться? — с нотками искреннего ужаса в голосе осведомился Ичиро. Кушина задиристо ему подмигнула и коротко рассмеялась. — Конечно! Тебя что-то смущает, а? Я уже придумала предлог для начала сражения. Вернее, вы можете расценить это как своё первое задание. — Первое задание? — заинтересованно спросил Иошито, ускоряя движение. Связанные в пучок волосы Кушины уже мелькали в самом конце длинной металлической лестницы. — И в чём оно будет заключаться, сенсей? — Вам необходимо отнять у меня свиток с нужной информацией. Свиток земли, — Кушина ловко спрыгнула на землю и ненадолго замерла, ожидая, пока ребята спустятся за нею следом и выстроятся напротив. Когда они несколько восстановили дыхание, она опять повернулась к ним спиной и бодро зашагала вдаль, уводя прочь от редко посещаемых районов Конохи. — Представьте, что вы находитесь на миссии и я — ваш враг. Вы можете использовать любые свои техники. Остановившись, Кушина повернулась к ним лицом и деловито застегнула жилет. Глаза её деятельно сверкали. Трое генинов рассредоточились кругом неё и заняли выжидающие позиции, приминая сандалиями тонкие зелёные стебельки сорной травы. Миюки с трудом пыталась сглотнуть сухой ком в горле, сжимая в подсумке свои сюрикены, Ичиро облизывал растрескавшиеся губы, а его прищуренные глаза горели, словно у охотящегося волка. Щёки Иошито Хьюги взбугрили выступившие под кожей бледные прожилки. — У меня здесь три свитка, — медленным речитативом объявила Кушина, вынимая из своего походного рюкзака один свёрнутый в трубку пергамент за другим. — Все они, как вы видите, запечатаны так, чтобы вы не могли узнать, что находится внутри. Вы должны выяснить, какой именно свиток вам необходим, и схватить именно его. Я не буду на вас нападать, но, учтите, защищаться я стану всерьёз. Готовы? — и она вскинула голову, весело сверкая серыми глазами. — Готовы, — выдохнула Миюки, напряжённо сжимая двумя пальцами кунай. — Ещё как, — пропыхтел Ичиро. — Давайте начинать, — сощурившись, промолвил Хьюга. — Ребята, подойдите ко мне и не отбегайте далеко. Мы должны действовать вместе. Миюки и Ичиро неохотно приблизились к Иошито на пару шагов и напряжённо замерли. Кушина усмехнулась, быстро заталкивая свитки обратно в рюкзак, и весело крикнула: — А ну-ка, вперёд! — Ичиро, стоять! — практически одновременно с нею выкрикнул Иошито, хватая чрезмерно быстрого сокомандника за воротник. — Никуда не сдвигайся без моего приказа. Ты же слышал: у нас всего одна попытка. Мы должны угадать, какой именно свиток нам нужен, а без моего бьякугана у нас очень маленький шанс на успех! Ичиро заворчал, будто недовольная собака, и прекратил вырываться из цепких рук Хьюги. Миюки выхватила кунай, сжала между пальцами левой руки сюрикены и замерла. Спиной она чувствовала тепло, исходящее от тела Иошито, слышала, как ветер грациозно прогуливается по траве, как далеко позади них кричат, пролетая на бреющем полёте, птицы. Кушина-сенсей стояла, подбоченившись, напротив них, и весело улыбалась. Столкнувшись с нею взглядами, Миюки неожиданно поняла, что учитель намного моложе, чем ей показалось при первой встрече. Кушине явно не было ещё и двадцати, и молодая энергия била из неё ключом почти так же, как и из Ичиро, который снова задёргался в хватке Хьюги с нетерпеливыми выкриками: — Да пусти ты меня, чего без толку пялиться? Пора бы и начать… — Успокойся, не мешай мне, — процедил Иошито, крепче сдавливая плечи Ямамото, — я ещё не всё рассмотрел… — Ну, чего стоите? — насмешливо поинтересовалась Кушина-сенсей. — Забыла добавить, что на испытание отводится всего четыре часа…если вы так ничего и не предпримете, это будет провалом. «Провалом?» — мысленно ахнула Миюки, и её губы испуганно задрожали. Рука с кунаем затряслась от страха, сюрикены с мягким лязгом обрушились на травянистую землю. Солнце окатило неподвижную фигуру Кушины-сенсея мягким сиянием желтоватых лучей, отдельные искорки света запрыгали у Миюки по лицу, до слёз раздражая прищуренные глаза. — Ну всё! — дико взревел Ичиро и вырвался из хватки Иошито, едва не опрокинув того на себя. — Достало ждать! Что хочешь делай, Хьюга, а я добуду этот свиток, ты мне без надобности! Иошито выбросил в его сторону руку. — Стой, идиот! Но Ичиро уже боевым аллюром мчался к Кушине-сенсею, выхватив сразу два куная и замахнувшись ими с кровожадным выражением в глазах. Сенсей даже не составила себе труда повернуться к нему лицом; когда Ичиро, похожий на блестящую молнию, подскочил к ней почти вплотную, она изящно отставила назад ногу, и её сандалия врезалась мальчику точно в центр груди. Глаза Ичиро моментально обессмыслились; издав сдавленное покашливание, он выронил один кунай и отлетел назад на несколько метров, вспахивая землю собственной спиной. Кушина-сенсей солнечно улыбнулась двум оставшимся генинам, стоявшим в некоем остолбенении. — Это всё? — почти ласково спросила она. — Или будут ещё попытки? Ичиро неловко приподнялся на локтях, в его широко раскрытых глазах загорелась упрямая злоба. — Не надо сбрасывать меня со счетов, Кушина-сенсей! — взревел он и, замахнувшись оставшимся кунаем, метнул его в лямку походного рюкзака Кушины с таким расчётом, чтобы эту лямку перерезать. Кушина ускользнула в сторону, и кунай бесполезно воткнулся острием в мягкую землю. Ичиро метнулся к сенсею, выбрасывая вперёд сразу оба стиснутых кулака — один резкий удар, пришедшийся по животу, отшвырнул его в сторону. Кушина спокойно отряхнула руки, весело поглядывая на распластанного по земле мальчика, и укоризненно фыркнула. — Твои атаки достаточно быстры, но они так предсказуемы…шиноби должен уметь действовать хитро и продуманно. Для этого ему нужно с толком использовать свои мозги, если такие имеются, конечно. — Я Вам…не болван… — процедил Ичиро, с трудом отрывая голову от земли. Миюки терпеть не могла своего сокомандника, совершенно искренне считая его полным идиотом и наглой обезьяной, она не хотела быть навек связанной с ним узами товарищества, ещё с академической скамьи они взаимно друг друга ненавидели и осыпали тучей упрёков — но смотреть, как Ичиро снова и снова получает жестокий удар, падает и всё-таки пытается подняться, чтобы пройти испытание, ей было тяжело и больно. Она сжала рукав Хьюги в побелевших пальцах и почти простонала: — Ну, Иошито, ты закончил? Нельзя бросать его так, он ведь не справится… — Пускай уж мучается, — проворчал Хьюга, не переводя на неё взгляда, — я просил его стоять смирно. Раз он этого не умеет, ему придётся отвлекать Кушину-сенсея, пока я пытаюсь найти нужный свиток. — Их всего три, — пробормотала Миюки, — неужели тебе нужно столько времени, чтобы… — У моих глаз не безграничные возможности, — процедил Иошито, — ты прекрасно об этом знаешь, ведь ты же наследница шарингана. В его голосе прозвучали такие странные интригующие нотки, что Миюки сразу потеряла охоту уговаривать Хьюгу оказать Ичиро помощь. Иошито поджал губы, сосредоточенно бормоча: — Я совсем ничего не понимаю… здесь что-то не так, но я не могу понять, что именно… Ичиро снова провалился при попытке атаковать сенсея Кушину и бесславно улетел куда-то за пределы её досягаемости, приземлившись у неё за спиной в значительном отдалении от своих товарищей. Надрывно кашляя, он попробовал приподняться на разбитых ладонях и коленях, его дыхание было сбившимся, резким и частым, под глазом наливался синяк. Кушина преспокойно стояла на том же месте, где её застигла первая атака Ичиро, и беспечно посвистывала, совершенно игнорируя двух оставшихся соперников. Тонкие брови Иошито сошлись к переносице. — Я… я не знаю, что делать, — пробормотал он уничтоженным голосом. Он никогда прежде не разговаривал в таком тоне, Миюки совсем не ожидала, что один из сильнейших учеников её класса признается в своей беспомощности. — Я не могу понять, что находится в этих свитках, Миюки. Кушина-сенсей их как-то защитила, но как… я не понимаю… — Все Учихи — специалисты по гендзюцу, как говорит бабушка Ай, — с важным видом сообщила ему Миюки, — смотри и учись. — Она прошила беспечно посвистывающую Кушину взглядом, сложила парочку печатей и выжидающе оглянулась на Иошито. — Ну как? Теперь видишь? Хьюга обеспокоенно покачал головой. — Ничего, — прошептал он несчастным голосом. — Видимо, эта техника для нас слишком мощная… я вижу только начальные символы, и они не дают мне никакого понятия о содержимом свитка… попробуй ещё раз! — Не могу, — мрачно сказала Миюки, — если я использую эту технику снова, у меня совсем кончится чакра, и я упаду без сил. Ичиро, отплёвываясь от земли, неуверенно поднялся на дрожащих ногах и утёр кровоточащую губу. Пока Миюки пыталась собрать в кулак свою храбрость и применить рассеивающую технику опять безо всяких гарантий, что печати, которые Кушина-сенсей наложила на свои свитки, спадут, Хьюга и Ямамото обменивались какими-то странными взглядами. Очевидно, им неким образом удалось установить мысленный контакт, о чём Иошито сразу же её оповестил, не слишком вежливо толкнув локтем в плечо. — Послушай меня, Миюки, — сказал он, — не используй эту технику. Это невыгодно и опасно для всех нас. Сейчас мы можем сделать только одно: напасть на сенсея разом, одновременно, и попытаться отобрать у неё все свитки. — С ума сошёл! — ахнула Миюки. — Это сложно, — напряжённо кивнул Иошито, — но возможно, если мы будем действовать все вместе. Не смей отставать, поняла меня? Миюки торопливо тряхнула головой, готовясь к решительному броску вперёд. — Да. — Начинаем по моему сигналу. Раз… Ичиро облизнул губы и наклонился вперёд, сосредоточенно пружиня исцарапанную шею. — Два… Хьюга снова активировал бьякуган. Кушина-сенсей прекратила посвистывать и оглядела их с мимолётным проблеском интереса в серых глазах. Сердце Миюки отчаянно и безумно застучало в груди. — Три!.. Сорвавшись с места, они одновременно бросились к сенсею. Глаза Хьюги казались безумными и страшными из-за исказившего их бьякугана, у Ичиро в лице появилось какое-то странное сходство с загнавшим добычу волком. Миюки бежала, часто хватая широко раскрытым ртом воздух, она снова видела расплывчатыми картинками, а мозг её мучило только одно желание, один яростный приказ, который она не прекращала отдавать себе: «Не вздумай тормозить! Не вздумай подводить команду!» Собрав остатки своих сил, она кинулась к рюкзаку сенсея — вожделённой добыче для всех троих. Где-то совсем рядом блеснули серые глаза, промелькнула длинная красная прядь. — Первый! Ичиро, издав возмущённый вскрик, взлетел в воздух в паре метров от Миюки. Кушина-сенсей улыбнулась какой-то хищноватой улыбкой и, изящно развернувшись, поднырнула под протянутую руку Иошито, нанося ему чувствительный удар в грудь. — Второй! Миюки не успела понять, какая кара ожидает именно её. Ей казалось, что она ещё совсем недавно рвалась к лямке рюкзака, чувствовала прохладную лямку в своих пальцах — но вот этого уже не было, а она валялась на земле, раскинув руки, мучилась от саднящей боли в области живота и устало взирала на склонившуюся к ней Кушину. Та бодро улыбалась, помахивая сжатыми в руках огромными свитками. — Неплохая работа, даттебане, — фыркнула Кушина, — для генинов, разумеется. Миюки, ты даже сумела прикоснуться к лямке моего рюкзака… я была удивлена. Но, если сказать правду, вы трое попались в ловушку ещё в самом начале испытания. Ичиро неловко занял полусидячее положение, взирая на Кушину-сенсея измученными глазами. — Какую ловушку, сенсей? — Вы побежали за тем, чего я с собой не взяла, — Кушина-сенсей озорно им улыбнулась, подмигивая. — Никакого свитка земли у меня изначально не было. Я хотела проверить ваши способности в нескольких областях…и в гендзюцу вы трое преступно слабы, даттебане. В тайдзюцу вы неплохи… но вот тебе, Миюки, надо потренироваться дополнительно, прими это к сведению. Миюки искренне сожалела, что Кушина не утопила её в земле: только скрывшись в толще тяжёлых комков полностью, она сумела бы спрятать и свой стыд, и слёзы, омочившие глаза. — А ещё больше меня разочаровало, что вы: Хьюга и Учиха — предпочли использовать дурачка-Ичиро как приманку для меня, сами не помогая ему ничем. В настоящем бою это могло бы обернуться гибелью вашего сокомандника…точно не такого я ожидала от своих генинов. Иошито неуклюже сел и принялся массировать себе веки. Выражение его лица по-прежнему оставалось холодным и безучастным. — Так Вы хотите сказать, что не примете нас к себе в ученики, сенсей? — Отчего бы это нет? — добродушно фыркнула Кушина. — Думаете, я позволю кому-то другому лепить из вас, таких бестолочей, настоящих ниндзя? Вот уж ни за что! Да и до следующего выпуска ещё долговато ждать, и я не знаю, не подсунут ли мне форменных неудачников. Оставайтесь, даттебане! — она звонко хлонула в ладоши, весело им подмигивая. Кушина-сенсей спустила с плеч свой рюкзак и, порывшись в нём немного, извлекла аккуратно завёрнутые в бумажные листы рисовые лепёшки. Она обошла всех ребят по кругу, раздавая им угощение и слегка прикасаясь кончиками тёплых пальцев к их потным, разгорячённым ладоням. На лице её играла спокойная, уверенная улыбка. Миюки потрясённо уставилась на свою лепёшку: она никак не могла поверить, что Кушина-сенсей, которая недавно так безжалостно их атаковала, стала вдруг дружелюбной и снисходительной. — Послушайте, вот что мы сделаем, — сказала она, — завтра у меня миссия, так что позаниматься с вами я не смогу. Но послезавтра, приблизительно в семь, давайте встретимся здесь и обсудим, как вам улучшить ваши навыки. На следующей неделе Хокаге планирует выдать отрядам новичков первую миссию. — Миссия! — восторженно заорал Ичиро, оторвавшись от своей лепёшки, которую он уже начал с увлечением пожирать. — Помолчи! — строго прикрикнула на него Кушина-сенсей, и Ичиро тут же затих, притворившись, что для него, кроме лепёшки, не существует больше никаких вещей в мире. Устало вздохнув, сенсей застегнула рюкзак, взвалила его к себе на плечи вновь и продолжила: — Так вот, к этому моменту вы должны иметь готовые удостоверения. Учтите, что вам дадут задание самого низкого уровня сложности; что вам ни приказали бы сделать, вы должны будете согласиться и не ныть, что вас это не устраивает, поняли? Переглянувшись, трое генинов хором ответили: — Да, Кушина-сенсей! — Ну, раз так, — усмехнулась она, — я с вами прощаюсь. Тренируйтесь усерднее и не забывайте: послезавтра, в семь утра, я жду вас на этом самом месте. Оставшись одни, ребята неожиданно обнаружили в себе склонность к разговорчивости. Миюки вполне мирно беседовала с Ичиро, Ичиро не кривлялся, и даже Иошито пару раз вставил несколько толковых замечаний по поводу того, как им улучшить своё владение чакрой и навыками рукопашного боя. Они не упрекали друг друга всерьёз, только пару раз пробормотав слова сожаления и недовольства, и уж тем более никто из них не попытался затеять драку. А уходя с поляны разными дорогами, они обменялись тёплыми взглядами — и даже неловкими, едва приметными улыбками. Памятуя о том, в каком настроении сейчас находятся бабушка и кузен, Миюки решила не отправляться домой. По пути в квартал она завернула в закусочную «Ичираку», и там, наслаждаясь аппетитным ароматом рамена, выслушала несколько занимательных историй Теучи-сана, тех историй, что он рассказывал всякому новому своему посетителю. Время неожиданно растянулось для неё, слишком уставшей для того, чтобы куда-нибудь тащиться, даже если бы и двигать ноги пришлось в сторону родного дома. Сдвинуть её с места смогла лишь случайность: разворачиваясь, чтобы поправить сбившуюся занавесь за своей спиной, она увидела хорошо знакомый силуэт, едва плетущийся под вечерним небом в сторону неприступного квартала Учих. Сердце Миюки забилось редко, глухо, тяжело. — Обито… — прошептала она встревоженно. — Что такое, Миюки? — раздался за плечом участливый вопрос Теучи-сана. — Ничего, простите…мне пора! — вывалив на стол гору звенящей мелочи и даже не удосужившись её хорошенько пересчитать, она выскочила вон из закусочной. Теучи-сан недоуменно поморгал, поглядывая на рассыпанные по столу монеты. — Но здесь намного больше, чем… Миюки уже вихляла по вечерним улицам Конохи, едва не врезаясь в проходящих мимо людей, чей поток уже заметно поредел, и с трудом избегая столкновения со стенами, повозками, фонарями. Понурая фигура Обито свернула ко входу в квартал и растворилась среди серого сплетения теней, укрывшего монументальную, тяжёлую арку и землю под нею. Миюки невольно сбавила шаг, на улицах, хоть те и были практически лишены народа, она не стала обращаться к своему другу, следуя за ним неслышно и неотступно, как его верный телохранитель. Обито, очевидно, был чем-то подавлен, и она, ощущая его боль как свою собственную, не могла не вздрагивать от желания побыстрее очутиться рядом, помочь ему, утешить — как и должны делать все настоящие друзья. Обито привёл её не к своему дому и не к какому-нибудь заброшенному строению, где уже давно не жили семьи Учих. Он оказался на том самом озере, где Миюки и Мэзэо учились Катону, на том самом озере, где она однажды нашла его вместе с Рин, когда он был так же подавлен и несчастен. Обито протащился по деревянному настилу так, словно у него отнимались ноги, плюхнулся на самом его крае и свесил ноги, не касаясь ими чуть тронутой рябью глади воды. В руке его завертелся одинокий гладкий камушек. «Подойти? Не подойти?» — спросила себя Миюки, тревожно облизывая губы. Обито размахнулся и бросил камушек в воду. Раздался гулкий, короткий всплеск и вслед за этим — судорожный вздох. Его плечи коротко дрогнули. Миюки неуверенно подалась вперёд, и доски настила скрипнули под её весом. Обито встрепенулся, будто вспугнутая птица, и едва было не обрушился в воду: она успела ухватить его за руку, прежде чем он упал. Глаза у него были затуманенными, красными. — Эм…привет, — неуклюже пробормотала Миюки, выпуская его холодную руку и отворачиваясь. — Я вот…очень по тебе соскучилась, хотела поговорить, узнать, как у тебя дела. — Всё отлично, — пробурчал Обито и тоже от неё отвернулся. Миюки присела рядом. Их разделяла всего парочка сантиметров, она могла дотронуться до него — но не смела этого сделать. Ей казалось, между ними стоит нерушимая преграда, и он не обрадуется, если она вздумает посягнуть на его личное пространство. А она не хотела делать его несчастным. Не хотела причинять ему ещё большую боль. — Мы трое прошли испытание у Кушины-сенсея, — тихо сказала она, — на будущей неделе нам уже дадут первую миссию, представляешь? — не обнаружив за молчащим Обито никакой реакции, она всё-таки отважилась коснуться его напряжённого плеча и прошептать: — А у вас там…как? Кто ваш учитель? Как он вас испытывал? — Минато-сенсей, — буркнул Обито, отползая от неё, — Намикадзе Минато. — Жёлтая Молния Конохи? — восхищённо ахнула Миюки. — Сам ученик Джирайи? Вот повезло-то! Какой он учитель? Строгий? — Учитель как учитель, — отстранённым, натянутым голосом сообщил Обито. Его рука всё ерзала по доскам, словно бы в поисках нового камушка, которым можно было бы запустить в озеро. — А испытание? Что с испытанием? — выспрашивала Миюки. — Ты его прошёл? Молчание. В наступившей тишине она быстро осознала, какой промах допустила, по его безмолвию она тотчас обо всём догадалась, жар разлился по всему её телу. Обито сумел отковырять от хлипкой доски какую-то щепку и, резко размахнувшись, отправил ту в чёрные глубины озера. Щепка не утонула, но поплыла, изредка отсвечивая серебристыми искорками в лучах прибывающей луны, которая едва начала ясно высвечиваться на синем небосклоне. Неподвижная фигура Обито поползла к краю настила, спина его приподнялась, и послышался долгий усталый вздох. — Я завалил испытание, — сказал он, — испытание с колокольчиками. — Но… — Миюки не смогла подобрать подходящих слов. Замолкнув, она мягко положила руку ему на плечо, и он не стал отстраняться. Взгляд его, устремлённый в глубины озера, был совершенно пустым и невыразительным. — Сенсей Минато велел нам отобрать у него колокольчики, которые он прицепил к своему поясу… Колокольчиков было всего два, и тот, у кого не получилось добыть свой, просидел привязанным к столбу без обеда. — Обито поджал губы, упираясь растопыренными пальцами правой руки в лоб, и выдохнул сердито: — Ну, угадай, кто был этот неудачник? — не дождавшись от Миюки ответа, он заговорил пылко и быстро, проглатывая окончания слов: — У Какаши всё получилось…сенсей его даже похвалил… Какаши всё время выделяют, говорят, что он гений, и Рин… Рин… — он крепко зажмурился, не решаясь произнести это признание. Оно далось ему лишь после пары мгновений, проведённых в колебаниях, и сказать судьбоносные слова во весь голос он не сумел. Он прошептал их, обхватывая голову руками: — Рин тоже так думает…все постоянно превозносят этого Хатаке: Какаши то, Какаши это, — в его голосе зазвенела детская обида, — чем я хуже? — Ты не хуже него, — негромко сказала Миюки, — ты лучше, чем этот Хатаке, уж поверь мне! Обито мрачно взглянул на неё исподлобья. — Ну да, ври давай, — пробормотал он. — Я не вру! — горячо возразила она, придвигаясь ближе. — Честное слово даю, если сравнить тебя с Хатаке, то ты лучше…не как ниндзя, конечно, — оправилась она, заметив сердитое недоверие в его прищуренных глазах, — но как человек… Например, ты заговорил со мной по-дружески, да и вообще ты легко с людьми сходишься, а из Какаши слова не вытянешь, всё ходит, как будто на весь свет обиженный… Думаешь, если будут выбирать Хокаге, за него голосов дадут больше? Ему завидуют, но его не любят. — А надо мной смеются, — тяжело выдохнул он. — И для клана я…сущее разочарование. — Да ладно тебе! — Миюки крепко стиснула его плечо. — Я такая же, как и ты. Мамору-нии-сан сказал, что мне надо прикладывать больше усилий, потому что от куноичи Учихи требуют больше, чем от ниндзя, и я понимаю, что на меня тоже смотрят как на что-то непонятное и невразумительное… Но когда наш шаринган пробудится, — вторая её рука перекочевала на другое плечо Обито, — и клан, и Какаши, и все будут нам завидовать! — Ага, — пессимистично отозвались из-под её руки, — но когда это случится? Мне так надоело…ждать! Так надоело постоянно проваливаться, терпеть неудачи! Так надоело стыдиться своей беспомощности… — Ты не беспомощный, — уверенно сказала Миюки, сильнее сжимая пальцы, — совсем не беспомощный, Обито. Ты же член самого великого клана в стране Огня…да что там, во всём мире шиноби! А Учиха определённо не может быть никчёмным. Ну да, шаринган спит, но не может же он вечно продремать, правда? Думаю, совсем скоро он себя покажет. Нужно просто подождать. Дождаться этого…вместе. Обито завозился под её рукой, и на спину ей медленно, спокойно опустилась его ладонь. Тёплые пальцы взобрались выше, и к её щеке прижалась встрёпанная голова друга, казавшаяся чрезмерно тяжёлой, словно грустные мысли увеличили её вес. Растрёпанные чёрные волосы его щекотали Миюки кожу. — Послушай, — серьёзно сказал он, — давай поклянёмся друг другу, что, если у нас шаринган пробудится не одновременно, зависти между нами не будет! — Ты о чём? — Миюки хотела извернуться, чтобы взглянуть ему в лицо, но она не могла сделать этого, не разрушив их объятия, а делать это ей совсем не хотелось. — Я никогда не буду тебе завидовать. — И я — тебе, — негромко ответил он. Несколько минут они сидели молча, под поднявшимся холодным ветром и воссиявшей высоко в небе светлой луной, лишь немного прикрытой занавесями облаков. Вода была неспокойна: большие круги расходились по ней, волнующе шептала приминаемая листва, о чём-то шелестела длинная некошеная трава. — Знаешь, — словно надумав что-то, промолвил Обито, — я думаю, когда мой шаринган проснётся, Рин сразу поймёт, что я лучше Какаши. Я скопирую все его техники и стану сильнее него…и сильнее Третьего! — По-моему, Рин не думает, что ты хуже, чем Хатаке, — осторожно промолвила Миюки, — она вас наверняка ценит одинаково. Хотя я на её месте была бы поосторожнее с Какаши: кто его знает, о чём он там думает. — А мне хотелось бы, чтобы я был для неё важнее, чем он, — упрямо сказал Обито, и Миюки не стала спрашивать его, почему: всё было понятно и без долгих пояснений, которые так терзают душу, когда даются впервые и которые так мало необходимы настоящим друзьям.