Ледяная душа

С тех пор, как они окончили Академию и получили каждый по повязке, Миюки приучилась обходиться четырьмя-пятью часами сна. Тренировки с Кушиной-сенсеем были для неё только в радость, она чувствовала, что уже заметно отличается от той хлипкой девицы, которую могли снести с ног парой толчков, но, тем не менее, сенсей никогда не позволяла ей на тренировочных боях внутри команды вставать в пару с мальчишками. Иошито неизменно дрался против Ичиро и всегда побеждал, но Ичиро не расстраивался. Метнув острый взгляд в сторону Миюки, которая сражалась в паре с самой Кушиной-сенсеем, он бурчал: — Да я был бы пожизненным победителем, если бы мне хоть раз дозволили подраться с этой учиховской женщиной… На его слова Миюки не обращала никакого внимания, хоть и слышать подобные гадости ей было как минимум неприятно. Она приучила себя к тому, что Ичиро — это образец доисторического человека, явившегося из времён, когда вежливость ещё не была изобретена, внушила себе, что грубые подколки — это его стиль общения, и прекратила яростно почёсывать кулаки всякий раз, как Ямамото взбредало в голову над ней подшутить. Временами он даже забывал о своей враждебности и общался с нею почти как нормальный человек — и такие удивительные периоды затишья случались всё чаще по мере того, как они работали в команде. Иошито стал с ними беседовать. Говорил он по-прежнему немного, коротко и по делу, но уже не убегал, когда заканчивались тренировки; порой он, Ичиро и Миюки усаживались вместе на нейтральной территории, равноудалённой от квартала Учих и улицы, на которой традиционно селились Хьюги, в связи с чем эта улица потеряла своё прежнее название и получила прозвище «Бьякуган». Избрав местом сбора тихую полянку, площадь или скамейку, они обсуждали грядущие миссии, навыки, которые хотели бы отточить, и, разумеется, экзамен на чуунина, что приближался неумолимо, и пугая, и маня их одновременно. Эти беседы были для Миюки необходимы, чтобы чувствовать себя уверенно и комфортно, но всё-таки их и в подметки нельзя было поставить разговорам с Рин и Обито. Она увиделась с ними двумя в последний раз более пяти дней назад и уже успела соскучиться. Обито без Нохары она встречала каждые сутки: они принадлежали к одному клану, жили в одном квартале и потому не могли не сталкиваться друг с другом; к тому же, они оба старательно искали встречи. Как они ни были бы заняты, им удавалось украсть у тренировок или отдыха полчаса-час и провести это время дома у Обито, так как там было куда тише, чем у Миюки. Тоши готовился поступить в Академию и жутко этим гордился, он завистливо посматривал на хитай старшей кузины и как-то раз попытался стянуть повязку ученика у брата, но был застигнут при попытке воровства и жестоко отлуплен с помощью подушки. Дома, как всегда, отсутствовал Мамору, теперь пропадавший на миссии в Суне, но бабушка Ай никуда не отлучалась. Она прекратила бегать от газетной лавочки к родному крыльцу и снова непоколебимо утвердилась в комнатах, властвуя порядком и жизнью троих детей. От старухи Миюки узнала несколько огненных техник, которыми поторопилась поделиться с Обито. Тот был крайне счастлив и едва ли не прыгал на месте от восторга. — Я точно стану сильнее, чем Какаши! Спасибо тебе большое! — вопил он, встряхивая Миюки за плечи с глубочайшей любовью. Теперь имя юного главы клана Хатаке часто проскальзывало в их разговорах. Правильнее было бы заметить, что Обито только о своём гениальном сокоманднике и твердил, причём всегда с обиженными, унылыми нотками. Стоило Миюки вставить хоть словечко, как Обито неожиданно взрывался эмоциями и начинал тараторить без умолку, взмахивая руками и подпрыгивая на месте. Вот и сейчас, стоило Миюки робко произнести, что ей плевать на Хатаке, как Обито подскочил, едва не свалившись с подоконника, на котором он сидел, и воскликнул: — Это только тебе наплевать, а вот все остальные совершенно другого мнения, я тебе отвечаю! Минато-сенсей всё время только одно и твердит: «Какаши то, Какаши сё, Какаши первое, пятое, десятое!..» А на меня все только и делают, что фыркают и бормочут: «Отойди, не мешайся, да ты просто катастрофа!» — он устало вздохнул, прикрывая глаза. — А хуже всего то, что Рин смотрит на него, как…как… — Как на бога, да? — шёпотом уточнила Миюки, и он, гулко вздохнув, признал: — Да… А меня это бесит. — Может, мне поговорить с Рин об этом? — не слишком уверенно спросила Миюки. Поднявшись с постели Обито, где она сидела, скрестив ноги и запутавшись в ворохе старых одеял, которые давно уже просились под иглу заботливой хозяйки, девочка шагнула вперёд, одеяло, шурша, волочилось за ней следом. Миюки клялась заштопать эти невразумительные ветхие куски ткани, но неизменно забывала о своих намерениях, а Обито в рассуждении порядка был до безобразия небрежен. Она медленно приблизилась к замолкшему другу и опустилась на тёплый подоконник рядом. — Не стоит ничего делать, — проворчал Обито в ответ. — Ну, нравится ей общаться с Хатаке, так это ее дело. Если я вздумаю ей указывать или тебя к ней подсылать, она во мне разочаруется. — Обито, пожалуй… — Я же сказал: нет, — отрезал тот, нахмурившись. Миюки отвела взгляд и неловко провела босой ногой по полу. — Ну, ты прав, — согласилась она неловко, — глупо её ограничивать, да и Хатаке, если подумать, не такой уж и противный. Я помню, как мы с Рин увидели его одного вскоре после смерти его отца. Мне кажется, он по-прежнему страдает, но показать свои чувства и восстановиться быстро не может. — Почти у всех Учих такие же проблемы, — негромко отозвался Обито, — спрячут всё в себя — и ни словечком не выдадут своих настоящих эмоций, как их ни тряси. Иногда мне кажется, что мы с тобой родились не в том клане. Я даже часто думаю, что если бы рядом со мной не было тебя, то я сошёл бы с ума ещё до поступления в Академию. Хорошо, что есть ты, Миюки; Минато-сенсей, Рин и Кушина-сенсей. — Обито слегка покраснел, вздыхая. — Она такая добрая… — Добрая? — рассмеялась Миюки. — Видел бы ты, какой она становится, если мы с ребятами её не слушаемся или допускаем ошибку! Когда она разозлилась на нас впервые, я поняла, почему Ичиро бледнеет, когда я угрожаю ему, что пожалуюсь его матери, если он будет и дальше ко мне приставать. — А Минато-сенсей на нас особенно не злится, — с важным видом изрёк Обито, — и часто хвалит всех, кроме меня, потому что Рин и Какаши всё на лету схватывают. Я — это другая тема, — он хмыкнул, придвигаясь ближе, — но, по-моему, Минато-сенсей верит, что однажды я стану Хокаге, вот я и не расстраиваюсь. А что касается Кушины-сенсея, так я у неё любимчик, — в голосе Обито прозвенела гордость, — пусть она временами и говорит, что характер у меня дурацкий. Миюки смотрела на него с растущей подозрительностью. Откинувшись назад, он опёрся на руки и подставил лицо заползающим в комнату отдельным солнечным лучикам. Тёмно-оранжевые очки, которые Обито обычно носил, он сейчас поднял себе на лоб и счастливо зажмурился. Миюки осторожно постучала кончиком пальца по его локтю, покрытому свежей розовой корочкой: видимо, недавно он где-то сильно ушибся, что не было удивительным, если принимать во внимание его медвежью неуклюжесть. — Ты так много говоришь о Кушине-сенсее, — сказала Миюки с очевидным умыслом, — как будто каждый день её встречаешь. — Ну, я её достаточно часто вижу, — подтвердил Обито, — и благодаря этому знаю, когда у вас заканчиваются ваши тренировки, потому что сразу после занятий с твоей командой Кушина-сенсей идёт к Минато-сенсею, и они долго о чём-то разговаривают. А ещё иногда гулять ходят. — Обито быстро вернулся в нормальное сидячее положение и повернулся к ней, поблескивая глазами. Очевидно, он хотел поразить её внезапностью своего движения и высказанной мысли, но получилось у него только приложиться затылком о толстую оконную раму. С лица его моментально исчезла вся загадочность, он зажмурился и потёр ладонью пострадавшую голову. — Ой-ой, — пробормотал он, — чёрт побери… — Больно? — сочувственно спросила Миюки. Перекошенное лицо Обито было само по себе красноречивым свидетельством того, что она попала в точку, однако она предпочла поинтересоваться, а он вяло кивнул. — Повернись спиной, я сейчас приложу холод, и тебе станет легче. — Льда в холодильнике совсем нет, — страдальческим голосом просветил её Обито, — ничего замороженного тоже…и просто холодного… Миюки положила ладонь ему на плечо и грозно заглянула в глаза. — Хочешь сказать, что у тебя дома шаром покати, верно? — шёпотом осведомилась она. — Вчера ещё что-то было, — проворно пробормотал Обито, — Микото-сан посылала ко мне бабульку Юки с корзиной продуктов. Там было много всего, очень много, но я даже получить корзинку не успел, потому что бабулька поскользнулась на лестнице и всё выронила. Я спас только фрукты и овощи…но съел их вечером, потому что устал после тренировки с Минато-сенсеем и был очень голоден. — Ты мог бы прийти позавтракать к нам, — вздохнула Миюки, — бабушка уверена, что Тоши так много ест потому, что у него растущий организм, и из-за него у нас дома никогда не переводятся кушанья…а бабушка отличный кулинар, ты сам знаешь. — А ещё я знаю, что твоя бабушка меня не очень жалует, — сообщил Обито, — ей не нравится, что ты общаешься со мной, а не с теми, кто талантливее. Я слышал как-то, что бабушка Юки говорила дедушке Исаму… — Хватит, — вздохнула Миюки и осторожно стала ощупывать затылок друга. Тот зашипел и поморщился, крепко стискивая пальцы. — Для меня ты всё равно лучше, чем какие-то Учихи, о которых говорят бабушка Юки и дедушка Исаму… — Они говорили о Шисуи, — мрачно просветил её Обито. — Шисуи? Что ещё за Шисуи? — она аккуратно обвела нарождающуюся шишку кончиком пальца и со вздохом отодвинулась. — Не помню такого… Как Обито ни бодрился бы, ему требовалось немедленно приложить холод к месту удара, чтобы шишка не разрослась до устрашающих размеров. Единственным спасением для него могло стать применение техники суитона, которой Кушина-сенсей обучила их команду во время чистки каменных лиц Хокаге. — Неудивительно, что не помнишь: он пока совсем маленький, — пояснил Обито, — но все говорят, что у него чудовищно огромные таланты. — Ну вот, только чудовищ нам в клане не хватало, — добродушно проворчала Миюки. Её взгляд упал на вазочку с цветами, стоявшую на противоположном краю подоконника, и она поинтересовалась: — Можно воспользоваться? — Зачем бы это? — удивлённо протянул Обито. — Узнаешь, — отмахнулась она и без разрешения придвинула к себе вазочку. — Не оборачивайся! Кушина-сенсей была строгим и взыскательным учителем. Хоть сама она не блистала в ниндзюцу, своих генинов она обучала этому искусству с неугасимым рвением, каким вообще отличались все представители её клана, если верить словам Иошито, который, очевидно, знал о сенсее куда больше, чем говорил. Кушину не впечатляли жалобные вопли Миюки по поводу того, что вода не является её основной стихией, она упрямо подсовывала своей ученице треклятое жестяное ведро и приказывала тренироваться. Приходилось подчиняться. — Вот так, — прошептала она, прикладывая руки к пострадавшему затылку Обито. Прохладные капельки воды скатились с ногтей, омочили его встрёпанные волосы и коснулись покрасневшей, вздувшейся кожи. Обито дёрнулся, снова издал протестующее ворчание, но затем постепенно расслабился. Миюки осторожно убрала руки и, перегнувшись через его плечо, шёпотом спросила: — Ну как? Легче стало? — Стало, — вид у Обито был крайне удивлённым, — какая это техника? — Она принадлежит к водной стихии, — гордо пояснила Миюки, — меня Кушина-сенсей научила. У Иошито всё получается намного лучше, но… — Кушина-сенсей просто гений, — важно покивал Обито, — мне нравится, что она много внимания уделяет сенсею Минато. Впрочем, даже такие умные люди, как они, бестолково выглядят, когда вместе идут на свидание и думают, что никто об этом не знает, и… Миюки медленно выпрямилась, как будто бы в спину ей ударило порывом чудовищного холода. Челюсть её опускалась всё ниже и ниже, а глаза раскрывались шире; выражение глаз было крайне глупым и потрясённым. Мягко и аккуратно Миюки положила обе руки ему на плечи и крепко их сжала, пропарывая ногтями футболку. — Кушина-сенсей встречается с Минато-сенсеем… — проговорила она по слогам зачарованным голосом. Обито бодро кивнул и по своей привычке почесал в затылке, хоть и опущенная к нему на плечо ладонь Миюки этому в некоторой степени препятствовала. — Ага…неужели ты этого не заметила? — Как я могла это заметить, если я ничего такого даже не подозревала? — возопила она. — Моя сенсей встречается с твоим сенсеем! Ты совсем с ума сошёл, Обито, раз скрыл от меня такую новость! — Но…но я думал, что ты в курсе, куда Кушина-сенсей уходит каждый день после ваших тренировок… — вид у Обито стал крайне озадаченным. — Трудно ведь было не обратить внимания на то, что я всегда точно знаю, когда ты будешь свободна… — У тебя мужская логика! — обвиняюще закричала Миюки, встряхивая его, как куклу. — Как ты не понимаешь, что я не об этом совсем думаю, когда снова вижу тебя после тренировки? Что я просто радуюсь встрече? Вот если бы ты был моим врагом, тогда я поинтересовалась бы, как ты умудряешься меня подкараулить, но так… — она глубоко вздохнула и выпустила плечи Обито. Тот торопливо пополз назад по подоконнику, безотрывно глядя на неё широко распахнутыми глазами. — Миюки, но как у меня может быть не мужская логика, если я… — То, что ты мальчик, тебя не оправдывает, — отрезала она, нахмурившись. — Ты знал, знал, что Кушина-сенсей и сегодня пойдёт с Минато-сенсеем на свидание, но мне не сказал, хотя она — мой учитель! — Это их личное… — Да мы и не будем вмешиваться, — Миюки таинственно сверкнула глазами, — просто посмотрим, как у них идут дела. Они даже не узнают. — Они талантливые шиноби, Миюки, — с усталым вздохом произнёс Обито и помрачнел. — А мы — просто генины. Они сразу почувствуют, что мы за ними следим, и тогда… Миюки поёжилась: кара от тяжёлых кулаков Кушины-сенсея вызывала в ней пронизывающий ледяной ужас. Обито, видимо, сейчас вспомнил, каким страшным может быть его сенсей в гневе, и на лице у него проступило похожее запуганное выражение. В течение нескольких мгновений они оба сидели рядышком, повернувшись спинами к бледно-жёлтому солнцу, и дрожали, хотя день выдался погожим и ласковым. Любопытство в них отчаянно сражалось против страха, и страх отступал, равно как отступал и голос здравого смысла. — Если мы разделимся на группы, — сказал Обито после продолжительного молчания, — и синхронизуем свои действия, то Кушина-сенсей и Минато-сенсей нас не заметят. — И где же мы достанем себе группы, если нас всего двое? — хмыкнула Миюки. Обито посмотрел на неё с какой-то странной хитрецой в глазах. — Подумай хорошенько, где, — проникновенным шёпотом пояснил он. — Они в этом тоже ужас как заинтересованы. Миюки склонила набок голову и резко сжала его пальцы в своих. — А ты уверен, что они согласятся? — с проснувшейся в голосе тревогой спросила девочка. — Вдруг они нас сдадут? — Не сдадут, не сомневайся, — Обито широко ей улыбнулся, — вот в этом я на все сто уверен!

***

Воодушевлённые своей идеей, ребята не стали медлить и с оперативностью настоящих шиноби на задании отправились разыскивать своих сокомандников. На пути к выходу из квартала Миюки и Обито старались не разговаривать друг с другом, чтобы случайно не выдать свою тайну, но они не могли не обмениваться таинственными взглядами и не держать на лицах посвящённые, отстранённые выражения. Несколько взрослых обратили на них внимание и даже спросили, отчего они двое так странно выглядят, а маленький Шисуи, возившийся с какими-то деревянными игрушками под навесом одного из домов, неуклюже проковылял к ним и попросил взять с собой. Натянуто хихикая, Миюки и Обито потрепали малыша по голове, осчастливили его шуточным щелчком по лбу и парой наиболее безопасных на вид собственных сюрикенов, после чего Шисуи оставил их в покое и принялся увлечённо возиться с оружием. У выхода из квартала друзья расстались. Обито бросился разыскивать Рин и Какаши, Миюки же с перекошенным лицом отправилась за своими сокомандниками. Она совсем не имела возражений против незапланированной встречи с Иошито Хьюгой, но вот одно воспоминание об Ичиро уже вызывало у неё приступ тоски. Утешало её только то, что Обито наверняка отправился за Хатаке точно с такими же мыслями. Вначале она решила отыскать Хьюгу, поскольку найти того было проще, чем встать с кровати утром. Все представители его клана обитали на своей улице, которую покидали немногим чаще, чем Учихи — свой квартал. У Хьюг имелось и собственное тренировочное поле: Миюки успела там побывать после того, как выполнила первую миссию и попросила у Иошито помощи в отработке одного приёма тайдзюцу. Как она и ожидала, её сокомандник находился именно на улице. Стоя напротив невысоко установленной мишени, он расчётливыми движениями бросал кунаи — один за другим — с невозмутимостью и точностью робота. На предложение Миюки проследить за Кушиной-сенсеем и Минато-сенсеем он ответил вначале глубоким недоумением. В том, что он удивился, её убедили его поднявшиеся брови и чуть приоткрывшиеся глаза, а затем и последовавший вопрос: — Зачем? — Интересно ведь, — сказала Миюки невозмутимо, — Кушина-сенсей нам почти ничего о себе не рассказывает, а она для нас…ну для меня точно — не последний человек. Так что я хочу знать, стоит ли ей вообще встречаться с Минато-сенсеем. Может, они друг другу не подходят. — Так хочешь влезть в чужую личную жизнь — пожалуйста, — в тон ей отрезал Иошито, — но вот получишь ты потом изрядно. Как ты вообще себе представляешь слежку за одними из самых сильных джоунинов Конохи, а? — Мы с Обито всё продумали, успокойся, — уверенно заговорила Миюки, — мы составили план… Иошито решительно скрестил руки на груди. — Ну уж нет, действовать по плану, который вы двое разработали, я точно не буду… И он бесцеремонно повернулся к ней спиной, снова опуская руку в подсумок за кунаем. Миюки обвела место тренировки оценивающим взглядом, в течение нескольких мгновений пожевала губу в задумчивости, а затем невинно, вкрадчиво проговорила: — Иошито… — Ты всё ещё здесь? — недовольно буркнул он. — Я ведь сказал: в ваших детских играх я не участвую. — Ты можешь смотреть на это как на игру, правда, — степенно согласилась Миюки, — но даже ты не станешь отрицать, что ты не разовьёшь возможности своего бьякугана лучше, чем на задании, которое требует слежки с определённого расстояния. Рука Иошито помедлила, а затем и вовсе вынырнула из подсумка. С трудом сдерживая ликующее восклицание, Миюки полушёпотом проговорила: — А ты же знаешь, что в нашей команде ты самый талантливый… Мы с Ичиро, конечно, не слабаки, но у нас нет твоего преимущества. Твоего бесспорного преимущества, — добавила она, немного поразмыслив. Хьюга резко повернулся к ней лицом и поджал губы. Рука его была протянута вперёд, точно для пожатия, а смотрел он так пристально, будто хотел прочитать её мысли. — Ладно, — холодно произнёс он, — я согласен. Но план нужно будет переделать. Учихи — отвратительные стратеги. — Спасибо за комплимент, — проворчала Миюки, не в силах сдержать расползающуюся по губам улыбку.

***

К дому Ямамото Миюки и Иошито подходили с опаской. В самом строении не было ничего ужасного; скорее, оно выглядело даже симпатично и в некотором роде миленько, но вот раздающиеся из него звуки пугали. Одно небольшое окошко с выбивающейся из него лёгкой синей занавеской глядело на Коноху с какой-то обречённой покорностью, у крыльца спала старая собака, а на бочке во дворе сидели, прикрыв головы руками, два молодых мужчины, похожие на Ичиро. — Добрый день! — поздоровался с ними Иошито, стараясь не замечать рвущихся из дома криков и гулкого стука. Орала явно женщина, причём далеко не все её выражения были цензурными. Мужчины подпрыгнули, точно застигнутые на воровстве, и торопливо поднялись со своей бочки. — Извините, — заговорил Иошито, стараясь перекрыть своим голосом исступленные ругательства женщины, — нам нужно встретиться с Ичиро…скажите, пожалуйста, он дома? Тот мужчина, что казался на вид старше, поступью обречённого висельника приблизился к ним. Взгляд его при этом был направлен на отворённое окошко и выражал глубокую тоску. — Вы выбрали неподходящее время, — сказал он, — сын дома, но моя жена так зла… — И только вздумай снова вытворить нечто в таком роде! — раздался из дома суровый выкрик. — Или ты забыл, как на прошлой неделе получил сковородкой? Господин Ямамото пристыженно покраснел и замахал на ребят руками, словно они были надоедливыми гусями, забрёдшими на чужой двор. — Всё, идите, пока она вас не заметила, не то будет худо, — прошептал он зловещим голосом. В доме вдруг всё стихло. Второй мужчина, не успевший поравняться с крыльцом, замер и напряжённо повернул голову к заветному окошку. Что произошло внутри строения, Миюки и Иошито так и не узнали. Занавеска внезапно дёрнулась, смялась, что-то затопало внутри и загрохотало, а вслед за этим послышался протяжный женский вопль, похожий на визг несмазанных дверных петель: — А ну верни-ись, негодник! Дверь хлопнула, и на крыльцо выбежал встрёпанный Ичиро. Выглядел он так, будто его с наслаждением таскали за уши и отвешивали подзатыльники. Следом за мальчиком из дома высунулась обнажённая по локоть рука и безуспешно схватила воздух пальцами. Ичиро уже бодро и со свистом скатывался по перилам крыльца (господин Ямамото тут же отскочил, так как по сумасшедшему виду его отпрыска было ясно, что тот без зазрения совести снесёт с ног собственного отца). — Мама, извини, но мне пора! — остановив бешеный взгляд на ошалевших Миюки и Иошито, протараторил Ичиро. — Пап, дядя, я пошёл: срочная тренировка, сами понимаете! Ухватив сокомандников под локти, он стремительно побежал прочь. Никто из них двоих не сопротивлялся, не пытался вымолвить даже слово, пока Ичиро не оттащил их на порядочное расстояние от своего дома и не свалил, словно поленья, прислонив спинами к стене газетной лавочки. Отсюда крики госпожи Ямамото не слышались и не могли быть услышаны, так как даже высокие, вразнобой торчащие из крыши трубы её дома пропали из виду. Тяжело дыша, Ичиро склонился над молчащими ребятами и благодарственно обоим улыбнулся. Вид у него по-прежнему был безумный и счастливый. — Вы меня спасли, — выдохнул он, — слышали бы вы двое, как мама грозилась спустить с меня шкуру…еле вырвался. Хорошо, что она не умеет бегать так же быстро, как и я. — Ну и что ты снова натворил, интересно было бы узнать? — скептически выгнул брови Иошито. — Да так, по мелочи, — Ичиро искусственно зевнул, отмахиваясь, — вам знать необязательно. Я и без вас сбежал бы, конечно, но так у меня будет отмазка, и мама не вдарит по мне сковородкой, как в прошлый раз… — он перевёл дух и, издав блаженный стон, упал на пол рядом с ними на пол. — Ну, давайте, выкладывайте, чего вы ко мне прискакали? — Сенсей Кушина идёт на свидание, — загробным тоном сообщила ему Миюки. Глаза Ичиро недоумённо распахнулись, и он, бесцеремонно перегнувшись через Иошито, схватил её за руку. — Святые бьякуганы, с кем? — С Минато-сенсеем, — явно задетый упоминанием всуе своего грозного додзюцу, мрачно сказал Иошито, и Ичиро мгновенно вернулся на прежнее место. По лицу его бродила глупая улыбка. — Жёлтая Молния?.. А, ну понятно…хотя нет, ничего не понятно. Когда они успели влюбиться друг в друга? Откуда вы об этом узнали? Почему не сказали мне?! — Я же говорила, что лучше было бы не брать его с собой, — произнесла Миюки, выразительно поглядывая на Хьюгу, но в ответ она не получила ни одного словечка. — Обито сказал Миюки, что наши учителя сегодня пойдут на свидание, — терпеливо пояснил Иошито, — куда, мы не знаем, но можем выяснить, если пойдём за ними. Они собираются встретиться около лавки Яманак в два пополудни. Ты с нами? — Всенепременно!

***

Полчаса спустя спасения Ичиро от сковородки его грозной матери команда Узумаки и команда Намикадзе встретились под достопамятным деревом Миюки, которое она при помощи Обито и кузенов всё-таки очистила от разнообразного хлама пару дней назад. Пятеро ребят встали под раскидистыми ветвями, изучающе друг друга рассматривая. Миюки благодарила Ками, что Ичиро нынче не настроен на шутки: известие о свидании Кушины и Минато вызвало у него приступ несвойственной ему серьёзности. — Где Хатаке? — удивилась Миюки, едва поняла, что Какаши не собирается торжественно выныривать из-за спины у Обито и кричать: «Сюрприз!» Обито скривил недовольное лицо. — Да плюнь ты на этого зазнайку, — посоветовал он ворчливо, — я и сам не хотел его звать. Сначала я пошёл за Рин, откопал её в магазине, объяснил ситуацию, и она сразу согласилась нам помочь… — Сенсей Минато и Кушина-сенсей очень хорошая пара, — краснея, пояснила Рин, — и мне просто… — Нам всем это интересно, так что не переживай, — нахально подмигнул ей Ичиро, заработав сразу два испепеляющих взгляда: от Обито и от Миюки. — Что же, всё-таки, сказал Хатаке? — Да что он мог ещё сказать, кроме глупостей, — фыркнул Обито, — он бурчал что-то насчёт тупого плана, тренировок и того, что я его и на заданиях достал. Даже Рин не удалось уговорить его стронуть зад с места и прийти сюда. — Он не бездельничал, а тренировался, Обито, — поправила его Рин недовольным голосом, — ты к нему придираешься! — Ничего я не придираюсь! — покраснев, начал оправдываться тот. — Он действительно поступил по-дурацки: когда ещё может представиться возможность наладить личную жизнь сенсеев и… — Они её без нас неплохо налаживают, — холодно промолвил Хьюга, — слушай, Учиха, я не знаю, что за план вы с Миюки придумали, но уверен, там не найдётся ни одного толкового пункта. Я предлагаю сесть и ещё раз всё обсудить. Место встречи нам известно, время — тоже. До свидания остаётся ровно полтора часа, так что давайте ускоримся. Обито явно был недоволен, как и оскорблённо заворчавшая Миюки, но Рин поддержала предложение Иошито радостным восклицанием: — Конечно! Нужно всё хорошенько продумать, чтобы Минато-сенсей и Кушина-сенсей нас не обнаружили. — Будем считать это миссией ранга «А»! — бодро изрёк Ичиро. — Для начала надо избрать место совещания, — заговорил Иошито, — какие будут предложения? — Прямо здесь всё и обсудим, — беспечно предложил Обито, — Минато-сенсея и Кушины-сенсея рядом нет, а остальные не поинтересуются, о чём мы тут таком болтаем. Миюки, совсем не желавшая сдавать своё тайное убежище сокомандникам, степенно покивала. Безалаберный Ичиро согласился с их мнением, и Рин с Иошито, оставшимся в меньшинстве, пришлось без особенного удовольствия устроиться у корней дерева в позе лотоса. Быстроногий Ямамото был послан в ближайшую канцелярную лавочку за письменными принадлежностями, которые он добыл за рекордные пять минут (Майто Гай наверняка восхитился бы). Когда свиток и несколько карандашей были принесены и разложены между собравшимися, началось обсуждение. Иошито, взявший на себя роль лидера, быстро и толково набросал план Конохи и отметил лавочку Яманак жирным крестом. — Объект будет здесь в два пополудни, — сказал Хьюга сосредоточенно, — маршрут объекта неизвестен. Слежка должна пройти незамеченной. Что нам известно о способностях объекта? Давайте рассуждать. Обито поднял руку и вдохновенно выпалил: — Сенсей Минато великолепный сенсор! Если мы будем следовать за ним на расстоянии сотни метров, он это точно почувствует. — У Кушины-сенсея огромный запас чакры и очень крепкие кулаки, — добавил Ичиро, — так что, если мы попадёмся, нам не жить. Рин торопливо вставила своё слово, прежде чем мальчики успели пасть духом: — Это неважно, ребята! Зачем нам следовать за сенсеем Минато, если у нас есть Иошито, который может использовать бьякуган? — Использовать его я могу, — нахмурился Хьюга, — но он потребляет слишком много чакры. И видит он тоже ненамного дальше ваших глаз. Нам в любом случае придётся пойти в пределах сенсорного поля сенсея Минато. Значит, нужно сделать так, чтобы он не обратил на нас внимания. — Ага, и как это сделать? — задумчиво протянул Обито. — Для начала мы разделимся на две группы. В первой будем идти я, Рин и Ичиро. Во второй — ты и Миюки. Связываться предлагаю с помощью радио. Кстати, Ямамото, вот тебе задание: сбегай в магазин и возьми всю необходимую аппаратуру. Мы пока выберем для себя наблюдательные посты. — Мы будем стоять у канцелярной лавочки, — быстро сказал Обито, — если сесть за срубом колодца, можно незаметно наблюдать за сенсеями. — Замечательно, — согласился Хьюга, — так вы сумеете следовать за объектом и вряд ли потеряете его из виду. Что касается моей группы, так как у меня есть бьякуган, я смогу наблюдать за объектом от газетной лавочки. Рин и Ичиро будут со мной. — Почему это? — живо возмутилась Нохара. — Ведь мы не ты, мы ничего не увидим! — Небезопасно нам всем ходить близко с сенсеями, — сказал Иошито, сосредоточенно потирая нос, — поэтому тебе и Ичиро придётся побыть со мной. И вот последний вопрос ко всем, прежде чем мы пойдём на дело: вам вообще по нраву то, что сенсей Минато встречается с Кушиной-сенсеем? Рин скрестила руки на груди, её лицо преисполнилось радостного блаженства. — Конечно, да! — горячо воскликнула она. — Я, по-моему, уже говорила, что Минато-сенсей и Кушина-сенсей друг другу идеально подходят. Я буду только рада, если они потом ещё и поженятся. — О нас и говорить нечего, — положив руку Миюки на плечо, выпалил Обито. — Отлично, — Хьюга деловито поднялся с колен и отряхнулся. — Вон, там Ямамото бежит. Проверим радиосвязь — и можно будет отправляться на дежурство. Не забывайте, что близко подходить к ним нельзя, иначе они вас раскроют. Увлечённые своим делом, пятеро ребят не стали сканировать местность кругом себя, а потом им стало совсем не до этого. С грехом пополам наладив уровень громкости своих передатчиков и установив максимальный радиус слышимости, они ещё раз повторили примерный план своих действий, зареклись мешать сенсеям и разбежались. Мгновением позже в вышине древесной кроны послышалось настойчивое шебуршание. Из лиственного покрова ненадолго высунулась детская рука, быстро спрятавшаяся назад в своё укрытие. Негромкий голос таинственно пробормотал: — Учиха на связи. Они только что отправились за объектом. Место встречи — заведение Яманак. — Тебя понял, — отозвался в наушниках шпиона искажённый незначительными помехами голос, — возобновляй наблюдение и будь осторожен.

***

Затаившись за окутанным тенью срубом колодца, который находился неподалёку от входа в канцелярную лавочку, Миюки и Обито сразу же вышли на связь. Их фигуры хорошо скрывали уложенные друг на друга камни, а голоса скрадывал шум толпы: сегодня на главной улице было ещё многолюднее, чем обычно. Миюки даже усомнилась на миг, сумеет ли она разыскать в этой толпе Кушину-сенсея и Минато-сенсея. Казалось, что всей Конохе именно сегодня вздумалось приобрести у Яманак их восхитительные цветы!.. — Хьюга, — зловещим голосом сказал Обито, устанавливая контакт, — это Учихи. Мы на месте. — Мы тоже, — раздалось в наушниках Миюки, — скажите мне, что вы видите? Девочка осторожно подалась вперёд, пальцами чувствуя шероховатую поверхность сруба. Возле гостеприимно распахнутых дверей волновалось разноцветное море человеческих фигур. — Ничего, — сказала она после небольшого молчания. — Слишком много народу. Попробуй взглянуть ты! — Я не хочу тратить чакру прямо сейчас, — изрёк Хьюга, — посмотрите внимательнее, уже два пополудни. Странно, что они опаздывают. — Я вижу, вижу! — вклинился Обито, толкая Миюки локтем. — Минато-сенсей приближается со стороны Башни Хокаге, а Кушина-сенсей… — Я её заметила, — быстро сказала девочка, — пока всё идёт гладко. Высокие, изящные фигуры молодых шиноби показались на разных сторонах улицы. Вместо привычного для команды Узумаки жилета Кушина-сенсей надела праздничную юкату и красиво уложила свои шикарные алые волосы, украсив их на затылке заколкой в виде расправившей крылья бабочки. Минато-сенсей, очевидно, предпринял героическую попытку привести свою необузданную шевелюру в порядок, чтобы иметь достойный вид на свидании, но попытка эта не дала особенных результатов. Так же, как и Кушина, он принарядился и выглядел абсолютно довольным жизнью. В течение нескольких мгновений они шли медленно, пытаясь найти друг друга взглядами, затем Минато-сенсей увидел свою девушку и подал ей знак рукой. Внимательно прищурившись, Обито сдвинул очки на затылок и снова включил передатчик. — Хьюга, приём, — прошептал он, — у него в руке букет орхидей. — Орхидей? — услышала Миюки заинтересованный вопрос Рин. — Отличный выбор! — Что они делают? — напряжённым голосом поинтересовался Ичиро. — Пока просто стоят, — доложилась Миюки. Толпа жителей Конохи кругом мешала им в подробностях разглядеть своих сенсеев, стоявших у крыльца друг напротив друга. Обито снова опустил на лицо очки: когда те были надеты, его взор не так раздражало чересчур яркое солнце. Минато-сенсей и Кушина-сенсей о чём-то говорили, и пальцы их были переплетены. Кушина уже получила свой подарок, теперь букет перекочевал в её свободную правую ладонь. — Ещё они держатся за руки, — добавил Обито. От радостного восторга он пыхтел, ползая туда-сюда по траве, и проявлял чудеса внимательности. — Активирую бьякуган, — произнёс Иошито, — ситуация становится подозрительной. — Что в этом подозрительного? — удивилась Рин. — Наоборот, замечательно, что они проявляют свои чувства. — Подозрительно в том смысле, что они могут уйти, — раздался голос Хьюги. — Учихи, я их вижу и вас тоже. Постарайтесь аккуратно спрятаться за срубом, не показывайтесь, пока я вам не скажу. Я буду держать вас в курсе событий. — Почему это… — возмутился было Обито, но Миюки проворно закрыла ему рот ладонью и утащила за колодец. Может, ей это просто показалось, но Минато-сенсей действительно бросил какой-то странный взгляд в сторону их убежища. И взгляд этот был отнюдь не доброжелательным. Сердце её неистово колотилось, пока она сидела, привалившись спиной к прохладным камням, и продолжала удерживать Обито, который уже не пытался возмущаться, но всего лишь рвался на свободу. Вскоре ему удалось выбраться и устроиться рядом. Хьюга в наушниках молчал, Рин и Ичиро также не подавали никаких сигналов. — Слушай, — прошептала Миюки, скосив на Обито один глаз, — а как ты думаешь, если Кушина-сенсей и Минато-сенсей встречаются, у них точно всё…серьёзно? — Конечно, — Обито поглядел на неё с недоумением, — иначе зачем бы им за руки держаться, цветы друг другу дарить?.. Странный вопрос, Миюки. — Ну, может, они это просто так делают, — произнесла она задумчиво, — от скуки или потому, что надо с кем-то встречаться, а они не знают, с кем, и думают, что их чувства — это любовь и есть. Глаза Обито переполнились чем-то, похожим на недоумение. Он неслышно подобрался к ней ближе, так что их локти соприкоснулись, и стал пристально её разглядывать, точно увидел впервые. — Любовь на всю жизнь одна, — убеждённо изрёк он, — я в этом не сомневаюсь. Ты просто сразу понимаешь, что нашёл того, кого надо. Это ощущение ни с чем не спутаешь, точно тебе говорю. Миюки повернулась к нему с намерением въедливо поинтересоваться: «А тебе-то это откуда может быть известно?» — но слова замерли у неё на губах, когда она увидела блеск его глаз, появившийся на щеках розоватый румянец. У сердца её почему-то появилось неприятное колющее ощущение, точно какой-то мерзкий червь закопошился внутри. Затрещал приёмник. Этому звуку Миюки обрадовалась совершенно искренне: благодаря тому, что Иошито с командой снова вышли на связь, она смогла притвориться, будто бы не слышала слов Обито. Он, казалось, тоже сожалел о том, что сказал. «Как ты не притворялась бы, тебе не отменить факта, — сказал внутренний голос, — от правды не спрячешься.» — Учихи! — возбуждённо заорал приёмник голосом Ичиро, который разрывали бешеные помехи. — Вы не представляете, что сейчас было! — Что? — одновременно выдохнули они, оборачиваясь и с разных сторон выглядывая из-за сруба. Минато-сенсей и Кушина-сенсей стояли уже не у заведения Яманак, но рядом с чьим-то невысоким белёным домишком, окружённым хилым заборчиком невинного светло-голубого цвета, и смотрели куда-то в небо. Рука Минато-сенсея лежала у Кушины на плече, другой рукой он показывал на облака, точно увидел там нечто, весьма достойное внимания. — Он её поцеловал, — будничным тоном сообщил Иошито. — Минато…сенсей? — ахнул Обито. — Да почему вы нам сразу не сказали? — Вы привлекли бы их внимание, — всё так же невозмутимо пояснил Хьюга. — А мы же не собирались им…стойте…внимание, Учихи, — его голос задрожал от волнения, — готовьтесь следовать за объектом! Объект выдвигается! Миюки и Обито поспешно вскочили на ноги, сандалии их зашуршали подошвами по камням. Таясь и прижимаясь друг к другу, они осторожно вынырнули из-за колодца и торопливой перебежкой добрались до стены канцелярной лавочки, к которой тут же прижались спинами. Отсюда им было неплохо видно, как Минато-сенсей, не снимая руки с плеч Кушины-сенсея, повёл её прочь по улице. Парочка вышагивала так вальяжно и величественно, что создавалось впечатление, будто они не идут, а, скорее, парят над землёй. Обито, восторженно округливший глаза, собирался уже выбраться из-за угла дома, но Миюки вовремя удержала его за плечо. — Стой, — прошептала она, — сначала нужно дождаться сигнала от Иошито. — Да какой сигнал нам ещё ждать, если они вот-вот уйдут? — пробормотал он в ответ. — Хьюга, приём! Ты их точно видишь? — Вижу даже лучше, чем раньше, — отозвался тот, — они направляются в нашу сторону. — Видимо, Минато-сенсей и Кушина-сенсей собираются перенести свидание в кафе или в ресторан, — сделала предположение Рин, — мы сменим местоположение, поэтому связь сейчас прервётся. Следуйте за ними, но на расстоянии. — Это само собой понятно, — откликнулся Обито. Наушники у обоих затрещали, что-то пискнуло, а затем связь с командой Иошито точно резко обрубили. Обито, чтобы проявить мужскую храбрость, выбрался на свет первым. Едва очутившись под обстрелом солнечного света и среди бушующего моря гуляющих коноховцев, он принял беззаботную позу (заключавшуюся в том, что он прилепился спиной к нагретым камням, отставил дрожащую ногу и начал постукивать задней частью сандалии по мостовой, при этом пытаясь посвистывать). Одним глазом он косо следил за удаляющимися фигурами Минато-сенсея и Кушины-сенсея. Решив, что парочка ушла достаточно далеко, Миюки в пару прыжков присоединилась к Обито. Необычные в коноховской среде алые волосы Кушины-сенсея расплывчатым пятном мелькали уже где-то на горизонте их видения. — За ними! — одними губами скомандовал Обито. Они двигались короткими перебежками, траектория их движения была беспорядочной, зигзагообразной: от одной вывески они перемещались к другой, ненадолго там замирали и двигались вперёд опять. Минато-сенсей и Кушина-сенсей шли неторопливо, сблизив головы, и, очевидно, о чём-то разговаривали. — А всё-таки Рин права, — мечтательно вздохнула Миюки, — они вместе просто чудесно смотрятся… Минато-сенсей вдруг остановился. Друзья замерли, схватившись за руки, и боязливо попятились под спасительный навес одной из забегаловок. Любуясь чем-то, что пряталось от их взора за стеклом витрины и телом сенсея Минато, Кушина-сенсей даже всплеснула руками. Пара о чём-то поговорила, Кушина серьёзно кивнула. Минато-сенсей ненадолго скрылся внутри заведения. Миюки по привычке нажала на кнопку и забормотала: — Хьюга… Рин… Ичиро… Минато-сенсей что-то покупает… На удивление, им ответили. Рин таинственно спросила: — Что? — Какое-то украшение, — приглядевшись к вышедшему из дверей сенсею, доложился Обито. Кушина-сенсей радостно обняла своего спутника, тот помог ей застегнуть ожерелье на шее сзади, и слежка продолжилась. Вскоре они покинули шумные и многолюдные места; их миссия усложнилась: теперь они прятались повсюду, за каждым домом, и следовали за Минато и Кушиной на внушительном расстоянии. Миюки уже не выпускала руки Обито, пальцы у обоих были скользкими и влажными от пота. Напряжение лишь усиливал голос Хьюги, назойливо бормотавший им в уши: — Будьте осторожнее: здесь вас заметить проще простого, да ещё и мы поблизости…вы же сами помните, какие способности у нашего объекта. — Хватит называть сенсеев объектами, Иошито, — возмущённо сказала Рин, — это некрасиво… — И вправду, — рассердился Ичиро, который, что было для него удивительно, на этой сложной миссии молчал больше всех, — сам ты объект, Хьюга, ходишь, как робот какой-то… Ни эмоций, ни живости тебе… — А ты, — невозмутимо парировал Хьюга, — похож на обезьяну, которая всё время выделывает идиотские трюки и думает, что этим можно гордиться… — Иди ты к чёрту! — громогласно возопил Ичиро. Сквозь треск и какую-то возню раздалось смазанное восклицание Рин: — Пожалуйста, успокойся! Миюки и Обито обменялись полными недоумения взглядами. Ребята на связь больше не выходили, поэтому следить за парочкой они должны были, полагаясь только на свои навыки шпионского мастерства, которые худо-бедно, но соответствовали носимому ими званию генина. Ни Кушина, ни Минато ни разу не обернулись. Они теперь, казалось, куда-то торопились, так как практически летели по улице, направляясь точно к ярко горящим окнам одного из самых тихих кафе Конохи. — Может, спешат занять столик? — почесал подбородок Обито. Дверь заведения приоткрылась, гостеприимно пропуская пару внутрь. Кушина-сенсей вошла первой, следом за ней внутри скрылся и Минато. Миюки выждала несколько мгновений. Всё было тихо и почти спокойно, если не считать молчания ребят. — Наверное, они передатчики сорвали, — произнёс Обито, — и мне кажется, что они сейчас думают точно не о слежке. Нужно подойти поближе, чтобы самим всё увидеть. — А если нас поймают? — занервничала Миюки. — Как они это сделают? — самоуверенно хмыкнув, Обито развёл руками и крадучись двинулся вперёд. — Они давно в кафе, а ходить по Конохе никому не зап… Оба они застыли, не высказав своих возражений либо не завершив начатой фразы. Тому имелась своя причина — причём достаточно внушительная. Во-первых, Обито не мог пошевелиться. Его плотно обвивал огромный, длинный, противный розовый язык гигантской ядовито-зелёной жабы, которая была почему-то облачена в кимоно и имела на редкость мрачный вид, как будто бы ей и самой неприятно было хватать какого-то постороннего мальчика. Миюки была прикована к месту по иной причине: её попросту придавило полой кимоно жабы. Это могло бы прозвучать смешно, если бы в реальной жизни не оказалось так страшно. От кимоно пахло тиной и водорослями, и было оно влажным, точно парой минут раньше его вытащили из воды. Девочка издала испуганный писк и яростно забилась под полой, но та была слишком тяжела, чтобы её удалось сдвинуть своими силами. У Обито на лице появилось полуобморочное выражение. Причина его испуга была достаточно ясна: из-за деревьев, окаймлявших кафе с двух сторон, выступили одновременно друг с другом Минато-сенсей и Кушина-сенсей. За ними следом плелись, покаянно опустив головы, Иошито, Ичиро и Рин. — Гамарики, можешь выпустить, — сказал Минато-сенсей негромко. Жаба с готовностью размотала длинный язык, и Обито с нелепым фырканьем рухнул на землю. Миюки неуверенно села: грудь у неё саднило так, точно на ней недавно восседал слон. Впрочем, она предпочла бы быть раздавленной этим чудовищно тяжёлым кимоно, нежели очутиться под перекрёстным огнём взглядов сенсеев. Взгляды эти были куда тяжелее и страшнее даже, чем те, какие посылала в сторону своих врагов бабушка Ай. Девочка поймала себя на том, что плечи её непроизвольно затряслись. Она отползла назад, в сторону Обито, хоть и понимала: защитник из него в подобной ситуации будет никудышный. Сандалии сенсеев остановились в паре метров от них. Миюки казалось, что её обдаёт холодом развёрстой общей могилы, которую они с ребятами услужливо выкопали сами для себя сегодня. — Ну что, — произнёс Минато, — наигрались? — Простите, — прошептал Обито. — Зачем вы вообще всё это затеяли, я не понимаю, — Минато потёр виски, — но должен признать, что маскировались вы неплохо: до поры до времени. — Как вы здесь оказались? — непонимающе забормотала Миюки. — Ведь мы с Обито видели, как Вы и Кушина-сенсей вошли в кафе… — Это были клоны, — коротко объяснила Кушина. Судя по её виду, она была серьёзно рассержена. — Мы сделали их в тот момент, когда вы все отвлеклись на свои глупые ссоры. Минато сразу обратил внимание на вашу чакру, но мы начали что-то подозревать только тогда, когда он почувствовал, что вы всё время следуете за нами, даттебане. А потом ещё и я увидела в отражении витрины, как ты, Миюки, вместе с Обито прячешься под навесом и думаешь, что так вас двоих никто не заметит. — Девочка даже посмотреть на сенсея боялась, в ожидании своей смерти глядя себе под ноги, на серую пыльную землю. Ей совсем не верилось, что умрёт она в таком непримечательном месте, так рано и так глупо. — Так или иначе, мы вас раскрыли. И да, — Кушина-сенсей возвысила голос, — вас тоже. — Какаши, выходи, — не поворачивая головы, произнёс сенсей Минато. Рин резко вскинула голову, у Обито по лицу растеклась призрачная бледность. — Ка-ка… — забормотал он, нелепо встряхивая лохматой головой, — Какаши?! Из ближайших кустов спокойно, словно в его присутствии здесь не было ничего необычного, показался юный глава клана Хатаке и безмолвно встал напротив сенсеев. Миюки была уверена, что её уже не удивить сильнее, чем сейчас, но мнение её поменялось, стоило из тех же самых кустов появиться Мэзэо. В отличие от Какаши, он совсем не казался невозмутимым, вид у него был таким, словно он точно знал, что эти минуты в его жизни — последние. Остановив взгляд на пристывшей к земле кузине, он пробормотал: — Привет, Миюки… — Ты?! — одновременно с Обито прокричала та. Указывая пальцами на Какаши и на Мэзэо, они издавали какое-то малопонятное ворчание и то и дело посматривали на своих товарищей по несчастью: но и у тех был крайне потрясённый вид, словно для них появление ещё двоих следящих стало удивительной новостью. — Ну, я, — виновато подтвердил Мэзэо, — я узнал, что ты куда-то пошла со своими друзьями, а на улице встретил Какаши-семпая и рассказал ему об этом. Какаши-семпай подумал, что таким образом мы лучше научимся маскироваться и следить, вот и отправил меня наблюдать за тобой. Я всё о ваших планах узнал и связался с семпаем при помощи радио. А потом мы просто проработали маршрут и пошли…навстречу к смерти, — добавил он, быстро взглянув на возвышавшихся над ними джоунинов. Теперь настала очередь Кушины и Минато с недоумением переглянуться. Пока они молчали, все семеро пойманных шпионов про себя молили о пощаде (впрочем, на лицах у Хьюги и Хатаке совсем ничего не отображалось). Наконец, Кушина усталым жестом поднесла руку ко лбу. — И вот что с вами делать, даттебане? — вздохнула она. — Вроде бы вы виноваты так, что побить вас кулаки чешутся, — её глаза кровожадно загорелись, и Миюки в ужасе схватилась за руку Обито, — но, с другой стороны, ведь вы не потратили время даром… — Думаю, — сказал сенсей Минато, — сегодня можно их и отпустить. — Я бы всё-таки их немного проучила, — негромко возразила Кушина, и кровь в жилах Миюки, едва было с надеждой потеплевшая, заледенела опять. — У них завтра миссия, сама знаешь, — негромко сказал Минато-сенсей, — нужно, чтобы они были в пригодной боевой форме. Кушина сосредоточенно почесала подбородок. — Да, да, — покивала она, — ты прав. Обито приподнялся на коленях, вдохновенно прижав ладони к сердцу, и выкрикнул: — Спасибо, сенсей Минато, спасибо! Честное слово, мы никогда больше… Глаза сенсея сверкнули так, что всяческая охота изъявлять ему свою благодарность мгновенно оставила всю компанию ребят. Повернувшись к ним, Минато махнул рукой своей противной жирной жабе, которая и не подумала никуда исчезнуть, и тихо, почти ласково проговорил: — Гамарики, взять их. На остолбеневших от неожиданности горе-шпионов неуклюже навалилась тёмная тень.

***

Все семеро детей вполне уютно доехали до своих домов в жабьем желудке. Не стоит, наверное, упоминать, какой фурор произвело появление на улицах Конохи земноводного столь впечатляющих размеров, а уж описать реакцию на это Учих и вовсе было бы слишком сложно. Бабушка Ай бушевала более получаса, активировала шаринган и грозилась испепелить своих непутёвых внуков, при этом она пожалела, что не может использовать Аматерасу для более полного выражения своих чувств (Миюки и Мэзэо, не представлявших, что такое Аматерасу, но имевших основания предполагать, что это вещь весьма страшная, сей факт искренне порадовал), поминала всуе Мадару-саму и вообще была крайне неспокойна. Когда буря, наконец, утихла, кузены отправились по постелям без ужина и с пылающими ушами, за которые бабушка их сурово оттаскала. Хоть им и пришлось пройти через такие испытания, они ни о чём не сожалели: закрывая за собой дверь в свою спальню, девочка уловила на губах кузена живучий отсвет шаловливой усмешки.