Ледяная душа

Глухой безлунный вечер постепенно переливался в ночь. На небе не было ни одной звезды, ветер не шумел, не слышалось бормотания древесной листвы и глухого уханья филина. Старейшины клана Учиха сидели друг напротив друга, собравшись в круг, как всегда, мрачные и настороженные. Первым слово, как и полагалось, взял глава клана. Глядя на Ай поблескивающими в тусклом свете слабо горящих факелов глазами, он негромко сказал: — Значит, твой внук уже вернулся с миссии в Суне? — Да, — поджав губы, коротко ответила старуха. Её морщинистое лицо ничего не выражало. — Он по-прежнему даёт поводы для подозрения? Чуть помедлив, старуха качнула седой головой и ненадолго прикрыла усталые глаза, во все стороны от которых тянулись прорезающие кожу неровные складочки. — Нет, — негромко сказала она, — мне кажется, что мы и вовсе зря его заподозрили. Он ведёт себя как самый достойный член клана Учиха, и не его вина, что он попал в двусмысленное положение, выполняя свой долг шиноби. — Эти АНБУ больше не появлялись рядом с ним? — негромко спросил Ивао, глядя на Ай загадочными тёмными глазами. — Нет. — Ты уверена в этом? — Да, — чуть разомкнув губы, коротко ответила она. — Я думаю, что у клана есть более важные дела, чем слежка за тем, кто мог бы нам помочь. Я не предлагаю ввести его в круг старейшин: он ещё слишком молод и порой бывает бездумно горяч — но он имеет право присутствовать на общих заседаниях. Так он прекратит беспокоиться и станет более преданным нам. Вы сами понимаете, что мы обязаны удерживать клан единым…у нас слишком мало союзников. Фугаку взглянул на Ай холодно сверкнувшими глазами. — Ты хочешь сказать, что твой план касательно Хатаке провалился? — Я ещё не начинала действовать, — огрызнулась старуха, смерив главу клана ледяным взглядом. — Здесь требуется большая осторожность, всё-таки мы имеем дело с ребёнком. Пусть он и показывает себя как талантливый шиноби, он недостаточно зрел для того, чтобы понять некоторые вещи. Пока я всего лишь рассчитываю привязать его к клану. — И с помощью чего же? — недовольно поинтересовался Ивао, вскинув толстую бровь. — По-моему, это достаточно хорошо понятно, — на этот раз Ай на него даже не взглянула, — с помощью дружбы. И не фыркайте, Вы знаете, как крепки товарищеские узы. Коль уж Фугаку-сан, — она посмотрела в сторону главы клана с затаённым недовольством, — не желает поспешных действий, нам придётся подбираться из тени. Мадара-сама был бы весьма разочарован, если бы узнал, к каким методам нам приходится прибегать… Фугаку посмотрел поочерёдно на неё и на Ивао: сидя прямо напротив старухи, тот весомо кивал, подтверждая каждое её недовольное слово. Тяжело вздохнув, глава клана тихо промолвил: — Ай-сан, я думаю, что Вы помните, почему Мадара-сама был изгнан из деревни… — Не учите меня, Фугаку-сан! — сердито прошипела та, и её глаза дьявольски засверкали. — Полагаю, что мне как старейшему члену клана, той, кто пришла в эти места, когда вместо деревни ещё была голая земля да скала, которой не касались руки человеческие, прекрасно известно, что происходило в Конохе на самом деле и почему Мадара-сама вынужден был уйти! — Хорошо, — тихо сказал Фугаку, сдаваясь под яростным напором старухи, — я принимаю Вашу точку зрения, Ай-сан. Но Вы и все собравшиеся здесь должны повиноваться мне как главе клана, уважая мои решения. И я говорю, что не желаю бессмысленного кровопролития. Все мы любим свою деревню и не станем причинять ей вред. — В последнее время Коноха слишком много вредит нам, Фугаку-сан, — почти беззвучно произнёс Ивао, — а клан Учиха не относится к тем, кого можно безнаказанно унижать. Мы не в силах терпеть вечность. Глаза многих собравшихся пламенно загорелись: всем здесь была знакома испытываемая каждодневно боль от последовательно наносимых унижений, все здесь были горды и упрямы, как истинные дети своего клана. Фугаку чувствовал, что не сумеет сдержать старейшин, если они вдруг начнут в ультимативной форме требовать исполнения своих безрассудных желаний, и это его пугало. Пока его спасали авторитет лидера клана и отсутствие видимых притеснений со стороны Конохи. Но он не мог быть уверен, что это пугающее затишье продлится хотя бы до завтрашнего утра.

***

— Мамору-нии-сан! — радостно воскликнул Тоши, отрываясь от вазочки с конфетами, когда в дверях показался силуэт старшего брата. — Ты вернулся? Мамору обвёл кухню ничего не выражающим взглядом. Под глазами у него лежали широкие чёрные тени, отчего шрам, пересекавший его щёку, выглядел ещё более зловеще. Хотя он едва успел подняться с постели, волосы его уже были аккуратно расчёсаны, а одежда пребывала в полном порядке. — Ты снова на задание? — спросила Миюки, смерив взглядом его жилет. Мамору коротко кивнул и прошествовал к столу, Мэзэо и Тоши подвинулись в стороны. На лицах их была написана величайшая степень благоговения, а глаза их блестели так, точно перед ними только что явилось великолепное и недосягаемое божество. Не обращая на братьев особенного внимания, Мамору сел справа от бабушки Ай и потянулся за своей тарелкой. Старуха молча смотрела на него, и взгляд у неё был такой, точно она пыталась просканировать своего старшего внука от головы до ног. Морщинки в уголках её ушедших в череп глаз выступали на коже особенно чётко. — Как прошла твоя миссия в Суне? — негромко спросила Ай. — Я слышала, что этот Аоки Джуничи чуть было всех не подвёл. — Шпионаж — это не по его части, — лаконично сказал Мамору. — Но Третий был нами доволен. — Клан тоже, — сказала Ай, переведя на него внимательный взгляд. — Мы снимаем с тебя свои подозрения. Сегодня, когда начнётся собрание, мы ждём тебя в общем кругу. Я покажу тебе, где это. Миюки, Мэзэо и Тоши обменялись полными удивления взглядами. Спрашивать что-либо у бабушки и старшего брата они поостереглись, зная, что всё равно не получат ответа, и не желая навлекать на свою голову гнев родичей. Для Миюки и Мэзэо особенно важно было вести себя тихо: старуха ещё не простила их за недавнее путешествие в желудке призывной жабы сенсея Минато, и потому они, находясь дома, вели себя точно безмолвные тени. Мамору и бабушка продолжали разговаривать только друг с другом. — Что ж, — Мамору отложил палочки в сторону, — я рад, что всё так закончилось. Сегодня, к сожалению, я не смогу прийти на собрание: у меня миссия. — Ты, который так мечтал узнать, о чём мы совещаемся, теперь предпочитаешь задание? — фыркнула старуха. — Впрочем, ты прав, я понимаю, что ты не можешь отказаться от миссии. Куда тебя посылают на этот раз? — Я уполномочен встретить сестру одного мелкого феодала и сопроводить её на приём к Хокаге, — промолвил Мамору, — это задание ранга «B», ничего сложного. — Ничего сложного? — сощурилась бабушка Ай. — Давно ли ты стал так презрительно отзываться о заданиях, соответствующих твоему уровню? Мамору твёрдо взглянул на неё обведёнными тёмной усталой тенью глазами. — С тех пор, как я и Джуничи несколько раз вернулись живыми с миссий более высокого ранга, — сказал он и уткнулся в свою тарелку. Старуха величественно повела плечами, словно бы выражая своё радостное удивление по этому поводу, и её ястребиный взор нацелился в спину Миюки, точно промеж её лопаток. Уверенная, что сейчас её будут ругать, девочка вздрогнула и чуть было не обрушила тарелку себе на колени. Тоши в молчаливом изумлении изогнул бровь, Мэзэо с пониманием покачал головой. — Миюки, — негромко произнесла старуха, — я слышала, что сегодня ты идёшь на свою первую миссию ранга «С». — Да, бабушка, — слабым голосом отозвалась девочка. Она медленно повернулась к старухе лицом и, убедившись, что сейчас её убивать не собираются, с усилием расправила плечи. — Расскажи мне подробнее о сути этого задания. Чего от тебя ждут? — В городе Танзаку через неделю устраивается карнавал, — заговорила девочка, по мере произнесения слов обретая большую уверенность. Сейчас она попросту пересказывала бабушке Ай то, что своей команде сообщила Кушина-сенсей, — и на улицах появилось множество путников, которым нужно попасть на это празднество. — И множество бандитов, — покивала головой Ай. — Нет, бандиты там вряд ли будут, — усмехнулась Миюки, — мы всего лишь встретим своих заказчиков, проводим их к месту, получим гонорар и вернёмся. Может быть, даже сможем увидеть начало карнавала. — Будь осторожна, — сказала Ай, крепко сжав изрезанные глубокими морщинами губы, — хорошенько проверь всё своё оружие. Жаль, что ты отправляешься на эту миссию без шарингана, он немало тебе помог бы. О чём только думал Хокаге…миссии за пределами деревни совсем не для такого человека, как Кушина Узумаки… — старуха выглядела крайне озабоченной. — Почему это, бабушка? — подозрительно взглянула на неё Миюки. — Кушина-сенсей — очень сильная куноичи! Ай уже смотрела куда-то в сторону. Побелевшие, стиснутые губы её практически исчезли с лица. Словно бы сквозь сон, она отстранённым и слишком мягким для себя голосом пробормотала: — Ничего…ступай и лучше подготовься к миссии. Когда, ты говоришь, тебе нужно быть у ворот Конохи? — Ровно в десять, то есть через час, бабушка, — отчиталась Миюки, — у команды сенсея Минато тоже похожее задание. Пропустив это замечание мимо ушей, Ай махнула в её сторону рукой, точно старухе не терпелось изгнать девочку из-за общего стола: — Иди и готовься, времени у тебя мало. И Миюки не осмелилась противоречить.

***

Солнечный свет жёлтыми рассыпчатыми искорками танцевал по широкой каменистой дороге. Ворота Конохи были широко распахнуты, как это всегда и делалось с наступлением нового дня, в нескольких метрах от входа в деревню, уютно расположившись на своём наблюдательном посту, сидели двое позёвывающих часовых и протирали глаза. Могло бы показаться, что внимания происходящим событиям они не уделяют совсем. На самом же деле они, как и полагалось, были вполне себе сосредоточены, а потому к появлению у ворот команды Намикадзе они приготовились заранее. Минато, поправляя узел повязки на затылке, шагал впереди небольшой процессии из своих учеников, которых, на удивление, сейчас было только двое. Какаши Хатаке с типичным для себя выражением наплевательского равнодушия на скрытом маской лице двигался сразу следом за сенсеем и периодически озирался по сторонам. Рин нетерпеливо вертела головой, в отличие от Какаши, она явно была возмущена. — Как же так, — удивлялась она, — ведь мы договаривались, что он придёт вовремя! — Это же Обито, — спокойно произнёс Какаши, закатывая глаза, — он не будет собой, если не опоздает. — Мы только что пришли, — успокоил своего ученика Минато, — а Обито обычно появляется с десятиминутным опозданием. Что ж, — вздохнув, он опустился на облитый солнечным светом камень и скрестил ноги, точно собираясь впасть в состояние медитации, — давайте засечём время. С жутко недовольным видом Какаши начал прохаживаться вокруг камня. Он был совершенно искренне убеждён в том, что Учихе можно без особенных последствий оторвать голову, так как той он всё равно никогда не пользуется, и потому начал продумывать свой план по нанесению сокоманднику таких увечий. Рин, потирая виски, с обречённым видом ждала. И только Минато-сенсей не выказывал никаких признаков беспокойства, напротив, он был даже счастлив. Он прекрасно знал, что через полчаса на это же место должна прибыть команда Узумаки, и про себя молил Обито, чтобы тому не взбрело в голову прийти вовремя.

***

В кабинете Хокаге тихо тикали старые, проверенные временем часы. Они прикочевали сюда ещё во времена Тобирамы Сенджу и уже много лет исправно отсчитывали минуты, сбиваясь лишь изредка. Циферблат помутился от времени, дерево корпуса потемнело, а тиканье стало глуше, как-то сосредоточеннее и самоуглублённее. Казалось, что часы состарились вместе с Хирузеном Сарутоби, слились с ним и стали частью его личности. Поэтому не было ничего удивительного, что приходящие в кабинет юные шиноби часто уделяли древним ходикам столько же внимания, сколько и престарелому главе деревни. — Ну-с, — Сарутоби пристально всмотрелся в лицо Кушины-сенсея: то было напряжённым, бледным, точно это для неё такая миссия была первой и невообразимо трудной, — вот ваши удостоверения. Заказчики ждут вас у выхода из деревни, в повозке. — Заказчики? — взметнула бровь Кушина-сенсей. — Так их несколько? — Это небольшая семья: мать, отец и их шестилетняя дочь, — размеренно проговорил Хокаге, не спуская с Кушины того самого странного взгляда. — Вы должны доставить их в Танзаку целыми и невредимыми. — Разве есть основания полагать, что за ними кто-то охотится, Хокаге-сама? — недоумённо протянул Ичиро, и Кушина-сенсей несильно стукнула его по шее. — Тихо! — пропечатала она по слогам. Улыбнувшись, Кушина перевела открытый заинтересованный взгляд на старика и потянула за сложенными на краю стола удостоверениями. — Я надеюсь, что это миссия… — Мы это уже обсуждали, Кушина, — негромко произнёс он. — Миссия является именно тем, что она есть. На лице сенсея показалась облегчённая улыбка, и она радостно стала заталкивать удостоверения в боковой карман своего походного рюкзака. Старик сложил руки на столе, и его морщинистые губы тронула лёгкая, едва ощутимая улыбка. — Удачи, Кушина, — негромко сказал он, — будьте осторожны. — Не волнуйтесь, Хокаге-сама, — Кушина уже деловито поправляла лямки рюкзака на своих плечах, — всё пройдёт гладко, даттебане… — повернувшись к троим своим ученикам, она оглушительно гаркнула: — Команда Узумаки! За мной! — Есть, Кушина-сенсей! — взволнованным хором откликнулись ребята. Шагая по солнечной светлой улице, Миюки с некоторым подозрением взирала в спину учителя. Кушина шагала легко, размашисто и свободно, точно бы порхала, улыбалась, шутила и явно находилась в наилучшем расположении духа. А вот её ученики были немало озадачены. Их опыт работы шиноби был ещё крайне мал, однако они неплохо понимали, что Минато Намикадзе, к примеру, вряд ли услышал бы от Хокаге ясно выраженное требование поберечься. Ниндзя были орудием для выполнения разных заданий, силой, которая держала Коноху в ряду великих деревень, и жизнь этих орудий не особенно высоко ценилась. Иошито явно чувствовал какой-то подвох, Ичиро покусывал губу, точно бы тяжело размышляя над этой странностью, а Миюки, не спуская взора с прямой спины Кушины, восхищённо твердила про себя: «Выходит, сенсей очень сильная куноичи, раз даже сам сандайме беспокоится об её безопасности. Удивительно, что бабушка сказала, будто миссия за пределами деревни не для такого человека. А всё-таки почему она так сказала?.. Должна была быть какая-то причина, бабушка ничего и никогда не делает просто так. Она волновалась за меня? Но зачем за меня волноваться, это обычное задание ранга „С“, ничего сложного, да и Кушина-сенсей всё время будет рядом». Широко распахнутые зелёные ворота деревни замаячили впереди. Кушина-сенсей остановилась, осмотревшись, и глубоко вздохнула. Вид её из гордого сразу сделался каким-то убитым. — Я так и знала, что он снова задержится, даттебане, — сказала она, покачав головой, — и что это за шиноби, который не может прийти вовремя?.. Спрашивать Кушину, кого она так ругает, не имело смысла: трое генинов сразу поняли, что в виду имелся Обито Учиха, единственный член команды Намикадзе, который сейчас отсутствовал в поле их зрения. Минато-сенсей, Рин и Какаши сидели в позе лотоса, полуприкрыв глаза и, видимо, прогоняя по каналам чакру, что оказывало на организм общее успокаивающее воздействие. Солнечные лучики весело прыгали по буйно-жёлтым волосам Минато, расположившегося на высоком сером валуне, зарывались в шевелюры его учеников, которые устроились прямо на иссушенной летним жаром земле. Кушина устало вздохнула и направилась к своему возлюбленному. — Доброе утро, Минато! — громко сказала она. — Доброе утро, дети. Я так понимаю, вы трое никак не можете дождаться Обито? — Всё правильно, — согласился Минато, открывая глаза и соскакивая с валуна, — мы тут уже полчаса, но от него нет никаких вестей. Раньше он себе не позволял так задерживаться. Миюки, Иошито и Ичиро осторожно подобрались к валуну следом за своим учителем. Рин и Какаши уже раскрыли глаза и поднялись с земли, при этом Какаши отошёл на несколько шагов, точно бы вознамерившись наблюдать за действиями остальных в своей обычной несколько отстранённой манере. Впрочем, ребят, как свидетелей его недавней безрассудной слежки за свиданием сенсеев, этот высокомерный вид нисколько не отпугнул. Ичиро даже попробовал было сказать: — Да ладно тебе, Хатаке, мы всё-таки одним правонарушением теперь повязаны… — Говори за себя, — надменно отрезал Какаши, — я всего лишь развивал свои навыки шиноби. — Мы делали то же самое, — тихо одёрнула его Рин, — и, Какаши, ты же сам знаешь, что хотел бы помочь сенсею Кушине и Минато-сенсею. Хатаке, казалось, был несколько смущён. Ковырнув землю кончиком сандалии, он неохотно признал: — Я помог бы им, но они справились без меня. Путешествие в жабьем желудке было не самым лучшим моим воспоминанием. — Мать всё-таки вдарила по мне сковородкой, когда увидела, как я вернулся домой, — зловещим шёпотом сказал Ичиро и осторожно откинул со лба чёлку, демонстрируя ребятам отчётливо выступающую под кожей красноватую шишку. — Наверное, она до смерти меня уходила бы, если бы я не догадался притвориться, что потерял сознание. Тогда она тут же выронила сковородку и стала надо мной причитать… женщины, что там говорить, — и он насмешливо фыркнул. — Бабушка говорила, что опробовала бы на нас с Мэзэо какую-то страшную технику, — сказала Миюки, — хорошо, что она этого не может, потому что иначе, думаю, от меня и пепла не осталось бы. — У меня все были очень разочарованы, — вздохнула Рин. — А ты, Иошито? — бодро поинтересовался Ичиро, который, видимо, не особенно сожалел о полученной взбучке. Впрочем, зная своего сокомандника, Миюки могла бы с уверенностью заявить, что Ямамото вообще не способен испытывать сожаление. — Я уверен, что тебе точно досталось! Лицо Хьюги было таким же бесчувственным, как у уже оправившегося от смущения Какаши Хатаке. Спокойно и холодно встретив испытующие взгляды товарищей, он пожал плечами и негромко сказал: — Я не хочу об этом рассказывать. — Да ладно тебе, хватит уже выпендриваться! — возмутился Ичиро и, ухватив Иошито за руку, начал тянуть товарища в свою сторону. — Нам всем интересно, расскажи! — Оставь ты его в покое, — негромко посоветовал Какаши, — нам скоро на миссию отправляться, нужно хорошенько к этому подготовиться. Лица всех присутствующих резко посерьезнели, что было примечательно, даже неугомонный Ямамото успокоился и выпустил руку брезгливо отшатнувшегося от него Хьюги. Минато-сенсей и Кушина-сенсей о чём-то тихо разговаривали в стороне, в повозке, которая стояла возле выхода из деревни, болтали потрёпанного вида семейная пара с ребёнком и пожилые мужчины с совершенно седыми висками. Миюки указала в сторону стариков и негромко поинтересовалась: — Это ваши клиенты, ребята? — Ага, — кивнула Рин, — мы уже успели с ними познакомиться. Это два брата Горо, они заведуют фейерверками на карнавале и должны прибыть на место до начала праздников. Мы даже немного пообщались. Вроде бы они неплохие люди: Хироши-сан постоянно шутит, а его старший брат знает очень много интересных фактов о Стране Огня. — Интересно, а наши что могут, — заинтересованно протянул Ичиро, глядя в сторону расположившихся внутри телеги заказчиков. Маленькая девочка, прежде спокойно сидевшая с родителями, сползла у отца с шеи и деятельно заползала внутри повозки, часто переваливаясь через её борты и запрыгивая назад, когда руки матери уже испуганно протягивались к ней. Перед Миюки вдруг отчётливо вырисовалась полузабытая картина, скрытая каким-то туманным занавесом: две высокие, подтянутые и сильные фигуры, а между ними — фигурка маленького ребёнка. Она отчётливо вспомнила мягкость ладони матери на своём плече, улыбку отца рядом, и ей показалось, что она слышит негромкий, заботливый приказ: — Миюки…не выходи из комнаты. Ты должна сидеть смирно и ждать меня, ясно? — Вы вернётесь, правда? — вспомнился ей собственный вопрос, заданный дрожащим детским голосом. — Конечно, — раздался сквозь толщу прошедших лет голос отца. — Мы рядом, Миюки. Мы всегда рядом с тобой. Она быстро моргнула. Странная картинка исчезла, расплывшись перед её взором. В телеге по-прежнему сидели мужчина, женщина и маленькая девочка, но только это были не родители Миюки и не она сама, а обыкновенные люди, нуждавшиеся в проводнике и защитнике. Это были люди, которых она обязана была оборонить. «Я становлюсь сильнее, — подумала девочка с улыбкой, — вот и моя первая миссия „С“ ранга. Я буду стараться, чтобы выполнить её идеально, чтобы стать сильной шиноби, сильнее родителей, возвысить семью и исполнить свою мечту. Я добьюсь всего этого…обязательно». — Минато-сенсе-ей! — разорвал воздух оглушительный вопль, что звенел извиняющимися нотками. — Минато-сенсей! Простите, что я так поздно! Я обязательно пришёл бы вовремя, но…но… — Обито! — радостно воскликнула Миюки, оборачиваясь. — Обито, — мрачно произнёс Какаши замогильным голосом. И да, это был именно он. Обито мчался навстречу ним, размахивая своими нелепыми оранжевыми очками, волосы его были всклокочены ещё больше обыкновенного, а лицо покраснело от долгого бега. Придирчивый взгляд Миюки сразу выделил на его правом рукаве разрыв, которого не было ещё вчера, и она мысленно отдала себе указание заштопать дырку, как только они вернутся домой после миссии. Минато-сенсей прекратил разговаривать с Кушиной-сенсеем и тоже повернулся к своему непутёвому ученику лицом. В глазах у него не было ни отголоска снисхождения. — Ну и что тебя задержало на этот раз, Обито? — в его голосе прозвучала усталая холодность. Обито остановился между Миюки и Рин и, упёршись раскрытыми ладонями себе в колени, попробовал отдышаться. На лице у него появилось слегка виноватое и усталое выражение. — Из…ви…ните, — пробормотал он, отдуваясь, — я пришёл бы вовремя, честное слово, пришёл бы, но, понимаете ли, когда я уже собирался выходить из дома, я увидел, что бабушка Юки тащит очень тяжёлый ящик к себе, и я вызвался ей помочь… — Ну и что же такое ты там нёс, раз задержался на целых тридцать семь минут? — сердито осведомился Какаши, строго поглядев на напарника. Губы Обито растянула бестолковая усмешка. — Честное слово, это далеко не всё, что со мной приключилось, — сказал он сбивчиво, пытаясь выпрямиться, — когда я уже затаскивал ящик наверх по ступенькам крыльца, то доски…они были очень старыми, Минато-сенсей, — он поглядел в сторону учителя, глаза которого приобрели крайне суровое выражение, — и вот одна из досок отскочила, а за ней…за ней ещё одна, потом третья…короче говоря, весь ящик развалился, и из него во все стороны посыпались овощи. Я не мог оставить дело так, как есть, и стал собирать то, что выпало, но на это ушло слишком много времени. Потом я побежал к вам, сразу же, и, к сожалению… — Достаточно, — нахмурился сенсей Минато, — идёмте скорее. Наши заказчики не будут довольны такой ужасной задержкой. Кушина, — он положил руку той на плечо, — будь осторожна. И удачи тебе. — Ты тоже побереги себя, Минато, — негромко сказала она с тихой улыбкой, осветившей её правильное, чистое лицо. Прежде, чем Обито и Рин успели покинуть её, Миюки схватила обоих за руки и вгляделась в их лица так, точно видела в последний раз. Голос её почему-то сел и зазвучал как-то хрипло, сдавленно. — Вы там смотрите, не рискуйте собой понапрасну, — попросила она. — И ещё…если получится, давайте встретимся на карнавале? Вдруг…сумеем? — Я была бы очень рада, Миюки, — улыбнулась Рин. — Я тоже, — почему-то побуревший Обито старательно закивал, — тоже. Минато-сенсей и Какаши уже стояли в воротах. Двое мужчин, которых они сопровождали, взвалили на плечи свои объёмные рюкзаки, тяжело выбрались из повозки, что-то бросив оставшейся внутри семейной паре, и замерли между двумя шиноби. Минато повернулся и призывно, властно замахал своим ученикам рукой. — Обито, Рин! Быстрее! Мы уже и так порядочно задержались. — Ну всё, пока, — Рин проворно высвободила руку. — Ещё увидимся, не переживай! — Удачи, — повторила она с тихой усмешкой, отпуская судорожно сжатые пальцы Обито. — Я уверена, вы прекрасно со всем справитесь. Четверо шиноби и сопровождаемые ими пожилые мужчины проворно двинулись прочь из широко распахнутых светло-зелёных ворот Конохи. Миюки смотрела им вслед совсем недолго: вскоре фигуры путников удалились от неё, затерявшись среди огромных древесных стволов, спрятавшись за занавесом из бушующей зелёной листвы. Кушина-сенсей обменялась с дежурными ещё парой фраз, недовольно дёрнула головой и, отвернувшись, жестом подозвала ребят к себе. — Думаю, нам пора познакомиться, — сказала Кушина, указывая в сторону повозки, — позвольте вам представить, это Кадзуо-сан, его жена Кохаку-сан и Котоне-чан. Они рассчитывают добраться до Танзаку за пять дней. Передвигаться они будут в повозке. Кадзуо-сан, — обратилась она к главе семьи, — это мои ученики: Хьюга Иошито… Хьюга важно кивнул, обводя заинтересованно глядящих на них путников взором. — Ямамото Ичиро… — Приятно познакомиться! — выпалил тот и дружелюбно подал руку сидящей в повозке девочке. Сверкнув большими серыми глазами, та недоверчиво посмотрела на поданную ей ладонь и прижалась к матери. На бледном, усыпанном малозаметными веснушками лице Кохаку-сан показалось напряжённое, запуганное выражение, и она как-то судорожно обвила дочь одной рукой, другой обхватывая себя за плечо и выставляя вперёд локоть. Пальцы у неё были длинные, красивые, холёные. -…и Учиха Миюки, — завершила знакомство Кушина-сенсей. — Мы уже готовы отправиться в путь и ждём вашего сигнала. Непроницаемые глаза Кадзуо-сана понимающе блеснули, и он, прищурившись под солнечными лучами, негромко сказал: — Хьюга и Учиха…значит, нас будут охранять потомки таких прославленных фамилий? Теперь я совершенно спокоен. Я не хочу здесь задерживаться, поэтому настаиваю на немедленном отправлении. Прежде доброжелательное лицо Ичиро передёрнула сердитая гримаса; Миюки даже пришлось схватить его за руку и как можно незаметнее потянуть в свою сторону: она была убеждена, что Ямамото готов кинуться на заказчика, возмущённый его невниманием к своей персоне. — Почему это вы только их двоих выделили, Кадзуо-сан? — протестующе закричал Ичиро. — К Вашему сведению, я куда более крутой шиноби, чем эта парочка! — А ну замолчи! — прикрикнула на него Кушина-сенсей и стукнула по спине. Казалось, удар был скользящим, лёгким, но Ичиро ахнул от боли и, покачнувшись, проглотил всё немалое количество своих возражений. Повернувшись к заказчику и его семье, она негромко произнесла с приветливой улыбкой: — Извините, он у нас немного…невоспитанный. Вы сказали, что теперь совершенно спокойны. А разве раньше у Вас имелись поводы для волнения? Два взгляда перекрестились друг с другом. Помедлив, Кадзуо-сан медленно качнул головой и зачем-то взял жену, испуганно льнущую к нему, за руку. — Нет, — пророкотал он. Голос у него был глухой, хриплый. — Но мы в своё время видели немало бедствий. Мы родом из Узушиогакуре. Улыбка мгновенно исчезла с лица Кушины-сенсея, широко раскрытыми глазами она уставилась на неприступно угнездившуюся в центре повозки семью. — Вы…тоже из Узушио? — негромко спросила она. Кадзуо-сан напряжённо кивнул. Лицо его имело крайне недоверчивое выражение. — Да, — сказал он, — и мы видели, что сталось с этой деревней. Я думаю, мы практически единственные, кто выжил. Весь клан Узумаки был уничтожен, а без Узумаки Узушиогакуре фактически не имело шансов удержаться на плаву. Вырезали всех, в том числе и таких ни в чём не повинных простых жителей, как я или моя жена. — Его глаза сердито вспыхнули. — Вы сами понимаете, что после всего пережитого мы не можем с доверием относиться к шиноби…но мы и не можем чувствовать себя в безопасности, поэтому прибегаем к вашим услугам. — Чуть помедлив, он шумно выдохнул и с гордым видом отчеканил: — Попрошу больше не говорить с нами об этом. Расправив напряжённо сведённые плечи, Кушина-сенсей повернулась спиной к семейству. Побелевшие кулаки её были так сильно сжаты и так тряслись, что генины поостереглись хотя бы словом напомнить о своём существовании. — Третий, — проворчала Кушина себе под нос, — ведь он говорил, что всё тщательно проверил, даттебане…ну неужели он нарочно подсунул мне эту миссию? — Так мы поедем? — недовольным голосом осведомился из телеги Кадзуо-сан. Кушина встряхнулась, словно выныривая из не самых приятных воспоминаний, стрельнула взглядом себе за плечо и быстро, невнятно ответила: — Да, конечно же! Выступаем прямо сейчас. Иошито, Ичиро и Миюки оставалось только с искренним непониманием и тревогой коситься в сторону беглецов из Узушиогакуре. Все они слышали о разрушении этой деревни, но и представить себе не могли, что Кушина-сенсей родом оттуда. У Миюки имелись смутные подозрения, что её наставница — иностранка, поскольку людей с такой фамилией и с такой необычной внешностью она раньше не встречала в Конохе, но задавать наводящие вопросы она не осмеливалась. Ей хотелось бы поинтересоваться, подкатиться со своим любопытством ненавязчиво и максимально вежливо, но, косясь в сторону заказчиков, она смирялась и готовилась терпеть. Что-то ей подсказывало: Кушина-сенсей отнюдь не обрадуется, если её вздумают расспрашивать об её прежней жизни, равно как этому не обрадовалось и бесприютное семейство, трясшееся в своей телеге, которую шиноби защищали, обступив со всех сторон. «Да, что-то мне подсказывает, что найти общий язык с этими людьми будет очень непросто», — невесело подумала девочка, отводя взгляд от маленькой Котоне: прижавшись к родителям, та глядела на окруживших её ниндзя, как на врагов. Безвинное светло-голубое небо, украшенное облачками, уплывало вдаль у них над головами.