Ледяная душа

Шёл четвёртый день тренировки. Миюки проводила на озере больше времени, чем дома, как и в старые добрые времена, когда она ещё даже не поступила в Академию и мечтала выучить хотя бы одну технику. Она складывала печати, концентрировала чакру и старалась выдохнуть бесформенный сгусток колеблющегося пламени, как у бабушки Ай, но наилучшим её результатом пока стал только крохотный алый узелок, который с шипением погас, стоило ему прикоснуться к колеблющейся глади воды. Мэзэо и Тоши, заинтересовавшись занятиями своей дорогой кузины, стали приходить к озеру и делать вид, будто они там тренируются. На самом же деле, едва достигнув заветного помоста, они махали руками пыхтящей от усердия Миюки, сжимали ведёрки с конфетами и отправлялись под сень растущего поблизости дерева — наблюдать, как девочка бесплодно старается выжать из себя какие-нибудь успехи. Временами они издавали подбадривающие кличи или начинали спорить, как скоро ей удастся овладеть этой техникой, и заканчивали болтовнёй о каких-то глупостях: например, о длине косы у некой Хьюги Сумико, которую оба брата единогласно считали писаной красавицей. Миюки старалась не обращать на эти глупые разговоры внимания, хоть и выводили они её из себя знатно. С нахождением поблизости Мэзэо и Тоши она ещё могла смириться, но периодические визиты кое-какой другой личности действительно вызывали у неё взрыв ярости. Нетрудно было догадаться, что такую феерическую реакцию на своё появление получал лишь один человек в целом свете — жизнерадостный и жирнобровый Майто Гай, который упорно не понимал, что Миюки действительно занимается крайне важным делом. Для него ничего, кроме отработки приёмов тайдзюцу, не имело значения. Он вёл себя как довольно ответственный учитель: каждый день являлся в квартал Учих, неведомым образом пробравшись через заграждение из дежурных, находил Миюки на озере и, усевшись поблизости, начинал раздражать её своими длинными занудными лекциями на тему здорового образа жизни, применения удара с разворота в сто восемьдесят градусов, гипотетического открытия каких-то Восьми Врат, которому он мечтал научиться, службы в АНБУ и тому подобной чепухи. Временами Гаю надоедало доставать Миюки, и он отправлялся мучить Мэзэо и Тоши, которые против такого собеседника, как ни странно, ничего не имели. Разговоры Майто с ребятами обычно завершались тем, что все трое спорили из-за чего-нибудь идиотского и начинали состязаться друг с другом. Гай, как опытный мастер такого сорта вещей, неизменно побеждал, но ни Мэзэо, ни Тоши никогда не расстраивались. Напротив, последовательные поражения лишь распаляли их желание когда-нибудь превзойти своего учителя. Миюки старалась не обращать на их возню внимания, и, если рядом оказывался Обито, ей это успешно удавалось. Обито, когда бывал свободен, тоже пропадал на озере. Узнав, что Миюки пытается освоить новую технику, он оперативно присоединился к ней и тоже напряг все свои силы для достижения их общей цели. Пока что у него тоже совсем ничего не выходило, но общие неудачи их нисколько не смущали. — Вот научимся, — тяжело дыша, обещал Обито, — применять эту технику — и всё, считай, что мы уже почти догнали Какаши! Представляешь, когда я покажу свои умения Рин, она наверняка будет так удивлена… — Она будет в восхищении, как и бабушка, — старательно подпевала Миюки. Но она уже почти растеряла уверенность в том, что старая Ай действительно умеет проявлять сильные эмоции. У этой женщины наверняка всегда был кусок льда в груди вместо сердца — такой же кусок льда, как и у всех Учих, которых она уважала, причём наверняка не в последнюю очередь из-за их непрошибаемости.

***

Но любой, кто увидел бы древнюю Ай в день её судьбоносной встречи с Хокаге, вряд ли осмелился бы хоть раз назвать эту женщину бездушной и непоколебимой, словно крепкая скала. В самом своём начале встреча протекала хорошо и спокойно. Ай вошла в кабинет мягкой поступью охотящейся кошки, глаза её опасно поблескивали, а губы были стиснуты в еле заметную тонкую ниточку. Хирузен мгновенно оторвал взгляд от своих бумаг и выпрямился, лицо его потемнело. — Добрый день, Хокаге-сама, — негромко произнесла старуха, — не могли бы Вы уделить мне несколько минут для разговора? Понимая, что выхода у него нет, Хирузен обречённо покачал головой в знак согласия. Ай торжественно скрестила руки на груди и откашлялась, хотя голос у неё не был хриплым. — Меня прислал сюда мой клан, — заявила она в качестве вступления. Говорила она так, словно сейчас объявляла всей Конохе войну. — Странно, что я не вижу здесь Фугаку, — негромко произнёс Хирузен. Он спокойно смотрел Ай в глаза, принимая брошенный вызов. — Разве не он представляет Ваш клан? — Я его старейший член, — холодно отбрила Ай, не моргнув глазом, — и для разговора с Вами была выбрана именно я, так как только я могу сказать, что у меня больше опыта, чем у Вас. Я лучше знаю эту деревню и столпы, на которых она держится. Не забывайте, я пришла сюда вместе с Мадарой-самой и Хаширамой-саном, я видела, как… — Я помню, — прервал её Хокаге, — объясните мне только, пожалуйста, какое отношение все Ваши слова имеют к делу? — Самое прямое, — подавшись ближе, Ай склонила голову, и в её поблекших от старости глазах проблеснула опасная молния. — Я забочусь о безопасности Конохи, вот почему я и вынуждена спросить, что подтолкнуло Вас дать Кушине Узумаки команду генинов. Хирузен смотрел на Ай твёрдо и упрямо, явно не пугаясь её внушительной грозности. — Я не скажу Вам, каковы были мои причины. Это касается только меня как главы деревни. — Я не могу принять этот ответ, — категорично отрезала Ай, — поскольку мой клан им не удовлетворится. Я же, человек, представляющий всех Учих, обязана добиться от Вас правды. Я не думаю, что Вам хотелось бы совсем испортить отношения с самым сильным кланом Конохи, Хокаге-сама. Тонкие брови старика сердито выгнулись. — Учихи надумали бросить всей деревне вызов? — Скорее, вызов в последнее время бросают нам, и слишком часто, — уклончиво отпарировала Ай. Холодные и упрямые взоры их скрестились друг с другом. Ни Ай, ни Хирузен не намерены были уступать, и потому затянувшаяся тревожная пауза делалась от мгновения к мгновению драматичнее. — Скажите мне, Ай, когда Коноха выступала против Учих? — негромко поинтересовался Третий. — Всегда, — не раздумывая, твёрдо ответила старуха, и её губы слегка дёрнулись: кости её прошила резкая боль. — Но сейчас я пришла не для того, чтобы искать корни старых конфликтов. У каждого из нас, Хокаге-сама, своя точка зрения, и её не так просто будет изменить, особенно в нашем возрасте, с нашим-то опытом потерь и разочарований. Я пришла исключительно по просьбе своего клана, чтобы показать наши дружелюбные намерения. Учихи вовсе не враги Конохе. Поэтому мы, как только стало известно о назначении Кушины Узумаки сенсеем команды номер восемь, немало встревожились. — Однако я уверен, что клан не был бы так взволнован, если бы в команду Кушины не попал один из его представителей, — негромко заметил старик Третий, проницательно прищуриваясь. — Мы заволновались бы в любом случае, — жёстко отрезала Ай. — Вы же знаете, Хокаге-сама, кто такая Кушина Узумаки. Старик медленно моргнул, поднимая на Ай нечитаемый взгляд. Та словно гипнотизировала его, как змея перед решающим броском на ничего не понимающую жертву. — Она джоунин Конохи, причём достаточно сильный, — после некоторого молчания произнёс Хирузен и уложил руки на стол, соединяя друг с другом морщинистые загрубелые пальцы. — Не надо увиливать, Хокаге-сама, — предельно вежливый тон Ай, тем не менее, был наполнен почти физически ощутимым ядом. — Не хотите Вы этого говорить, так скажу я. Кушина — джинчуурики Девятихвостого демона Кьюби-но-Йоко, называйте его как хотите. Она опасное оружие, её нельзя выпускать за пределы деревни. — Она человек, причём она принадлежит к почти вымершему клану, знания и умения которого нужно передать следующим поколениям, — отпечатал Хирузен, крепче сжимая пальцы. Глаза его упрямо засверкали. — Я не вижу причин ограничивать её. — Не видите? — фыркнула Ай. Её лицо исказило надменное выражение. — Позвольте Вам напомнить, совсем недавно Кушина и её отряд отправились на свою первую миссию, и, хоть эта миссия была всего лишь «С» ранга, они едва не погибли. Если бы Узумаки была захвачена тем шиноби, над Конохой нависла бы серьёзная угроза. Кстати, Вы что-нибудь выяснили насчёт человека, который нанял этого ниндзя? Хокаге взглянул на неё с мрачным упрямством, чуть заметно качнул головой и негромко произнёс: — Нет. — Почему? — немедленно прицепилась Ай. Её глаза сердито, хищно сверкали, а ноздри яростно раздувались, трепеща. — Неужели, Хокаге-сама, Вы не понимаете, какой опасности Вы чуть было не подвергли нашу деревню? — Вы не являетесь одной из старейшин, Ай-сан, — негромко произнёс Хирузен, явно не собираясь приносить извинения за свою фатальную ошибку либо давать хоть мало-мальскую слабину. — Я не обязан отчитываться перед Вами в своих действиях, хоть и уважаю клан, выразительницей воли которого Вы были выбраны. — Вот именно, — торжествующе заявила Ай, поднимая кверху палец и отступая на пару шагов от письменного стола. — Клан Учиха, сильнейший клан в этой деревне, во всей стране Огня, выбрал меня для того, чтобы я добилась от Вас вразумительного ответа. Как я уже говорила, мы заботимся о безопасности деревни и не желаем, чтобы с Конохой произошло то же самое, что и с Узушиогакуре. Лицо старика Третьего потемнело, и он внушительным жестом опустил обе руки на стол. Выглядел он сейчас настолько уверенным в себе, настолько пугающим и недосягаемым, что даже Ай, известная своей неукротимостью, замерла и замолчала. Она, кажется, только что осознала, с кем сейчас разговаривает в таком наглом тоне. — С Конохой никогда не случится того же, что с Узушио, — негромко проговорил Третий, отчётливо печатая слоги, — это я попрошу накрепко запомнить, Ай-сан, и больше не произносить подобные глупости в моём присутствии. Я понимаю, что Вы тревожитесь о деревне, как и полагается всякому достойному шиноби, но есть вещи, о которых я Вам рассказывать не стану. Не стану даже при том условии, что Вы представляете целый клан. Глаза Ай яростно вспыхнули, и она сцепила меж собой застонавшие, побледневшие пальцы. — Продолжаете традиции Тобирамы Сенджу, значит? — ядовито прошелестела она. — Я ещё не закончил, — оборвал её Хокаге, и Ай, снова умолкнув, как будто пристыла к полу. В её глазах сверкало подавленное недовольство. — Итак, Ай-сан, Вам достаточно знать, что расследование по делу выжившего АНБУ из Узушио, который напал на Кушину, продолжается. Снимать её с должности командира отряда номер восемь я не вижу никаких причин. Она будет обучать Миюки, Ичиро и Иошито, как раньше, и они будут выполнять миссии, в том числе и те, что потребуют выхода за пределы деревни. Так и передайте это клану, Ай-сан. Старуха стояла, сжав губы в почти не видную на лице полоску, и по её глазам невозможно было понять, о чём она сейчас думает. Только меж бровей её собрались нехорошие тёмные морщины, извилистые и глубокие. — Вас поняла, Хокаге-сама, — после продолжительной паузы изрекла она и сильно сжала совсем побелевшие пальцы. — Простите за беспокойство. Стремительно развернувшись, она размашистым твёрдым шагом выбралась из кабинета. В течение долгого мгновения Хирузен смотрел на дверь, что она закрыла за собой, и, казалось, пытался уловить отзвуки её затихающих движений. Наконец, он вздохнул, прикрыл глаза и чуть расслабил напряжённые плечи. В пальцах его задымилась длинная коричневая трубка.

***

На секретное собрание клана Ай явилась в крайне сердитом расположении духа. С трудом согнув колени, она опустилась на свою подушечку напротив Фугаку-сана, сложила руки на коленях и медленно выдохнула. В глазах её то загоралось, то гасло снова алое пламя шарингана. Пока Учихи не заняли полагавшиеся им места в кругу, никто не проронил ни слова, хотя Фугаку, очевидно, не терпелось узнать, чем же именно Сарутоби так взбесил обычно сдержанную старуху. Когда же затихли последние звуки возни, глава клана сразу обратился к Ай: та все ещё силилась успокоиться, сжимая и разжимая хрустящие, плохо гнущиеся пальцы. — Что Вам удалось узнать от Хокаге, Ай-сан? Губа старухи неровно дёрнулась одним уголком, дрожа и образуя длинную неровную морщину. Шрам на её подбородке натянулся, зловеще проблеснул в свете факела. — Что удалось? Скажем так, немного, — процедила она сквозь зубы, — он всерьёз считает, что может игнорировать таких, как мы, и не посвящать нас в дела, касающиеся нас напрямую. Ему, может быть, и не жаль, если на задании погибнет одна из Учих… — А вот нас это тревожит, — подтвердил Кадзуо, неловко шевельнувшись на своей подушке. — Дело даже не в Учихах, — заметил Фугаку нейтральным тоном, — а в их сенсее. Ведь все здесь присутствующие отлично понимают, что в случае, если Кушину всё-таки похитят и попытаются извлечь из неё биджу, в битву с похитителями в первую очередь отправят нас. А мы не хотим нести потери и в худшем случае — становиться объектом для обсуждений и осуждений. — Он отказывается лишить Узумаки должности командира отряда, — добавила Ай, — вопиющее безрассудство. Видимо, нам всё-таки придётся подыскать подход к старейшинам, чтобы они повлияли на Сарутоби. — А если узнает Данзо? — вмешался Ивао. — В данном случае он будет на нашей стороне, — веско заметил Кадзуо, — ведь и ему не хочется подвергать опасности такое оружие, как джинчуурики. Он прекрасно понимает, что Кьюби должен находиться под жёстким контролем. — Замечательно, — удовлетворённо заключил Фугаку, — тогда давайте сегодня же свяжемся со старейшинами. С таким делом нельзя медлить: у меня есть подозрения, что Сарутоби как можно скорее постарается дать Кушине ещё миссию, чтобы временно отдалить её от всех нас. Говорить будет Осаму. — Я постараюсь установить контакт со старейшинами уже сегодня, Фугаку, — откликнулся из середины круга пожилой, благообразный и совершенно безобидный на вид седой старик, второй по старшинству член клана. Ненадолго Учихи почти что расслабились. Глядя на светильники, мерно горящие кругом них, старейшины обдумывали ситуацию, в которой они всё оказались, и, видимо, одновременно с этим готовились к роспуску по домам. Но затишье непоправимо уничтожила Ай. Подавшись вперёд и хрустнув больными старыми коленями, она опёрлась на пальцы и сумрачно произнесла: — Есть ещё одна проблема, которая меня беспокоит. Множество горящих взглядов тотчас устремились к ней. Убедившись, что общее внимание вернулось к ней, старуха продолжила говорить: — Это касается клана Хатаке. Вы помните, что недавно Сакумо совершил самоубийство, и главой рода стал его сын, Какаши. Если мне не изменяет память, сейчас мальчику шесть лет, и он является членом команды Намикадзе Минато. Хатаке в деревне очень мало, не больше семи-десяти человек, но талантами они обладают, это бесспорно. Трусость, которую проявил Сакумо на задании, и его малодушный уход из жизни серьёзно пошатнули авторитет клана. Сейчас, я уверена, Хатаке обрадуются любой поддержке. А нам не помешают сильные союзники, пусть даже из этих семи или десяти шиноби помогать нам согласятся только трое-пятеро. К тому же, при том условии, что нашу сторону примет глава клана, наши шансы на признание всеми Хатаке резко возрастут. Начать с Какаши будет куда проще, чем пытаться перетянуть в свой лагерь наследников таких древних и многочисленных семей, как Яманака или Инудзука. Мы сможем укрепить свой авторитет в Конохе, а затем приняться и за другие кланы. — Но… — протянул, посверкивая холодными глазами, Ивао. — Но мне кажется, — негромко произнесла Ай, — что у Данзо похожие планы. Как иначе объяснить, что в последнее время он стал планомерно привлекать в ряды Корня АНБУ талантливых представителей всех мало-мальски известных в Конохе кланов? На лице Фугаку отобразилось беспокойство. — Вы хотите сказать, — произнёс он, — что Данзо хочет опередить нас. Опередить, чтобы…прижать к земле ещё сильнее? Или уничтожить? — Не забывайте, перед кем в своё время преклонялся этот человек, — сказала Ай скрипучим голосом, — Данзо — ярый приверженец идей Второго Хокаге, и он развил эти идеи куда дальше, чем его учитель. Несомненно, он попытается не выжить нас из Конохи, а убить. Именно поэтому для нас так важно немедленно приступить к поиску союзников. Я боюсь, что, едва юный Хатаке станет чуунином, его постараются протолкнуть в АНБУ, и оттуда мы его уже не спасём. — Искать поддержки у тех, кто и ногтя нашего не стоит, — процедил Ивао, — как же это унизительно, Ай! Неужели ты думаешь, что мы не сумеем справиться с Шимурой и его воинством юных балбесов, если он решится напасть на нас? — В самом деле! — поддержал товарища Кадзуо. — Мы — самый могущественный в Конохе клан, — загремел Осаму надтреснутым старческим голосом. — Мы не нуждаемся в том, чтобы прятаться за спинами у тех, кто нас презирает! Нам в любом случае хватит сил дать отпор! Под кожей Ай явственно проступили острые углы круто изломленных скул. — Как же вы не понимаете? — вскричала она. — Данзо не дурак, он не станет бросать нам вызов в открытую, поскольку и сам знает, какой силой мы все обладаем…он постарается нанести подлый и неожиданный удар, и нам нужно быть готовыми к тому, чтобы его отразить! — Так не легче ли было бы, — зашипел Ивао, — предупредить противника и напасть на него прежде, чем он нападёт на нас? — В таком случае будет больше жертв среди членов клана, чем если бы мы воспользовались каким-то хорошо выстроенным планом! У нас этот план был, но в нынешних условиях от него пользы не будет, Ивао! — сердито проговорила Ай. — Несомненно, Коноху должен возглавить Учиха, но не раньше, чем мы избавимся от проклятого Шимуры и его выкормышей! Глаза Фугаку медленно расширялись, наполняясь недоумением и опаской. — Достаточно! — повысив голос, попытался он утихомирить разошедшихся старейшин. — Так можно сказать очень много глупостей. Успокойтесь, прошу вас. Ай-сан, Ивао-сан, хватит. Сядьте, пожалуйста. Ещё в течение пары долгих, тревожных мгновений старуха глядела на противостоящего ей старейшину сверкающими, как у охотящегося филина в ночи, глазами. Он отвечал ей тем же, в глубинах его чёрных, расширенных из-за тусклого освещения зрачков горели таинственные и злые огоньки. Ивао и Ай отвели друг от друга взгляды с неохотой, передёрнули плечами и сели снова, причём старуха оставалась на ногах дольше: у неё никак не желали снова сгибаться колени. Когда в помещении наступили относительные тишина и спокойствие, глава клана с явным облегчением вздохнул и промолвил чуть слышным голосом, который, однако, звучал внушительно и даже грозно. — Я не считаю нужным затевать склоки на важной встрече, когда обсуждаются крайне значимые для нас события. Мы все неплохо знаем, что Коноха настроена против нас, что заговоры плетутся и будут плестись. — Именно поэтому… — Ай-сан, прошу Вас, помолчите! — в голосе молодого лидера клана звякнула стальная нотка, и старуха примолкла, снова утверждаясь на своей подушке в совершенной неподвижности. — Итак, мы все это неплохо понимаем, равно как осознаём и грозящие нам последствия. Но это не значит, что мы бросимся штурмовать Башню Хокаге, как требует Ивао… Старейшина чуть заметно приподнял верхнюю губу, очевидно, выпуская из-под неё многозначительное хмыканье. Переплетённые пальцы Ай сухо хрустнули. — Но тем более это не значит, что мы упадём в ноги тем, кто так нас боится и презирает, — твёрдо проговорил Фугаку. — Мы справимся собственными силами и с интригами Данзо, и с чем угодно другим. Искать себе союзников…что тогда станет с нашей репутацией самого могучего клана Конохи? Если мы неожиданно бросимся за чужой помощью, мы тем более поставим себя под угрозу. Ситуация и впрямь была безвыходной. Учихи расходились в угнетённом молчании. Хокаге не пожелал поделиться с Ай информацией по поводу того АНБУ из Узушио, который пытался захватить Кушину, сама старуха неожиданно начала нести какую-то чушь о поиске сторонников и высказывать сомнения в непобедимости собственного клана. Никто из них пока не понимал точно, что происходит, но чувствовалось: над уединённым кварталом Учиха стремительно сгущаются тучи.

***

— Итак, — Миюки уже с трудом стояла на ногах, но всё ещё пыталась бодриться, путая пальцы в спутанных вихрах сбитых на правое ухо волос. Когда она в последний раз причёсывалась, она уже и не помнила. Также Миюки понятия не имела, какой нынче день недели, да и не особенно рвалась это выяснить. Для неё время должно было умереть и не выползать из своего крепко заколоченного гроба до тех пор, пока она всё-таки не овладеет упрямой техникой Пушки Пламени и не научится применять эту технику в любое время суток и в экстремальных обстоятельствах. Пока что у неё получалось лишь выдувать хилую огненную струйку, которая по форме напоминала улитку без раковины и гасла, стоило ей соприкоснуться с водой. У Обито выходило немногим лучше: его пламя уверенно начинало свиваться в клубок, правда, этот клубок разрушался, стоило Обито отвлечься. А отвлекался он, как это было свойственно его характеру, часто. Сосредоточиться не получалось и у Миюки: она попросту не могла думать уже ни о чём, кроме постели, за которую слишком часто стала принимать землю. Её совершенно не смущало, что с приближением осени почва становится холоднее и риски подхватить простуду накануне экзамена на чуунина возрастают: у неё не оставалось сил, чтобы подняться и отнести своё измождённое тело домой, так что пробовать себя в роли носильщиков приходилось Мэзэо, Тоши и Обито. Младшим мальчикам, как ни странно, всё ещё не надоело выступать в роли наблюдателей на чужой тренировке, они проводили на озере столько же времени, сколько и Миюки, словно у них не было собственных дел. Мальчиков никто не изгонял: они вели себя тихо, а уж почему предпочитали лодырничать, оставалось их личным секретом на двоих. — Итак, — повторила Миюки, для порядка попытавшись разодрать сбившиеся на ухо волосы пальцами, что у неё, разумеется, не вышло, — Обито, как ты думаешь, почему у нас до сих пор ничего не получается? Прищурившись, Обито задумчиво всмотрелся в небо. С востока надвигались мрачно-серые тяжёлые тучи, явно предвещающие дождь. Подувший холодный ветер всколыхнул полы их одежды, пробежался ледяными пальцами по коже, и тогда они оба, непроизвольно, обхватив самих себя за плечи, поняли, как же сильно они замёрзли. — Да кто его знает, — протянул он крайне разочарованным голосом, — вроде бы мы всё делаем так, как сказала Ай-сан…ты уверена, что ничего не напутала? Миюки твёрдо покачала головой. — Нет, — решительно сказала она, — я все печати очень хорошо запомнила. Так что дело определённо не в них. — Значит, мы не уловили саму суть, раз с технической стороны сработали чисто, — задумчиво объявил Обито и уселся на толстые доски настила, уложив подбородок на согнутую в колене ногу. Его нечёткое, дрожащее в озёрной глади отражение выглядело искренне опечаленным. — Надо подобраться с другого боку. — С другого — это с какого же, интересно? — мрачно вопросила Миюки, усаживаясь рядом. Настроение у неё, как и у Обито, уже было крайне подавленное. Сил на свершение подвигов, таких, как освоение новой техники, у неё уже не было: все их забрали бесплодные попытки что-то из себя выжать. В течение пары минут они сидели молча, устало зевали и смотрели в воду, свесив ноги с помоста. Глаза Миюки закрывались сами собой, а в голову её как будто бы вползал густой серый туман. Сидящий рядом Обито воспринимался ею как нечто неодушевлённое, на что она могла спокойно приклонить голову — и приклонила, крепко сомкнув веки. Очнулась она практически в следующее же мгновение, а всё потому, что Обито вдруг дёрнулся, вскидывая вверх руку, больно задел её плечо своим локтем и прокричал безумно счастливым голосом: — Святой веер клана! Я понял! В следующее мгновение послышался дикий визгливый вопль, совсем рядом с ним что-то мелькнуло — и тяжёлое тело свалилось в воду, подняв кругом себя облако из холодных брызг. С лица Обито мгновенно исчезла гордая усмешка: он и не мог чувствовать себя счастливым, когда видел, как его лучшая подруга и далёкая родственница барахтается в воде, вскидывая руки и издавая встревоженный писк. Хотя тут и было мелко, сонная Миюки, позабыв все свои навыки плавания, вскрикивала и размахивала руками, словно она и впрямь могла утонуть. В действительности же так оно и могло случиться: будучи ещё только учеником Академии, Обито пару раз слышал байки, которые старшие ребята передавали из уст в уста зловещим шёпотом, близко наклоняясь друг к другу и посверкивая глазами с посвящённым видом. Одна из таких страшилок повествовала о мальчике, утонувшем в луже, потому что его голову под водой удерживала предательская рука неназванного и наверняка жутко грозного врага. Короче говоря, Обито испугался не меньше своей подруги и незамедлительно кинулся к ней на выручку. После нескольких минут воплей о помощи, попыток схватиться за руки и не свалиться при этом самому Миюки была благополучно извлечена из воды и усажена на помост подальше от его края: на всякий случай. Обито торопливо огляделся по сторонам: ни Мэзэо, ни Тоши, как назло, поблизости не наблюдалось. — Х-холодно, — стуча зубами, пожаловалась Миюки, — помоги подняться, пожалуйста…сейчас, я быстро сбегаю домой, переоденусь, и мы с тобой снова возьмёмся за… Едва приподнявшись на дрожащих ногах, она глубоко вздохнула и рухнула под деревом на колени. Сообразив, что ожидать появления Мэзэо и Тоши и дальше было бы слишком рискованно, Обито прибёг к крайним мерам — и резво высвободил руки из рукавов своей куртки. Мгновением позже та очутилась на дрожащих плечах Миюки: бледная и явно ещё не отошедшая от шока, она сидела, привалившись спиной к крепкому дереву, судорожно вздыхала и раскачивалась взад-вперёд. С кончиков её волос капала вода. — Спасибо, — подняв на него признательный взгляд, пробормотала она, — но…но… Ками-сама, ты же замёрзнешь… — Да ладно, ерунда, — отмахнулся Обито, радостно улыбаясь, — я же в воду не падал… Миюки мрачно воззрилась на него исподлобья и плотнее закуталась в свободно висящую на её плечах куртку. — Скажи теперь, благодаря кому я там очутилась, — беззлобно фыркнула она. — Ладно, в любом случае нам придётся идти домой: тебе надо найти другую куртку, а мне — хорошенько обсушиться. Нельзя терять ни дня перед таким важным экзаменом… — Нас на него ещё даже не допустили, — пробормотал Обито, — Рин говорила, что генинов-новобранцев редко отправляют на чуунин-экзамен без надлежащей подготовки. Сенсей Минато ещё ни словом не обмолвился о том, что мы будем проходить это испытание в нынешнем году. — Кушина-сенсей тоже, как назло, молчит, — растерянно сказала Миюки. Держась за локти друг друга и слегка пошатываясь от усталости, друзья отправились прочь с озера. Первой домой попала Миюки. Она не застала в комнатах никого, кроме крайне злой бабушки Ай, которая, стоя у полок с чайными чашками, остервенело их чистила, и Тоши: тот, с пришибленным видом, сидел поодаль от старухи и изредка хлопал глазами, словно корова, которая стоит около бойни в ожидании своей очереди. Ай мгновенно обернулась на звук приотворившейся двери, скользнула взором по Обито и сухо спросила: — Миюки, почему ты вся промокла? — В воду упала, бабушка, — с тяжким вздохом доложилась девочка. — Тебе нужно быть аккуратнее. Неужели ты снова уснула на тренировке? — Добрый день, Ай-сан, — с дипломатической вежливостью ввернул Обито. Глаза старухи прищурились, и она перевела колющий взгляд на него. — Здравствуй, Обито, — почему-то голос её прозвучал теплее, — вижу, ты снова помогаешь моей внучке…думаю, ты достаточно хороший друг. Обито радостно улыбнулся и утвердительно закивал: — Да, и я стараюсь стать ещё лучше, Ай-сан! «Член команды Намикадзе Минато, — подумала старуха, провожая удаляющихся друзей пристальным взглядом, — в той же команде находится и Хатаке Какаши. Хм…а если попробовать зайти с этой стороны?» Ничто не заставило бы Ай отречься от своих далеко идущих планов, тем более что прямого запрета вмешиваться в дела клана Хатаке она не получила и едва получила бы. Отсутствие выраженного протеста со стороны Фугаку и старейшин для Ай было фактически равнозначно развязанным рукам, а уж такая женщина, как эта, не упустила бы случая поступить по-своему. Она и впрямь считала, что заботится о клане, а уж то, что её мнение не совпадало с мнением большинства Учих, для неё не имело особенного значения. В глазах Ай все они были просто юными и беспечными созданиями, представления не имеющими о реальной жизни, и она, как самая старшая и опытная из них, разумеется, лучше знала, что и как надлежало делать. В этот свой план она решила никого не посвящать, пока не станет уже слишком поздно протестовать и пытаться что-то изменить.

***

Не имеющие никакого понятия о выстраиваемых на его счёт планах, Обито, переодевшись и подождав, пока Миюки немного обсохнет и придёт в себя после феерического падения в холодную воду, снова потащился на озеро сам и поволок туда же свою подругу. Миюки не особенно протестовала: невольное купание освежило ей голову. Поэтому она слушала Обито с искренним вниманием и нетерпеливо ёрзала по древесной ветке, на которой она расположилась. — Я понял, в чём была наша с тобой ошибка, — заключил Обито после пространной лекции на тему использования стихии огня, — мы неправильно использовали технику. — Логично, — заметила Миюки, — иначе у нас уже давно всё получилось бы. — Твоя бабушка сказала, что Пушка Пламени очень похожа на Огненный шар, — продолжил Обито делано учительским тоном, — и мы с тобой пытались придать своей чакре какую-то форму. А так делать было нельзя! Мы старались сделать из Пушки Огненный шар, а печати складывали совсем другие. Ну вот и понятно теперь, почему у нас получалась какая-то ерунда. Миюки приоткрыла рот и, качнувшись на ветке с величайшим энтузиазмом, едва было не обрушилась на землю. Когда ей удалось несколько успокоиться, она спрыгнула вниз, подбежала к Обито и радостно воскликнула: — Это же всё объясняет! Обито, да ты просто гений! Как же я сама не догадалась? — Нужен был взгляд со стороны, — довольно фыркнул Обито, радостно почёсывая в затылке и широко, весело ухмыляясь. — Ну что, попробуем? Миюки сосредоточенно кивнула, и они, шагая плечом к плечу, подступили к краю настила. Через несколько мгновений по озеру прокатилась удушающая огненная волна, всколыхнувшая водную поверхность, закачалась трава, послышалось испуганное хлопанье крыльев улетающих вдаль птиц. Миюки и Обито стояли, с радостным торжеством оглядывая окрестности: дело наконец-то было сделано. — Учиха! — послышался вдали тягучий крик. — Обито! Миюки и Обито разом обернулись. С разных сторон к озеру спешили растрёпанная, раскрасневшаяся Рин и Ичиро, далеко выкидывающий вперёд руки. — Сенсей Минато приказал тебя привести! — выдохнула Рин, заправляя прядь волос за ухо. — Как тренировка прошла, ребята? — Отлично, — мгновенно покраснел Обито. Руки его неловко стали теребить шнурок куртки. — Освоили новую технику буквально за минуту до твоего прихода… — Пфа, — фыркнул Ичиро, — ты столько времени угрохала на эти тренировки, учиховская ты жен… — Замолчи и скажи лучше, что тебя сюда привело, — перебила его Миюки. — Уж точно не добрая воля, — язвительно отреагировал Ичиро, — сенсей Кушина приказала вытащить тебя на смотровую площадку. — А Иошито? — Этот страдалец сам придёт, — отмахнулся Ичиро, — не может не явиться, ведь у нас миссия. — У нас тоже, — поддакнула Рин, — и сенсей Минато вроде бы говорил, что она «С» ранга. «А если и у нас такая? — спросила саму себя Миюки. — Я не могу оплошать, как в тот раз… я обязана справиться, ведь не зря я так долго и упорно тренировалась! Я должна… поэтому всё у меня получится». По крайней мере, в это хотелось верить.