Ледяная душа

— Так, с этим мы покончили, — удовлетворённо произнёс Минато, потуже затягивая узел верёвки. — Какаши, Рин, Обито, вы точно не ранены? — Нет, сенсей! — вразнобой откликнулись трое ребят и на всякий случай пристально осмотрели себя ещё разок. Они стояли на небольшой лесной прогалине, окружив сидящих среди переломанных ветвей выкорчеванного в бою кустарника людей. Людей было трое, и после стычки состояние у них было далеко не удовлетворительным. Плотно прижатые друг к другу, сейчас они напоминали связку сосисок. Двое были без сознания, третий неустанно ругался последними словами, пока Минато, закатив устало глаза, не засунул ему в рот импровизированный кляп, который Обито соорудил из рукава своей куртки, оторванного во время потасовки. Теперь пойманный преступник мог только бешено вращать налитыми кровью глазами и издавать какое-то малопонятное, но крайне злое мычание. — Теперь нужно сопроводить наших пленников в Коноху, — отдал распоряжение Минато, — Какаши, Обито, приведите этих двоих в чувство. После нескольких минут возни и раздражённого шипения со стороны генинов захваченные преступники всё-таки открыли глаза и издали слабое ворчание. Их оперативно подняли на ноги, скрутили им запястья за спиной, собрали в колонну. Какаши, Обито и Рин встали по бокам, Минато возглавил процессию. Возвращались они в замедленном темпе: наличие связанных беглецов, которые никак не могли поспевать за своими пленителями, поскольку не имели для того ни возможностей, ни желания, приносило довольно ощутимые неудобства. Команда Намикадзе не проделала ещё и половины пути, как вдруг слева от них, в тёмной и таинственной глубине дикого леса, послышался громкий, гулкий звук, похожий на ворчание разъярённого зверя, и к тёмному небу взметнулись стайки взволнованных птиц. Минато резко обернулся, зрачки его расширились, а от лица отлила кровь. Он замер, настороженно вытянувшись, его взгляд был прикован к тому лесному квадрату, над которым уже неспешно начинал подниматься завивающийся в замысловатые колечки дымок. — Сенсей Минато, — встревоженно спросил Обито, — что это такое? «Там Кушина», — пронеслась в мозгу Намикадзе единственная испуганная мысль. — Ускоримся, — приказал он, — неподалёку со своей командой должна быть Аши Инудзука… — Что Вы задумали, сенсей? — сощурившись, негромко спросила Рин. Минато даже не смотрел в её сторону: он физически не был способен сейчас сосредоточиться на чём-либо, если не принимать в расчёт то, что волновало его больше всего в эту минуту. А волновался он о Кушине: ведь именно в том направлении отправилась она со своей командой. И Минато с радостью бросил бы всё, помчавшись к ней на выручку, чтобы защитить, помочь, быть рядом с нею, знать, что, даже если у неё и возникли неприятности, он её обязательно выручит. Но долг шиноби был превыше всего. Он не мог бросить в этом лесу связанных преступников, не мог оставить один на один с ними свою команду, пусть та и демонстрировала потрясающие успехи в освоении основ искусства ниндзя. Как Какаши, Рин и Обито ни старались бы, они были только генинами, им требовался защитник, наставник. Они нуждались в ком-то более опытном и сильном рядом. Понимая всё это, он, однако, не мог смириться с мыслью о том, что Кушину ему придётся оставить одну в трудной ситуации. Сделать выбор было крайне трудно и тяжело, но, тем не менее, он всё-таки это совершил: он принял для себя решение и понял, что ни в коем случае его не изменит. И ему было глубоко наплевать, что скажут Третий или та же Аши Инудзука, дама с на редкость колючим, как и у большинства женщин её клана, характером. Он знал, что он должен сейчас сделать, — а всё прочее не имело никакого значения. — Быстрее! Быстрее! — подгонял он свою команду, бешеными скачками отдаляясь от места взрыва, отворачиваясь от него, оставляя мерно вздымающиеся к небу чёрные клубы за спиной. Какаши, Рин и Обито могли только обмениваться полными недоумения взглядами. Что происходило сейчас с сенсеем и почему он так взволновался, было им неведомо, но они не могли не связать неожиданную перемену в его настроении с взрывом. Им оставалось только гадать, кого из близких Минато людей могли послать на этот участок. Правда, догадки каждого были пугающе близки к истине. — Сенсей Минато! — стиснув кулаки, позвал Обито. Он был смертельно бледен и казался сумасшедшим: зрачки его расширились, по вискам сползали капли пота, а руки сильно дрожали. — Сенсей Минато, ведь это не команда Кушины-сенсея сейчас там, где случился взрыв?.. Нет? — в его голосе звучала угасающая надежда. Но Минато, не оборачиваясь, коротко и холодно, совсем не свойственным себе тоном, промолвил: — Да. — Тогда я тоже пойду туда с Вами! — выкрикнул Обито, и его губы вздрогнули, устремляясь уголками книзу. — Если с Миюки что-то произошло… — И я пойду! — горячо добавила Рин. — Миюки моя подруга, я не могу оставить её в беде! Возьмите нас с собой, сенсей Минато, мы не будем Вам мешать! А пленников можно передать Аши-сенсею, она с ними точно справится… Прямая спина ведущего их за собой Минато как будто распространяла от себя холод. — Об этом и речи быть не может! — сурово пропечатал он. — Вы сейчас находитесь на задании. Выполнение миссии — превыше всего. Я не могу взять вас с собой, пока вы не доставите пленников в Коноху, а когда вы это сделаете, Третий отдаст вам приказ разойтись по домам, и вы его послушаетесь. Всё ясно? — Сенсей Минато! — жалобно вскрикнул Обито. — Сенсей! Ненадолго обернувшись, Минато властно сверкнул на него чуть прищуренными глазами. — Я вполне ясно выразился, Обито: нет. Тут впервые подал голос Какаши. Из-за скрывавшей большую часть его лица маски он казался совершенно спокойным, даже бесчувственным. — А Вы сами-то что делать будете, сенсей? Я так понимаю, что Вы хотите оставить нас на Аши-сенсея и, позабыв о приказе, отправиться на миссию, которую нам не поручали? Мне кажется, так Вы тоже ослушаетесь приказа. Быстро повернувшись к напарнику, Обито посмотрел на него полным благодарности взглядом, который торопливо спрятал, едва лишь ощутивший слежку Какаши обратил к нему укрытое маской лицо. Рин в полном недоумении переводила взгляд с сенсея Минато на мчащегося по соседству Хатаке: в отличие от недалёкого Обито, она уловила холодность, прозвучавшую в голосах обоих, и поняла, что назревает конфликт, причём нешуточный. — Послушайте, — неловко вмешалась она, — Минато-сенсей, но не лучшим ли решением будет взять нас с собой? Мы отлично справились с поимкой этих преступников, мы будем Вам хорошим подспорьем… к тому же, если среди членов команды Кушины-сенсея есть раненые, мы сможем оказать им первую помощь и быстро доставить их в Коноху. Я думаю, сандайме даже похвалит нас за такую… — Ты не понимаешь, Рин, — устало перебил её сенсей, — генинам вообще не положено давать миссии такого высокого ранга, и отправиться на одну из них без разрешения — это в любом случае не только нарушение правил… — Да, — негромко подтвердил Какаши. — … но и серьёзная угроза вашему здоровью. Быть может, даже вашей жизни. Я ни на каких условиях не соглашусь взять вас с собой, и больше мы эту тему обсуждать не станем. Все меня поняли? — Минато-сен… — Помолчи уже, Учиха! — ядовито прошептал Какаши, снабжая раскрасневшегося Обито страшным взглядом. — Минато-сенсей был бы абсолютно прав, если бы он сам тоже вначале вернулся в Коноху и испросил согласия Третьего. — На это нет времени, — жёстко отрезал Минато и остановился. — Мы прибыли. Под деревом, на котором они закрепились, подогнав чакру к ногам, стояла высокая темноволосая женщина в жилете джоунина и задумчиво подбрасывала в ладони голый серый камушек. Волосы женщины находились в художественном беспорядке, по щекам параллельно друг другу протянулись две толстые красные полоски татуировок, сужающиеся книзу. Также под деревом стояли, нетерпеливо принюхиваясь, три здоровенные, в холке поднимающиеся на пару ладоней выше пояса генинов Минато, собаки неясной породы. Псы были лохматыми, так же, как и их хозяйка, мощными и суровыми на вид. Женщина оттолкнулась от дерева и с какой-то звериной грацией развернулась, поднимая кверху голову. Она смотрела только на Минато, точно больше никого рядом не было, узкие вертикальные зрачки её тёмных глаз казались совершенно чёрными. — Так быстро? — удивлённо спросила женщина. — Не зря всё-таки тебя называют Молнией: скорость у тебя впечатляющая. — Где твоя команда, Аши? — быстро поинтересовался Минато, обшарив взглядом окрестности. Женщина изящно повела плечами и оправила воротник жилета. — Они там, за кустами: перевязывают раны нашему беглецу, чтобы он не окочурился, пока мы доставим его в Коноху. — Думаю, ты сможешь позаботиться ещё и об этой троице? — Минато коротким кивком указал в сторону связанных пленников, которых Какаши, Рин и Обито взяли в кольцо, стоило сенсею остановиться. Аши отставила нижнюю губу и восхищённо присвистнула. В её тёмных глазах появились признаки уважения. — Ты поймал стольких беглецов за такое короткое время? Я никогда не перестану тебе удивляться. Но почему ты не проводишь их в деревню сам? Или, что, ваша миссия изменилась? — Не совсем так, — Минато нетерпеливо покачал головой, — я ещё ни с кем из наших, кроме тебя, не связывался. Мне срочно нужно помочь Кушине, в её квадрате случился странный взрыв. — Взрыв? — взметнула брови Аши. — Именно так. Я не могу потащить с собой всю свою команду, свободных шиноби рядом нет, поэтому… Аши сложила руки на груди и коротко расхохоталась. Смех её был похож на сиплый собачий лай. — Вот оно как, значит? — фыркнула она. — Решил скинуть своих сопляков на меня, а сам снова ускакать за подвигами? Ты не думаешь, что это слишком опасно? — Времени рассуждать нет. Если там произошёл взрыв, значит, скорее всего, завязалось сражение. Мы находились достаточно далеко от квадрата Кушины, но всё равно видели дым, следовательно, радиус поражения был весьма внушительным. Из этого я делаю вывод, что либо Кушина, либо её генины могут быть ранены и нуждаться в помощи. Возьми с собой этих троих, — Минато кивком указал на свою команду, — и доставь их в Коноху. Проследи, чтобы они не убежали мне помогать: с них всё станется, я их неплохо знаю… Аши переводила взгляд с Какаши, Рин и Обито на своих псов, как будто бы мысленно испрашивая их согласия. Собаки, казалось, не очень обрадовались такому повороту событий: самая крупная и мощная из них, с огромными и тяжеловесными передними лапами, сердито заворчала, скаля клыки и напрягая тело. — Шестеро детей, четыре пленника и всего один джоунин, — изогнув губы в горькой усмешке, произнесла, наконец, женщина. — Положение довольно опасное, но, думаю, я справлюсь. Я сказала, что справлюсь, Хару, — в её голосе прозвучала отдалённая угроза, когда она обратилась к наиболее активно протестовавшей собаке и опустила загрубевшую руку, опутанную шрамами, к той на голову, теребя мохнатые уши. — Удачи тебе, Минато. Если там идёт бой, мы действительно должны сделать всё, что в наших силах, лишь бы не позволить врагу захватить Узумаки. Ты же знаешь, она… Взгляд Минато вдруг стал крайне холодным и почти злым, когда он прямо посмотрел на Аши и отчеканил: — В первую очередь она — дорогой для меня человек и житель нашей деревни. Всё прочее значения не имеет. Аши хмыкнула и небрежно заправила короткую тёмную прядь за ухо. — И в самом деле… — пробормотала она, отворачиваясь и ещё усерднее принимаясь трепать Хару за уши. Коротко кивнув ей в знак благодарности, Минато повернулся и бросился прочь, снова углубляясь в дебри леса. Мчался он с поразительной скоростью: даже силуэт его не удавалось уловить взглядом.

***

Вонючий, разъедающий, противный дым набивался в ноздри, ел глаза, из которых струились слёзы. Кожу щёк почему-то неприятно саднило от текущей по ней влаги, а в голову как будто бы забрался, окутав сознание плотным плащом, густой туман. Из губы вяло сочилось что-то солоноватое, неприятное на вкус. — Ты как? Цела? — раздался над головой сухой вопрос. Мышцы шеи были как будто бы задеревеневшими, они упорно отказывались повиноваться. Голову развернуть так и не удалось, осталось лишь прислушаться к голосу человека, странно тихому, хотя он и говорил в очевидной близости, и слабо ответить: — Да… да, со мной всё в порядке. Следом к ней вернулась способность рассуждать. Миюки довольно скоро сообразила, что сидит на руках у Иошито Хьюги, и Иошито всматривается в неё, заломив брови и наклонившись к ней так близко, что их лбы почти соприкасались. Если бы его лицо имело способность выражать какие-нибудь эмоции, она наверняка сказала бы, что Иошито кажется обеспокоенным. За спиной его ползали по земле, таинственно изгибаясь и свиваясь колечками, клубы удушливого дыма. Вскоре она смогла различить силуэты обгоревших деревьев поблизости, выкорчеванный с корнем уродливый, разлапистый кустарник и наполовину истлевший кусок взрывной печати, что валялся рядом с ними, медленно догорая. Иошито опустил на печать край сандалии и подвигал им из стороны в сторону, пока бумага не рассыпалась в прах. — Что вообще там произошло? — Миюки торопливо высвободилась из рук Хьюги и уселась от него на приличном расстоянии, потирая виски. Голова её болела нестерпимо, яростно, как будто бы в мозгу раз за разом проворачивали раскалённые добела щипцы. — Я ничего не помню. — Неудивительно, — хмыкнул Иошито, — ты потеряла сознание. — Опять?! — Что значит «опять»? — Иошито воззрился на неё с искренним недоумением. — На этой миссии тебя ещё ни разу не отключали. — Да так, ничего, — отмахнулась Миюки, лживо ухмыляясь и опуская голову, — просто я ещё немного не пришла в себя. Где Кушина-сенсей и Ичиро? Неужели они… — А вот об этом я понятия не имею, — Хьюга огорчённо покачал головой, — но ты запустила весь механизм, так что, если они не успели выбраться из опасной зоны до того, как прогремел взрыв, то, скорее всего… — Чёрт… побери… — простонала она, обхватив руками голову. — Что я натворила? Что мы теперь будем делать? Иошито поднялся, и на его лице появилось жуткое выражение. Наверное, это выражение возникло совершенно самопроизвольно, и Хьюга не ставил себе цели напугать едва очнувшуюся напарницу, но она, едва взглянув в его глаза, испытала такой ужас, что сдавленно пискнула и отползла назад на гудящих, как будто бы ей недавно пришлось выполнять утомительные силовые упражнения, руках. Иошито прошёл мимо неё и остановился в нескольких шагах впереди, заложив руки за спину. — Даже я не смог разглядеть эту нить, хотя я использовал бьякуган, — негромко произнёс он, — у тебя не было никаких шансов её заметить. — Ага… — потерянно подтвердила Миюки. Повернувшись лицом к завесе из удушающих дымовых клубов, она растерянно смотрела в никуда, и по её щекам текли слёзы. Чем слёзы эти были вызваны, она и сама не сумела бы хорошенько объяснить. В душе у неё царила удушающая, гулкая пустота. — Вполне вероятно, что они всё-таки вернутся, — произнёс Иошито, не оборачиваясь. — Если нет, нам придётся выполнять задание самостоятельно. — С ума сошёл?! — вздрогнув, истерически тонким голосом прокричала Миюки. Иошито невозмутимо пожал плечами и произнёс: — Миссию нужно ставить во главу угла, не забывай об этом. В каком составе наша команда ни осталась бы, выполнить задание надо. Нельзя упускать такого опасного отступника, как этот Иори: нет никакой гарантии, что он не попытается украсть свитки снова. А если он это сделает, безопасность всей деревни будет поставлена под угрозу. Миюки быстро развернулась к нему и подскочила, поднимаясь на плохо державших её ногах. Лицо её было искажено гримасой страшной, всесокрушающей ярости, волосы разметались по плечам. — Я не об этом говорю, чурбан ты бесчувственный! Как ты можешь даже предполагать, что Кушина-сенсей и Ичиро могли погибнуть? Мы будем дожидаться их здесь, пока они не вернутся, понятно? — Они могут вообще не вернуться, — Иошито повернулся к ней лицом, принимая суровое выражение лица, — у нас нет времени на ожидание. Иори наверняка видел этот взрыв, и он был бы круглым идиотом, если бы не попытался выбраться из лесу как можно скорее. Миюки сердито вскинула подбородок и по слогам отпечатала: — Я не собираюсь бросать Кушину-сенсея и Ичиро. Делай что хочешь, Иошито, но я не сдвинусь с этого места, пока они не вернутся. — Отлично, — Иошито спокойно скрестил руки на груди, и его страшный взгляд как будто пронзил упрямо вытянувшуюся напротив него Миюки насквозь, — я не собираюсь тащить тебя на своей спине мёртвым грузом. Меня не волнует, чего ты собираешься дожидаться, я не могу провалить задание. Оставайся, если хочешь. Миюки выше вздёрнула подбородок. — Вот и останусь! Дымовая завеса позади них дрогнула, словно расступаясь в стороны, и едва начавшийся скандал заглох сам собой. Из сплетения серых удушливых клубов выступили, вытирая слезящиеся глаза, Кушина-сенсей и Ичиро. Оба они выглядели достаточно потрёпанными и усталыми, но, тем не менее, они были живы. Кушина обвела застывших от изумления Миюки и Иошито быстрым взглядом и радостно вздохнула: — Замечательно, что вас не разнесло на кусочки, даттебане… разделяться, однако, было плохой идеей. — Кушина-сенсей! — радостно воскликнула Миюки. — Вы живы! Кушина деловито стряхнула с плеча тонкий кусок обгоревшей древесной коры. — А с чего бы это я должна была умереть, а? В такие ловушки я попадаться отнюдь не собираюсь. Приёмы фуиндзюцу можно по-разному использовать в бою, если вы об этом ещё не знали. Ичиро, бледный и шатающийся, сделал несколько коротких шагов по направлению к сокомандникам и, уложив ладони им на плечи, приблизил к ним полное восторга лицо, на котором ясно выделялись сияющие глаза. — Когда случился взрыв, Кушина-сенсей что-то такое сделала… кругом нас как будто образовался неразрушимый купол, и ударная волна вместе с прочими радостями обошли нас стороной. Вы представить себе не можете, наверное, но буквально в метре от нас с корнем вырвало и разломило напополам толстенное дерево, а с нами ничего не сделалось! Даже слабенького ветерка — и того не было. — Почему тогда у тебя такой побитый вид? — недоумённо протянула Миюки. — Что с тобой произошло? — А, — Ичиро досадливо отмахнулся, — маленькое недоразумение. Просто в этом дыму очень трудно ориентироваться, вот я случайно и угодил не туда, куда надо было. Чуть зад себе весь не спалил. Кушина скрестила руки на груди, явно готовясь к новому этапу погони, и деловито обратилась к Иошито: — Я поняла, что взрыв случился по вашей вине, но не могу взять в толк, отчего твой бьякуган тебе не помог. — Под одной из нитей тянулась более тонкая, мы её не заметили, — коротко ответил Иошито, — мне удалось выпутать Миюки из кокона и вынести за пределы зоны поражения, прежде чем активировались печати кругом нас. — Где Иори? — Стремится к границе леса. Когда я применял додзюцу в последний раз, он находился в двухстах метрах от дороги. Думаю, что он мог ускорить темп движения. Кушина озабоченно поцокала языком. — Не нравится мне всё это, ох как не нравится, — проговорила она, — отправлять в погоню за нукенином команду генинов… да ещё вдруг выясняется, что этот нукенин не только хороший шпион, но и мастер ловушек… думаю, сандайме всё-таки вышлет к нам на подмогу отряд. — Думаете, с Иори не так легко будет справиться? — удивлённо спросил Ичиро. — Я в этом практически уверена, — холодно сжав губы, отозвалась Кушина, — ну что ж, давайте ускоримся. Нет времени на разговоры! Они мчались вперёд, не сбавляя скорости. Иошито бежал рядом с Кушиной, сощурившись и не отводя взгляда от расступающихся перед ними деревьев. Миюки и Ичиро не имели понятия, сколь далеко от них Иори и успеют ли они перехватить беглеца до того, как тот выйдет из леса. Им ничего не говорили, погоня продолжалась в полнейшей, страшной тишине. Это усиливало напряжение, царившее между ними, как будто наполняло окружающее пространство страшными, таинственными призраками, что ждать от которых — неизвестно. «Но на этот раз я точно никого не подведу», — упрямо подумала Миюки, вырываясь вперёд. Теперь она мчалась на одной линии с остальными и чувствовала себя равной им. Она была уверена: больше у неё нет права на слабость. Выбрав путь шиноби, она уже не могла с него соступить. Это было бы ужасным предательством не только идеалов, что она и близкие ей выработали, но и насмехательством над жертвой, которую они все невольно принесли на своём предыдущем задании столь же высокого уровня.

***

Иори выпрямился и, тяжело дыша, опёрся дрожащей рукой о ветку. Сил бежать у него уже совсем не оставалось. Он даже стоять толком не мог: его шатало из стороны в сторону, а перед глазами плавали какие-то смазанные цветные круги. Во рту его было сухо, словно в пустыне в разгар дня. — Ещё шаг, — подзудил он себя скрипучим голосом, — два… На пятом по счёту он споткнулся и упал. Нет, выносливостью он и прежде не мог похвастаться, но сейчас его организм, очевидно, решил дать серьёзный сбой. Иори прижался спиной к дереву и закрыл глаза, про себя отсчитывая собственный пульс: этот ритуал уже стал для него привычным, прочно вписался в жизненные рамки. Каждый новый удар сердца значил жизнь. Для него жизнь действительно имела огромное значение. Настоящую цену ей он узнал после того, как ему случайно довелось разозлить Тоширо и попасть под воздействие его особого дзюцу. С тех самых пор его кровь была для него ядовитой, собственная чакра его медленно и неумолимо убивала. Побочные эффекты проявились уже сейчас, хотя, как ему раньше казалось, времени прошло ещё слишком мало. Впрочем, когда дело заходило о болезни, он всё упорно твердил, что та едва начала прогрессировать и, стало быть, времени у него ещё достаточно. А вот теперь правда припёрла его к стенке, и дальнейшее враньё стало совершенно бессмысленным. Совершенно бесполезным. Он поднял усталую голову. Ему казалось, что-то давит изнутри на его глаза, как будто бы пытаясь вытолкнуть их наружу. Он уже чувствовал присутствие рядом этих людей, но сбежать не пытался: не получилось бы. Да и он не видел в этом никакого смысла. — Иори! — сурово окликнул его женский голос с повелительными интонациями. — Стой! Он медленно повернулся. В этой красивой девушке с длинными красными волосами он сразу увидел одну из последних выживших членов клана Узумаки. Её глаза, прямо глядящие на него, были холодны и суровы, как будто бы она собиралась вынести ему страшный приговор. Только вот она не знала, что этот приговор ему уже давно подписали свыше. — А, это ты, — безразлично сказал, — Кушина Узумаки. Ну и зачем, спрашивается, было посылать меня за списком активных ниндзя Конохи, если тебя так просто выманить из деревни, захватить и получить твою силу? Кушина побледнела, выставляя перед собой серебристо сверкнувший кунай. — Это из-за меня, значит, ты устроил такой переполох в деревне? — Ради Кьюби и не такое можно натворить, сама понимаешь, — фыркнул Иори, улыбаясь из последних сил. Зрение его уже было порядком затуманено, но он, тем не менее, сумел увидеть рядом с целью своего заказчика троих детей. Выглядели они не слишком уверенными, они жались друг к другу, не опуская оружия. Одна из детей выглядела как типичная наследница клана Учиха, второй, с активированным бьякуганом, явно относился к роду Хьюга. Встрёпанный парнишка между ними злобно кусал губы, его глаза яростно сверкали, как будто бы ему хотелось по личным причинам стереть Иори в порошок. — Что за Кьюби? — дрогнувшим голосом спросила девочка. — О чём таком Вы говорите? — Ты не зна… — Заткнись! — перебила его Кушина, яростно вскидывая кулак. Алые волосы её встали колючим ёжиком над головой. — Хватит болтать, даттебане! Ты — отступник из Киригакуре, ты замешан во многих преступлениях, и мы пришли, чтобы взять тебя под стражу! Ты пойдёшь с нами, Иори, а потом вернёшься в свою родную деревню, и там наговоришься вдоволь! Иори сдвинул брови. Ему даже думать о Киригакуре не хотелось. — Нет, — сказал он отчётливо, — я туда не пойду. — Повторяю в последний раз, — глаза Кушины яростно засветились, и руки её напряглись, — следуй за нами, Иори, в противном случае мы на тебя нападём! — Я давно уже ушёл из Киригакуре. У меня на это были свои причины, — медленно и вдумчиво заговорил отступник, опуская руку в карман куртки, — не могу сказать, чтобы они были действительно вескими, но факт останется фактом. Думаете, я не знаю, что со мной сделают, если я вернусь? После тех преступлений, что я совершил, меня убьют. И для меня лучше было бы умереть здесь, чем в этой паршивой деревне. У мальчика-генина, стоявшего между своими сокомандниками из самых знаменитых кланов страны Огня, исказилось лицо, и он, размахнувшись кунаем, швырнул тот в Иори с диким криком: — Заткнись, обезьяна неблагодарная! Как ты можешь говорить такое о своём родном селении? Хоть Иори и был измучен до последнего предела, увернуться ему удалось. Кунай залихватски просвистел мимо и воткнулся в ствол ближайшего дерева. Учиха и Хьюга держали своего чересчур темпераментного товарища за плечи, не давая ему снова пустить в ход оружие. Мальчишка тяжело дышал, глаза его были переполнены злобой, а с губ рвались непонятные проклятия. Кушина молча смотрела на Иори тем самым взглядом, которого он обязательно испугался бы, если бы не знал, что всё равно в самом скором времени умрёт. Она не боялась вступить в схватку, сейчас, понимая неизбежность столкновения, она словно сканировала Иори взглядом на предмет обнаружения слабых мест. Этих мест у него было преступно много. Он и сам не имел понятия, каким чудом сумел прожить в отступниках так долго. До того, как он попал под покровительство своего заказчика, чьим послушным орудием стал, ему и впрямь было нелегко вертеться. Мир шиноби в принципе жесток и беспощаден, чтобы уцелеть, нужно было твёрдо держаться одной стороны. Отступникам, что были всегда лишь сами за себя, приходилось очень и очень тяжело. Но Иори даже сейчас, на пороге гибели, не сожалел о том, что когда-то покинул Киригакуре, равно как и в своих преступлениях он раскаиваться не собирался. Единственным чувством, что он испытывал сейчас, была усталая, какая-то ленивая даже, злость на Тоширо: этот тип никогда не умел держать себя в руках, твердил иногда о каких-то глупых принципах, пытался противиться, как будто бы не знал, на какую участь себя обрёк, согласившись получить помощь и, таким образом, закабалив себя. Тоширо никогда не любил Иори, проводя между ними двумя строгую черту. «Ты отступник, — говорил Тоширо, — ты предатель родной деревни, а мою деревню разрушили, и у меня попросту не было иного пути. Я не виноват, что я выжил». Для Иори это не имело особенного значения. Он хотел бы бросить ремесло шиноби, но не смог сделать это вовремя. Потом его уже никто просто так не отпустил бы. У него были определённые способности, таланты, но, что хуже того, он владел информацией по вопросу, который так интересовал его заказчика. И разве стал бы он отворачиваться от протягиваемой ему руки помощи, когда так отчаянно желал выжить? Откуда же ему было знать, что такая помощь окажется куда хуже смерти… В битве с этой командой он мог бы сдаться сразу: тогда они пощадили бы его. Но он не хотел, чтобы ему сохранили жизнь. Это означало возвращение в Киригакуре, это означало воссоединение с деревней, методы главы которой давным-давно привели его к разрыву с родиной. Он не хотел пересматривать свои взгляды — не сейчас. Мало того, что было поздно, так ещё ему этого и не хотелось. Возможно, он и впрямь ушёл к своему заказчику лишь потому, что хотел выжить… а, может быть, он искал себе нового покровителя. Новую фигуру, в которую можно было бы верить. Он всегда был ведомым, зависимым человеком; это в нём беспощадно высмеивал Тоширо. Иори отвечал на это, что такие язвительные и прямолинейные люди, как он, обычно рано погибают. Сейчас же несущественная фора во времени не была ему столь важна. Он и не особенно оборонялся. Даже если бы он и дрался в полную силу, Кушина победила бы его. Он в жизни не стал бы сражаться с джинчуурики, прекрасно зная, сколь это опасно. Он никогда не верил, что опустится до такого безрассудства. Но временами его предположения расходились с реальностью. Серьёзно расходились. С кинжалом в животе, он стоял, глядя на взбешённую Кушину полуприкрытыми, как обычно, глазами, и вскользь думал о том, как же ему всё это надоело. Болезнь сделала из него другого человека: теперь даже страшные вещи воспринимались им как ничего не значащая обыденность. И боль не была страшна: по сравнению с тем, что ему по милости Тоширо пришлось в своё время вытерпеть, она была практически незаметной. — Вот она какая, джинчуурики Девятихвостого, — произнёс Иори со слабой улыбкой. — Ну что ж, переполох я устроил соответствующий твоему уровню. Раз уж и Тоширо не справился… Он ещё увидел, как её глаза широко распахнулись, теряя распалённо-злобное выражение, как трое генинов переглянулись, а девочка даже дрогнула, прижимая ладони к лицу. — Ты знал Тоширо? — прокричала Кушина. Её голос звенел у него в ушах, почему-то отдаляясь, хотя сама девушка подошла к нему, обезвреженному и побеждённому, прижатому к дереву, почти вплотную и требовательно схватила за плечи. — Отвечай! Вы получили это задание от одного и того же человека, но от кого именно?! Вместо её лица Иори видел лишь смазанный светлый круг. Голос, навязчивый, раздражающий голос, как будто дробился, неприятно резал ему слух. Колени его подгибались, опуская тело на землю. Даже если бы и знал он имя и личность своего заказчика, разве это как-то повлияло бы на покой, который он наконец-то, после долгих лет исканий, обрёл? Иори пробормотал, закрывая глаза: — Да я-то откуда знаю… Бездвижное и бездыханное тело распростёрлось на земле. Трое генинов и их наставница ещё некоторое время молча смотрели на мёртвого Иори: эта картина почему-то их парализовала. Обернулись они на лёгкий стук чужих сандалий о землю. Встрёпанный и растревоженный, Минато Намикадзе торопливо оглянулся кругом себя и выкрикнул: — Кушина! Всё хорошо? — Да, всё замечательно, — отстранённо ответила она. — Мы уже выполнили первую часть задания. Иори мёртв, но его наверняка кто-то поджидает за пределами леса. Я не… — она отвела взгляд от бездыханного тела и быстро сказала: — Взять генинов туда я не смогу. Нужно срочно вызвать подкрепление и прочесать окрестности. — Он и впрямь оказался не так прост, как мы думали, — озабоченно произнёс Минато, тоже отводя взгляд от мёртвого Иори. — Они охотились за мной, — сухо сказала Кушина. — Минато, они… они знают, что во мне сидит. Минато чуть заметно вздрогнул, и глаза его расширились. В течение нескольких мгновений он смотрел на Кушину, а она — на него, как будто между ними шёл странный мысленный диалог. Миюки, Ичиро и Иошито стояли в совершенной растерянности. Недоброе молчание природы, ставшей свидетельницей бездумного кровопролития, серьёзно угнетало их троих, заставляло их чувствовать себя здесь лишними, ненужными. А именно такими сенсеи их сейчас, очевидно, и считали. — Послушай, Кушина, — произнёс Минато, сжимая её плечи, — коль они знают, тебе ни в коем случае нельзя отправляться в погоню. Тебе и ребятам необходимо вернуться в Коноху. По пути вы можете встретиться с Аши, я отдал ей свою команду и пленников, которых захватил. Отправь её ко мне. Как только окажешься в деревне, сообщи обо всём Хокаге и попроси подкрепления. По лицу Кушины было видно, что её этот приказ совсем не устроил. Однако она не сказала ни слова против, и, шумно сглотнув, понимающе кивнула. Побелевшие пальцы Минато расслабились, и она отступила от него, снова высоко вскидывая голову и гордо выставляя вперёд подбородок. — Ничего не предпринимай в одиночку, — сказала она через плечо и обратилась к застывшим поблизости генинам: — Ну что ж, а нам с вами и впрямь надо поспешить в деревню. И даже Ичиро понял, что попытки расспросить Кушину-сенсея сейчас будут не только бесполезными, но и чрезвычайно вредными.