Ледяная душа

Они нагнали Аши Инудзуку с пленниками и командой сенсея Минато примерно через пятнадцать минут. Аши смерила Кушину острым взглядом прищуренных глаз и негромко произнесла: — Всё хорошо, значит. — Да, — лаконично подтвердила Кушина. — Как Минато? Где этот ваш мерзавец: Иори или как его там… — С Минато всё в порядке, — так же коротко ответила Кушина и сжала губы, — Иори погиб, но мы уверены, что за пределами леса его кто-то ждёт. Минато отправился за ними и попросил меня передать тебе, чтобы ты выдвигалась тоже. Аши изогнула бровь и опустила руку на голову одной из своих собак. Та изучающе рассматривала Кушину маленькими карими глазами, полускрытыми под лохматыми, низко нависающими бровями, и помахивала толстым коротким хвостом. — Видимо, дела и впрямь идут не очень, — изрекла Аши и отняла руку от собачьей головы. — Хорошо, я немедленно отправляюсь. — Будь осторожнее, — напутствовала её Кушина. — Да уж буду, не сомневайся. В течение всего того времени, что между сенсеями шёл разговор, генины стояли друг напротив друга, заключив в кольцо полубессознательных пленных, и тоже обменивались своими впечатлениями. Как Миюки быстро заметила, для команды Намикадзе схватка с беглецами не прошла бесследно: у Обито была сильно оцарапана щека с левой стороны, а правый рукав куртки был грубо и неровно оторван; края ткани были какими-то зазубренными, точно её разодрали когти и клыки чудовища. Рин не имела никаких видимых ран, но выглядела она усталой и бледной, хоть и явно не желала показывать свою слабость. Из шестерых генинов лучше всего держались Какаши и Иошито: они не только не получили повреждений в бою, но и сохранили бодрость и готовность трезво рассуждать, а также выполнять задания. — Что у вас там такого случилось? — негромко спросила Рин. — Почему вы вернулись? — Потому что так было безопаснее, — произнёс Иошито мрачным голосом, — нам ещё повезло, что нам удалось перехватить Иори до того, как он встретился с теми, другими. — Неужели он был настолько силён? — удивлённо приоткрыл рот Обито. Миюки живо вспомнилась обречённость, проскользнувшая тёмной тенью в глазах нукенина, когда он понял, что его поймали в ловушку и выбраться он не сумеет. Вспомнились его медленные, словно бы с ленцой, движения, которые он совершал, уклоняясь от бесчисленного множества атак взбешённой Кушины-сенсея. Но куда главнее для Миюки были интонации его голоса и сам этот голос: хриплый, ко всему безразличный и отрешённый, как будто бы для Иори не имело никакого значения, где находиться, с кем и о чём говорить. — Нет, — тихо произнесла она, покачав головой, — он не был силён, скорее, у него была голова на плечах. Он поставил несколько очень хитрых ловушек на нашем пути. Правда, у меня сложилось такое впечатление, словно ему и не особенно хотелось драться с нами. У него был вид человека, который знал, что он в любом случае скоро умрёт. — Жалеть его я не собираюсь, — ледяным тоном произнёс Какаши и скрестил руки на груди, — лучше скажи, смогли ли вы что-нибудь от него узнать? — Практически ничего, — влез Ичиро и опустился на корточки, растирая колени, — он очень быстро умер. Но перед этим он, правда, что-то там такое сказал Кушине-сенсею, отчего она просто взбесилась. — Что именно? — насторожился Какаши. Иошито выбросил назад руку, будто без слов приказывая Ичиро и Миюки не говорить ничего лишнего. За время, проведённое в одной команде, они неплохо сработались, хотя Иошито и старался держать между ними дистанцию, и потому поняли его, прежде чем успели дать языкам волю. Вместо них заговорил Хьюга. — Мы не поняли, — произнёс он ледяным тоном. — Иори говорил о каком-то звере. Наверное, имел в виду то, что она намного сильнее него. Обито с великой радостью закивал, словно бы похвала, высказанная Кушине-сенсею, как-то касалась и его персоны, причём приносила этой персоне ощутимые блага. — Да, — важно подтвердил он, — Кушина-сенсей, конечно, намного сильнее, чем этот Иори! Какаши же смотрел на Иошито в упор холодно блестящими глазами. Хоть половину лица его и скрывала маска, Миюки не смела сомневаться, что Какаши не поверил этой лжи и теперь старательно размышляет, разыскивает объяснение тому, что услышал. Но Миюки не думала, что Хатаке, даже призвав на помощь свою хвалёную гениальность, сумеет понять, кто такой Кьюби, которого они трое не упомянули в своём рассказе, и, тем более, сообразить, зачем всё-таки таинственному заказчику, нанявшему Иори, так понадобилось захватить Кушину-сенсея. — Тот парень, Тоширо, который был на нашей прошлой миссии, — вдруг сказал Ичиро, приподнявшись, — он тоже впаривал какой-то бред насчёт зверя и пытался Кушину-сенсея поймать. Вполне вероятно, что Тоширо связан с Иори: у них может быть один заказчик. — Я в этом даже более, чем уверен, — сказал Иошито с усталым вздохом, — поэтому я согласен с Минато-сенсеем, что Кушину-сенсея нельзя пускать на встречу с теми людьми. Мы не знаем, сколько их и как они сильны. Обито яростно потряс в воздухе кулаком и вскрикнул так громко, что стоящая поблизости от них собака Аши-сенсея, низкорослая, но коренастая и широкогрудая, обернула к ним приплюснутую морду с висячими ушами и утробно зарычала. — Что за бред ты несёшь, Хьюга? Неужели ты думаешь, что Кушина-сенсей слабее этих самозванцев, кем бы они ни были? Хьюга смотрел на него крайне мрачно. — Хватит орать: пользы от этого не будет, — произнёс он холодно. Обито замолчал на середине тирады и удивлённо похлопал глазами: казалось, он и действительно ожидал, что его кто-нибудь поддержит, но стоявшие кругом него товарищи все глядели на него с осуждением. Миюки спрятала взор и тяжело вздохнула: упрекать Обито в том, что он высокого мнения о Кушине-сенсее, казалось глупым, даже неправильным. Послышался негромкий шорох, а за ним — звук человеческих шагов. Из кустов позади них показалась, раздвинув колючие сухие ветки, девочка с печальным и подавленным лицом в обрамлении жидких прядей волос. Девочка обвела взглядом всё общество и издала меланхоличный негромкий вздох, живо вызвавший из памяти Миюки образ. Кей Горо, самая тихая и меланхоличная девочка в классе, которую часто дразнили Кей-плаксой, покачала головой так, словно на неё давило бремя вселенских знаний и вселенской печали, а затем показалась из кустов целиком. За спиной у неё, окружённый жуками, на корточках сидел парень замкнутого и неприступного вида, прятавший взор за чёрными кругляшками непроницаемых очков — явный член клана Абураме. — Аши-сенсей, мы поменяли Кохэку повязки, он сказал, что в состоянии идти самостоятельно… — девочка скользнула взглядом по Какаши, постепенно замедляя темп речи, так что в итоге получилось так, что последнее слово она фальшиво растянула, и оно показалось тягучим, как мычание голодной коровы на лугу. — Аши-сенсей! Женщина порывисто обернулась, её глаза вспыхнули. — Я тебя хорошо услышала, Кей! — воскликнула она резко, и Кей вжала голову в плечи. — Забирайте Кохэку и становитесь во главе отряда. Кушина отведёт вас в Коноху. Нелюдимого вида парень из клана Абураме впервые заинтересовался чем-то помимо мирно ползающих по земле и листьям жуков и повернул к разговаривающим голову. Миюки напрягла память, пытаясь выяснить, видела ли она этого человека в Академии раньше, и если видела, то как его зовут. Однако ей упрямо представлялось, будто эта физиономия ей ни чуточки не знакома. «Но это и неудивительно, — подумала девочка, — увидишь его пару раз — совсем лица не запомнишь. Да и такие, как он, редко привлекают к себе внимание. Кого в Конохе ни спросишь, никто понятия не имеет о клане Абураме. Они вроде бы есть и приносят ощутимую пользу, но одновременно с этим их и не существует, пока они сами не решат о себе напомнить». Парень из рода Абураме отдёрнул руку от ветки и, поднявшись, коротко произнёс гулким голосом: — Вас понял. Кей, идём, нужно помочь Кохэку встать. Кей ещё с мгновение посмотрела в прямую спину Аши-сенсея с умоляющим видом, но Аши уже ни к кому не обернулась. Подозвав к себе всю свою собачью свору, она запрыгнула на ветку впередистоящего дерева, перемахнула выше — и вскоре совсем затерялась в буйной зелёной кроне. Кушина же деловито повернулась к девятерым генинам и призывно махнула рукой: — Идёмте за мной. Рин, Миюки, вы поможете Кей с транспортировкой раненого. Мальчики, вы займётесь охраной пленников. Нам нужно попасть в Коноху как можно быстрее.

***

Холодный, режущий, словно острый кинжал, ветер кровожадно насвистывал странную мелодию. Миюки старалась не отставать от своих товарищей, ловко оставляя позади одну древесную ветвь за другой. В просветах меж тёмными, широкими кронами кряжистых, морщинистых лиственных великанов уже изредка мелькали красные скаты крыш первых деревенских строений. На одной линии с нею нёсся Обито, и лицо у него было на редкость мрачным. Таким она его прежде никогда ещё не видела. Казалось даже, будто он серьёзно повзрослел за короткое время, что они провели порознь друг от друга. Замыкающей была Кушина-сенсей, она следила, не слишком ли сильно три девочки: Кей, Рин и Миюки — трясут раненого Кохэку. Его левая нога, очевидно, была сломана, так что двигаться самостоятельно он не мог. Кохэку потерял много крови и почти совсем обессилел, тело его висело на девочках мёртвым грузом. Впереди них передвигались под конвоем Обито и Ичиро пойманные преступники, во главу отряда были поставлены Какаши и Иошито. — Стоп! — скомандовала Кушина-сенсей и ловко спрыгнула на землю. Внизу обозначились какие-то тёмные длинные фигуры, тотчас обступившие Кушину с трёх сторон. — Чего это она? — повернувшись к Миюки, Обито недоумённо изогнул бровь и начал копошиться у себя в спутанных волосах, раздирая их скрюченными пальцами. — Это отряд АНБУ, — спокойно идентифицировал сгрудившихся внизу шиноби Какаши, — если даже шиноби такого высокого класса были высланы вдогонку бежавшим, значит, дело действительно плохо. Сердце Миюки вывело в груди встревоженную резкую дробь. Тем временем Кушина-сенсей о чём-то договорилась с АНБУ, те, не снимая масок, коротко кивнули ей на прощание и бросились в том направлении, откуда команды генинов пришли. Кушина быстро вернулась на дерево и махнула своим подчинённым рукой. — Продолжаем движение, — холодно велела она. Глаза её были сощурены, а между сдвинувшимися бровями особенно отчётливо прорезалась неровная, как будто бы составленная из двух частей, глубокая морщина. Кушина, хоть и выглядела бодрой, была нездорово бледна и часто покусывала губу, на которой уже проступили небольшие капельки тёмной крови. Отряд снова рванулся вперёд. Миюки не очень хорошо понимала, почему им так необходимо скорее добраться до Конохи, и чувствовала себя полной идиоткой, так как остальные, судя по их виду, в объяснениях не нуждались. Девочка осторожно повернула голову, едва не ткнувшись носом в висок бессильно обвисшего Кохэку, и украдкой поглядела на Кей. Та хлопала широко открытыми глазами, не имевшими никакого разумного выражения, и периодически подёргивала плечом, поправляя лежащую на нём руку раненого. Очевидно, она также не понимала практически ничего из происходящего, кроме уровня грозившей всем опасности. Когда полоса деревьев кончилась, и отряд благополучно приземлился, подняв сандалиями небольшие пылевые вихри, Кушина-сенсей вышла вперёд и проверила, хорошо ли связаны пленники. Те практически не подавали признаков жизни, словно бы чувствовали, как взвинчены окружившие их шиноби и какими печальными будут последствия в случае неповиновения либо шумного поведения. — Идёмте, — приказала Кушина односложно и дёрнула одного из пойманных за конец толстой грубой верёвки, которой он был опутан практически с головы до ног. — Нам нужен какой-нибудь Учиха. Срочно нужен… — и она сосредоточенно забегала взглядом по сторонам, отыскивая вышеупомянутого Учиху. Впрочем, пытаться найти соклановцев Миюки и Обито вне их квартала представлялось достаточно проблематичным, поскольку по известным причинам те предпочитали с обществом не смешиваться. Тем не менее, генины активно присоединились к сенсею и стали шнырять взорами кругом себя, останавливаясь на каждой темноволосой голове и пристально пытаясь найти у обладателя этой головы символ клана на одежде. К сожалению, хоть темноволосых людей на улицах Конохи было предостаточно, ни один из них на поверку Учихой не являлся. Кушина-сенсей нервно стиснула правую руку в кулак и сквозь зубы прошипела малопонятное ругательство. — Ладно, — сказала она, — придётся идти в полицию Конохи, так как АНБУ найти будет ещё сложнее, а свободных джоунинов, которые могли бы вас проводить к Хокаге, явно всех выслали на задание. Да, тяжеловато нам приходится, даттебане… — Почему нам не отвести эту команду к Хокаге? — недоумённо спросил Обито. — Кушина-сенсей, ведь это сэкономило бы кучу времени… — Присутствовать при моём разговоре с сандайме вам нежелательно, даттебане, — отрезала Кушина и скрестила на груди руки, упрямо поджимая губы. — Можете много чего не того услышать. Так что давайте, разворачивайтесь и ведите эту компанию, — она кивнула в сторону пленников, — в полицию. Какаши, Иошито, вы будете предводительствовать отрядом. Миюки глубоко вздохнула, набираясь сил для произнесения полной обиженного недоумения тирады. Всё происходящее сейчас стремительно набирало обороты, и ей начинало казаться, будто бы её зашвырнуло в самую середину водоворота, который в своём бешеном вращении, того и гляди, утянет её на дно. — Подождите, сенсей! — воскликнула она. — Пожалуйста, объясните, что вообще сейчас творится! Кушина приостановилась, бросив на неё короткий многозначительный взгляд, и тотчас повернулась лицом к главной улице, что стрелой выводила к башне Хокаге. — Все объяснения — потом, Миюки, — коротко сказала она. — Сейчас вы должны выполнить своё задание. Миюки опустила руку и закрыла рот, согласно кивая. Кушина уже умчалась прочь, затесавшись в толпу коноховских обывателей, и даже её приметные красные волосы совсем затерялись на фоне общего цветового многообразия, что казалось девочке диким после однотонной, мрачно-зелёной древесной листвы и лесной растительности, на фоне которой они преследовали свою цель и сражались с нею. В голове у Миюки царил полный сумбур, так что она даже не сразу сориентировалась, когда Иошито бесцеремонно ухватил её за руку и сказал: — Идёмте быстрее, нам нужно передать пленников полиции и завершить миссию, как было велено. Миюки, Обито, вы пойдёте впереди. — Почему? — удивлённо хмыкнул Обито. — Потому как нам не нужно, чтобы нас останавливали и задавали лишние вопросы, — утомлённо пояснил Иошито, — ваши соклановцы быстрее нас пропустят, если увидят, что пленников ведут свои. Миюки не сумела удержаться от саркастичного комментария, высказанного дрожащим от всех пережитых потрясений и от не переваренного пока шока голосом: — Думаешь, их это как-то волнует?.. Но, тем не менее, она даже не стала встречать полный холодной, отстранённой власти взгляд Хьюги, ловко избежала столкновения взорами с Какаши, что явно не был ею сейчас доволен, и, заняв указанное ей место, покорно повела всю команду к кварталу. Кей и Рин взяли к себе в помощники Ичиро: на его подставленное плечо они закинули руку бессознательного Кохэку, Иошито и Какаши обступили связанных пленников с двух сторон, ясно давая им понять, что сбежать не получится. Да те, видимо, и не собирались как-либо сопротивляться: они шли так спокойно, словно бы сдаться полиции Конохи изначально входило в их планы. Миюки, едва освободившись от гнёта бесчувственного тела Кохэку на своём плече, почувствовала странное облегчение. К её телу прикоснулась долгожданная прохлада, она смогла зашагать быстрее и вздохнуть полной грудью, не боясь потревожить раненого. Изредка оглядываясь на него сейчас, она чувствовала какую-то странную, необъяснимую гадливость, что порой вызывается близостью змей, пауков и насекомых. Повязки на ноге Кохэку, уже местами окрасившиеся алыми пятнами, казались ей отвратительными. «Да, — подумала Миюки, поспешно отводя от Кохэку взгляд, — становится понятно, что медицина — не моя стезя». — Кстати, — сказала она, обращаясь к парню из клана Абураме, — что такого случилось с вашим товарищем? Где его так угораздило? — Сражался с одним из этих, — влезла Кей, не дав своему сокоманднику даже рта приоткрыть, — он применил какую-то технику земли, и Кохэку в неё попался. А эта техника действовала навроде огромного пресса. Она так сдавила Кохэку ногу, что расплющила почти все кости. Если бы Аши-сенсей не вырубила нападавшего, он точно остался бы без ноги. Какаши оглянулся через плечо. Кохэку выглядел совсем плохо, он напоминал бесчувственную вялую куклу, повисшую на своих товарищах, и лицо его покрывала нездоровая желтизна. На висках отчётливо виднелись крупные капли пота. — Так не сгодится, — вынес свой вердикт Хатаке и остановился. — Он нас сильно тормозит, к тому же, его рана, как видно, серьёзная. Рин, Кей, Ичиро, доставьте его в больницу и отправляйтесь к зданию полицейского управления. Встречаемся там. Кей снова по-коровьи захлопала глазами, очевидно, намереваясь поспорить и всё-таки напроситься на визит к Учихам, но Рин предостерегающе сжала её локоть, и Кей, немного помявшись с весьма глупым видом, тяжело развернулась и двинулась в сторону больницы. Оставшиеся четверо генинов переглянулись, и Миюки даже показалось, будто так они набираются друг от друга храбрости. Какаши и Иошито, хоть они и умели весьма искусно притворяться безэмоциональными статуями, очевидно, тоже не горели желанием отправляться в полицию, пусть даже затем, чтобы сдать властям преступников, поскольку перед кланом Учиха трепетали все. И Миюки совершенно искренне считала, что так оно и должно быть. — Времени мало, — поторопил всех Какаши, — идёмте. — Пошевеливайтесь, — сухо приказал пленникам Иошито, и те, попытавшись шевельнуть связанными руками, только устало вздохнули вразнобой: сражения и длительные пробежки на умопомрачительных скоростях выбили из них остатки выносливости, сломили волю. Миюки и Обито возглавили уменьшившийся отряд. Дорогу к полицейскому участку они знали куда лучше товарищей, хоть и не заходили в само здание ни единого разу, а всё потому, что этот участок тоже являлся территорией клана Учиха. Полиция… много смысла было вложено в это слово. Стоящие на страже деревенского порядка, Учихи разбирались со всеми правонарушениями, случавшимися в Конохе, и временами даже пытались вползти в иные сферы, сделавшись защитниками всей страны Огня. Этим поползновениям довольно успешно препятствовали АНБУ, которые, как сердито плевалась бабушка Ай, тоже не прочь были бы сунуть нос в дела Учих. Те, впрочем, крепко держались за свой кусочек власти и не брали на работу в полицейский участок никого, кто не являлся бы членом клана. Миюки плохо была осведомлена о функционировании полиции, но ей доводилось слышать, причём не раз, что даже стопроцентно чистокровному Учихе далеко не сразу дали бы доступ к работе. Должности в участке все были сопряжены с огромной ответственностью, поэтому глава клана, являвшийся также и главой полиции, нужно было проявлять крайнюю осмотрительность при вербовке нового подчинённого. Само здание, в котором кипела работа, заметно выделялось среди окружающих его. Казалось, будто оно заковано в непробиваемую ледяную броню толщиной в несколько метров, в броню, сверкавшую, как алмаз, с такими же твёрдыми режущими гранями. Фронтон осеняли гордые гербы клана, а на страже главного входа всегда стояли четверо человек в зелёных жилетах и с эмблемами клана на рукавах. Они внимательно отслеживали каждого нового посетителя и никого не пропускали без тщательного осмотра и опроса. Зная об этом, Миюки и Обито остановились в двух шагах от плоских белых ступеней крыльца и подняли головы кверху, изучающе всматриваясь в караульных. — Здравствуйте! — первым выкрикнул Обито и приставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы оградить глаза от падающих отвесно солнечных лучей. — Мы тут с пленниками пришли… с задания… команда Узумаки и команда Намикадзе! Караульный повернул голову, и солнечные лучи косо осветили его лицо. Миюки торопливо отступила на шаг назад и осторожно стиснула вздрогнувшие руки. Ей не доводилось прежде слышать, чтобы Учиха Ивао работал в полиции Конохи, ей казалось странным, что один из старейшин посвящает себя такому занятию. В представлении Миюки все те, кто управлял жизнью клана, должны были печься только о нём, лишь о нём одном думать и им жить, не отвлекаясь на разбирательства с разными мелкими и не очень коноховскими преступниками. Впрочем, одно другому не особенно противоречило: такой человек, как Ивао, всякое своё движение обосновывал исключительно сильным стремлением к возвеличиванию Учих, и убеждённость его в том, что всё так и есть, была на редкость заразительной. С этим старейшиной Миюки старалась не пересекаться: слишком уж гордым и холодным он был, равно как и все его ближайшие родственники. Ей пару раз довелось свидеться с Учихой Инаби, племянником Ивао, ещё в Академии, и короткого знакомства хватило, чтобы понять: мальчик весь пошёл в своего непреклонного и грозного дядю, которого она издалека побаивалась. Стоять сейчас с ним лицом к лицу было для неё на редкость неприятно. Тёмные глаза Ивао как будто бы отслеживали движение её чакры. — Ивао-с-сан… — тут и Обито заметил, к кому им случилось попасть, судорожно сглотнул и остановился. Он тоже был достаточно наслышан об Ивао, а также и об Инаби, и у него, как и у Миюки, эти двое никаких положительных эмоций не вызывали. Ивао обвёл всё тем же ледяным взглядом потупившихся, измождённых пленников и коротко выдохнул: — Ясно. Идёмте за мной. «Вот так-то просто? — почти было обрадовалась Миюки и тут же одёрнула себя: — Нет, конечно, это же полицейский участок, отсюда и невиновные с трудом выходят. Да и не нравится мне его реакция: он что, знал, что именно мы сюда придём и именно с этими преступниками? Другой задал бы хоть какой-то вопрос, а он спокойно нас пропускает, словно бы всё так и должно быть…» — она с тревогой оглянулась через плечо. Иошито и Какаши, по-прежнему бдительно следящие за связанными преступниками, шли на некотором расстоянии от своих товарищей. Миюки даже почудилось, будто мальчики заодно наблюдают и за нею, как будто проверяют на трусость. Это открытие зажгло в ней оскорблённую гордость, она вскинула подбородок повыше и зашагала вперёд быстрее, бессознательно сокращая дистанцию между собой и Ивао, от которого сейчас исходил цепенящий холод, как будто бы от покрытого корочкой льда могильного камня. Старейшина что-то бросил своему напарнику, очевидно, требуя разрешения на проход для четверых генинов, и двери перед ними распахнулись, открывая просторный и светлый холл с высокими сводчатыми окнами, с простыми, крепкими потолками, которые подпирались толстыми, минималистически-сдержанными белыми колоннами. Ребята непроизвольно замедлили шаг: всё в этом зале показалось им настолько торжественным, что бежать по нему сломя голову сделалось почти физически невозможно. Учихи, находившиеся здесь, тоже никуда не спешили. Хотя их было много, двигались они организованно и в некотором роде чинно: одни несли высокие папки с документами, другие ставили печати на письмах, третьи что-то писали, склонившись над мощными стойками, выкрашенными в приглушённо-алый цвет, четвёртые мыли полы в углах зала или поправляли монументальные полотнища с изображённым на них клановым гербом. Полотнища эти украшали вход в один из коридоров, наиболее широкий и, очевидно, главный, но по нему ребята не пошли. Величественно кивнув кому-то из проходивших мимо соклановцев, Ивао махнул им рукой в сторону белой лестницы с толстыми, крепкими перилами, которая находилась неподалёку от главного вестибюля и уводила на широкую балюстраду, тоже заполненную негромко переговаривающимся народом. Хотя Учихи вели себя достаточно тихо, у Миюки от обилия переплетающихся друг с другом слов, произносимых разными людьми, вскоре зазвенело в ушах. Она начала ошалело вертеть головой из стороны в сторону, чтобы не потерять товарищей и хоть как-то сориентироваться. Обито выглядел таким же потерянным, пленники уныло повесили головы, и лишь Какаши и Иошито удавалось неким чудом сохранить самообладание, словно на них окружающий шум не производил совершенно никакого впечатления. Миюки же казалось, в мозгу у неё поселился целый оркестр, выводящий странную, лишённую всяческого смысла мелодию, посреди которой вклинивались раздражающие голоса: — Да, отнеси это к Фугаку-доно, класс «А» — не наша забота… — Подождите, Мегуми-сан! — требовала высокая девушка в форме чуунина, стараясь нагнать кого-то в толпе. — Мегуми-сан, у нас тут срочное донесение, нужно принять команду номер пять, она доставила партию тех странствующих ниндзя… — Слышишь, — Обито толкнул её локтем, — Инаби, видимо, преуспел. Ведь это он вошёл в пятую команду вместе с Иоши Яманакой? — Да откуда я-то помню, — пробормотала Миюки слабым голосом, — я списка не составляла… Когда они поднялись на балюстраду и влились в шумный поток народа, Миюки с облегчением констатировала, что здесь намного тише и спокойнее. Ей даже не верилось, что в Конохе живёт столько Учих. Впрочем, после нескольких секунд приглядывания она быстро сообразила, что далеко не все здесь присутствующие относятся к одному с нею клану. Она углядела вдалеке высокий светлый хвост, очевидно, принадлежавший кому-то из клана Яманака, заметила крупного мужчину с выдающимся брюшком и намалёванными на щеках татуировками — несомненного представителя Акимичи. А уж сколько здесь было бесклановых ниндзя и куноичи, трудно было себе представить. Правда, она никак не могла взять в толк, как это столпотворение сумело возникнуть в полицейском участке — неприступной и недоступной для посторонних твердыне Учих. Всё объяснилось, когда шумная балюстрада осталась позади, и Ивао повёл их по узкому, лишённому народа коридору, освещаемому с двух сторон тускло горящими светильниками. Под ногами у них постукивали доски пола, светящиеся от падающих на них отвесно солнечных лучей. Не оборачиваясь, даже не составляя себе труда проверить, по-прежнему ли генины следуют за ним, Ивао сухо сказал: — Прошу прощения за неудобства, обычно у нас тут тихо. Но в связи с недавними происшествиями преступников ловят пачками, и отправлять их больше некуда, кроме как к нам. Единственный, кого хотели бы допросить АНБУ в присутствии Хокаге, — это Иори, отступник из Киригакуре. Впрочем, они его не дождутся, ведь так? Миюки готова была спорить, что эти свои слова Ивао сопроводил сухой и страшной короткой усмешкой. — Да, Ивао-сан, — сказала она, — наша команда преследовала Иори, нагнала его, но он погиб в бою. — Вы не поймали его сообщников? — Это не входило в наши задачи, Ивао-сан, — железным тоном напомнил Иошито, — отлавливать нукенинов — это явно не миссия для неопытных ниндзя. — Вы прекрасно знаете, — процедил Ивао, по-прежнему на них не глядя, — что Хокаге-сама не мог задействовать шиноби более высокого ранга. Хотя я согласен, что выпускать Кушину Узумаки из деревни было на редкость неосторожным шагом. Кстати, где она сейчас? — Кушина-сенсей должна была срочно отчитаться перед Хокаге-самой, — доложилась Миюки, — нам там сейчас не место. Но, Ивао-сан, может быть, хоть Вы нам объясните, почему Кушине-сенсею опасно выбираться из Конохи? Почему на неё идёт такая охота? Ивао остановился напротив наглухо запертой двери, просунул в скважину негромко звякнувший ключ и быстрыми движениями провернул его. Перед ними распахнулся тесный небольшой кабинет, посередине которого возвышался широкий стол, заваленный свежими отчётами. Меж небрежно раздвинутыми шторами выбивался неяркий свет. Прошагав внутрь, он вынул из стопки какой-то лист и ткнул им под нос остолбеневшим Миюки и Обито. — Заполните, — приказал он, — это подтверждение того, что члены команды Намикадзе и команды Узумаки доставили странствующих ниндзя в количестве… вот тут его надо указать… такого-то числа такого-то года. Всё, теперь можете идти, вам нужно отчитаться о перемещении преступников перед сандайме лично. Миюки возвела на старейшину упрямый взгляд. Хотя она уже предчувствовала, что он ей не ответит, она всё-таки не смогла не поинтересоваться ещё раз: — Ивао-сан, выходит, Вы нам ничего не расскажете? В чёрных глазах старейшины не отражалось совершенно ничего. Они казались бездушными и бессмысленно-упрямыми, как и у всех представителей клана, если они отчаянно не желали выдавать свои секреты. — Нет, — сказал он непреклонно. — Ваш ранг ниндзя недостаточно высок для получения такой важной информации. А теперь идите, вы видите, как много у нас сейчас работы.

***

Рин, Кей и их спутник из клана Абураме, чьё имя Миюки никак не удавалось вспомнить, уже ожидали их на условленном месте. Девочки казались сильно утомлёнными, но, тем не менее, они резво вскочили с невысокого каменного бордюра, на котором сидели, как только заметили приближение своих товарищей. Какаши первым спросил довольно-таки безразличным тоном: — Как Кохэку? — Вроде бы ничего страшного, — отчиталась Рин, — Цунаде-самы в приёмном покое не было, но там и без неё врачи неплохо справляются. Они сказали, что смогут залечить перелом за пару недель, правда, это потребует больших затрат чакры. Из всего этого сообщения и Какаши, и Иошито заинтересовал только один факт, что Рин упомянула вскользь. Сощурившись, Хатаке негромко спросил тоном идущего по следу сыщика: — Ты сказала, что Цунаде-самы в больнице не оказалось… где же она тогда? — На миссии, — живо ответила Кей. — Вообще-то, если ты не знал, и она, и Орочимару-сама, и Джирайя-сама ушли из деревни ещё до проникновения странствующих ниндзя. Я как-то видела их на выходе из Конохи, это случилось буквально пару дней назад. — Ну да, — подтвердил Иошито, — если бы саннины оставались в Конохе, никакого проникновения вообще не случилось бы… — А если бы и случилось, — добавил Какаши, — то никто отсюда не сбежал бы. Да, слишком уж всё хорошо совпало: все джоунины ловят преступников, гоняются за сообщниками этого Иори, саннинов в Конохе нет, АНБУ тоже заняты, и даже почти всех шиноби самого низкого класса разобрали. Деревня сейчас просто смешно слаба. — Ты к чему клонишь? — подозрительно прищурился Обито. — Я ведь всегда тебя прошу выражаться человеческим языком, мы не все тут гении… — Но и не все здесь такие идиоты, как ты, — безжалостно изрёк Иошито, — хотя для тебя, так уж и быть, объясню. Когда из деревни отсылают высококвалифицированных ниндзя, это всегда ослабляет её защиту. Поэтому равновесие поддерживается при помощи менее профессиональных шиноби: они, конечно, слабее, но их больше, и своим количеством они компенсируют недостаток умений и опыта. Но если отослать за пределы Конохи сразу всех сильных ниндзя, то их отсутствие уже не восполнится присутствием слабых. А если и слабых мы лишимся, то такую привлекательную добычу будет просто глупо не напасть. Кей побледнела и, прижав кулаки к груди, вскричала: — Что за глупости ты говоришь?! Хокаге-сама прекрасно это понимает, так что на нас не могут напасть, иначе он не стал бы идти на такой ужасный риск! — Действительно, — согласился Иошито, — это значит, что Хокаге рассчитывает переловить всех преступников в кратчайшие сроки, и по каким-то причинам ему нельзя позволить им уйти далеко. Правда, что это за причины могут быть, мы с вами вряд ли узнаем, — и он прошёлся по своим сокомандникам каким-то странным взглядом. В небе над ними пролетела взъерошенная жирная ворона и огласила округу хриплым каркающим криком. Миюки рассеянно проводила птицу взглядом. — Ками-сама, — одними губами прошептала она, — да что же такое сейчас происходит?