Ледяная душа

Как ни странно, но в столь ранний час, когда Коноха едва-едва начинала пробуждаться, в семье Миюки не спал уже никто, и именно она оказалась последней, кто спустился к столу. Бабушка Ай уже не хлопотала на кухне, а, усевшись на своём месте, чинно, с некоторым налётом сосредоточенной мрачности, пила душистый чай. Около неё стоял кулёк со сладостями, который услужливо пододвинул отчего-то алый, точно разваренная свекла, Тоши, но старуху, очевидно, на принятие пищи сейчас совсем не тянуло. Перед Ай лежала какая-то раскрытая книга, которую почтенная дама читала, изредка хмыкая и переворачивая страницы морщинистыми пальцами. Узнать, что именно за книгу читает бабушка, детям никак не удалось бы: обложка была прочно прижата к столешнице, однако и Миюки, и Тоши были абсолютно уверены, что такое произведение они видят впервые. Мэзэо, позёвывая и прикрывая ладонью рот, повернулся на звук шагов вошедшей сестры и помахал ей рукой. — Наконец-то! — воскликнул он. — Доброе утро! Мы уже собирались идти и вытаскивать тебя из кровати силком. — Доброе утро всем, — рассеянно отозвалась Миюки. — Мэзэо, объясни мне, пожалуйста, почему вы с Тоши встали так рано? В Академии сегодня проводится первый этап экзамена: вы никак не сможете позаниматься. — А мы и не собирались сегодня в Академию, — отмахнулся Мэзэо, — у меня в планах посетить озеро и отработать ещё пару огненных техник. Одну я хотел отото показать, но у него, оказывается, давно договорённость с Иноюри Яманакой: они вместе пойдут в библиотеку и будут изучать задачи на построение. — Ну, радует то, что не у одной меня с этим в своё время возникли трудности, — вздохнула Миюки. — А чем займёшься ты, нии-сан? — она с робкой надеждой взглянула в сторону Мамору, который, как это недавно вошло в его привычки, сидел незаметной тенью в углу и молча, хотя и с отменным аппетитом здорового ниндзя, уничтожал вкусно пахнущее содержимое своей миски. — Странно видеть тебя сегодня здесь… ты же обычно на миссиях пропадаешь, — стараясь сгладить двусмысленность своих слов, быстро добавила она. Мамору покосился на неё пересечённым шрамом глазом и негромко произнёс: — Пока в деревне проводится экзамен, Хокаге не отсылает из неё ни одного ниндзя уровнем выше чуунина. — И почему? — поинтересовалась Миюки, присаживаясь к своей тарелке. Она не могла перестать коситься на бабушку, которая так и сидела на своём месте в состоянии глубокой молчаливости и переворачивала одну за другой страницы книги. Такое поведение для Ай было крайне странным: она в жизни не стала бы молча сидеть и слушать, как её внуки праздно болтают за завтраком. Она обязательно вставила бы хотя бы пару слов властным голосом, напоминающим, кто здесь, вообще-то, хозяин, в конце концов, ответила бы на приветствие Миюки. Однако Ай предпочла ограничиться сухим кивком и снова уставиться в книгу непонятного, но, очевидно, весьма интересного содержания. И хотя Миюки не нравилось, что бабушка своими изредка высказываемыми сентенциями направляет их жизнь, жизнь молодого поколения, в русло, угодное всему клану, это отстранённое невмешательство было ещё хуже: поневоле в голову лезли тревожные мысли, и девочка начинала доискиваться про себя, где и как она могла провиниться, какому наказанию старуха её за это подвергнет. Мамору отставил пустую миску в сторону и тоже придвинул к себе чашку чая. Клубы душистого пара резко взметнулись вверх и ненадолго повисли в воздухе между ним и Миюки. — Мы уже много раз тебе говорили, — без особенного недовольства сказал он девочке, — что экзамен — это всего лишь акция демонстрации своего могущества. Ты сама должна бы понять, что и временное перемирие между всеми странами мира шиноби не означает, что не будет каких-либо провокаций или попросту столкновений, которые могут вылиться в полномасштабные беспорядки, если их не остановить вовремя. А так как людей в Конохе сейчас очень много, то и работы у шиноби предостаточно. Вдобавок, кто-то из нас должен и следить за проведением экзамена. Правда, такие задания обычно поручают чуунинам. — И что же будешь делать ты, нии-сан? — заинтересованно спросил Тоши. — Мне поручено патрулировать Лес Смерти, чтобы там не расставили ловушек некоторые очень предприимчивые личности, — туманно ответил Мамору. — Что за Лес Смерти? — вскинулась Миюки. — И что за ловушки? — поинтересовался Тоши. — Зачем их там ставить? — добавил свой вопрос Мэзэо. Однако Мамору притворился, будто бы никого из них не услышал. — Кстати, — сказал он, делая глоток, — второй этап экзамена принимает Джуничи. — Аоки? — выдохнула Миюки. — Дырявый Котелок, что ли? — презрительно зафыркал Тоши. — Нашли кому доверить! — А что это за второй этап? — пользуясь моментом, заговорила Миюки. — В чём он заключается? Мамору не ответил и на этот вопрос. Больше он болтать с детьми не стал: кажется, ему пришла пора собираться. Через несколько мгновений он, уже надев вычищенный жилет, прикрепил к поясу светло-серый подсумок и вынырнул в дверной проём, бросив напоследок: — Хорошего дня, бабушка! Мэзэо, Тоши, вечером проверю ваши техники! Миюки, удачи на экзамене! Скрипнула негромко закрываемая дверь, и в помещении опять наступила тишина. Миюки поглядывала на старую Ай уже с нескрываемым подозрением, однако та продолжала молчать и беспечно почитывать книгу, словно молодые парни, облеплявшие витрины букинистических магазинов Конохи всякий раз, как туда поступали новые миниатюрные произведения Джирайи, которые тот писал и выпускал, пока находился в длительных странствиях. Кстати, почему Хокаге исправно выдаёт саннину разрешение шляться за пределами деревни и даже не заявляться в неё годами, ни Миюки, ни Мэзэо, ни Тоши не имели ни малейшего понятия. Страницы в последний раз грозно прошелестели — и тут старуха, не закрывая книги, поднялась. Сделала она это быстро для человека своего возраста, одолеваемого такими серьёзными болезнями, и направилась к дверям. Около прохода Ай притормозила и всё же сказала: — Миюки, будь очень внимательна на экзамене. От твоих результатов зависит авторитет клана Учиха, не забывай об этом. — Да помню я, бабушка, — убитым голосом отозвалась девочка. Любое напоминание о той громадной ответственности, какую на неё возложил собственный клан, переполненный социопатами и не умевший выбраться в люди при помощи нормальных, человеческих способов, вызывало у неё приступ хорошо ощущаемой тошноты. Бабушка, как ни странно, не прореагировала на столь явно звучащее в её голосе уныние и, кивнув, прошла дальше. Миюки только сейчас заметила, что старая Ай сильно подволакивает правую ногу, в то время как на левую наступает достаточно свободно. — Бабушка сегодня не в духе, — заметил Тоши и с сожалением поглядел на кулёк с конфетами. — Жаль… я очень хотел бы, чтобы она взяла хотя бы немного этих сладостей, но она даже завтракать не стала. — Думаю, у неё на это были причины, — Мэзэо, который всегда и всё знал, сейчас выглядел немного озадаченным. — Ну да ладно, как бы то ни было, а нам всем уже пора разбегаться. Миюки… эй, Миюки, ты же меня слышишь? Девочка торопливо дожёвывала остатки рисовой лепёшки, запихивая их в рот так, что они там не помещались и норовили вылезти наружу. Зрелище, судя по мгновенно скривившимся лицам Мэзэо и Тоши, было далеко не самым приятным. — Да, — она отпихнула от себя тарелку, — Тоши, ты сегодня за посудомойку… — Эй, а чего я сразу? — возмутился тот. — Это твоя прямая женская обязанность, между прочим, ане-чан! Миюки уже запихивала руки в рукава тёплой кофты и закрепляла на поясе свой подсумок. Возмущённые стенания Тоши не могли её пронять: если она чему и научилась, работая в команде с такой истеричкой, как Ичиро Ямамото, то не обращать внимания на мужское недовольство и принуждать сильную часть команды выполнять свои желания и мелкие поручения. Иошито дрессировке не поддавался категорически, но от Ичиро, как ни странно, можно было добиться многого, истощив его предел выносливости. — Мне достаточно одного нытика, который постоянно напоминает мне, что я девочка, — беззаботно отбрила Миюки, — вдобавок, Тоши, хоть раз в жизни поимей совесть: все мы сегодня по горло заняты. Ты один вечно болтаешься без дела — ну вот и найди себе какое-нибудь занятие. Всё равно это лучше, чем требовать от бабушки Ай десятой порции супа или пытаться освоить техники ранга «В», о которых детям вроде тебя ещё только мечтать и мечтать. — Сама как будто недавно вышла из детей, ане-чан, — проворчал Тоши. — Не очень давно, но и не только что, — весело сказала Миюки. — Не забывай, кто сегодня идёт сдавать экзамен на чуунина! — Ага, ты его сдай сначала, ане-чан, — разворчался Тоши, — хвалишься, прямо как Обито или Майто Гай… — Они мужчины и не могут не распускать перья, — наставительным тоном произнесла Миюки, — а уж мне, единственной девочке в такой компании, только одно и остаётся: действовать как они, чтобы не чувствовать себя среди них неуютно. — У тебя на всё ответ найдётся, — продолжая что-то бурчать себе под нос насчёт того, что мужчины клана Учиха не созданы для мытья посуды, о том, что Миюки стоило бы встать раньше и озаботиться ополаскиванием своих тарелок самостоятельно, а также и о том, что его, несчастного и самого младшего в семье, никто не ценит, Тоши развернулся и покорно отправился выполнять наказ кузины. Миюки молча выбежала на улицу с гадостным ощущением того, что на встречу с сокомандниками она уже значительно опоздала. Мэзэо же, который, очевидно, никуда торопиться не намеревался, ненадолго задержался внутри дома, чтобы бросить младшему брату с безвинным злорадством: — А ты давай, тренируй руки: знаешь, как железная щётка помогает пальцам загрубеть? — И ты туда же?! — вспылил Тоши. — Да я тебя… Катоном поджарю! — Чакры не хватит! — нагло отбрил Мэзэо и выбежал из дома прежде, чем разобидевшийся Тоши успел сложить печати и осуществить свою угрозу. В то время, пока братья спорили меж собой, Миюки уже торопливо шагала по шумным улицам проснувшегося квартала и заинтересованно вертела головой в попытках отыскать где-нибудь Обито или Инаби. Правда, осуществлению этой задумки изрядно мешали мельтешащие туда-сюда люди. Это были и мужчины, и женщины, и дети, у которых пока не устоялась чакросистема и которые считались младенцами, хотя подчас умели уже ходить и выговаривать несложные слова, а временами и целые предложения, и ребята, не овладевшие фирменной техникой клана и не считавшиеся взрослыми, способными обучаться в Академии. Трепыхавшиеся по ветру гирлянды, которые казались совершенно неуместными здесь вчера, теперь выглядели как нельзя более подходящими к праздничному жёлтому свету, окутавшему квартал, пробравшемуся даже за пределы высоких стен с изображённым на них гербом клана. Миюки не сбавляла шага. Инаби и Обито по-прежнему не было видно. Миюки начинала впадать в тревожное состояние: она уже не была уверена, что не проспала и не опоздала на экзамен. Судя по тому, какие надежды все мало-мальски заметные в Конохе кланы возлагали на эти испытания, они всё же чего-то стоили и были куда более важными, нежели те, что дети проходили в Академии. Для Миюки это означало погибель: в случае опоздания вряд ли бы её пропустили за порог аудитории. «Неужели же я… нет, я не могла неверно запомнить время, — лихорадочно успокаивала она себя, не замечая того, что уже не идёт, а фактически несётся по улице, — такое попросту невозможно. Значит, я разминулась и с Обито, и с Инаби? Ну, а что тут удивительного? Инаби всегда приходит заранее, значит, он уже наверняка встретился со своей командой. А Обито… ну, это ведь Обито. Он постоянно опаздывает, его нечего ждать вовремя. Вот если бы я его увидела…» Миюки остановилась, потрясённо распахнув глаза. «Точно! — в ужасе подумала она. — Ведь этот беспечный разгильдяй наверняка даже из кровати своей выползти не удосужился! Если это и впрямь так — я его на месте порешу!» Пробиваясь сквозь плотную толпу в обратном направлении, она про себя кляла Обито на всевозможные лады и старалась не зацикливаться на пренеприятнейшем ощущении слежки: это за нею наблюдала бабулька Юки, как раз вывешивавшая выстиранное бельё рядком на верёвке около своего дома. Нетрудно было догадаться, что Юки сейчас глядит на мчащуюся по улице Миюки как на крайне странного человека. Вполне возможно, старушка сейчас и прикидывала, как бы половчее отказаться от родства с этой бегущей незнамо куда девицей, которая по всем законам природы сейчас должна была уже чинно восседать где-нибудь в просторных аудиториях Академии и готовиться блеснуть своими знаниями и умениями. Но тут Миюки лоб в лоб столкнулась с тем, кого она искала, и тревожные размышления бабульки, если таковые вообще имелись (Юки не особенно следила за всеми, кто проходил мимо неё по улице, куда больше старуху увлекал процесс вывешивания белья, которое уже было отстирано до слепящей глаз белизны), оборвались. — Обито! — сразу набросилась на своего друга, невинно потирающего ушибленный лоб, Миюки. — Где ты пропадал? Нам давно пора на экзамен, между прочим! — Да помню, помню я, — Обито продолжал потирать лоб, — думаешь, я опоздал бы? — Мы уже наверняка жутко задержались, — озабоченно пробормотала Миюки, — ты же никогда не можешь поспеть вовремя! Ну, и что случилось на этот раз, не расскажешь? Обито опёрся раскрытой ладонью о землю и неуклюже выпрямился. Повязка его со знаком Конохи съехала куда-то на макушку, и поправлять эту повязку он отнюдь не торопился. — Просто проспал, — доложился он с обезоруживающей искренностью. — Вчера очень поздно лёг в постель. Двое друзей уже трусили назад к выходу из квартала, стараясь держаться ближе друг к другу: посреди шумного водоворота соклановцев было очень легко разлучиться. — И почему, интересно, ты никак не научишься соблюдать режим, а? — безвинно поддела его Миюки. — Неужели ты вчера тренировался до упаду? — И так можно выразиться, — сказал Обито, — всё-таки на этом экзамене нас явно ждёт что-то очень сложное. Нужно быть готовым к этому заранее. — Иошито тоже твердил нечто подобное, прежде чем мы с Ичиро от него наконец-то отвязались, — задумчиво ответила Миюки, — и знаешь, хотя Иошито временами просто жуть как надоедает своими нотациями, мне кажется, он прав. Ты же заметил: весь клан стоит на ушах с тех самых пор, как сандайме объявил о начале экзамена? Обито сосредоточенно кивнул и на ходу поправил повязку, водворив её на надлежащее место. — Сложно такое не увидеть, — сказал он, — потому что в любое другое время в квартале тихо и уныло, как на кладбище. Сейчас же все принарядились, разукрасили улицы и дома и ходят с таким видом, будто бы им совсем не хочется радоваться, но надо. Я даже где-то слышал, когда возвращался домой, как отец Шисуи разговаривал со своим лучшим другом, жаловался, что ему по работе постоянно приходится выползать из квартала и притворяться мирным и счастливым, а у него от радостной рожи живот крутит. — И без повода такой маскарад организовывать бы не стали, — поддакнула Миюки. — Получается, нам придётся вовсю стараться! Стараться, чтобы сдать этот экзамен или хотя бы в финальный тур выйти. — Знать бы ещё, что там вообще такого мы должны будем сделать, — пробормотал Обито, — как я ни пытался расспросить бабушку Юки и дедушку Исаму, они не обмолвились ни словечком, только пробурчали, что правилами запрещено выдавать информацию об испытаниях. — Ну, это нормально, — постаралась утешить его Миюки, хотя такому повороту событий она совсем не радовалась, — у всех должны быть равные возможности пройти экзамен. Если бы в кланах рассказывали, какие нас ждут испытания, у сирот вроде Джуничи возникли бы большие трудности: они одни ничего не знали бы. — Так что, — повернув к ней голову, задорно улыбнулся Обито, — ты готова к экзамену? Миюки решительно качнула головой и крепко сжала пальцы правой руки в кулак. — Да. Ты ведь сам слышал: Инаби не собирается мешать нам с прохождением, а, наоборот, поможет. И мы тоже не зря столько времени готовились… а уж когда на нас смотрит наш клан, мы и вовсе не имеем права проигрывать! Воодушевлённый этим восклицанием, Обито широко разулыбался. Вдали уже показалось здание Академии, показавшееся Миюки непривычным из-за огромного скопления народа возле крыльца. Академия в принципе была достаточно оживлённым местом, а уж во дни принятия новых учеников и больших праздников навроде годовщины основания Конохи или дня рождения Хокаге здесь и вовсе было не протолкнуться сквозь кучу детей, их родителей и просто любопытствующих гостей. Тем не менее, то столпотворение не шло ни в какое сравнение с нынешним. Люди, облепившие пространство кругом Академии, напоминали кучу беспрестанно шевелящихся муравьёв, которых Миюки ненавидела и боялась с глубокого детства. Отыскать в этой толпе своего сенсея и, тем более, сокомандников представлялось задачей из класса невыполнимых. Окинув взглядом мельтешащих возле здания людей, Обито присвистнул и замедлил шаг. Друзья остановились около высоких тёмных ворот и, приникнув к ним, стали сквозь прутья пытаться углядеть своих сокомандников и учителей, но попытки их были тщетными. Рассмотреть кого-либо конкретного с близкого расстояния оказалось ещё труднее. — Отлично, — выдохнула Миюки, — ну и что нам теперь делать? Обито стал сосредоточенно чесать подбородок и покусывать губу. — Знаешь, — сказал он, — в любом случае надо как-то пробраться внутрь здания. А уже в коридорах мы и встретим свои команды… ну, или Инаби, он обещал нам помогать! Надеюсь, он об этом ещё не забыл. — Спешу тебя обрадовать: Инаби никогда ничего не забывает, — фыркнула Миюки, — ну что ж, раз ты и впрямь надеешься, что мы там не пропадём… пошли. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув для успокоения, они взялись за руки и вошли во двор Академии. Ладонь Обито была горячей и скользкой от пота, Миюки едва могла удерживать его пальцы в своих, тоже вспотевших и каких-то чересчур вялых. Пока они неспешно пробирались мимо пробегающих туда-сюда людей, она успела не раз подумать, что их решение штурмовать Академию было на редкость глупым. Они достигли ступеней приблизительно через три минуты — и за все эти три минуты им на глаза ни разу не попались ниндзя Конохи. Все, кто поворачивался к ним, все, кого они сами выхватывали взглядом из толпы как смутно знакомых, посверкивали металлическими протекторами, на которых чётко был выбит знак чужой деревни. Ивагакуре, Киригакуре, Кумогакуре, Сунагакуре, даже маленькие деревеньки вроде Такигакуре, Юкигакуре и им подобных — но никого из Конохи. — Слушай, Обито, — Миюки подёргала того за рукав дрожащими от волнения пальцами, — может, мы не туда идём? — То есть? — его голос почему-то стал тонким и тревожным, словно у взволнованной девочки. — Ну, может, этот вход предназначен только для гостей? — предположила Миюки. — Видишь ведь, здесь никого из наших не видно, а мы уже целую кучу людей пропустили мимо! Обито нервно вытянул шею и стал старательно озираться по сторонам. По вискам его мерно и не спеша скатывались капельки пота, а зрачки были расширены, будто у кошки ночью. — Да ну, глупости какие, — отмахнулся он, — не может такого быть. Вход в Академии для всех один, ты забыла, что ли? Вроде бы мы не так давно и выпустились… — Кончай шутить! — с трудом сглотнув скользкий ком в горле, приказала Миюки. — Давай думать, как нам найти хотя бы кого-нибудь из Конохи! — Для начала надо подняться по ступеням, — авторитетным тоном произнёс Обито и, не дождавшись от неё ни согласия, ни возражения, за руку потащил наверх. Процедура подъёма оказалась ещё более трудной, нежели операция по достижению крыльца. Дело было в том, что со всех сторон их сжимала неумолимая толпа чужаков, и поскользнуться, а вслед за тем — упасть — было легче лёгкого. Обито и Миюки крепко, отчаянно держались за руки и шагали дальше, невзирая на то, что это давалось им с величайшим трудом. Когда они всё-таки преодолели половину лестничного пролёта, им удалось заметить пару ниндзя, определённо принадлежавших к Конохе. Это были джоунины и чуунины в характерных жилетах, стоявшие по обе стороны от открытой настежь двери и зорко следившие за всем, что происходило на территории двора. Возле этих людей столпилась небольшая кучка ребят не старше одиннадцати лет; ребята то и дело озирались, как будто бы ждали кого-то. Нелепо распахнув рот, Обито остановился. Миюки, так и не выпустившая его руки, замерла тоже — и не только поэтому, но ещё и потому, что она опять ощутила себя непроходимейшей неудачницей — впрочем, как и всегда, если поблизости оказывался Иошито Хьюга. Вместе с Ичиро, который нервно прыгал с одной ноги на другую и, очевидно, кроил рожи, так как без этого он не мог прожить ни дня, Иошито стоял возле входа в Академию и терпеливо смотрел вдаль странными светлыми глазами, лишёнными зрачков. Джоунин, которого ребята облепили, был, как ни странно, Кушиной-сенсеем. Подобравшая волосы и заколовшая их в низкий пучок на затылке, облачившаяся в традиционный для шиноби высокого ранга костюм, она тоже кого-то искала взором, и Миюки не составило труда понять, кого именно. — Наконец-то, даттебане! — своим громким выкриком Кушина легко перекрыла суетливый гомон толпы. — Где тебя носило, Миюки?! Девочка затряслась и покрепче сжала руку Обито: по горькому опыту Ичиро, самого беспокойного члена команды, она знала, что, когда Кушина-сенсей заговаривает в таком зловещем тоне, ждать добра не приходится. Обито, очевидно, тоже это понял и попытался заслонить Миюки собой, правда, это у него не вышло. Хмуро переваливающийся с ноги на ногу субъект из Кумогакуре отшвырнул его в сторону массивным плечом, а, стоило Обито собраться и снова выступить перед своей подругой, как его властно отстранила Кушина. — Мы ждали тебя десять минут, даттебане, — промолвила она негромко, но так грозно, что у Миюки задрожали не только колени, но уже и руки. — Простите, Кушина-сенсей, — выдохнула она убитым голосом, — мы… немножко задержались. — Немножко, даттебане?! — грянул полный злости голос. Глаза Кушины разгорелись, и она занесла над головой Миюки грозный, крепко стиснутый кулак… но затем, вдруг передумав, опустила руку и фыркнула: — Да ладно, зачем бы, шишек ты сегодня ещё немало получишь. — Мы больше так никогда не будем, — клялась тем временем Миюки, — правда, Кушина-сенсей… — Я и не сомневаюсь, — строптиво отрезала та, — Миюки, даттебане, ты чуть было не подвела всю команду. Если бы ты не явилась вовремя, Ичиро и Иошито не допустили бы к экзамену. — Что?! — ахнула девочка. Мальчики, так и стоявшие на прежнем месте, прожигали её укоризненными и даже в некоторой степени неприязненными взорами. Миюки никогда прежде не думала, что ей может стать стыдно перед Ичиро — однако она действительно сейчас не могла посмотреть вечно ухмыляющемуся проказнику в лицо и застать там не эту самую ухмылку, а злость и недовольство. — Именно так, — вздохнула Кушина, — нам запретили рассказывать вам об этом. Если бы я сразу сообщила, что к экзамену допускаются только полные команды в составе трёх человек, Ичиро и Иошито сразу стали бы уговаривать тебя, и ты пошла бы, потому что побоялась бы спасовать перед ними или не захотела бы подводить их двоих. А так получилось, что каждый из вас принял своё решение самостоятельно. Молодцы, однако, даттебане, — и Кушина гордо усмехнулась. — Подождите, сенсей, — непонимающе потянул руку вверх Обито, — а если бы Ичиро и Иошито пришли без Миюки, а Рин и Какаши — без меня, что было бы тогда? — Их просто развернули бы на входе, вот и всё, — Кушина пожала плечами, — мы же для этого там и стоим, — она указала в сторону дверей, защищаемых Минато-сенсеем и ещё несколькими ниндзя Конохи. — К слову, вы как нельзя вовремя: через пятнадцать минут открываются аудитории. Сами понимаете, что в такой толчее к нужному месту быстро не подойдёшь, — и Кушина с тяжким вздохом показала обречённым взором на толпу, крутившуюся у подножия лестницы. Казалось, что с тех пор, как Миюки и Обито поднялись на крыльцо, количество генинов и их сенсеев внизу только увеличилось. Хотя день и выдался достаточно прохладным, воздух был сухим, горячим, от обилия столпившихся тел — спёртым. — А что нам… — Всё, хватит меня спрашивать, Обито! — воскликнула Кушина и легко шлёпнула того по плечу. — Все свои вопросы задавай Минато, ты его прекрасно видишь. У меня и так дел полно, даттебане… — и она покачала головой. — Не очень-то это и радостное занятие, я бы вам сказала, — произнесла она усталым голосом и повернулась к Миюки. — Итак, ступай к своей команде. Я с вами дальше не пойду, сами видите, мы тут едва справляемся. — Кушина-сенсей… — потерянно пролепетала Миюки. Приказ идти на первое испытание экзамена без подбадривающего, вселяющего уверенность сопровождения Кушины её отнюдь не прельщал. — Мы ведь… Кушина зыркнула на неё так, что всякая охота возражать и противиться покинула её быстрее, чем случайные любопытные — окрестности обители Орочимару. — Достаточно, — сказала она, — ты ведь уже ниндзя, Миюки. Хватит цепляться за мой подол: это испытание вам придётся выдержать самостоятельно. Ну… так, как будто бы у вас совсем нет сенсея и всё зависит только от вас самих. Поверь, на экзамене так и будет: это единственное, что я тебе могу сказать. — Я понимаю, но я… Кушина нахмурилась, между бровей её зазмеились тёмные устрашающие складки. Любой здравомыслящий человек, прикинув для себя степень угрожающей опасности, уже развернулся бы и давно бросился бы прочь. Однако Миюки продолжала упрямо стоять около сенсея и всё ждать чего-то, а вернее — делать умоляющее выражение лица. — Кушина-сенсей, — совсем тихо произнесла она, — я не помню, куда нам надо… Зловещий блеск в глазах Кушины тотчас померк, а сжавшиеся кулаки её расслабились. Обито, который едва осмелился сделать пару шагов прочь от Миюки в сторону активно машущих ему Рин и Минато-сенсея, остановился и недоуменно похлопал глазами. — Я тоже, сенсей, — покаянно признался он, — совсем забыл… — Да что за безголовые, даттебане! — шутливо возмутилась Кушина. — Ладно, так уж и быть, напомню ещё раз. Первый экзамен вы сдаёте в аудитории под номером девять. Девять, запомнили? До открытия дверей осталось меньше пятнадцати минут, так что торопитесь. Опоздавших никто пропускать не станет. Там вообще очень суровые правила, а если ещё экзамен принимает кто-то из клана Морино… — Морино?! — ахнула Миюки. Все представители этого семейства славились как безжалостные инквизиторы. В принципе, именно инквизиторами они и работали. Сотрудничая с Разделителями Разума — Яманаками, — члены клана Морино помогали выуживать информацию из врагов Конохи при помощи старых добрых пыток, в которых Морино никому не знали равных. — Вроде бы, — Кушина напряжённо сжала губы, — но это просто слухи, не огорчайтесь раньше времени. Даттебане, видимо, я всё-таки сболтнула лишнего, — покачала она головой, сочувственно рассматривая Миюки и Обито, которые как будто вросли в пол, едва услышав, что экзаменатором у них, скорее всего, будет кто-то из числа инквизиторов. — Ладно, ребята, давайте, разворачивайтесь. Вам давно пора двигаться на экзамен. Вперёд, вперёд! Стена что-то бормочущих и движущихся куда-то людей тотчас разъединила их с Кушиной-сенсеем, и Миюки враз почувствовала себя одинокой. Обито держал её за руку дрожащими пальцами и бездумно твердил: — Ну вот, — пробормотал он, — нам тоже пора расстаться. Всё будет хорошо… надеюсь. — В конце концов, мы с тобой не дураки, а целые ниндзя, — выдохнула Миюки, — и не факт, что экзамен действительно принимает Морино, так что… — Ещё обязательно увидимся, — и Обито крепче вцепился в её руку. — Ладно, удачи тебе… надеюсь, Ичиро тебя не подведёт. — И тебе тоже всего хорошего, — Миюки закусила задрожавшую губу и тоже медленно стала разжимать пальцы. — Раз и твоей команде тоже надо в девятую аудиторию, значит, ещё увидимся, правда ведь? Обито напряжённо кивнул, и они всё-таки расцепили руки. Через мгновение Миюки уже потеряла своего друга из виду: он скрылся, как будто бы растворившись среди беспрестанно мельтешащих тел, и она могла лишь предполагать, в каком направлении он двинулся. Впрочем, долго в одиночестве она не простояла. — Вот ты где, учиховская ты женщина! — громогласно завопили над её ухом, и в следующее мгновение её плечо сдавила практически железная лапища. Чувствуя хватку Ичиро на себе и не видя его лица, невозможно было поверить, что на самом деле он — самый низкий и худощавый из всех генинов этого выпуска. — Опять опаздываешь? Сколько нам ещё придётся это терпеть, не скажешь, а? — Успокойся ты уже, недомерок, — презрительно хмыкнула Миюки и стряхнула его ладонь со своего плеча (хоть и не без серьёзных усилий). — Как только мы сдадим этот экзамен и станем чуунинами, я наконец-то перестану тебя постоянно видеть. Знаешь, мне тоже не доставляет удовольствия наблюдать тебя в своей команде. Ичиро легко спародировал выражение её лица и прошепелявил гнусным голосом: — В своей команде, понимаешь ли… много ты о себе возомнила, женщина. Очень много для той, кто постоянно опаздывает. — Всего-то во второй раз, — устало сказала Миюки, — отвяжись уже, Ичиро… сейчас я, между прочим, даже вовремя: аудитории пока не открыли. На висках Ичиро вздулись голубоватые вены, а сам он покраснел и стиснул кулаки. — А ты хотя бы представляешь, сколько времени у нас займёт просто банальное протискивание туда? Ты посмотри вокруг: сколько, мать его, народу! — и он закатил глаза, невольно начиная ерошить себе волосы. Иошито в течение всего этого бессмысленного диалога, сопровождаемого традиционной для Миюки и Ичиро перебранкой, стоял поодаль и молча наблюдал, ожидая, пока они оба выговорятся и прекратят уже собачиться. Тем не менее, у Миюки имелись такие нехорошие предположения, что терпение Хьюги подходит к концу и он вот-вот применит свою фирменную технику ледяных оков. Ичиро, кажется, тоже это понял, а потому прекратил возмущаться и вдруг, как-то слишком уж быстро и резко, захлопнул рот и повернулся к проходу. — Ладно, — неохотно пробурчал он, — как будто бы у меня нет дел важнее, чем с тобой, женщина учиховская, разговаривать… — Наша аудитория — девятая, — бесстыдно перебил его Иошито уверенным холодным голосом, — вы же помните, где это? — Вроде бы около спортзала, — неуверенно ответила Миюки, начиная воскрешать в памяти примерный план Академии, который их заставляли учить, когда они были всего лишь первоклассниками, едва вошедшими в эти стены и обязанными знать, куда им стоит двигаться в случае непредвиденного несчастного случая, сигнала тревоги и необходимости эвакуироваться. — Хорошо, что коридоры там широкие: пробираться будет легче. — Знаете, — мрачно произнёс Иошито, — я в этом не уверен. Толпа продолжала увеличиваться.