Ледяная душа

Войдя в Академию, Миюки даже не сразу поняла, где она находится. Вдоль стен сновало так много разнообразнейших людей, что не видно было никаких ориентиров, помимо дверей, в которые ломилось просто сумасшедшее количество народа. Потерянной выглядела не только она одна: у Ичиро тоже был такой вид, будто он вот-вот кинется назад и станет умолять Кушину-сенсея, чтобы она всё-таки бросила своё задание и отправилась выручать бестолковых генинов, заплутавших в Академии, из которой они выпустились меньше, чем год назад. Иошито выглядел на редкость сосредоточенным и как будто бы пытающимся сориентироваться. — Итак, — стараясь разрядить начавшую нагнетаться атмосферу, задала деловитый вопрос Миюки, — куда нам теперь? Сзади к ним подошла команда Намикадзе. Рин и Обито вытягивали шеи, пытаясь осмотреться, Какаши, напротив, упрямо глядел в одну только точку, как будто он наизусть знал, куда им идти, и только ожидал, пока его бестолковые сокомандники сообразят, что проводник им не нужен. — Кушина-сенсей велела идти в девятую аудиторию, — пробормотал Иошито, — дайте пять секунд… — он распахнул глаза, и на висках у него проступили светлые прожилки. При помощи бьякугана Иошито просканировал несколько коридоров, пришёл к какому-то выводу и деактивировал своё додзюцу. — Нам направо, — сказал он, — я в этом уверен. — Он верно говорит, — подтвердил Какаши, — я чувствую, нам надо туда. — Ты-то ещё что можешь чувствовать? — обозлился Ичиро, немало угнетённый своей бесполезностью. — У тебя ведь кеккёй-генкай нет, или я что-то опять пропустил? — Просто ты бестолочь, вот и всё, — коротко отчитала его Миюки. — Ну что, пойдёмте направо? — Давайте вести себя тише, — предложила Рин, опасливо озираясь по сторонам. — Кажется, не все здесь рады новым соперникам. — Да я тоже не обрадовался бы, если бы узнал, что меня от звания чуунина отгораживает ещё одна команда, — пробормотал Ичиро, втягивая похолодевший воздух бледным носом. Действительно, оказалось, что далеко не всем присутствующим в Академии будущим чуунинам пришлось по нраву появление в поле их зрения шестерых мелких ребят, которые, несмотря на незначительность своих роста и возраста, явно собирались претендовать на получение звания чуунина. Миюки казалось, что прилепившиеся к стенам генины из Кумогакуре буквально пожирают её глазами, как будто бы стервятники, узревшие на скалистых вершинах издохшую добычу и готовые вцепиться в неё когтями, погрузить в плоть жадные клювы. Стараясь двигаться плавно и незаметно, шестеро юных генинов продвигались по коридору и держали в поле зрения всех, кто на них таращился с явными агрессивными намерениями. Хоть атмосфера и была достаточно накалённой, ни одной драки в коридоре пока не возникло — но Миюки не могла быть уверенной, что так станет продолжаться достаточно долго. Рин заметно нервничала: Миюки заметила, как её подруга судорожно сглотнула и схватила Какаши за одну руку, а Обито — за другую. Хоть ей тоже было порядком страшновато, она не решалась подать ладони своим сокомандникам. Для неё схватить Ичиро и Иошито было фактически равносильно признанию в собственной слабости и никчёмности. И она не могла поддаться своему ужасу, особенно после всех своих провалов и всех своих исполненных яростного желания исправиться обещаний. Поэтому Миюки семенила по коридору, зажатая между своими товарищами по отряду, и старалась лишний раз не смотреть ни на кого из будущих соперников, чтобы не провоцировать их на драку. Правда, это не помогло. Иного и не следовало ожидать от компании, в составе которой шагал Ямамото Ичиро. Ичиро, по мнению Миюки, был, конечно, дураком, но всё-таки его ума хватало на то, чтобы не ввязываться в различные противостояния раньше времени и вести себя тихо. Он отлично понимал, что достаточно будет всего лишь пары рож или неосторожно брошенных слов, чтобы кто-нибудь из поедающих их взорами генинов-иностранцев прицепился к ним и затеял отчаянную свалку. Само собой разумеется, что к побоищу присоединились бы и другие генины, что означало: выжить в драке получится вряд ли. Поэтому Ичиро вёл себя на редкость спокойно и даже серьёзно. Он ни разу не раскрыл рта, видимо, понимая, что не сказать гадость у него не получится, и, как и Миюки, взора не отрывал от кончиков своих сандалий. Словом, Ичиро искренне старался быть хорошим парнем и вести себя адекватно. Вполне возможно, это у него успешно удалось бы, если бы он только не запнулся об одну из старых выщербленных досок, которая предательски возвышалась над остальными досками пола. — Твою ж мать! — громогласно проорал Ичиро, прежде чем обрушиться на пол, подобно бесполезной доске. Он честно попытался сгруппироваться и избежать непристойного падения, но и это у него тоже не вышло. Выставив локти в стороны и поджав к груди колени, Ичиро неловким движением сбил с ног Обито, и тот грохнулся Ичиро на спину, отчего Ичиро, едва приподнявшийся над полом, приник к нему грудью и потрясённо охнул. Со лба у Обито снова сползла повязка, на этот раз спустившаяся к шее. — Что на этот раз? — грозно спросил Какаши и остановился. Иошито только покачал головой, как будто бы чего-то подобного он и ожидал от своего сокомандника. Четверо ребят остановились и поспешили поднять своих товарищей с пола, пока их феерическое падение не привлекло чьего-то нежелательного внимания. Но, к сожалению, действовать приятели стали слишком поздно. — Эй, ты, в маске! — послышался от стены наглый девичий голос. Под это определение подпадал только Какаши, однако Иошито тоже почему-то обернулся, автоматически активируя бьякуган и выставляя перед собой руку. Окликнувшая их девочка, выпятив грудь, стояла в нескольких метрах от них и поигрывала спускающимся с шеи тяжёлым серебряным медальоном. Она выглядела на пару лет старше Иошито и держалась очень уверенно, даже с некоторым налётом хамства. Длинные каштановые волосы её были собраны в небрежный хвост, который, в свою очередь, складывался пополам и прикреплялся к затылку при помощи заколки устрашающего вида, в форме стрекозы с кроваво-красными глазами. На шее у девицы поблескивал хитай с опознавательным знаком Кумогакуре. Какаши взглянул на девицу холодно блеснувшими глазами. — Это ты мне? — спросил он ледяным тоном. — А кому же ещё? — нагло осведомилась девица и выставила перед собой нечто непонятное, закутанное в три слоя бинтов и довольно-таки внушительное на вид. — Это ты — знаменитый Хатаке Какаши, надежда своего безнадёжного клана? Какаши сердито стиснул кулаки. — А ты кто такая? — дрогнувшим от ярости голосом спросил он. — Вижу, ты меня знаешь, но я понятия не имею, как тебя зовут. Может, потому, что славы ты себе пока никакой не заслужила? На этот раз разозлилась девица: щёки её покраснели и раздулись, как у жабы, готовящейся испустить мощное кваканье. Она явно готовилась изобрести ещё оскорбление, и она, без сомнений, сделала бы это, если бы за спиной у неё вдруг не послышался ленивый мальчишеский голос: — Эй, Кэтсуми, хорош уже приставать к малышне. Не вижу смысла тратить время на этих неудачников. Тут Обито при помощи Рин приподнялся, высвобождая распластанного по земле Ичиро, и тотчас же кинулся в атаку, хотя говорившего он и не видел, поскольку тот, очевидно, прятался за спиной у рослой и крупной Кэтсуми. — А ты ещё кто? — выкрикнул он. — Чего ты там прячешься, выходи! Или боишься? — Тебя-то мне бояться нечего, — с издевательской интонацией произнёс мальчик и всё-таки выступил из-за плеча Кэтсуми. Рядом с нею он казался совсем маленьким и хрупким, однако лицо его было жёстким и властным, как будто именно он и был лидером в этой группе. Тёмные, глубоко посаженные глаза его изучали шестерых генинов с искренним презрением, словно они были плодами экспериментов Орочимару, вылезшими из пробирок. — Я Йотсуки Кенуи, — представился он холодным голосом, — а вы, вижу, те самые неудачники, которых Коноха так расхваливала. Вы порядком мелковаты, ребята. Вам лучше с нами не связываться. — Отстаньте от нас, — сказала Рин, — мы не хотим с вами драться. Кенуи искренне расхохотался, сощурив запавшие маленькие глазки. — Очень смешно это звучит, — произнёс он, — как будто бы вы, шестеро сосунков, собрались напасть на нас. Вы хоть знаете, сколько лет мы готовились к этому экзамену? — Мы ждали три года, — сердито фыркнула Кэтсуми, — вам тут не место, так что дадим вам совет: убирайтесь! Жалеть таких недоносков, как вы, никто не станет. — Вы просто хотите избавиться от лишних конкурентов, — заметил Иошито, — вам нас не напугать. Кенуи снова расхохотался. Миюки подметила, что смех у него попросту отвратительный: визгливый, режущий слух, как будто бы у сытой гиены. Прекратив гогот, Кенуи вынул из ножен у себя на поясе короткий меч и повертел им из стороны в сторону, словно стараясь вызвать у ребят зависть. — Вы и вправду думаете, что вы для нас соперники? — фыркнул он. — Какая наивность…чтобы получить такой меч, — и он снова продемонстрировал ребятам своё оружие, — нужно много и упорно тренироваться — к вашему сведению. Так что для вашего же блага даю вам совет: разворачивайтесь и уносите отсюда ноги! Таким, как вы, лучше не путаться под ногами у старших. — Знаешь что? — выкрикнул раскрасневшийся от ярости Ичиро. — Засунь-ка свои советы себе в задницу, ты, урод! В это же мгновение с лица Кенуи сползла натянутая усмешка, которая так нервировала Миюки, однако девочке не стало спокойнее. Кэтсуми рассмеялась надтреснутым смехом, похожим на грохот битого льда в жестяном ведёрке, и забинтованное нечто, которое она выставила перед собой, со скрипом придвинулось к ней ближе, притянутое её рукой. — Вот как, значит? — спросила она. — В одном сенсей не ошибся: в Конохе действительно есть ребята с очень длинными языками. — Я тебя прощать не собираюсь, — процедил Кенуи сквозь зубы и прошил Ичиро полным ярости взглядом, — идём за мной, если ты не трус! — Хочешь подраться? — задиристо спросил Ичиро, взъерошивая самому себе забавные вихры на затылке. — Всегда пожалуйста, я к твоим услугам! Миюки тщетно схватила своего напарника за рукав и потянула его на себя. Ичиро, даже не заметив, что ему пытаются воспрепятствовать, вырвался и, выкатив колесом грудь, отправился прямиком на Кенуи, по-боевому подкатывая рукава и разминая пальцы. Иошито покачал головой и отчётливо произнёс: — Вот ведь идиот!.. — Ичиро, стой! — выкрикнула Миюки. — Нам вовсе ни к чему лишние неприятности! Лучше извинись, слышишь? Однако Ичиро, сообразуясь со своими привычками, не стал обращать внимания на приказы какой-то учиховской женщины, несущиеся ему в спину. Рядом с Кенуи он и впрямь выглядел ничтожно маленьким и смешным, точно забавная в гневе обезьянка, однако настроен он был решительно и явно не собирался отказываться от сражения. — Почему их только двое? — непонимающе протянул Какаши, первым направляясь следом за зачинщиками сражения. — Команда состоит из трёх человек — где же тогда третий? — Знаешь, мне кажется, что они и вдвоём мощная сила, — прошептала Миюки, не отрывая опасливого взгляда от спины удаляющейся Кэтсуми, — так что я даже рада, что своего товарища они где-то потеряли. — А я не думаю, что они его потеряли, — встрял Иошито, — не такие они идиоты, чтобы разбрасываться своими спутниками. Уверен, третий где-то рядом, просто мы его не видим или не знаем, что это он. Здесь полным-полно генинов из Кумогакуре. Даже не думал, что в этом году их будет так много. Действительно: из десяти попадавшихся им по пути соперников приблизительно семеро принадлежали к одной деревне с Кэтсуми и Кенуи. Миюки давно чувствовала себя не в своей тарелке, а ввиду близящейся драки Ичиро с гостем из Облака она потеряла всякую уверенность в себе. Вступив в прохладный зал, соединяющий южное крыло с коридором, в котором располагались аудитории для младших учеников Академии, Кенуи остановился. Резким движением он скинул с плеч свою короткую куртку с подкатанными до локтя широкими рукавами, снял с пояса ножны и отбросил их в угол вместе с самим мечом. Когда оружие приземлилось, послышался резкий стук. Кэтсуми сердито посмотрела на своего товарища. — Что это ты удумал, идиот? — спросила она неприятным низким голосом. — Ты ведь собрался драться! — Против этого слабака мне меч не понадобится, — спокойно ответил Кенуи. — Я разрезал бы его с одного удара, если бы захотел — но тогда возникли бы неприятности. Кэтсуми это, видимо, проняло, и она понимающе покачала головой: — Да, — сказала она, — тут ты прав. Ну что ж, давайте начнём поединок и побыстрее его уже завершим. Нам не терпится столкнуться с настоящими противниками. — Не надо зарываться раньше времени, — предостерёг её Какаши. — Ичиро сильнее, чем вы двое думаете. Ни Кэтсуми, ни Кенуи его угроза не впечатлила. Синхронно расхохотавшись, гости из Кумогакуре потуже затянули узлы своих повязок и насмешливо посмотрели на шестерых генинов. Всё происходящее стало упорно напоминать Миюки затяжной бред. — Да я отделаю вас четверых за один присест! — похвастался Кенуи. — Мы не зря готовились, да и о наших способностях вы ничего не знаете! — Как и вы — о наших, — добавил Ичиро, уже готовый к бою. — Ну, это вы не зарывайтесь, — хмыкнула Кэтсуми, — думаете, мы только оттачивали своё мастерство ниндзя? Настоящий шиноби в первую очередь должен уметь собирать информацию, и мы её собрали. Что мы о вас знаем? Поверьте, очень и очень много — достаточно, чтобы вас не бояться. Вот ты, например, — она ткнула пальцем в сторону Рин, — Рин Нохара, в одной команде с Обито и Какаши состоишь у Минато Намикадзе, прозванного Жёлтой Молнией Конохи. Что ты умеешь? Фактически — ничего. В тайдзюцу ты слабовата, о ниндзюцу и говорить нечего. Миссий вы выполнили всего-то ничего по сравнению с нами. Ты, — Кэтсуми наставила палец на Обито, — член великого клана Учиха. Ни мозгами, ни силой ты похвастаться не можешь. Ты самый слабый член команды. — А ну… — задыхаясь от ярости, выкрикнул Обито, но Кэтсуми уже говорила дальше, совсем его не слушая: — Единственный из вас, кто достоин нашего внимания, — это Хатаке Какаши. Ты сын Сакумо, верно? — чуть прищурившись, она посмотрела на Какаши и подтвердила: — Верно… тебя называют гением и надеждой Конохи, поэтому мы и решили проверить, действительно ли ты так силён, как о тебе говорят. Выходи сюда, сын Сакумо, и сразись со мной! — Не так быстро, — остановил её Иошито, — если вы уж очень сильно хотите подраться, я заменю Ичиро. — Иошито! — цыкнула на него Миюки — как и в случае с Ичиро, попытки воздействовать на сокомандника оказались тщетными. Кэтсуми посмотрела на него с пару мгновений, затем перевела взор на Кенуи, и тот наклонил голову, ухмыльнувшись. — А ты у нас из семейства Хьюга, верно? — задала она риторический вопрос. — Что ж, о тебе мы тоже многое слышали, с тобой нам интересно было сразиться и проверить свои силы. Кенуи, ты возьмёшь его на себя? — Ага, — радостно сказал тот и поманил Иошито пальцем. — Давай, становись напротив! Я настолько в себе уверен, что буду драться и против двоих разом! Обито, молча кусавший губы, вдруг крепко-крепко сжал кулаки, до побеления трясущихся костяшек, и медленно вышел вперёд, занимая одну линию с Какаши и устремляя непримиримый взгляд на Кэтсуми. Та картинно охнула и закатила глаза, начиная неторопливо разматывать бинты на том непонятном оружии, что она выставила перед собой. — Замечательно, — сказала она, — просто замечательно. Наконец-то увижу в действии шаринган, знаменитое додзюцу клана Учиха! — Мальчики, — серьёзно произнесла Рин, — не делайте этого. Я уверена, что нельзя устраивать драки до начала испытаний. Давайте просто разойдёмся и перестанем уже… — Рин, тут ничего не изменишь, — вздохнула Миюки, — я знаю своих товарищей, ты их тоже неплохо знаешь. Так что давай не вмешиваться: они всё равно не остановятся. Отступив подальше, девочки сели около прохладной белой стены зала и, скрестив ноги, приготовились смотреть на бой. Иного выхода у них и не было: кажется, Рин тоже понимала, что ей не удастся заставить Обито и Какаши отказаться от сражения, таким образом, признав поражение и покрыв свою честь позором. Им была уготована участь обычных и бессильных наблюдателей. Бой начался неожиданно и совсем не так, как предполагала Миюки. Первым атаковал Кенуи: без малейших предупреждений он бросился прямо на Ичиро, которого, очевидно, счёл самым слабым из двух своих противников. В правой руке Кенуи засверкало несколько звёздочек сюрикенов. На бегу он бросил оба сюрикена — но те просвистели мимо Ичиро, не причинив ему вреда. Пользуясь своей несравненной скоростью, тот прыгнул на Кенуи, делая в воздухе разворот для впечатляющего удара ногой — однако и Кенуи, увернувшись, откатился в сторону. В следующее мгновение он ахнул и обрушился на пол: его поразил удар мягкой руки Иошито. — Ичиро, назад! — вдруг выкрикнул он, и оба мальчика отпрыгнули от поверженного соперника. Тот у них на глазах развеялся в белом дыму. — Теневой клон? — выпучила глаза Миюки. — Где же он научился такой мощной технике?.. — Я же говорил вам: мы не зря столько лет готовились! — бешено проорал Кенуи, выныривая из-за спины у своей напарницы и бросаясь на своих противников. — Вы нам не соперники, сколько раз повторять? На этот раз Ичиро не помогла его хвалёная скорость — и он обрушился на пол, обессиленный и надрывно кашляющий. Иошито, впрочем, оставался на ногах и не только оборонялся сам, но и защищал упавшего напарника. Не увидев этой картины собственными глазами, Миюки подумала бы, что такое невозможно. Впрочем, Иошито тоже не продержался долго. Измученный и едва стоящий на ногах, он наносил удары, не всматриваясь, куда бьёт, а потому не наносил сопернику существенного урона. Зато Кенуи, очевидно, вошёл во вкус, его глаза сверкали, а движения было практически невозможно отследить. Когда и Иошито, сражённый несколькими хитрыми ударами, свалился, Кенуи радостно заржал: — Вот, я же говорил, что против нас у вас ноль шансов! Но и он был на пределе, Миюки это отлично видела. Кенуи хватило сил только на то, чтобы отступить на несколько шагов от своих соперников; затем же он свалился ничком, тяжело дыша и далеко выставляя локти, чтобы, опёршись на дрожащие ладони, встать. Только это ему никак не удавалось. Кэтсуми, упёршая руки в бока, в течение нескольких мгновений молча наблюдала за своим напарником, и губы её были поджаты, точь-в-точь как у самой Миюки, когда Ичиро доводил её до бешенства своей несерьёзностью и обезьяньими повадками. — Вставай уже, олух, — жёстко скомандовала она. — Давай-давай, нечего тут валяться. Поднимай скорее свой зад, хватит придуриваться. Однако Кенуи и в самом деле не придуривался, и Кэтсуми пришлось это признать. Закатив глаза и исторгнув парочку утробных неразборчивых ругательств, она подобрала сокомандника с пола и заботливо усадила его в угол, положив к нему на колени его собственные ножны. — Ичиро! Иошито! — Миюки бросилась к своим товарищам. Те уже заняли неустойчивое сидячее положение и теперь пытались встать, но пока им это плохо удавалось. Ичиро начал зверски ругаться себе под нос, очевидно, припоминая самые злые и самые впечатляющие из выражений своей матушки, Иошито потирал переносицу и тяжело пыхтел. Бьякуган он, как это ни было бы странно, не деактивировал, словно бы чувствовал в обессиленном Кенуи какую-то новую угрозу. Кэтсуми, тем временем, разобралась со своим напарником и повернулась к Какаши и Обито, которые продолжали терпеливо ожидать, пока она окажет Кенуи помощь. — Что ж, — Кэтсуми деловито отряхнула ладони, — ну, давайте посмотрим, что вы, двое бездарей, умеете! Предупреждаю сразу: драться я буду всерьёз, так что уносите лучше свои зады поскорее! Миюки давно заметила, что женщины-ниндзя в основном ведут себя куда наглее и агрессивнее мужчин. Вероятно, куноичи в большинстве своём были такими потому, что ещё далеко не во всех деревнях изжили себя старые предрассудки, твердившие, что даме место на кухне и в родильной, но никак не на полях сражений и вообще не на серьёзной работе, требующей умения шевелить мозгами и брать на себя ответственность. Миюки казалось, что она может прочесть по лицу грозно подбоченившейся Кэтсуми одолевающий ту внутренний страх. В голосе у гостьи из Скрытого Облака уже не звучали те самоуверенные нотки, что в начале сражения, да и вела она себя, занимая боевую позицию напротив Обито и Какаши, куда сдержаннее. Казалось, будто она мысленно выстраивает некую стратегию. — Обито, давай! — закричал Какаши и бросился в атаку первым. Обито, как это и было ему свойственно, замешкался. Сорвавшаяся с места Кэтсуми блокировала атаку Какаши и отшвырнула его в сторону, но он, лихо затормозив, быстро поднялся и снова кинулся в бой. Сухо звякнула сталь: Кэтсуми метнула в него парой сюрикенов, которые Какаши отбил кунаем, даже не глядя, куда летят снаряды, словно бы он угадывал направление их движения и без зрения. Кэтсуми, тем временем, достигла Обито и закричала, награждая его мощным ударом в челюсть: — Ну же, ты, бестолочь! Покажи мне силу своего клана, свой легендарный шаринган! Единственное, что Обито успел сделать: закрыться скрещенными руками, чтобы не лишиться парочки зубов и, возможно, даже языка. Когда он отлетел назад по воздуху, Рин подалась вперёд и испуганно вскрикнула. Кэтсуми повернулась к Какаши: пока он находился в поле её зрения и продолжал свои атаки, она не могла терзать Обито, который уже начал подниматься и шарить по своему подсумку — правда, слишком медленно. Гостья из Облака уже вовсю сражалась с Хатаке, во все стороны летели искры, когда их оружие скрещивалось. Раздался звучный удар, и Кэтсуми отлетела назад, группируясь в воздухе. Странное забинтованное существо, которое она носила за своим плечом, неожиданно вылетело перед нею и остановилось. Какаши остановился, недоумённо вскидывая бровь. — Это… это что, марионетка? — пробормотал он в неверии и вперил взгляд в протектор, блестящий у Кэтсуми на шее. Та уже выпрямилась и снова приняла гордую позу. — Да, это марионетка! — подтвердила она. — А ты, что, думал, что у нас нет своих секретов? Раньше я жила в Сунагакуре и училась на кукловода. Через пару лет мне пришлось перебраться в Кумо. Мои техники не так совершенны, как у настоящих марионеточников, но, как я вижу, против вас, идиоты, они достаточно действенны! Бинты, опутывавшие куклу, быстро стали разматываться. Однако узреть то, что находилось внутри, не смог никто из собравшихся в зале драчунов. Всё это произошло потому, что вдруг позади них раздался властный, хотя и юный, голос: — А ну-ка, хватит! Кэтсуми и Кенуи тотчас побледнели и как-то уменьшились в размерах, словно бы они предчувствовали что-то очень плохое. В дверях зала стоял, сложив на груди руки, невысокий мальчишка парой лет старше Какаши и смотрел на гостей из Облака так, словно бы они были напроказничавшими дворняжками, которые заслуживали немедленного наказания. — Я ведь говорил вам не применять свои техники и не раскрывать все карты раньше времени, — произнёс он сердито, приближаясь к зачинщикам драки. — Что это вообще такое вы тут устроили? Кенуи нервно стиснул свой меч и далеко вытянул шею, как будто бы пытаясь испепелить пришельца яростным взглядом. — Да не твоего ума это дело, Кэйташи! Думаешь, ты можешь нам двоим указывать? Вот уж нет! Дудки! Тот, кого Кенуи назвал Кэйташи, подошёл к протестующему ближе, сжал в горсть ткань его рубашки и вздёрнул тотчас обмякшее тело повыше. Та часть лица Кэйташи, что была видна Миюки, сейчас имела крайне злое выражение. — Да, я думаю, что могу вам указывать, поскольку именно я — лидер в вашей группе. Всё, достаточно разговоров. Нам давно пора в аудиторию. Идёмте за мной. — Кэйташи… — несмело произнесла Кэтсуми. Сейчас, рядом со своим сокомандником, она лишилась и боевой бравады, и излишней самоуверенности. Казалось, будто она взирает на Кэйташи с нескрываемым уважением, приправленным толикой страха. — Я дважды не повторяю, — сухо сказал тот, — идёмте. Кэтсуми сердито сложила печати, и её марионетка, увидеть которую ребятам так и не довелось, тотчас замоталась в бинты снова и прыгнула к своей хозяйке за спину. Кенуи, охая что-то насчёт того, что следовало бы всё-таки воспользоваться мечом, вернул ножны на законное место, вздохнул и поплёлся следом за лидером группы. Выходя из зала, тот бросил: — Простите, генины Конохи, за причинённое беспокойство. Надеюсь, нам с вами ещё доведётся сойтись в настоящем поединке на экзамене. Все они были настолько потрясены, что даже не смогли ни словечка вымолвить. Вся компания гостей из Кумогакуре, переступив светящийся от падающих на него солнечных лучей, выбралась в коридор и вскоре пропала из их поля зрения. Миюки и Рин синхронно перевели дыхание и обменялись облегчёнными взглядами. Им не требовалось говорить друг с другом, чтобы понять, о чём обе недавно подумали. Они были рады, что стычка завершилась так удачно: без серьёзных ранений и, тем более, без смертоубийства. А в том, что ребята из Облака вполне способны были и прикончить препятствующих им конкурентов, Миюки не сомневалась ни на долю секунды. — Ладно, — Какаши выпрямился, — с этими мы разобрались. Кто-нибудь помнит, какая у нас аудитория? — Девятая, — прохрипел Ичиро, — чёрт побери, я всё-таки хотел зарядить этому выскочке пару раз! Да кем он себя возомнил, чтобы так с нами разговаривать: саннином? Каге?! — Успокойся, — холодно сказал ему Иошито, — ты сам прекрасно знаешь, что в битве один на один у тебя против этого парня не было шансов. — Вечно ты меня принижаешь, Хьюга, — заворчал Ичиро, — как будто сам что-то сумел показать… вот чем мне твой клан не нравится, так это тем, что в нём сплошные… — Замолчи уже, — хмуро сказала Миюки, проворно закрывая чересчур болтливому сокоманднику рот ладонью, — и давайте двигаться дальше. Насколько я помню, девятая аудитория находится около спортзала, но…, но вы не обратили внимания на кое-какие странности? Рин, Ичиро и Обито синхронно пожали плечами и сделали ничего не понимающие лица. Какаши коротко спросил: — Ты о номерах? — Да, — согласилась Миюки, — вижу, вы не обратили внимания на то, что каждая дверь была пронумерована неверно? Я тоже этого не заметила бы, если бы только самый первый кабинет по ошибке не имел порядковый номер сто двадцать девятого, а такого не может быть. — Верно, — сказал Иошито, — в Академии вообще всего сто двадцать помещений. Определённо, это какая-то новая экзаменаторская ловушка. Или козни наших противников. Не забывайте, здесь каждая команда старается избавиться от соперников даже до начала испытаний. — Это иллюзия, я думаю, — сказал Какаши, — достаточно самого простого ниндзюцу, чтобы её развеять. — Давайте вместе? — предложила Рин, и товарищи с нею согласились. Выстроившись напротив выхода из зала, они одновременно прикрыли глаза и скомандовали, высвобождая чакру: — Развейся! Миюки открыла глаза. Вроде бы ничего и не изменилось, если не принимать в расчёт одну несущественную деталь: те номера аудиторий, которые они видели на дверях в коридоре, изменились. И эти номера, как ни странно, не сходились с теми, что она привыкла видеть, пока училась тут, мечтая получить хитай, двоих сокомандников и самого настоящего сенсея из числа джоунинов или способных чуунинов. — Двойная иллюзия? — почесал подбородок Обито. — Нет, это и есть настоящие номера аудиторий, — промолвил Какаши со странной усмешкой, — очевидно, их сменили незадолго до экзаменов. И как же, интересно, нам теперь определить, куда нам надо? Иошито деловито активировал бьякуган, который ему пришлось прекратить использовать, когда ушли их соперники, и всмотрелся в глубину коридора. — Нам везёт! — сообщил он почти радостным голосом, от звуков которого и у Миюки, и у Ичиро медленно округлились глаза (им никогда прежде не доводилось наблюдать у Хьюги признаков хотя бы приподнятого настроения). — Насколько я могу судить, нужная нам аудитория находится прямо по коридору, правая сторона, двенадцатая дверь, по соседству с аудиторией номер двадцать пять. — Девятая — рядом с двадцать пятой? — сощурился Ичиро. — Что это за бред? — Наверняка это было придумано, чтобы нас запутать, — вынес свой вердикт Какаши, — почему-то я склонен думать, что экзаменаторы тоже стремятся свести к минимуму число генинов, которые приступят к самому экзамену. — Нас-то им не провести, — рассмеялся Ичиро, гордо выпячивая грудь. — Мы уже в пути! — Конечно, это всё замечательно, — осторожно произнесла Миюки, — но кто может знать, что нас ждёт в этой аудитории? У меня почему-то нехорошее предчувствие. Обито положил руку ей на плечо и дружески взъерошил ей волосы другой рукой. Улыбка его была безмятежной и полной радостной твёрдости. Он смотрел вперёд так, как будто бы имел полную уверенность в том, что их дружба поможет им справиться даже с самыми сложными этапами экзамена, в том, что они найдут способ помочь друг другу даже в том случае, если вдруг им придётся драться в паре, чтобы стать чуунинами, даже если они окажутся вдвоём против целой толпы соперников. И когда он смотрел вдаль с таким выражением лица, Миюки безотчётно начинала ему верить. «Наверное, — подумала она слегка отстранённо, — именно такой, как Обито, и заслуживает того, чтобы стать Хокаге. Я думаю, что люди, которые с первого взгляда располагают к себе, и могут вести вслед за собой. А у него, я уверена, это отлично получится, как только он станет совсем крутым ниндзя и перестанет всё время оглядываться на Какаши, а самого себя считать бесполезным. Мне кажется, нам стоит только сдать этот экзамен — и мы уже будем на пороге своей мечты. Мы не стоим на месте, мы беспрестанно движемся вперёд. Этому я должна радоваться, а не бояться того, что ждёт впереди, что это ни было бы». Полная таких воодушевляющих мыслей, она достигла порога девятой аудитории и решительно переступила его.