Ледяная душа

Минато, Кушина и Аши уже довольно давно скучали на ступенях опустевшего крыльца. — Как вы думаете, долго они там ещё? — нервно спросила Кушина, заёрзав на своём месте. Аши что-то посчитала на пальцах, тяжко вздохнула и промолчала. Брови её были серьёзно сдвинуты к переносице. Минато тоже, кажется, нервничал, но старался бодриться. Правда, застывшая на его губах вымученная улыбка смотрелась достаточно жалко. — Вроде бы прошло около получаса, — сказал он, — сейчас должны задать последний вопрос. — Кто-нибудь вообще представляет, что он собой представляет? — резко спросила Аши. — Кого я ни спрашивала, никто об этом понятия не имеет! А те, кто знает, молчат и делают такие хитрые рожи, что у меня сердце от злости заходится! — Думаю, там не будет ничего такого, с чем наши команды не смогли бы справиться, даттебане, — вдруг изрекла Кушина несчастным голосом. — Ага, как же, — проворчала Аши, оскалившись, — знаю я этого Морино — рожа инквизиторская! Для него что генин, что нукенин — одна сатана. Небось он их там пытает сейчас своими вопросами, а мы тут сидим и верим, что он действительно придерживается рамок. Не верю я этому клану, ну не верю, и точка! Кушина стала сердито грызть ногти. Солнце стояло уже достаточно высоко, но круг его представлялся каким-то туманным, расплывчатым, будто тонущий в тумане кусочек выжатого лимона. За воротами Академии, как могли видеть со своих мест трое обеспокоенных молодых джоунинов, наметилось некое слабое движение. Произвела его крепкая женская фигура, решительно рассёкшая дорогу, которая соединяла Академию с библиотекой, и, будто мясной танк Акимичи, двинулась к крыльцу. Когда женщина приблизилась, джоунины поняли, что именно к этому клану женщина и принадлежит. Она была высокой и достаточно полной, c широкими, как у мужчины, плечами; растрёпанные волосы её, неаккуратно завязанные в три хвоста, спускались до середины лопаток. Женщина носила жилет чуунина и вся светилась энтузиазмом, что придавало ей юный и цветущий вид. — Добрый день! — поздоровалась она, достигнув нижних ступеней. — Я тут пришла за генинами, понимаете ли… второй этап экзамена и так далее. — Сами ждём, даттебане, — хмуро буркнула Кушина. — Они ещё с первым не закончили. Глаза чуунина из клана Акимичи округлились. — Вот тебе раз, — сказала экзаменаторша, притормозив. — Ну и чего этот Морино возится? Вечно он задерживается, если чувствует, что тут можно выжать из людей надежду. Честное слово, монстр какой-то. Аши сжала губы и стала резко трепать свою собаку за уши. Хару приподнял мощную голову, покосился мутными глазами на хозяйку и, видимо, решив, что та и так достаточно измучена всё не кончающимся ожиданием, устало вздохнул и снова ткнулся носом в сложенные крест-накрест лапы. Мощная девушка-экзаменаторша поднялась на несколько ступеней вверх, не достигнув одного уровня с ждущими джоунинами, и встала справа от Кушины, вглядываясь в небо. На солнце наплывали величественные, будто корабли под парусами, дымчато-серые тонкие облака. — Да уж, — пробормотала девушка и сверилась со своими наручными часами, — опаздывает он, однако. Он давно должен был бы подать мне знак, что можно заходить! — Что, первый этап уже должен завершиться? — переспросил Минато, широко распахнув глаза. — Ага, — подтвердила экзаменаторша, — как раз в эту самую минуту. Но, видимо, выбор у ребят очень трудный. — Какой ещё выбор, даттебане?! — сощурилась Кушина и приподнялась на ступеньках. Девушка из клана Акимичи, посланная сюда как распорядитель второго этапа экзамена, очевидно, не представляла себе, с кем именно разговаривает в таком беззаботном и не особенно почтительном тоне, однако прозвучавшие в голосе Кушины грозные нотки заставили её поостеречься. Утаить важную информацию от ниндзя намного сильнее себя она не смогла бы, да и не стала этого делать. Косо взглянув на стиснувшую кулаки Кушину, на Минато, чьи глаза горели нетерпением, на Аши, подавшуюся вперёд и сжавшую в щепоть шерсть на загривке у своей мощной собаки, девушка негромко проговорила: — Ну, последний вопрос придумывает экзаменатор, и сандайме сказал, что это должно быть нечто, проверяющее моральные качества генинов. Вот Морино и предложили — пусть экзаменуемые сделают выбор. А какой это выбор, я сама не знаю, меня в подробности не посвящали. Одного не понимаю только, — она быстро оббежала троих джоунинов взглядом, — почему вы этим так интересуетесь? — Наши команды проходят первое испытание, — загробным тоном пояснила Аши, резко мотнув головой в сторону дверей. — А…, а вы?.. — не договорив своего очевидного вопроса, девушка сцепила руки и отошла ещё на несколько шагов. — А нам просто нечего сейчас делать, даттебане, — проворчала Кушина, — последним заданием, которое мы получили от сандайме, было проследить за наполнением Академии и не допустить никаких конфликтов на входе. С этим делом мы справились, но в резиденцию нас никто не позвал, даже нарочного к нам не послали. Мы решили остаться здесь и подождать своих учеников. Надеюсь, что они там неплохо сейчас справляются. — Первый этап экзамена очень сложный, — поделилась экзаменаторша, вздохнув, — мы получили от сандайме приказ отсеять как можно больше команд, чтобы в следующий тур вышли только лучшие. Я не знаю, как Сэдэо собирается выполнять это поручение, но точно знаю, что он будет проводить отбор по самым жёстким критериям. Вряд ли хотя бы половина дойдёт до следующего этапа. — Наши генины сильные, — уверенно сказал Минато, — они справятся. Аши ещё усерднее стала расчёсывать шерсть на холке своего пса. Тот только апатично хлопал небольшими усталыми глазами и изредка посматривал на хозяйку, судорожно сведённые в щепоть пальцы которой дрожали. — Ну, может быть, — не стала спорить девушка. — Правда, есть ещё два этапа. Пройти их будет не легче, чем первый. Я даже не знаю, быть может, они окажутся намного более трудными. — А ты… ты… — в упор глядя на девушку и щёлкая пальцами, забормотала Аши, — ты… — Акимичи Чоурэй к вашим услугам, — вежливо представилась девушка и весело подмигнула. — Я тут заменяю этого бестолкового Аоки Джуничи, понимаете ли… он должен был курировать второй этап, но у него неожиданно нарисовались некие проблемы, там ещё Орочимару-сан вертелся-крутился, и в результате меня поставили к Аоки на замену. Ф-фух… надеюсь, я буду достойной заменой. — Что за испытание ждёт команды в твоём туре? — резко спросила Аши. — Это будет экзамен на выживание, — словоохотливо поделилась Чоурэй и стала невинно покручивать короткие пряди своих каштановых волос. — Так же, как и первый этап, рассчитан на умение работать в команде и шевелить мозгами. Правда, тут ещё потребуется поднапрячься физически. — А именно? — напряжённо поинтересовалась Кушина. Чоурэй быстро глянула на неё живо блестящими глазами, а затем, разулыбавшись, махнула рукой и словно мимоходом погладила карманы своего жилета чуунина — видимо, совсем недавно купленного и до сих пор являющегося для владелицы предметом особой гордости. — Ну, так как своим генинам вы точно ничего рассказать не успеете, я могу и пооткровенничать, — сказала она и снова сверилась с наручными часами, — тем более что этот Морино, очевидно, совсем не торопится… — Ближе к делу, пожалуйста, — настойчиво произнёс Минато. — Да-да, я к нему уже и подхожу, — засмеялась Чоурэй так, словно делиться информацией с шиноби выше неё рангом, с шиноби, которые этой информацией не владели, было для неё непрекращающимся удовольствием. — Короче говоря, меня выбрали экзаменатором, который, по сути, будет всего лишь наблюдать за происходящим со стороны и никак не вмешиваться. Мы отведём оставшиеся команды в лес Смерти и там… — В лес Смерти?! — перебила её Кушина, чьи глаза испуганно и зло засветились. — Какой идиот придумал этот бред, даттебане?! — Они же собираются стать чуунинами, Кушина-сан, — со слабой ноткой опаски в голосе проговорила Чоурэй, — а программу испытаний составляла не я. Я просто распорядитель. — Мне на это наплевать, даттебане, — внушительно и негромко проговорила Кушина, решительно приподнимаясь на ступеньках. Минато удержал девушку за локоть, прежде чем та успела выпрямиться во весь рост и напугать экзаменаторшу до дрожи в горячо бьющемся сердце. Кушина сердито глянула на него из-под насупленных бровей, у Минато к щекам прилила краска, однако он не отстранился и локтя Кушины не выпустил. Та тяжело вздохнула, нахмурилась, словно перебарывая собственную ярость, и так же неторопливо вернулась на место. Меж её бровей пролегла глубокая вертикальная складка. — И к тому же, — торопливо втёрлась Чоурэй, — на моём этапе экзамена убивать соперников запрещено: за это положена немедленная дисквалификация. И всё-таки мы мониторим пространство, следим издалека, чтобы смертельных исходов не было. Сами понимаете, Кушина-сан: совместные испытания введены впервые, и если хоть кто-то на них погибнет, то серьёзного международного конфликта не избежать. Сандайме не может такого допустить, да, — и девушка, утвердительно кивнув ещё разок, сложила на груди руки. Кушина хмыкнула и стала быстро наматывать растрепавшиеся длинные пряди волос на пальцы. Аши что-то бубнила в поднесённый ко рту правый кулак, но разобрать хотя бы одно её слово ни у кого из присутствующих не получалось. Впрочем, и Минато, и Кушина, и Чоурэй Акимичи были уверены, что никаких хороших слов они от Инудзуки не услышат. Громадный пёс Хару, судя по издаваемому им ворчанию, тоже пребывал в плохом расположении духа, его уши были настороженно прижаты к голове, а губы чуть приподняты в злом оскале, обнажая клыки. Чоурэй нервно сглотнула и в который раз с надеждой взглянула на свои часы. Переступив с ноги на ногу, она аккуратно стала огибать собравшихся на ступенях джоунинов с нескрываемой опаской. Отходя, она старалась поддерживать с Минато, Аши и в особенности — с Кушиной — зрительный контакт и извиняться не переставая. — Простите, пожалуйста, но мне пора бежать… наверняка Сэдэо попросту забыл вывесить в окне платок, и все там меня только и ждут… Я думаю, вы тоже могли бы отправиться к сандайме и отчитаться перед ним о выполненном задании. — Нет, — твёрдо сказал Минато, — вполне вероятно, что сандайме не вызвал нас потому, что желал, чтобы мы проконтролировали ещё и выход команд из аудитории. Нам не нужно, чтобы возникали неудобные ситуации. — Вы зря беспокоитесь, — девушка стояла уже на вершине крыльца, — в конце концов, Морино наверняка отсеял целую кучу народу, да и ребята у него так перенервничали, что в драку не полезут… — Ступай, — властно велел Минато, не поменявшись в лице, и девушка исчезла в дверях, сильно стукнувшись спиной о притолоку и негромко ойкнув. Аши стиснула промеж пальцев густую шерсть на затылке у Хару. — Не нравится мне эта женщина, — процедила она, — совсем не нравится. И по понимающему молчанию, последовавшему от Минато и Кушины, стало вполне ясно, что они полностью с Аши солидарны.

***

Морино уже давно умолк и повернулся к окну, давно уже чёрная стрелка совершила первый круг путешествия по небольшому мутному циферблату пришпиленных к стене ромбовидных часов, а Миюки всё сидела за своей скамьёй, нависнув над партой и упершись вытянутыми, дрожащими пальцами себе в лоб и виски. Как она могла чувствовать, вся аудитория сейчас погрузилась в оцепенелое, ледяное, испуганное молчание. Выбор, перед которым они все были поставлены, действительно оказался садистски, мучительно трудным. И Миюки не знала, как ей в данной ситуации поступить. «Драться насмерть… со своими сокомандниками… драться насмерть…» Гулкий грохот этих давно отзвучавших слов разносился по её опустевшему сознанию, будто бой похоронного колокола. И ей казалось, что кругом неё вдруг оживают картины страшного будущего, в котором ей придётся, стоя по колено в крови, самой убивать, набрасываться на тех, кого она знала в лицо, кого, возможно, считала своим лучшим другом… «Раньше я думала, что я ненавижу Ичиро и готова сделать ему любую гадость, — наводняли её голову неуправляемые мысли. — И меня никто так не раздражал, как этот вечно обезьянничающий недомерок, обзывавший меня учиховской женщиной и цеплявшийся к Обито. Я всегда была не прочь поймать его и хорошенько намылить ему шею, чтобы отучить его совершать такие бестактные глупости, да я и сейчас с удовольствием его побью, если вдруг окажется, что у него в сумме ноль баллов и теперь мы из-за него не сможем пройти дальше, хотя… Хотя что я такое себе думаю… никто из нас не пройдёт дальше первого этапа, потому что я… я не могу даже представить себе, что я стану нападать на Ичиро с желанием убить его! Мне становится страшно и противно, даже когда я думаю, будто моим противником, если я соглашусь, выберут его, Ичиро, но ведь это может быть кто угодно ещё из Листа: Иошито, Рин, Макото, Кей, тот парень из клана Абураме, всё не запомню его имени никак… это могут оказаться даже Инаби и Обито, мои соклановцы, мои… как прикажешь драться против них, драться всерьёз? Я не смогу… не смогу… Но если только… если я откажусь, то не только я потеряю право участвовать в экзамене на чуунина». Миюки тупо сверлила взглядом свою правую руку, безвольно упавшую на экзаменационный бланк и скребущую его крупно трясущимися пальцами. То состояние, что она переживала сейчас, походило на вторую и самую мерзкую стадию лихорадки, которую она как-то перенесла, когда была ещё совсем маленькой и почти ничего не понимала. Сейчас у неё, как и в то время, резко отяжелела голова, а виски и сердце словно воспламенились. Во рту у неё пересохло, руки и ноги отказывались ей служить и дрожали так, будто она была не куноичи на экзамене, а жалкой овцой, дрожащей в ожидании своей смертельной очереди к мяснику. «Я должна выбрать! Должна выбрать!» Справа от неё неуверенно поднялась рука. — Сэдэо-сенсей, — негромко произнес мальчик с короткими рыжими кудряшками, — я… я не могу остаться. Я выхожу. Морино ненадолго отвернулся от окна, обмерил дрожащего за своим местом мальчика холодным инквизиторским взором и проговорил внушительно и грозно: — Я тебя понял. Номер один, номер двадцать девять, номер пятьдесят два — дисквалификация! Морино кивнул какому-то проверяющему справа, тот утвердительно покачал головой и быстро сделал пометку в блокноте. Мальчик с рыжими кудряшками неподвижно сидел на своём месте и, кажется, пытался приучить себя к мысли, что он и все его товарищи навсегда останутся просто-напросто генинами. «Но они хотя бы выживут, все трое, — мрачно подумала Миюки, снова упираясь взглядом в свою трясущуюся правую руку. — А мы… если мы останемся, что нас ждёт? Я уверена, что Хатаке, например, ни перед чем не отступит: он гений, он уверен в своих силах, зачем ему ждать ещё год, когда стать чуунином можно уже сейчас? Он-то точно кинется в драку, а тот, с кем его поставят в пару, неминуемо погибнет, потому что я не знаю ни одного генина в Листе, который был бы сильнее, чем Какаши… И вдруг его противницей окажусь я? Тогда точно — прощайте, мечты стать главой клана и изменить эту деревню, своих родственников, быть может, даже целый мир шиноби! Какаши меня убьёт — это как пить дать! У меня только два пути: либо я на всю жизнь останусь генином, либо я… либо я умру. А я не хочу ни убивать кого-либо, ни умирать сама! Когда-то, когда мы ещё были учениками Академии, к нам на урок истории пришёл сам сандайме Хокаге, и именно после этого урока, на котором он рассказал нам кое-что, я так сильно поменялась. Он говорил о сражении, в котором пал нидайме, прикрывая отход своих учеников, говорил о том, как важно ценить сокомандников и соотечественников. Потом он стал ещё что-то болтать о Воле Огня, но этого я не запомнила. Важно другое — то, что я помню эти, первые его, слова. Я, может быть, и впрямь на дух не переношу Ичиро, Какаши и Инаби мне не очень нравятся, а Кей раздражает своей плаксивостью, но Ичиро не раз прикрывал мне спину, когда мы были на опасных миссиях с Кушиной-сенсеем, Инаби помог мне справиться с тестом, он член моего клана, Какаши наверняка просто притворяется такой врединой, а Кей — Кей житель Конохи. Вот и как мне теперь с ними сражаться?! Ками-сама… мне никогда ещё не было так трудно, как сейчас». — Сэдэо-сан! — в воздух поднялась ещё рука. Дрожащая Кей нервно перебирала бледными напряжёнными пальцами. — Я тоже выхожу. Миюки по-прежнему смотрела только на свою руку. Переместить взор в какую-либо иную сторону представлялось для неё крайне трудной, фактически невыполнимой задачей. Она и чувствовала, что поглядеть на оставшихся в аудитории генинов, некоторые из которых могли стать её соперниками, если только они либо она сама не откажутся проходить это бесчеловечное испытание, у неё попросту не хватит сил. Её продолжало трясти, жар в груди становился невыносимым. «Действительно, Морино прав: выбирать очень… очень трудно, особенно если пути всего два и оба одинаково невозможны! Я не смогу драться против своих сокомандников или соотечественников, но если я откажусь, мне придётся забыть о своей мечте стать главой клана! Сколько женщин Учиха вставали во главе целого племени? По-моему, если одна — и то хорошо. Клан очень горд, он не позволит руководить собой какой-то девочке, которая не смогла продвинуться дальше генина… до сих пор считается, что женщинам рода место на кухне да в детской, что воины из них никудышные… Они не станут меня слушать, даже если я буду им доказывать свою полезность, они посчитают меня неудачницей! Сколько миссий я потом ни выполнила бы, пусть и оставаясь генином, клан ко мне никогда не прислушается, если я не прорвусь выше… Так что же, мне придётся распрощаться со своей мечтой стать вровень с теми, кем я восхищаюсь, изменить тех, кто погряз в ненависти и подозрительности, потому, что у меня не хватает смелости и сил убить во имя благородной цели? Да только кто сказал, что эта цель останется благородной, если ради неё мне придётся драться насмерть со своим соотечественником?» — У вас осталось пять минут, — произнёс Морино негромко, но отчётливо. Вверх тотчас поднялись ещё две руки. Позади себя Миюки, на удивление, услышала решительный, громкий и по-прежнему наглый голос Кэтсуми: — Мы сдаёмся. Если в Конохе проводят такие экзамены, нам ни к чему становиться чуунинами. «Даже Кэтсуми, хотя она с виду ужасно кровожадная, отказалась драться, — подумала Миюки, обхватив руками голову. — А я, чего я жду? Почему я не могу поднять руку и сказать: «Простите Сэдэо-сенсей, но я выхожу, мне не хватает смелости»? Почему я по-прежнему сижу и жду, пока мальчики, как всегда, решат что-то за меня? Я не могу этого сделать потому, что я знаю: если я струшу, я погублю не только своё будущее, но и будущее своих сокомандников. Я понятия не имею, к чему стремится Иошито, но вот Ичиро, к примеру, никак не стать сенсеем в Академии, пока он не получит звание повыше. А как он получит это звание, если я сейчас скажу, что я не стану драться? Иошито… у тебя тоже наверняка есть какая-то мечта, только я не знаю, какая. Я уверена, что ты, как и большинство нас, мечтаешь стать сильнее. Что тебе для этого надо двигаться вперёд. И ты не виноват, что в напарники тебе досталась слабая и трусливая Миюки Учиха, которая не может спокойно смотреть в лицо опасности и совершать… предательство, соглашаясь на битву с шиноби из Листа. Не просто на битву — на смертельное сражение. Кто же исполнит все эти мечты, если не мы сами? Да и не покажется ли нам то, что ещё недавно было столь желанно, бессмысленным и ненужным, когда ради своей цели придётся пролить кровь?» Вверх снова поднялась рука. — Сэдэо-сенсей, — громко произнёс Какаши, — и я выхожу. Миюки сжала голову ладонями. Она не могла посмотреть в сторону Обито. Теперь она была точно уверена, что осуществить их общую мечту сможет только она — если ей хватит смелости пойти до конца. Но смелости такой она в себе никак не находила, несмотря на то, что искала упорно и отчаянно. «Возможно, я действительно поступаю неверно, — с колотящимся в неположенном районе — в середине горла — сердцем, с пересохшим горлом, мыслила она, пока неуверенно тянула вверх руку, — возможно, мы и впрямь навсегда останемся генинами и я об этом ещё не раз пожалею… Скорее всего, Ичиро и Иошито будут очень злы на меня. Возможно, они откажутся даже считать меня своим товарищем, потому что я подвела не только себя, но и их. Но лучше уж я буду жалеть об этом, чем о неисправимой подлости или же не пожалею вовсе, потому что умру в сражении. Я точно знаю, что я перестану быть шиноби, если сделаю выбор в пользу боя. Пусть меня и повысят до чуунина, в своих собственных глазах я буду выглядеть хуже этого мерзкого Тоширо, пытавшегося поймать Кушину-сенсея, или отступника Иори, обзывавшего свою деревню и отказывавшегося принять её правосудие. Будь что будет, но я… Я сдаюсь». Рука её уверенно застыла поднятой вверх. Морино прошил её насквозь ледяным взглядом чуть прищуренных маленьких глаз, и Миюки потребовалось приложить большие усилия, чтобы не передумать трусливо в последний момент и не уронить руку ладонью вниз на стол. — Сэдэо-сенсей, — сухо проговорила она, не узнавая собственного голоса, — я… я отказываюсь драться. Извините… Это, очевидно, было лишним. Слова её уже были произнесены — за несколько мгновений до окончания срока, что был отведён им на раздумья. Миюки сидела неподвижно и старалась не выползать взором за пределы своих сложенных на парте крест-накрест рук. Хотя она не могла видеть выражения лиц своих сокомандников и не услышала от них ни единого звука, всё же ей казалось, будто они молчаливо и решительно осуждают её. Это чувство вжимало её лицом в стол, стискивало ей грудь и спирало дыхание. Часы снова требовательно, настойчиво стукнули. Прошёл ровно час с начала экзамена — настало время объявить результаты. Морино, медленно отсчитывая тяжеловесные шаги, вернулся к доске, на то место, где стоял изначально, упёр массивные руки в бока и громко возвестил: — Итак, экзамен завершён! Все, кто остался в аудитории, чтобы сражаться насмерть со своими соотечественниками… дисквалифицированы! Миюки вздрогнула, и голова её против воли приподнялась. Она поражённо смотрела на экзаменатора широко распахнутыми глазами, сердце её билось часто, гулко и громко, резкими толчками прогоняя воспламенившуюся кровь по сосудам. Ей казалось, что она даже позабыла, как надо моргать, как двигаться. В то, что сейчас происходило, она не верила. А это, между прочим, было неоспоримой правдой. — Как это так? — протянула Макото полным удивления голосом. Её команда тоже отказалась участвовать в смертельных боях один на один незадолго до того, как Миюки взяла свою судьбу и судьбу мальчишек в свои руки. — Ведь Вы же сказали, что те, кто отказался проходить девятое испытание, дисквалифицированы! Морино негромко рассмеялся. — С самого начала у экзамена были совершенно иные цели, и последний вопрос был не чем иным, как попыткой выяснить, готовы ли вы быть шиноби духовно. Первый этап, состоявший из ответов на начальные вопросы теста, проверял, насколько хорошо вы умеете собирать информацию. Все задания, которые вам раздали, слишком трудны для уровня обычных генинов, вы не сумели бы с ними справиться самостоятельно. Для этого в аудитории были размещены несколько чуунинов, замаскированных под ниндзя вашего уровня. Вы должны были вычислить людей, владеющих информацией, и получить ту, как будто бы мы с вами находились в полевых условиях и экзаменаторы являлись вражескими ниндзя, которых надо обойти. Так мы отсеяли тех, кто не умеет действовать под прикрытием. Но для хорошего шиноби не менее важны и его духовные качества, его внутренняя сила. Порой нам, ниндзя, приходится делать очень трудный выбор. Это может быть выбор между друзьями и долгом, любовью и честью и многим другим… Рядом с вами может не оказаться никого, кто в состоянии дать совет, а решение надо принять быстро. И умение проявить храбрость и твёрдость духа даже в опасных условиях, возможно, подставиться самому, но не запятнать честь шиноби Конохи — это весьма важно. Те из вас, кто выбрал второй вариант: отказ от боя и вечное ношение звания генина — готовы к трудностям. Вы не побоялись загубить свою карьеру, потому что у вас было нечто важнее ваших устремлений: жизнь и здоровье близких людей. Вы знаете, что мир шиноби жесток и законы его непредсказуемы. В тяжёлые времена жители скрытых деревень должны держаться вместе и не забывать о товариществе, взаимовыручке, о своём истинном долге шиноби, который предопределяет живущая в вас воля Огня. Миюки казалось, что она сейчас расплачется. Напряжение и ужас, достигнув пика, словно разорвали её нервы в клочья, теперь она не могла больше сдерживать себя и сидеть спокойно, величественно и непоколебимо, как любой образцовый член безэмоционального клана Учиха. Губы её растягивала бессмысленная, широкая и откровенно глупая ухмылка, а плечи начинали трястись. Она чувствовала, что вот-вот начнёт безумно хохотать и, возможно, даже биться лбом о столешницу, как настоящая сумасшедшая. Впрочем, те жалкие остатки былого воинства генинов, что остались в аудитории, выглядели не менее странно. Очевидно, эту хитрую уловку экзаменаторов разгадать не сумел никто. Если бы Миюки только могла видеть затылком, она заметила бы, что Ичиро отчаянно силится, но никак не может закрыть потрясённо распахнутый рот, что Обито в шоке ерошит свои непослушные волосы, не замечая, что хитай его лежит на полу у ножек скамьи, что глаза Какаши выпучены, а Иошито тяжело дышит, хлопая ресницами. Кэтсуми криво ухмылялась, Макото нервно хихикала в кулак. В дверь негромко постучали. Морино обернулся и сухо бросил: — Да, войдите! В аудиторию втиснулась, неловко ухмыляясь, мощной комплекции девушка в жилете чуунина, которая, судя по её формам и характерной физиономии, принадлежала к клану Акимичи. — Ты опоздала, Чоурэй, — сурово припечатал Морино, повернувшись к девушке. Та ухмыльнулась ещё шире и, уцепившись за нижнюю часть жилета, зачем-то потянула тот вперёд. — Э-э, простите, но и Вы, Сэдэо-сан, особенно не торопились, — проговорила она негромко. — Ведь Вы всё-таки закончили уже? — Да, — ледяным тоном произнёс Морино, — мы закончили. — Так это ж замечательно! — рассмеялась девушка. Лицо её заметно порозовело, и она перестала тянуть свой жилет вперёд. — Ладно, сколько их тут у вас осталось? — она окинула притихших генинов расчётливым взглядом, неким чудом отсеивая сдавшие команды от провалившихся, и в завершение своих наблюдений негромко присвистнула, отставив губу. — Ой-ой, а вот это нехило, однако… ну да ладно, у меня всё равно сдаст меньше половины. — Ты всё подготовила? — негромко поинтересовался Сэдэо, косо взглянув на девушку. Та энергично и исполнительно закивала. По-видимому, второй этап экзамена на чуунина вселял в неё, в отличие от измученных генинов за скамьями, только пышущий радостным жаром энтузиазм. — Мы разобрались с правилами и закончили обновлять всё ещё вчера днём, — бодро объявила она. — Так что, если Вы не возражаете, Сэдэо-сан, мы начнём. — Да, можешь их забирать, — спокойно разрешил тот. — Я из них уже всё равно ничего не выжму. Девушка разулыбалась ещё радостнее и неистово замахала генинам рукой, собирая тех кругом себя, будто стадо заблудившихся овец. Миюки поднялась из-за своей скамьи, с трудом удерживаясь на негнущихся ногах, и побрела ко второму проктору. Девушка-чуунин из клана Акимичи возвышалась над толпой генинов, изредка поднимая вверх руку, чтобы её видели все, и ловко организуя беспорядок. — Так, все, кто сдал, становитесь по трое, командами, и выстраивайтесь в колонну позади меня! Быстрее, быстрее, второй этап экзамена вас ждать не будет, неповоротливые! Все в сборе? Так, давайте-ка на всякий случай пересчитаем… один, два, три, четыре, пять… девять… двенадцать… а, вон там ещё трое… Вроде бы всё, Сэдэо-сан! — и девушка весело помахала Морино рукой. — Тогда мы, пожалуй, пойдём, им ещё надо объяснить правила и выдать на руки всё необходимое… да и испытание надо начать задолго до темноты, не то будет неинтересно. — Глубоко вздохнув, экзаменаторша ещё раз обвела взором покорно сгрудившихся позади неё генинов и развернулась в сторону широко раскрытых дверей. — Ну что ж, вперёд!

***

Девушка-чуунин из клана Акимичи провела их по широкой дороге, огибавшей Академию, мимо библиотеки, вытащила на окраину деревни, где начинался оцепленный высоким забором лес устрашающего вида, и там остановилась. Замерла она в десятке метров от ворот, гордо выпятив внушительных размеров грудь и широко расставив ноги, будто капитан корабля в бурю. За спиной у неё Миюки разглядела табличку со страшным объявлением: «Лес Смерти. Проход воспрещён». Экзаменаторша казалась бодрой, слишком уж бодрой, и глаза у неё блестели, будто у радостной сумасшедшей, на которую она больше всего сейчас и походила. — Ну вот, можно и познакомиться, — удовлетворённо сказала девушка. — Меня зовут Чоурэй Акимичи, и я буду вашим проктором на втором испытании. — А что случилось с Джуничи? — поинтересовалась Миюки. — Я слышала, курировать этот этап должен был он… Чоурэй поморщилась и махнула толстой рукой. — Долго объяснять, — вздохнула она, — долго и нудно. Если вкратце, то дырявая башка везде останется дырявой. Ему ничего нельзя доверить, а вот мне, — она снова выпятила грудь, — ещё как. Поэтому мне и поручили провести второе испытание вместо Аоки. — И в чём же это испытание заключается? — прищурившись, поинтересовался Какаши, который стоял ближе всех к Миюки. — Это будет экзамен на выживание, — радостно объявила Чоурэй. — Каждой команде выдадут по одному свитку: свитку Неба либо свитку Земли, — и вы не будете знать, у какой команды какой свиток находится. Ваше задание заключается в том, чтобы добраться до башни, которая расположена в центре леса Смерти, за пять суток и принести с собой оба свитка: и Неба, и Земли. Если хотя бы один из членов команды лишится способности передвигаться либо погибнет, все трое считаются провалившими задание. Также вы не справитесь, если доберётесь до башни с одним свитком либо больше, чем за пять дней. До того, как вы проникнете в башню, вам строго-настрого запрещается разворачивать свиток — за это положена немедленная дисквалификация. — Но ведь это означает, что команды будут обязаны сражаться друг с другом! — воскликнула Кей, стоявшая в задних рядах, и её губы задрожали. Чоурэй по-прежнему выглядела радостной и преисполненной энтузиазма. — Да, — важно согласилась она, — и именно поэтому все вы, прежде чем приступите к экзамену, должны подписать согласие о том, что вы и ваши семьи не имеют никаких претензий к прокторам и руководству Конохи в случае вашей гибели. Губы Кей задрожали ещё сильнее, и сама она, позеленев, привалилась к плечу вросшего в землю, будто столб, Обито, который даже не заметил этого. Миюки во все глаза смотрела на экзаменаторшу, которую, видимо, нисколько не шокировало то, что она сейчас так беззаботно сказала. — Также, — продолжала Чоурэй, — вам сейчас должны выдать свитки и сообщить номер ворот, через которые вы войдёте в лес. Запомните, как только вы переступите порог, вы лишаетесь права сдаться. Поэтому, если кто-то из вас не уверен в своих силах, лучше откажитесь от испытания сейчас и приходите сдавать экзамен в будущем году. Кей неловко потянула вверх руку, но тут кто-то из сокомандников сильно стукнул её по запястью, и она, поёжившись, прижала ладони к груди. Ни одна рука не поднялась в воздух. Чоурэй ещё раз осмотрела всю толпу генинов, вздохнула с каким-то намёком на сожаление и промолвила, тяжело качая головой: — Ну ладно, во всяком случае, я вас предупредила. Вы можете отдохнуть полчаса, а потом начнётся раздача свитков. Сядьте пока здесь и подумайте, что вы будете делать. И этот совет показался Миюки по-настоящему дельным.