Ледяная душа

Чёрная внутренность леса напоминала недра глубокой пещеры, когда в неё забирается с фонарём случайный путешественник и пытается, осмотревшись, выбрать себе наиболее удобный закуток для ночлега. По прошествии нескольких мгновений глаза Миюки свыклись со скудностью освещения, и она сумела различить впереди себя несколько почти смыкающихся друг с другом стволов, на грубой шершавой коре которых повисли неаккуратные толстые лохмотья зелёного мха, неловко высовывающуюся из-под земли корягу, как будто встрёпанный куст с повисшими на ветках мелкими красными ягодками. Людей поблизости пока не наблюдалось, и Миюки была уверена, что отсутствию соперников сейчас рада не только она и благоразумный Иошито, но даже Ичиро. Тот стоял молча плечом к плечу с Хьюгой, рот его был слегка приоткрыт, а восторженный взор блуждал по окружающим глухим лесным просторам. Миюки разделяла восхищённый трепет сокомандника. Хотя они ещё даже не углубились в чащу, она уже почувствовала особую, давящую атмосферу, которая окружила их, обволокла, словно паук заворачивая в паутинный кокон, уже успела понять, что здесь им, кажется, сама природа не рада. Во всяком случае, воздух здесь пропитался некой отстранённой, злобной враждебностью и хмуростью, а древесная листва шелестела со странными угрожающими нотками. Отсутствие полноценного освещения добавляло лесу печальной таинственности и грозности. Большего и не требовалось команде из трёх малоопытных генинов, чтобы те почувствовали себя лишними, ненужными и немного испугались. Сердце Миюки сухо билось в груди, как будто схваченная в ладони крохотная птичка, а пальцы стали липкими и скользкими от пота. Она пыталась обуздать свой глупый ужас, пока её растерянность не заметили мальчики, и глубоко дышала, подстраиваясь под особенный природный ритм. Ичиро в течение этого времени шнырял взором по окрестностям, не закрывая рта и часто хлопая глазами, Иошито мрачно сканировал местность бьякуганом. — Отлично, — негромко сказал Хьюга, и его голос показался диким в этом глухом лесу, — мы внутри. Теперь надо сориентироваться: куда нам идти? — Полагаю, что в центр леса, — пожал плечами Ичиро, — в самую чащу, короче говоря. — Почему ты так думаешь? — бросив свои глупые попытки успокоить дыхание, заинтересовалась Миюки. — Потому что команды впускают в лес через разные ворота, — закатил глаза Ямамото, — и, если ты заметила, мы протопали довольно-таки внушительное расстояние, прежде чем добрались до своего входа. А одну команду Чоурэй-сенсей впустила через ворота прямо за своей спиной. У меня хорошее чувство ориентировки, и я уверен, что мы описали полукруг, прежде чем добрались до своего входа. А если команда соперника находится прямо напротив нас, то место, к которому мы стремимся, должно находиться на равном расстоянии от обоих. Не забывай ещё и о других командах: мне кажется, их тоже расположили симметрично друг другу. А заграждение у нас, как я понял, описывает полный круг. — Ичиро глубоко вздохнул и смахнул пот со лба: видимо, такие пространные рассуждения давались ему с трудом. — Вот и подумай теперь, почему я считаю, что нас посылают в самый центр леса. Миюки не нашлась, к чему можно придраться в этом заключении: слова Ичиро блистали раритетной для него логикой. Покачав головой в знак согласия, она отвернулась и задала другой вопрос, обращаясь конкретно к Иошито: — Не пора ли нам стронуться с места? Вы, мальчики, оба твердили, что нам надо как можно скорее добраться до башни, и… — Помолчи, — сухо сказал Хьюга, выставив назад руку, и его холодная ладонь соприкоснулась с её губами. Изумлённая Миюки подавилась своими словами, отшатнулась и устремила на куртку Хьюги непонимающий взгляд. — Я сканирую местность, — сосредоточенно пояснил Иошито. — И, должен вам сказать, меня далеко не всё в нашем положении радует. — Да ты постоянно чем-то недоволен, — буркнул Ичиро, — не тяни кота за хвост, скажи, что такого ты там углядел? — Команда соперника, — коротко сказал Иошито, и Миюки невольно ахнула вполголоса. — Не бойтесь, ни у кого из них нет бьякугана, они нас не увидят. Но мне не нравятся их… да, точно, они ищут себе противника. Видимо, они, как и Ичиро, хотят скорее завладеть нужным свитком. — Так давайте сами на них набросимся! — радостно предложил Ямамото. — Хорошая идея, правда, Хьюга? Ведь нам не придётся ни в какой засаде сидеть, а времени у нас не так много, подумай… — Я согласился бы с тобой, что на эту команду надо напасть, — процедил Иошито, — если бы она не внушала мне таких больших подозрений. Наши враги намного старше нас… чёрт, я вообще не понимаю, почему они до сих пор сидят в генинах, если им на вид больше пятнадцати лет! Ямамото фыркнул и стал возить кончиком сандалии по чуть влажной рыхлой земле. Иошито продолжал, настороженно подавшись вперёд, наблюдать за командой, которую никто из его собственных товарищей не видел, за командой, которая не видела их и не чувствовала их присутствия, и Ичиро и Миюки не оставалось ничего другого, кроме как, встав как можно ближе друг к другу, обмениваться усталыми взглядами и вздохами, ибо болтать и сбивать его с толку Иошито запретил им одним весьма красноречивым взором (Миюки всерьёз удивилась, узнав, что и белый глаз, лишённый зрачка, способен отображать великие по своей силе эмоции). — Здесь что-то не так, — пробормотал Иошито, — они не дошли бы до второго этапа, если бы были законченными бездарями… — Ты слишком подозрительный, — негромко произнесла Миюки, — по-моему, тот факт, что эти люди в пятнадцать лет ещё генины, уже говорит об их бездарности. Никогда не думала, что я буду соглашаться с Ичиро, но я действительно сейчас считаю его правым. Мы не знаем, кто нам ещё попадётся по пути к башне, поэтому стоило бы напасть на самую лёгкую добычу. Так мы просто теряем время даром, Иошито! Хьюга медленно покачал головой и снова ненадолго выставил назад руку с раскрытой ладонью, призывающей Ичиро и Миюки придержать свои мысли при себе. — Мы не теряем время даром, мы собираем информацию, — процедил он сквозь зубы, — и эта информация нам, к слову, весьма пригодится. Вдруг его глаза расширились, он подался назад и рухнул в траву ничком. Кончиками пальцев он уцепился за края курток Миюки и Ичиро и заставил их залечь рядом с собой. Хотя оба они были удивлены и возмущены подобной наглостью, задавать лишних вопросов никто не стал: Иошито, в отличие от Ичиро, никогда не шутил над товарищами. Тем более, сейчас он выглядел очень и очень встревоженным: Миюки даже показалось, что она никогда его таким прежде не видела, хотя они успели сразиться с самым настоящим нукенином и едва не погибнуть на миссии с заниженным рангом. — Что там случилось? — сиплым шёпотом поинтересовался Ичиро. — Хьюга, объясни хоть что-нибудь! — Тихо! — твердил Иошито. — Они могут нас заметить! — Да ведь Учиха права: это просто… — Заткнись, кому говорят! И Ичиро притих. Вжавшись носами в траву, трое генинов Узумаки лежали совершенно неподвижно, а прохаживающийся над ними холодный ветерок шевелил им волосы, прикасаясь будто бы мимоходом к пылающим затылкам и шеям. Миюки напряжённо созерцала, как по её пальцам, впившимся в рыхлую коричневую землю, неторопливо всползают крошечные муравьи, щекочущие кожу. Ичиро с отвращением глядел на громадного жирного червя, извивавшегося прямо у него под носом. Иошито единственный держал голову вровень с травой и всё смотрел куда-то вдаль с помощью активированного бьякугана, хотя по вискам у него уже сползали продолговатые капли пота. Молчание, обволакивавшее лес, становилось угнетающим, Миюки не понимала уже совершенно ничего из того, что происходило, и мечтала только об одном: чтобы Иошито, наконец, перестал быть таким подозрительным, разрешил им двоим подняться и объяснил, что произошло с теми тремя генинами, которых он видел. Бугристые светлые прожилки медленно исчезли, сровнявшись с кожей и слившись с нею. Тяжело дыша, Иошито медленно поднялся из негромко зашуршавшей жёсткой травы и приказал: — Вставайте. Надо быстро поменять местоположение. Ичиро уже деловито отряхивал перебинтованные колени. Глаза его сверкали злым недовольством, которое Миюки сейчас прекрасно понимала и разделяла. — Может, всё-таки расскажешь нам, что такого углядел твой бьякуган? — процедил Ичиро. — Если ты ещё не забыл, мы с Учихой не такие зоркие, как ты, да… — Не очень хочется это пересказывать, — негромко произнёс Иошито. Губы его бледными и чуть-чуть, самую малость, подрагивали. «Что же такого могло произойти у Иошито на глазах, раз он столь сильно испугался? — встревоженно подумала Миюки. — Даже когда мы с ним попались в ловушку Иори и подумали, что Кушина-сенсей и Ичиро погибли, он и то казался спокойнее… Мне страшно даже представлять, что сделали те трое генинов или… Или что сделали с ними». — Давай, рассказывай уже, — махнул рукой Ичиро, который, храня верность своей непрошибаемой толстокожести, в упор не замечал ни бледности Иошито, ни его явного беспокойства. — Мы члены одной команды, в конце концов, должны знать всё то же, что знаешь ты. Миюки, не ожидавшая от Ичиро таких разумных слов, снова молча кивнула и перевела ожидающий взор на Хьюгу. Тот уже запрыгнул на толстую ветку близрастущего мощного дерева, прикрепился к стволу с помощью чакры и махнул им рукой. — Идите сюда! Я же говорю, нам надо сменить местоположение… — А рассказ? — возмутился Ичиро, однако покорно присоединился к Иошито и повис на ветке вниз головой, деловито затягивая узел повязки на затылке. — По пути я вам всё объясню, — хмуро сказал Хьюга. — А сейчас давайте сориентируемся. Куда нам надо двигаться? Миюки решительно показала вправо — там, соединяясь в толстую непробиваемую линию, росла купа диких кустов, которая выглядела так, словно в ней недавно копошился весьма злой и неуклюжий медведь. Иошито снова активировал бьякуган и махнул сокомандникам рукой, рассредотачивая тех кругом себя. — Я пойду первым: у меня поле зрения шире вашего, и я смогу заметить опасность с наибольшей вероятностью. Ичиро, ты любишь очертя голову бросаться в драку, так что становись посередине: если ты потеряешь над собой контроль, мы сможем тебя сдержать. Вдобавок, у тебя реакция лучше, чем у Миюки, и ты сможешь защитить её в случае необходимости. Также и я, в свою очередь, сумею выручить тебя, если тебе придётся плохо. Миюки, ты становись замыкающей. — Почему я? — тотчас осведомилась она. — Потому что ты знаешь больше всех техник, — пояснил Иошито, — все мои дзюцу в основном базируются на использовании бьякугана. Нескольким техникам меня, как и вас, научила Кушина-сенсей, ещё несколько я знал и до окончания Академии, но всё же куда больше толку от меня будет как от вперёдсмотрящего. На тебе, Миюки, охрана тыла потому, что у твоих огненных техник большой радиус поражения: это позволит тебе не подпустить врага близко в первые секунды сражения. А если он не сумеет нанести удар сразу, мы уже перехватим инициативу. Всё понятно? Ичиро почесал в затылке, вздохнул и отрывисто спросил: — Ты у нас ведущий, лидер, самый зоркий и дальше по списку. Учиха защищает нас сзади. А я? Кто тогда я? — А ты просто Ичиро, — подколола его Миюки напряжённым голосом, — и то, что ты можешь делать — это хотя бы не приносить неприятностей на наши головы. — Да, от неприятностей нам лучше будет держаться подальше, — пробормотал Иошито. — Бежим скорее! Миюки и Ичиро сосредоточенно кивнули, и вся команда сорвалась с древесной ветви, сохраняя построение. Ветер зашумел у девочки в ушах, как будто бы пытаясь нашептать ей пугающие предупреждения. В этом лесу ей всё казалось странным: и темнота, обволакивавшая округу, хотя за пределами заграждения — она была в этом уверена, — сейчас царствовал яркий белый день, — и отсутствие хоть каких-нибудь крупных животных, и неестественная тишина, и даже лица собственных сокомандников. Она перепрыгивала с ветки на ветку, стараясь сохранять сосредоточенность: будучи растерянной, она легко могла промахнуться и вписаться носом в дерево, а то и вовсе свалиться на землю. В течение нескольких минут после отправления Иошито всё ещё молчал, а Ичиро упорно сверлил его взглядом — в этом Миюки была совершенно уверена, хотя она и не видела лица Ямамото. Иошито тоже не мог не обратить внимания на столь явную слежку, однако он стойко держался и не произносил ни слова. Резкий ветер, гуляющий по лесу, трепал широкий ворот его куртки и коротко остриженные волосы, теребил туго затянутый узел повязки. Когда высокие чёрные ворота, сквозь которые они прошли в лес, окончательно скрылись за одинаковыми массивами тёмных могучих деревьев, Ичиро отважился раскрыть рот и снова пристать к Хьюге с расспросами. — Иошито! Когда ты расскажешь нам, что произошло с теми ребятами? Иошито недовольно дёрнул плечом и сухо сказал: — Я не думаю, что тебе это понравится. — Ты обещал, Иошито, — напомнила Миюки, — мы должны владеть одинаковой информацией на случай, если нам придётся драться с этими пятнадцатилетними генинами без тебя. — Да, мало ли, вдруг тебя вырубят или в плен возьмут, — жарко поддержал её Ичиро, — так что, Хьюга, ты обязан перед нами расколоться во имя командной работы. Точнее, ты это обязан сделать, чтобы мы сдали экзамен и никогда больше не работали вместе… — С теми генинами, о которых я вам говорил, мы точно драться не будем, — промолвил Иошито негромко. — А? — Ичиро непонимающе изогнул бровь. По спине Миюки как будто пробежались холодные жёсткие пальцы невидимого врага. Поёжившись, она выше подняла воротник куртки и, в полёте зацепившись за новую грубую ветку, спрыгнула на толстый сук невысокого кряжистого дерева. Руки у неё уже покраснели и нестерпимо чесались от частого соприкосновения с жёсткой корой. — Ты хочешь сказать, что их вывели из строя, так? — поинтересовалась она, в душе надеясь на этот вариант, но понимая: вряд ли он окажется верным. — Но кто, как и когда? — Их не вывели из строя, — сухо сказал Иошито, — а убили. Ичиро издал потрясённый возглас и, потеряв контроль над своей чакрой, которую Кушина-сенсей всегда называла буйной, едва было не свалился с дерева. Миюки вовремя удержала его, схватив за локоть и довольно грубо перетащив к себе. Ичиро сжал кулаки, деловито протёр глаза и воззрился на невозмутимого Иошито, который стоял прямо напротив них на ветке другого дерева, что располагалась чуть выше, с неприкрытым осуждением. — Кто их убил? — сердито спросил Ичиро. — Там никого, кроме нас и этой команды, не было, ведь ты же не сказал о ком-то ещё! — Я не сказал потому, что, когда я приказал вам лечь, та команда и впрямь была одна, — Иошито поджал бледные губы. — Те, кто пришёл, были очень сильны. Они появились неожиданно, и у них в команде был сенсор. — Сенсор? — негромко спросила Миюки. — Человек, который в состоянии чувствовать чакру, — пояснил Иошито скороговоркой. — Я знаю, кто такие сенсоры! — возмутилась Миюки. — Но разве на сенсоров не учат? Как я слышала, к обнаружению чакры должна быть особая предрасположенность, иначе у тебя ничего не получится… генин может иметь сенсорные задатки, но он не в состоянии развить их самостоятельно, для этого существуют специальные занятия… — Эти трое были не из Конохи, а мы понятия не имеем, чему другие деревни учат своих генинов, — сухо сказал Иошито. — Они из Скрытого Облака. Вполне вероятно, что Райкаге организовал для всех учеников Академии специальные сенсорные курсы — об этом мы представления не имеем. Я не знал, как замаскировать вас двоих, поэтому приказал вам не двигаться и молчать. Если бы мы вели себя очень тихо и не совершали резких движений, наша чакра передвигалась бы по каналам спокойно, и сенсор вряд ли распознал бы её, особенно в сражении с теми тремя. — Нет, я не понимаю, — Ичиро потряс головой, — нам ведь запретили драться насмерть… они не должны были убивать своих соперников, просто забрать свиток! Почему они… — Это были генины из чужой деревни, — сказал Иошито. — Те трое из Кумогакуре могли подумать, что убийство чужих ниндзя на экзамене останется без особенных последствий, ведь доказать, кто именно совершил преступление, невозможно. А численность потенциальных врагов нужно сокращать любыми способами. — Чёрт! — Ичиро схватился за голову. Вдруг он что-то надумал, приподнялся и пристально всмотрелся Иошито в глаза. — Слушай, а ты не узнал тех троих из Кумогакуре? Это случайно не те, с кем мы дрались до экзамена? Иошито медленно и уверенно покачал головой. — Нет, — сказал он, — это не та команда. Я уверен. — Чёрт… — пробормотал Ичиро. — Мало нам проблем с этими тремя уродцами, так, оказывается, экзамен проходит кто-то, кто намного сильнее них? Миюки подняла голову и впилась в Иошито требовательным взглядом. Тот даже отступил на крошечный шаг по узловатой толстой ветке, и в лице его поубавилось торжественной, «капитанской», как говорил Ичиро с насмешкой, серьёзности. — Кстати, — произнесла она, — объясни нам, Иошито, как именно были убиты те трое. Мы должны знать, против какой техники нам предстоит бороться. — Я сам не понимаю, как их убили, — сухо сказал Хьюга. Огромные синие глаза Ичиро распахнулись ещё шире, и он двинулся к краю ветки, целеустремлённо размахивая руками, как будто лопастями ветряной мельницы. — То есть: не понимаешь? Подожди-ка, но ведь… ты же всё видел с помощью бьякугана — и не понял, что команда из Кумогакуре сделала? — Скорее всего, это было неизвестное кеккёй-генкай. Я никогда не читал о нём в книгах и не встречал его носителей вживую, — Хьюга пожал плечами, поправляя опустившийся воротник куртки. — Сам знаешь: скрытые деревни предпочитают утаивать подробные сведения о наследиях крови, которыми обладают проживающие в них кланы. — Да, — Ичиро сунул большой палец в рот и стал яростно кусать измочаленный ноготь. — Это я неплохо понимаю… Миюки выпрямилась и по старой привычке проверила, хорошо ли крепятся подсумки к поясу. После того, чему они стали свидетелями, она поняла, что успокоиться не сумеет, если её оружие не будет находиться рядом с нею постоянно в пределах ближайшей досягаемости. Правда, когда она дрожащими пальцами пересчитывала свои кунаи и сюрикены, ей не удавалось избавиться от мрачных мыслей о том, что этот арсенал ей не поможет, если ей доведётся столкнуться с троицей убийц из Кумогакуре в бою. — Ладно, — тяжело выдохнув, Иошито развернулся, — пойдёмте. Нам надо скорее достичь башни, если мы хотим сдать этот экзамен. — Знаешь, — проворчал Ичиро, снимаясь с места самым последним, — мне уже хочется просто-напросто выжить. И Миюки, хотя вслух она обозвала Ичиро идиотом и заявила, что только трусы могут отказываться от трудностей испытания, едва с ними столкнувшись, в глубине души своей была совершенно солидарна со своим надоедливым товарищем. Мрачные тёмные просторы леса, загадочные и наполненные ловушками, действовали на неё угнетающе, но куда сильнее её угнетало осознание того факта, что она находится в тылу маленького отряда, что она обязана всех прикрывать — в то время как она совсем для этой цели не подходит. «И почему только, — тоскливо думала Миюки, — мой шаринган никак не желает проснуться? Так поневоле подумаешь, что нет иного выхода, кроме как испытывать ненависть и страх. Мне кажется, что именно такие чувства сейчас меня переполняют. Я не могу понять тех, кто убивает людей, ненароком преградивших им путь к достижению своей цели. Не могу… и потому ненавижу». Миюки не могла сказать точно, как долго они двигались по лесу, не встречая на своём пути ни единого человека. Солнечный свет практически не проникал под кроны деревьев, поэтому генины даже не заметили, как мягко подкрался, окутал округу вечер. О том, что время уже позднее, ребята догадались по резко уменьшившейся освещённости и о том, что воздух похолодел, напитался особой животворящей прохладой. Тогда Иошито остановился, усевшись на корточки на верхушке старого дерева, осмотрелся и затем спустился вниз, к Миюки и Ичиро, что покорно ожидали своего лидера, стоя на ветках ниже. — И впрямь темнеет, — доложился Хьюга. — Как мне кажется, сейчас порядка семи вечера. Нам нужно найти подходящее место для привала, приготовить ужин и выбрать часового. В животе у Ичиро оглушительно забурчало, и он, раскрасневшись, стал бить себя кулаком в урчащую область. Уши у него, особенно их кончики, словно бы горели. — Да, — пропыхтел Ичиро, очевидно, совсем смутившись от чересчур пристальных взоров сокомандников, — это всё так, Хьюга, но… Иошито сурово нахмурился. — Что «но»? — Но сначала мне надо в туалет, вот что! — сердито огрызнулся Ичиро и передёрнул плечами. — Я вообще не понимаю, как вы двое умудрились покрыть такое огромное расстояние и ни разу не подумать, что надо бы поесть и облегчиться? Вы неживые, что ли? — Просто настоящий ниндзя должен уметь себя сдерживать! — сказала Миюки наставительным тоном. — У меня тоже бурчит в животе, но еда может и подождать: нам важно было убраться как можно дальше от тех троих из Кумогакуре, чтобы они не вздумали напасть на нас. Ичиро уже спрыгнул на землю и сейчас, повернувшись к сокомандникам спиной, брёл в ближайшие кусты. Попутно он проделывал какие-то странные манипуляции на уровне своих бёдер — и как только Миюки догадалась, что именно он делает, она со свистом вдохнула и отвернулась. Судя по раздававшемуся громкому шороху, Ичиро сейчас целеустремлённо ломился в те самые кусты и пыхтел при этом, словно беременная слониха, которую заставляют подниматься по невообразимому числу ступенек. — Не вздумай заходить далеко, Ичиро! — суровым голосом предостерёг того Иошито. — Я никого рядом не вижу, но на тебя вполне могут напасть: я этому лесу не доверяю. — Да ты никому не доверяешь, — послышалось снизу сердитое ворчание, но шуршание стихло: видимо, Ичиро всё-таки решил прислушаться к Хьюге. Когда до ушей Миюки донеслись первые переливы характерных журчащих звуков, она покраснела так, будто это её сейчас заставляли справлять нужду на глазах у мальчиков, сунула голову между коленей и заткнула уши пальцами. Гробовая тишина, владевшая лесом, сейчас бессовестно попиралась, и Миюки была бы искренне рада, если бы налетел хотя бы порыв сильного ветра или мимо промчалось какое-нибудь крупное животное — словом, если бы тот самый ужасный, вгоняющий в краску звук заглушился другими. «Я не могу накричать на Ичиро из-за того, что он хочет в туалет, — мысленно успокаивала себя Миюки, — а Ичиро не должен прятаться от нас, потому что в таком случае на него могут напасть. Да, он временами жутко раздражает, но без него мы этот экзамен не сдадим… да и в принципе я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое. Каким противным он ни был бы, всё-таки он мой сокомандник. И почему-то мне кажется, что мы с ним, да и с Иошито, в итоге сумеем подружиться. Во всяком случае, я хотела бы верить, что сейчас не занимаюсь бесполезным самообманом». Жуткие звуки, заставившие Миюки отвернуться, заткнуть уши, закрыть глаза и сунуть меж колен голову: словом, превратить себя в идеальную мишень для нападения — наконец-то затихли. Радостно улыбающийся Ичиро снова проделал ту же самую манипуляцию, развернулся и бодро потопал к товарищам. Миюки почему-то показалось, что настроение его после утоления малой нужды заметно улучшилось. — Всё, я готов, — возвестил Ичиро, возвратившись на ветку, — что дальше делать будем, капитан Иошито? — Не называй меня так, — сухо сказал тот, нахмурившись. — Но если ты действительно… — Всё, достаточно, — Иошито резко махнул рукой. — Нам надо выбрать подходящее место для ночлега, я уже об этом говорил. Давайте искать. — Можно просто устроиться на земле, в корнях дерева, — пожал плечами Ичиро, — постелим свои куртки, и всё, готово. А обогреемся с помощью костра. Далеко ходить не надо. — Раз это экзамен на выживание, надо всё делать по правилам! — огрызнулся Иошито. Губы его побледнели. — Мы не можем просто улечься на землю… мы обязаны разбить лагерь, всё как полагается. Так что давайте искать топливо для костра, выбирать часового и, что самое главное, — наиболее подходящее для ночёвки место. — Здесь кругом одни деревья, — пробормотал Ичиро, — не знаю, чем тебя не устроило моё предположение, лес ведь совершенно одинаковый… — Ты не умеешь смотреть внимательно, — отчитала его Миюки, — каждый участок леса отличается от другого: просто ты видишь картину в целом, а не замечаешь частностей. Именно в частностях и кроются различия. Ичиро закатил глаза и фыркнул, однако препираться с Хьюгой прекратил и деловито засновал взглядом по сторонам. Миюки радовало уже и это. Её удивляло, как Ичиро умудряется сохранять беззаботность и беспечность, ругаться с ними, подкалывать их, делать глупости, в то время как они находятся на опаснейшем испытании, а где-то по лесу, возможно, совсем близко, бродит команда трёх головорезов из Кумогакуре. И наверняка такая команда, готовая ради своих интересов принести в жертву других, была не одна… «Может быть, — вдруг подумалось Миюки, — мы с Иошито так спокойны потому, что Ичиро разряжает обстановку. Всё-таки чем больше времени мы проводим в одной команде, тем увереннее мне кажется, что сандайме не зря собрал нас в одну тройку. Разумеется, мне очень хотелось бы быть напарницей Обито… Ох, Обито, что же сейчас с вашей командой? Не проиграли ли вы уже? Нет, о таком даже думать нельзя. В конце концов, в отряде номер семь есть Какаши. Он не очень мне нравится, но он гений. И ещё Инаби обещал помогать мне и Обито, потому что мы принадлежим к одному клану. Не завидую я бесклановым шиноби: они не могут надеяться на такую поддержку». — Эй! — заорал Ичиро. Стоя под одним из мощных соседних деревьев, он махал Миюки рукой, в которой был зажат поблескивающий кунай. — Учиха! Я понимаю, что ты медленная, но это уже слишком, знаешь ли! Миюки встрепенулась. Ичиро и Иошито уже рассредоточились в пределах её поля зрения: Хьюга деловито осматривался, активировав бьякуган, Ичиро бегал по кустам, обрезая тонкие гибкие ветви и путаясь в колючках. Она сосредоточенно кивнула и тоже спрыгнула на землю, скользнув ободранной ладонью по морщинистой, грубой и толстой старой коре. Когда она подбежала к Ичиро, тот взглянул на неё с осуждением. — Это уже слишком, — повторил он, — надо бы побыстрее выполнить задание Иошито, не то он нас живьём сожрёт за то, что мы слишком долго возимся. — Ты к нему просто придираешься, — шёпотом попыталась урезонить своего товарища Миюки. Впрочем, пытаться повлиять на такого человека, как Ичиро Ямамото, было совершенно бессмысленно, и Миюки почти успела привыкнуть к тому, что своего мнения он никогда не меняет. Это упорство в отдельных случаях её восхищало, в большинстве же — бесило, ибо Ичиро никак не мог принять к сведению, что ей не нравятся такие обращения, как «Учиха», «женщина», или же самый ужасный вариант, соединяющий оба ненавистных ей позывных: «учиховская женщина». Точно так же Ичиро, если бы не захотел, никогда не оставил бы в покое Иошито. — На этот раз я к нему не придираюсь, — в тон ей ответил Ичиро и срезал ещё одну хлёсткую ветвь кустарника. — Ты просто погляди, как он хмурится. Мне кажется, ему не нравится быть с нами в одной команде. — Как будто бы ты считаешь нас своими товарищами, любишь и уважаешь, — сказала Миюки с усталой улыбкой. Вытащив из подсумка кунай, она присоединилась к Ичиро, расположившись на некотором расстоянии от него, чтобы колышущиеся при их движениях ветви не задевали обоих. — Мы ведь договаривались, что постараемся сдать экзамен как можно скорее, дабы нашу команду расформировали. Может, наши параметры ниндзя и идеально дополняют друг друга, но по характеру мы совсем не схожи. А когда люди не могут меж собой поладить, будь они хоть богами сражений, как Мадара-сама, командной работы не получится. Вообще никакой работы не получится, как мне кажется, — результат будет нулевым. Ичиро хмуро взглянул на неё, и застывшая промеж его бровей складка медленно исчезла. — Ты так думаешь? — тихо спросил он. — Знаешь, Учиха, а мне вот не особенно хочется с вами разлучаться. — Что? Кунай со звоном выпал из её рук и обрушился между ними, на равном расстоянии от обоих. Миюки вслепую стала шарить по земле рукой, отыскивая кунай и не сводя непонимающего взгляда с Ичиро, который обнаружил сейчас перед нею совершенно неожиданные мысли. — Ну, — пожал плечами Ичиро, пряча взор, — может, вы меня порядком и бесите, но, признаться, без вас было бы скучновато. Да и после всего того, что мы вместе пережили, глупо было бы говорить, что вы ничего для меня не значите. Наконец-таки нашарив кунай и подняв его, Миюки постаралась собраться с мыслями. Ей давно хотелось поговорить с напарниками по душам, узнать, о чём они думают, чего хотели бы, но она никогда не думала, что их беседа начнётся в такой напряжённой обстановке. — Да и вы, по правде говоря, мне тоже дороги. Я тоже боюсь за вас, переживаю. И я не знаю, что я буду делать, если мы сдадим этот экзамен, всё станем чуунинами и разойдёмся, — Миюки пожала плечами. Ичиро сгреб в охапку свои ветки, перевязал их снятым с головы хитай-ате и перекинул узелок через плечо. — Сразу видно, что ты Учиха: у тебя всё не как у обычных людей, — сказал он, — ведь ты мечтаешь стать сильной, чтобы пригодиться своему клану. Это и есть твоя настоящая цель, на пути к ней надо отбрасывать любые препятствия. — Я не считаю вас препятствиями, — негромко сказала Миюки, — и никогда не считала. Сняв пояс, перехватывающий куртку в области талии, она зафиксировала свою вязанку и тоже встала. Иошито бродил в нескольких метрах впереди, все озирался, тяжело дыша от усталости, и, очевидно, ждал лишь, пока они к нему присоединятся. Хоть он и стоял далеко, всё же от него веяло отчетливо ощутимым холодом, как от ледяной статуи. — Странно, — сказал Ичиро, — а я-то всегда думал, что вы смотрите на меня как на мешающую вещь по дороге, как на барьер, который надо взять. — Это всё потому, что ты приписываешь нам свои мысли, — сказала Миюки, и Ичиро резко произнес: — Ничего подобного! Ну, бесите вы меня временами, ты, Учиха, — в особенности, но ведь я уже говорил… — он глубоко вздохнул. — Ладно, пойдём уже, не то Хьюга точно нас заживо сожрёт. Не нравится мне иногда, как он на нас смотрит… Когда Миюки и Ичиро подступили к Иошито, тот поглядел на них так, словно они провинились минимум в государственной измене, деактивировал бьякуган и устало махнул рукой вправо. — Там есть место, где между двумя деревьями лежит неглубокая впадина. Выступающие корни окаймляют её с двух сторон, как защитный вал, вдобавок, там должна быть еще более мягкая земля: мы легко сможем вырыть углубление для разведения костра. Давайте также выберем часового. Я не смогу сторожить вас: я потратил слишком много чакры, мне надо восстановиться, так что решайте этот вопрос друг с другом. Переглянувшись с Миюки, Ичиро вдруг глупо хохотнул и ударил её по плечу ребром ладони. Миюки пошатнулась и недовольно потерла место удара: рука у Ичиро была достаточно тяжелой. — Для меня не сложно постоять в карауле, — великодушно сказал Ямамото, — я могу и разведать немного… — Даже не вздумай! — сердито сказал Иошито. — Если ты хоть на пару шагов отступишь от лагеря — считай, что экзамен мы завалили! По ночам наверняка будут шнырять те, кто не уверен в своих силах и хочет лёгкой победы, и, если на тебя навалятся скопом, ты проиграешь. А нам нельзя терять ни одного члена команды: для нас важен даже ты. Ичиро что-то буркнул себе под нос, но возражать активно не стал. Вскоре трое товарищей приблизились к тем самым деревьям, о которых им рассказывал Иошито. Это были два кряжистых, мощных хвойных великана, возносящие ветви высоко в небо, их длинные и толстые корни в нескольких местах поднимались над землей, будто вены под кожей Иошито, когда он применял бьякуган, окружая слева и справа небольшую впадинку с черной, жирной землей, сквозь комья которой изредка пробивались крошечные, робкие зелёные росточки. Иошито первым устроился во впадине, стащив с себя куртку и аккуратно расстелив ее, расправляя ладонями. Миюки и Ичиро свалили топливо на землю, и девочка начала кунаем выкапывать ямку в земле. Ичиро обложил ямку камушками, которые собрал по дороге, и Миюки с торжественным видом соорудила из веточек что-то вроде погребального костра. — Катон: Огненный Шар! — прошептала она, сложив печати, и вырвавшийся из её губ поток пламени объял сухо затрещавшие веточки. Ичиро удовлетворенно потер ладони и даже заерзал по земле. — Отлично, — сказал он, — теперь осталось только промыслить себе еды. Эй, Хьюга! — позвал он Иошито, который, склонившись над почвой чуть поодаль от них, увлеченно орудовал кунаем. — Ты видел хоть что-нибудь съедобное? Зайцев там… птиц всяких… — Пока вы собирали топливо для костра, я поймал и убил тетерева, — Иошито повернулся к ним, демонстрируя зажатую в левой руке тушку птицы, которую он сейчас очищал от перьев. — Думаю, этого нам хватит. Глаза Ичиро радостно загорелись. — Навалимся на него все вместе! — увлеченно скомандовал Ямамото. — Чем быстрее выпотрошим птицу, тем скорее ее съедим! О, Ками-сама, я так голоден, что готов проглотить даже сырое мясо! — он ухватил Миюки, едва протянувшую руки к костру, за локоть и поволок в сторону Хьюги. — Давай, женщина, присоединяйся, готовка — твоя историческая обязанность! Некоторое время спустя генины, управившись с очисткой и потрошением тушки, уселись кругом костра, накалывая на гладко оструганные Ичиро веточки куски мяса и равномерно обжаривая их над спокойно горящим костром. Ямамото нагло пускал слюни на свою порцию, что пока достигала готовности, и раскачивался из стороны в сторону; живот его неистовствовал, выводя жалобные рулады. — Так, — Иошито вытащил свою чуть обуглившуюся веточку из пламени и подул на покрывшееся рыжеватой твердой корочкой мясо, — давайте придумаем пароль, раз уж с часовым мы определились. Ичиро, затолкавший в рот весь кусок сразу, подавился и непонимающе выпучил глаза. Через некоторое время он прошамкал: — А пароль-то нам зачем? — На случай, если кто-то из наших соперников украдет либо убьет тебя и примет твой облик, чтобы напасть на нас с Миюки, — пояснил Иошито. — Не забывайте, они не знают, у кого именно из нас есть свиток, поэтому будут использовать разные способы, чтобы это выяснить. — Я не думаю, что ни одна команда не в курсе насчёт этого, — задумчиво произнесла Миюки. — Свитки нам выдавали в кабинках, но ведь у некоторых наших соперников есть бьякуган… Иошито слабо усмехнулся. — Нет, тогда все было бы слишком просто. Экзаменаторы окружили кабинки мощными запечатывающими техниками наподобие той, которую использовала Кушина-сенсей на нашей первой тренировке. Изначально определить носителя свитка было невозможно. И чтобы сбить врага с толку, ты, Миюки, — взор Иошито обратился к девочке, — должна запечатать свиток: у меня на это не хватит чакры. Приступай к технике, как только мы придумаем пароль. — Есть! — тотчас отозвалась она. Чувствуя себя невероятно важной и полезной для команды, что редко с нею случалось в присутствии такого гения, каким она считала Иошито, Миюки склонилась над свитком, который тот вороватым жестом вытащил из сложного сплетения креплений у себя под майкой, и стала складывать многочисленные печати. Чтобы ненароком не сотворить не то дзюцу, она закрыла глаза и предельно сосредоточилась. Чакра, которую она ощущала почему-то как живительный поток чего-то тёплого и мягкого, словно радостные объятия Кушины-сенсея после успешно выполненной миссии, покидала её, и она ощущала, как от секунды к секунде ей становится всё холоднее. Силы словно выцеживали из неё при помощи сложной системы капельниц, отчего дыхание сбилось, сердце заколотилось чаще, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Эту технику Миюки ещё никогда не применяла самостоятельно, рядом всегда была Кушина-сенсей, которая щедро делилась своим огромным запасом чакры и успокаивала одним присутствием. А сейчас около неё были только мальчишки, они, как Миюки могла чувствовать, в ожидании смотрели на неё, и это напрягало её. Когда с сотворением техники было покончено, она, совершенно обессиленная, обрушилась на холодную землю лицом вниз. Ичиро присел около неё и довольно грубо перевернул на спину. Миюки лежала, глубоко дыша, и равнодушно глядела на своих сокомандников. Иошито деловито заворачивал остатки их пиршества в какую-то плотную ткань и складывал кульки в свою походную сумку, уже немало раздувшуюся. — Мы придумали пароль, — сообщил Ичиро радостно, — это будет целая фраза. — И какая? — апатично спросила Миюки. Она по-прежнему не пыталась подняться, потому что знала, что у неё это и не получится, и глядела пустыми глазами в тёмные кроны деревьев, нависавшие над ними, словно сводчатый купол какого-то великолепного архитектурного сооружения. — Слушай внимательно и запоминай, — Ичиро принял торжественный вид и прокашлялся в кулак. — Я или Иошито зададим тебе вот такой вопрос: «Кто таится в кустах, когда шуршит листва»? — И кто же? — удивлённо спросила девочка. Ичиро забавно сморщил нос и отполз от неё, откидываясь назад на выставленных руках. — А вот и ответ, — важно произнёс он, — это тоже фраза, запомни хорошенько! «В кустах прячется тот, кто знаком с жабами, и та, у кого волосы — как языки пламени. Когда шуршит листва, из кустов выходят юные ниндзя и куноичи, и эти двое принимают трудное решение». Невзирая на крайнюю слабость, Миюки всё же сумела приподняться, чтобы высказать своё негодование. — Вы двое с ума сошли, что ли? — сердито спросила она. — К чему придумывать такой длинный пароль? Нормальный человек его в жизни не запомнит! А выговорить эту монстрофразу как на духу и язык не сломать — вообще из области невозможного! Иошито с трудом застегнул свою сумку и метнул на Миюки нечитаемый, но тяжёлый и командирский взгляд. — Вы двое уже не раз назвали меня главным, — безэмоционально произнёс он, — так что слушайтесь меня. Этот пароль, возможно, и длинный, но так мы можем гарантировать, что запомнивший его действительно тот, за кого себя выдаёт. Вдобавок, ты с лёгкостью выучишь и вопрос, и ответ, ведь мы с Ичиро вкратце описали ту ситуацию… — Хьюга немного помедлил и словно через силу выдавил: — Когда Минато-сенсей и Кушина-сенсей поймали нас на слежке за ними и отправили по домам в жабьем желудке. Ичиро радостно прищурился, как будто воспоминания о том инциденте у него остались наилучшие, и растянул губы в улыбке. — О да, — сказал он стариковским голосом, — славные были времена! Но теперь сенсей Минато не засунет нас в жабий желудок просто так, потому что с экзамена мы трое вернёмся чуунинами, никак иначе! И ему придётся с нами считаться, — Ичиро злодейски захихикал, выпрямился и стал воодушевлённо потирать руки. — А уж если мы станем чуунинами в одно время с Хатаке и с этим твоим Учихой, который слишком много о себе воображает, — Ичиро щёлкнул пальцами и пояснил: — с Инаби, — то самооценка у нас сразу поднимется, как пить дать! — Я и без того заниженностью самооценки не страдаю, — негромко сказал Иошито и поднялся. — Идём спать, Миюки. Ичиро, ты на посту. — Ага, — радостно отозвался тот. Сохраняя каменное лицо, Иошито улёгся на свою куртку и закрыл глаза. Ичиро недоумённо спросил: — Ты что, не будешь снимать повязку? — Нет, — не открывая глаз, сухо промолвил Хьюга. Его губы чуть дёрнулись, и он завозился на своей нехитрой подстилке, просовывая поочерёдно то один, то другой крепко сжатый кулак под голову. — Почему? — вмешалась Миюки. — Если не снимешь повязку, голова будет болеть, и тебе вряд ли удастся применять бьякуган эффективно! Она подошла к свернувшемуся на своей подстилке калачиком Иошито и нависла над ним, сурово заглядывая в лицо. Иошито по-прежнему не открывал глаз и уже не двигался, брови его придвинулись к переносице двумя тонкими скошенными полосками. — Я не стану этого делать, — глухо сказал он. — Отойди от меня, Миюки, и ложись спать. У нас не так много времени: скоро рассвет, а нам надо выспаться. — Иошито… — Вы выбрали меня своим главным — вот и слушайтесь. Больше ничего от Хьюги им не удалось добиться. В пришибленном молчании Ичиро и Миюки разбрелись по своим местам: он уселся у костра, протирая глаза и готовясь к ночному бдению. Кругом него вились стайки привлечённых светом и теплом насекомых, а Ичиро изредка отгонял их руками и бурчал какие-то ленивые ругательства себе под нос. Иошито, кажется, уже спал: он не двигался, глаза его были крепко зажмурены, а руки запрятаны под голову. По обе стороны от него из влажной земли торчало по несколько кинжалов. Подстилка Миюки находилась примерно в паре сантиметров от этого стального заграждения. Она легла на куртку, поджав под себя ноги и натянув на колени майку, тем не менее, ей всё равно было холодно. Ночь в лесу была сумрачной и ещё более тихой, нежели день, только треск костра оживлял молчание и, казалось, рассеивал мрак и напряжение, заклубившиеся кругом них троих. Миюки долго не могла найти удобную позу для сна: куртка была слишком коротка, чтобы на ней можно было уместиться целиком, а земля неприятно холодила руки и ноги. Временами она вдруг испытывала приступообразный ужас от того, что Ичиро, возможно, заснул на посту, и она, вскочив, бежала к костру. Но Ямамото и не думал спать: он стойко держался на своём месте, ворошил в пламени сучковатой палкой и меланхолично пожёвывал какую-то травинку. Взглянув ему в лицо и убедившись, что он и впрямь бодрствует, Миюки облегчённо выдыхала и возвращалась на своё место, подле Хьюги, повернувшегося к ней спиной. После третьего её визита к костру Ичиро устало вздохнул, скинул со своих плеч куртку и втолкнул её Миюки в руки со словами: — На, учиховская женщина. Может, хоть так ты сможешь заснуть? — Это… зачем? — ошарашенно спросила она. — Ложись, — негромко сказал Ичиро, — не то совсем не выспишься, и Хьюга будет на нас обоих злиться. — Ичиро, ты замёрзнешь сам, — Миюки попыталась втолкнуть куртку сокомандника назад к нему же в руки, но Ичиро оказался достаточно ловок для того, чтобы увернуться несколько раз подряд, почти не поменяв позы. — Здесь горит костёр. Говорю же, иди, — настойчиво повторил он и, криво усмехнувшись, пробормотал скороговоркой: — Пусть тебе приснится твой драгоценный дружок Обито… и что вы там ещё, Учихи, любите… Миюки перевела дыхание и прижала тёплую куртку к груди. Ичиро косил на неё одним глазом, очевидно, в ожидании хорошего подзатыльника, которого он так, увы, и не дождался, поскольку Миюки молча повернулась к нему и двинулась на своё место. По пути она бросила: — Спасибо тебе, Ичиро. Постарайся уж не заснуть, ладно? Ведь мы на тебя очень рассчитываем. Ичиро пробурчал себе под нос слова согласия и снова стал оживлённо копошиться палкой в костре. Его маленькая согбенная фигурка казалась совсем крошечной и беззащитной посреди тёмных просторов этого огромного, таинственного и жуткого леса. Миюки ещё раз мельком глянула в его сторону, расстелила куртку по холодной земле и ненадолго нависла над Иошито. Тот перевернулся на другой бок, лицом к ней, и устало втягивал носом воздух. Черты его лица недовольно исказились и застыли в напряжении, словно ему снилось что-то неприятное, блики от костра танцевали на металлической пластине протектора. Миюки покачала головой и на цыпочках обошла спящего Хьюгу по кругу. «Вот ведь дурак, — подумала она, — как только он не понимает, что на ночь обязательно надо снимать повязку? Если у него с утра будет трещать голова, он станет куда менее дееспособным, да, быть может, ещё и начнёт придираться к Ичиро, ведь эти мальчишки временами такие непредсказуемые!» Рука её не успела прикоснуться к тугому узлу повязки на затылке у Хьюги. Стоило Миюки лишь наклониться к спящему ближе, как тот тут же распахнул глаза, будто бы вовсе не спал сегодня, ухватил её за запястье и рванул на себя, а свободной рукой поднёс кунай, обмотанный взрывпечатью, к горлу. Миюки дрожала, стоя на коленях и глядя в преобразившееся лицо Хьюги напротив себя. Тот изучал её зло прищуренными глазами, в которых таилось столько ненависти, сколько она, наверное, никогда ещё не видела, и словно не узнавал её. — Иошито, — тихо сказала она, — это я, Миюки. Отпусти меня. — «Кто таится в кустах, когда шуршит листва?» — не сводя с неё настороженного взгляда, процедил Иошито. — «В кустах прячется тот, кто знаком с жабами, и та, у кого волосы — как языки пламени. Когда шуршит листва, из кустов выходят юные ниндзя и куноичи, и эти двое принимают трудное решение», — пробормотала Миюки. — Видишь, я даже запомнила твой дурацкий пароль слово в слово! Ну, ты мне веришь? Кунай медленно отодвинулся от её горла, а цепкая хватка Хьюги на предплечье разжалась. Тяжело вздохнув, он отстранился и сухо спросил: — Почему ты не спишь? Ещё очень рано для подъёма. Приподнявшись на земле, чтобы выглядеть несколько убедительнее в глазах Иошито, который изучал её так, будто она была каким-то сорным растением, неожиданно выползшим посреди цветущей клумбы, Миюки торопливо заговорила: — Прости, но я хотела снять твою повязку, чтобы у тебя голова утром не болела. Нужно давать коже отдых: металлическая пластина на неё здорово давит, вообще-то. Иошито сурово поджал губы и снова улёгся на свою подстилку, поджимая ноги и крепко зажмуриваясь. — По-моему, я уже не раз тебя попросил, чтобы ты не влезала не в своё дело. — Иошито! — Повторяю, Миюки, ложись и спи, — грозно произнёс он, не открывая глаз. «Бесполезно спорить, — про себя констатировала Миюки, — действительно, Иошито меня никогда не послушает. Он ведь считает себя лидером, всегда правым, великим и несокрушимым. Он как будто бы не понимает, что его главенство не делает его неуязвимым и никогда не ошибающимся… И когда он отгораживается от нас обоих, я совсем не понимаю, как мне с ним поладить. — Она улеглась на свои две куртки, задумчиво глядя на тёмные кроны деревьев, чуть шумящие в вышине. — А мы должны научиться работать в команде, чтобы пройти это испытание». С этими мыслями она, наконец, и заснула. Ичиро же провёл на ногах целую ночь, так и не попросив никого себя сменить. Он бдительно охранял сон своих товарищей и почему-то чувствовал себя куда счастливее, чем тогда, когда ненароком подстраивал им пакости или путался под ногами. Он чувствовал себя… нужным. А именно нужными и важными для кого-то стремились стать все шиноби в этом холодном, жестоком и страшном мире. Ощущая себя не последней песчинкой мироздания, люди могли верить, что они когда-то, не обязательно скоро, но всё же в течение своей жизни — изменят устоявшуюся систему, что они сумеют принести хотя бы немного спокойствия. Эта вера и надежда для многих шиноби были единственным, что поддерживало их на ногах.