Ледяная душа

Утро третьего дня после начала экзамена ознаменовалось тем, что команда Узумаки всё-таки выбралась к башне. Правда, далось это ей нелегко. Товарищи странствовали по лесу, переполненному опасностями, но соперников после своего столкновения с Кохэку и его командой не встретили. Чем глубже они заходили в заросли, тем больше ловушек встречалось им, тем более угрожающе возрастал риск в одну из них попасться, тем крепче становилась их уверенность в том, что они идут в правильном направлении. Останавливались они ненадолго, лишь для того, чтобы восстановить потраченные за сутки силы и немного подкрепиться. Провиант им добывал Иошито: благодаря своему бьякугану он легко мог обнаружить пригодное для употребления в пищу животное. Отношения в команде постепенно налаживались: во всяком случае, они теперь могли разговаривать друг с другом не на повышенных тонах и не только по делу. Ичиро болтал неумеренно много, но не старался принизить никого из сокомандников, а Иошито, хоть по-прежнему особенной разговорчивостью и не отличался, всё-таки находил возможность пообщаться с товарищами о чём-то, не имеющем отношения к их нынешней миссии. Ситуация, в которой они оказались сейчас, к длительному обмену любезностями не располагала, однако эта же ситуация почему-то порождала в сердце Миюки надежду, что уже к концу испытания они трое станут чем-то куда более близким, чем знакомые по команде. Ей хотелось бы верить, что они станут — что они вообще могут стать — настоящими друзьями. — Итак, — Иошито активировал бьякуган и с усилием выдохнул, — как я и предполагал, мы на месте. — На месте? — Ичиро беспокойно завертел головой из стороны в сторону. — Как это? Я ничего не вижу? — Пока что только я и могу это видеть, — сердито произнёс Иошито и ускорил шаг, отмахиваясь от насекомых, чересчур активно летающих в этом участке леса. — Там, за вон тем высоким деревом, и стоит наша башня. — Ты уверен, что это именно она? — прищурился Ичиро, и выражение его лица стало слишком уж похожим на мордочку недовольной обезьянки. — Я не вижу смысла возводить в никем не посещаемом лесу две башни сразу, — хмуро отрезал Иошито. — И я также уверен, что это вовсе не иллюзия. — Ну хорошо, — Миюки старалась поспевать за Хьюгой, но нагнать его у неё никак не получалось, — допустим, это не гендзюцу… — Это совершенно точно не гендзюцу, — прошипел Иошито, явно задетый таким недоверием к своим способностям. Миюки торопливо исправилась, вскидывая раскрытые ладони в воздух: — Да, это не гендзюцу — совершенно точно не оно, но, Иошито… Ичиро, конечно, временами ведёт себя как ещё тот дурачок, но всё-таки… может быть, башен действительно две? И одна из них была построена для того, чтобы ещё больше запутать генинов, которые проходят испытание? Ведь ты же сам помнишь, как старательно валил нас этот тип из клана Морино. — Помню, — Хьюга быстро передёрнул плечами, — согласен, гипотеза интересная, но теперь тебе стоило бы подумать: а как генины должны отличить настоящую башню от поддельной? Нам не дали ни ориентиров, ни опознавательных знаков. Если бы экзаменаторы рассуждали так, как ты, то формально экзамен прошли бы лишь те, кому повезло набрести на нужную башню. Нас всё-таки отбирают по способностям, в противном случае не было бы смысла забрасывать нас сюда на пять дней и заставлять сражаться друг с другом. Ичиро горестно выдохнул, торжествующая гримаса с его лица исчезла. Всякий раз, как ему не удавалось опровергнуть мрачную, несокрушимую логику Хьюги, он принимал вид человека, обиженного на весь мир, но уже через несколько минут оправлялся и, как ни в чём не бывало, принимался посвистывать, сочинять глупые песенки или строить планы на будущее. Планы эти были весьма простенькими, но достаточно амбициозными, и не имело никакого смысла переубеждать Ичиро их претворять в жизнь, доказывая, какими глупостями он намеревается заниматься. Ичиро ни к кому не прислушивался и упрямо твердил, что сразу по становлении чуунином он станет выполнять миссии «А» — и даже «S»-ранга, что поймает или убьёт по меньшей мере пару десятков нукенинов высокого класса, а потом женится на сестре или дочери влиятельного даймё и будет проводить свою благословенную старость в окружении учеников Академии Конохи, рассказывая ребятам о своём героическом прошлом на уроках истории. — Слишком много ты о себе воображаешь, — фыркнул Иошито. — Боюсь, дети умрут от скуки, — поддержала его Миюки, прыснув в кулак. — А если не от скуки, то от смеха, потому что даже я не могу представить тебя в роли учителя. — Это ты не можешь, — заворчал Ичиро, — а ведь я действительно собираюсь совершить много героических поступков и потом, когда… — … когда ты поймёшь, что силёнок у тебя маловато, — подкалывала его Миюки. — … когда я утомлюсь по причине вхождения в преклонный возраст и… хм… того, что уже обрету огромную известность и нукенины сами будут мне сдаваться, без всяких погонь и драк, мне придётся оставить карьеру ниндзя и посвятить себя более мирной деятельности, вот что! — произнеся такое большое количество умных слов подряд, Ичиро неожиданно запыхался и сбавил шаг. Как ни странно, затормозил и Иошито. Он приложил ладонь к стволу ближайшего дерева, словно не решаясь обогнуть этот ствол и выбраться на открытый участок, пролегавший между лесом и гигантской, толстой башней, упиравшейся в туманное с утра небо. Миюки рассеянно прихлопнула комара, жадно прильнувшего к своей шее и, задумчиво расчесывая места других укусов, стала изучать местность. В первую очередь внимание её, конечно же, поглотила башня — конечная цель их путешествия и единственное творение рук человеческих, которое они встретили здесь за время своих скитаний. Башня представляла собой нечто вроде толстого, не совсем симметричного цилиндра, сплюснутого с боков и вытянутого вверх. Белая краска, покрывавшая кирпичи, даже с расстояния казалась уже достаточно старой, поскольку её припорошило серым налётом, а в нескольких местах её прочертили заметные трещины. Словно алый кушак, башню опоясывала искусно выведенная малярами красная узорчатая лента, окончание которой тоже тонуло в серых, нахмурившихся небесах. Признаков жизни строение не подавало, что не казалось никому из трёх генинов удивительным, и в единственном хмуром окошке, проделанном на достаточно внушительной высоте в несколько десятков метров, клубилась настораживающая глубокая чернота. Как и всякая приличная башня, эта имела защищающее её ограждение, которое представляло собой высокий, устойчивый забор, замыкавший строение в приличном сером квадрате пустоши и защищённый, как Миюки чувствовала на расстоянии, чьей-то чакрой, что проходила сквозь прутья забора. — Наверное, экзаменаторы наложили какое-то дзюцу, — вполголоса произнесла она, рассуждая сама с собой. — Да, я тоже так думаю, — тихо отозвался Иошито, при помощи додзюцу сканируя взглядом местность. — Я уверен, что проникнуть на территорию башни грубым методом не получится. — Значит, здесь должны быть какие-нибудь ворота, — Миюки неопределённо пожала плечами, — или дзюцу не должно действовать под землёй, чтобы мы сумели сделать подкоп. Я думаю, если мы попытаемся перелезть поверху, то техника неслабо по нам ударит. — О чём вы двое сейчас говорите? — нетерпеливо и, как всегда, не вовремя, вмешался Ичиро. — Что вам не нравится в этой башне? — Практически всё, — коротко и совсем не ясно ответил Хьюга. — Но думать о проникновении на территорию будем потом. Сейчас надо подкараулить свою добычу и отобрать у неё свиток. Если мы придём только со своим, то проиграем, ведь вы же помните? Миюки и Ичиро сосредоточенно кивнули. Иошито вздохнул, словно бы устало радуясь хоть такому результату, соединил ладони и, очевидно, принялся концентрировать чакру в глазах, чтобы увидеть больше, не сдвигаясь с этого места. Через несколько мгновений он поднял веки и нахмурился. На что именно он сейчас смотрит, ни Миюки, ни Ичиро себе не представляли, однако могли догадываться: это нечто важное. Не обладающие ни потрясающим зрением членов клана Хьюга, ни сенсорными способностями учителя Минато, они могли всего лишь сидеть на земле смирно и с исполнительностью низкоранговых шиноби средней руки следить за лесом на доступном им расстоянии. Через несколько мгновений Иошито завершил свой осмотр и поднялся. — Нам надо придумать новый пароль, — сказал он не терпящим возражений тоном. — Этому я уже не очень доверяю. — Да ладно?! — всплеснул руками Ичиро. — Мы такую заковыристую фразу придумали, в жизни не запомнишь, если не знать, что мы с вами как-то в одном жабьем желудке ехали… — он мечтательно прикрыл глаза. — А ты вот сейчас предлагаешь изобрести нечто новое? Зачем? — Затем, что нам придётся разделиться, — Иошито выглядел крайне сосредоточенным. — Пойми, Ичиро, если кто-то из наших соперников, кого мы не заметили, хотя бы раз слышал, каким паролем мы пользуемся, это уже ненадёжно. Я не люблю рисковать там, где можно обойтись без этого. — Но всё-таки… — Достаточно споров, — властно отрезал Хьюга, — я придумываю пароль, если ты не хочешь ничего предложить. Это тоже будет фраза, причём достаточно длинная, так что запоминайте хорошенько: я повторю всего два раза. — Отлично, — мрачно прокомментировал Ичиро, — а это ты чем объяснишь? Тоже соображениями безопасности? Или признаешь, что твой бьякуган видит далеко не все и прямо за нашими спинами сейчас могут сидеть те головорезы из Кумогакуре или парень из Кири, на которого ещё мой дядя ставил, пока не узнал, что я тоже участвую в экзамене?.. — Если мы собираемся стать сильными ниндзя, нам нужно действовать аналогичным образом, — туманно разъяснил Хьюга. — Так что давайте сосредоточимся, нам ещё нужно будет разделиться, чтобы расставить ловушки. При этих его словах Ичиро резко посерьезнел, даже его лицо перестало самопроизвольно принимать разнообразнейшие выражения. Сунув руки в изрядно оттопыренные карманы запылившихся и заляпанных во множестве мест штанов, Ичиро встал, выпрямившись и с интересом изучая спокойное лицо Иошито. Миюки поправила подсумок, чтобы выглядеть солиднее — правда, все её попытки, разумеется, были тщетными, ведь за время путешествия и она, и её товарищи серьёзно истрепались. Они даже не могли умыться и постирать хотя бы верхние части одежды: тот единственный хилый ручеёк, что они встретили по пути сюда, был слишком мал, чтобы в нём можно было искупаться или что-нибудь почистить. — Называю пароль, — тихо сказал Иошито, и двое товарищей склонились ближе к нему, заинтригованно вытягивая шеи. — «Кого ты видишь в чаще леса среди водоворота цветов?» — выждав пару секунд, Иошито пояснил всё тем же глухим и загадочным голосом: — «Я вижу обиженную душу, борющуюся за справедливость, я вижу того, кто её понимает, но не может опустить оружие». Запомнили? Ичиро качнулся назад и, вобрав голову в плечи, прогудел: — Вот, опять целая поэма… я так понимаю, ты её сочинил под вдохновением от встречи с тем парнем из клана Горо? — Возможно, — сильно сжав губы, промолвил Иошито и тут же переменил тему: — Так вы запомнили пароль? — Да, — почти одновременно отозвались Миюки и Ичиро. — Значит, пришло время разделяться. Ты, Миюки, — сканируя её тяжёлым взором при помощи активированного бьякугана, проговорил Иошито, — идёшь на восток, пока не наткнёшься на деревья-близнецы, между их корней будет довольно большая яма. Расставляй ловушки везде, где только сможешь, но хорошо их маскируй. Последнюю западню установи примерно в паре метров к востоку от этого места. Запомнила? Чувствуя всю тяжесть свалившейся на неё ответственности, девочка покивала с тем достоинством, что мог вместить в себя юный член клана Учиха, и уже развернулась в указанном направлении, но Иошито остановил её властным, негромким словом: — Стой. Я сказал ещё не всё. Подожди немного, потом я тебя отпущу. — Да, Иошито, — тихо ответила Миюки и покорно обернулась к мальчишкам лицом. — Что касается тебя, Ичиро, — Хьюга уже сканировал страшным взором другого своего сокомандника, который от нетерпения принялся приплясывать на месте, — то ты движешься в прямо противоположном направлении. Я поручаю тебе отправиться на запад. Через некоторое время ты заметишь толстое низкое дерево, посредине ствола которого выцарапан опознавательный знак Конохи, также у этого дерева есть достаточно глубокое дупло. Как только найдёшь дерево, принимайся за установку ловушек. Будь очень внимателен! Я знаю, что ты любишь делать всё на скорую руку и временами допускаешь самые очевидные ошибки. — Ну да, — Ичиро покаянно повесил голову и не особенно убедительно стал изображать раскаяние, — есть у меня такой недостаток… — Если ты допустишь хотя бы один просчёт, ты серьёзно подведёшь всю команду, — наставительно произнёс Иошито. — Из-за твоего недосмотра мы можем лишиться свитка и, как следствие, путёвки в третий тур испытания. Тогда нам придётся уживаться друг с другом до следующего сезона и проходить через все эти трудности вторично… Ичиро вдруг хамски ухмыльнулся, неожиданно плавно проскользнул к Миюки и Иошито ближе и стал дружески подпихивать их локтями. — Да ладно вам, ребята, — пробормотал он, — только не надо снова пытаться повесить мне лапшу на уши, будто бы здесь все друг друга на дух не переносят, кроме меня. Иошито скривился и постарался отпихнуть Ичиро от себя, но тот был слишком увёртлив и успевал толкнуть товарищей прежде, чем те блокировали эти подозрительные телодвижения либо уклонялись сами. — Да, я понимаю, что вы хорошие сокомандники, — произнёс Иошито, словно бы процеживая слова сквозь крепко стиснутые зубы, — но это не значит, что я перестану стремиться к большему. Я знаю, что и вы хотите скорее добиться нужного звания не только ради того, чтобы получить полную свободу действий. — Наконец-то! — радостно выдохнул Ичиро и проворно вернулся на своё место. — Ну, раз уж даже ты, Хьюга, признал, что мы друг друга не ненавидим, я могу быть абсолютно спокоен. У тебя есть ещё какие-нибудь пожелания или требования? — Одно-единственное, — Иошито поочерёдно обмерил обоих взглядом и быстро произнёс изменившимся голосом: — Если увидите чужие команды, не вступайте в бой. Ни в коем случае. На вашей стороне будет эффект неожиданности, но его легко перебить численным преимуществом. — Но если эта команда кажется слабее, Иошито… — Нет, Миюки! — резко оборвал он её. — Запомните хорошенько, что слабая команда до башни не добралась бы! Не доверяйте первому впечатлению и не ввязывайтесь ни в какие сражения, помните, что мы должны сдать этот экзамен все вместе. Нам осталось совсем немного, мы не можем проиграть. — Да, я согласен, — Ичиро с редкостной для себя серьёзностью кивнул и повернулся на восток, туда, где вились среди темноты тучи надоедливо звенящих насекомых. — Ну, я пошёл! Пожелайте мне удачи! Миюки выдохнула, сосредотачиваясь, и тоже отвернулась от Иошито. Уже сделав несколько размашистых решительных шагов, она вдруг притормозила, бросила за плечо проверяющий, робкий в некоторой степени взгляд. Иошито стоял на том же месте, где он находился и до распределения обязанностей, и сканировал бьякуганом местность. — Э-э… Иошито? — неловко позвала его Миюки, и он повернул к ней голову, не деактивируя додзюцу. — Тебе что-то непонятно? — голос у него был совершенно спокойный и даже чуть отстранённый. Его выдержке Миюки могла только завидовать и сожалеть, что она не типичная Учиха, владеющая наследственным умением сохранять каменное выражение лица. — Я, скорее, хотела уточнить: а что будешь делать ты, пока мы с Ичиро устанавливаем ловушки? Иошито сухо усмехнулся и потёр переносицу кончиками пальцев. — А я думал, вы меня об этом так и не спросите, — пробормотал он. — Здесь тоже можно установить пару западней, так что без дела я сидеть не стану, не волнуйся. — Я вовсе не имела в виду, что ты будешь бездельничать… — Помимо того, — властно остановив поток её словоизлияний, продолжил Иошито, — я хочу быть уверен в том, что с вами ничего не случится, пока вы делаете все нужные приготовления. Отсюда я могу одинаково хорошо видеть, что происходит у тебя и у Ичиро. В экстренной ситуации я вовремя приду на помощь. Глядя в его спокойное и не особенно выразительное лицо, Миюки понимала, что эти его слова идут из глубин души. Ей не требовалось слышать велеречивые излияния, ловить крайне эмоциональные восклицания или следить за чрезмерно порывистыми, быстро сменяющими друг друга жестами. Самые искренние и серьёзные чувства не любили вычурной огранки, — сейчас эта истина стала ей вполне ясна. Коротко кивнув с глубокой благодарностью, Миюки промолвила: — Спасибо тебе, Иошито. Я на тебя полагаюсь. И, больше не тратя времени на разговоры, она кинулась прочь — к деревьям-близнецам с провалом у корней, что ждали её где-то рядом.

***

Миюки не знала, сколько именно времени она потратила на установку ловушек, но была уверена, что провозилась достаточно. Она старалась действовать как можно быстрее и одновременно с этим — аккуратнее и точнее, чтобы замаскировать западни наилучшим образом и увеличить шансы кого-либо в них поймать. Иошито и Ичиро не подавали о себе никаких вестей, и Миюки, благополучно отключившись от мыслей о них двоих, с головой ушла в работу. От того, что она делала сейчас, от того, как хорошо она это сделала бы, вполне вероятно, зависел исход испытания для их команды. Блуждая по лесу, она быстро утеряла счёт времени, как и Ичиро, только Иошито помнил, сколько дней прошло с тех пор, как Чоурэй Акимичи запустила их в лес Смерти. И, судя по тому, что Иошито начал торопиться и тревожиться, сроки уже поджимали. Миюки туже затянула верёвку на древесном стволе и остановилась, гордо осматривая творение своих рук. Она не зря провела так много времени, натирая загрубевшие пальцы до мозолей и сдирая кожу с коленей, напрягая зрение и все знания, полученные в Академии и от Кушины-сенсея. Она сидела на низко висящей толстой ветке, крепко обхватив ту ногами, и рассматривала сложную систему сетей, кунаев и взрывных печатей, что таилась среди густых крон. Сети были тонкими, словно нити паутины, а кунаи Миюки старалась вешать так, чтобы они сливались металлическим блеском с мрачно-зелёным оттенком, который имела обратная сторона листьев. Стоило врагу заступить в зону поражения, как в него тотчас полетела бы порция отменно отточенного оружия. Разумеется, человек постарался бы избежать столкновения и бросился бы влево, поскольку лишь там, меж двух кустарников, удалось бы получить самый широкий круг обзора. Но и кустарники были всего лишь частью западни: на ветвях висели, старательно прижимающиеся боками друг к другу, тонкие прямоугольники взрывных печатей. Для активации печатям было достаточно устного приказа самой Миюки, впрочем, она была уверена, что сумеет дать тем старт и при помощи концентрации на них своей чакры. Сила у печатей была минимальной: взрыв не сумел бы даже оторвать руку или ногу, но разворотить кустарники, напугать соперника и временно того оглушить у него хватило бы сил. Об этой части ловушки Миюки нисколько не беспокоилась, сейчас её куда больше занимал последний, самый сложный, штрих в общей картине. Учась в Академии, Миюки всегда получала высшие баллы по всем предметам, что имели прямое отношение к теории ремесла шиноби, но не касались практики. Впрочем, и в практике она временами показывала хорошие результаты, особенно если речь заходила об установлении ловушек и сокрытии на местности. Ей хватило ума понять, что даже помощь Майто Гая не сделает её гением в тайдзюцу, а тайдзюцу было одним из основных умений ниндзя. Она не была особенно сильна и в ниндзюцу: не слишком большой объём чакры не позволял ей применять сложные техники, а скорость складывания печатей у неё до сих пор была прискорбно низкой. Как-то вывести её на приличный уровень могло бы пробуждение додзюцу, но Миюки уже почти потеряла веру в то, что такое когда-нибудь вообще произойдёт. У шиноби с такими данными, как у неё, было два пути: отказаться от своей карьеры во имя сохранения жизни либо сделать упор на что-либо иное. И Миюки выбрала интенсивные тренировки. Она повышала свой уровень владения чакрой, отрабатывала многочисленные удары и вставала вновь, даже если падала носом в землю и думала, что сил подняться снова она в себе уже не соберёт. Тем не менее, она по-прежнему оставалась слабой, она не могла достичь одного уровня даже с Иошито — чего стоило говорить о Мамору-нии-сане, о бабушке Ай и любых других сильных, уважаемых соклановцах… Со своими навыками ближнего и дальнего боя Миюки могла избрать путь сенсора или ниндзя-медика, но она не хотела этого делать. Если вначале, после первых проваленных миссий, она колебалась, рассматривая подобные варианты, то сейчас она не посмела бы даже подумать об уходе из отрядов боевых шиноби. Она могла сражаться, не используя тайдзюцу и тратя минимальное количество чакры — и всё благодаря ловушкам. А в сочетании с умением хорошо прятаться умение ставить западни и избегать их давало неплохой результат. По крайней мере, так Миюки думала, осматривая своё творение. Основная конструкция ловушки была позаимствована из учебника для чуунинов, готовящихся к получению нового звания, и изобретена она была ещё неким современником Мадары-самы, но в старую модель Миюки внесла и свои изменения. Ползая по кряжистому старому стволу, она рассчитывала угол, под которым должны были лететь кунаи, дальность действия взрывных печатей и радовалась, что в своё время в Академии их заставляли решать задачи, касающиеся ниндзя на дереве. «Я не могу ошибиться, — подстегивала себя девочка. — Я должна сделать эту ловушку такой замечательной, чтобы в неё сразу попались все мои соперники. Иошито и Ичиро на меня рассчитывают. Я не могу их подвести». Раньше Миюки считала себя образцовым мастером ловушек среди генинов. Однако встреча с отступником Иори поколебала её уверенность в себе: она легко попалась в чужую западню и едва не погибла вместе с Иошито, Ичиро и Кушиной-сенсеем, она даже не заметила, что идёт на поводу у врага, покорно подталкивая саму себя в пасть к смерти. Теперь Миюки всерьёз считала, что об установлении ловушек она знает ещё очень и очень мало, что её нельзя даже рядом поставить с выдающимися знатоками своего дела. Как следствие, она до дрожи в руках и коленях, до пересыхания в горле и замирания сердца боялась, что соперники, которые ей попадутся, окажутся более сведущими и с лёгкостью раскусят её простой, но изящный и быстрый в исполнении план. Наконец, всё было готово. Миюки ещё раз проверила прочность соединения всех тонких верёвок, поправила один из кунаев, предательски выдававший всю ловушку нахальным блеском. Спрыгнув с дерева, она помчалась к кустам, пошевелила в тех палкой, но ни одна взрывная печать не показалась: они надёжно были прикреплены в узких промежутках соединения тонких ветвей. «Да, теперь всё готово», — подумала Миюки удовлетворённо и вернулась к дереву, послужившему остовом для ловушки. Занять наблюдательную позицию здесь было наиболее выгодно для неё: она могла держать в поле зрения достаточно большой участок леса и одновременно с этим удерживать контроль над своей ловушкой. Запыхавшаяся, она привалилась к прохладному стволу и ненадолго прикрыла глаза. В следующее мгновение они сами собою распахнулись. Девочка тотчас подобралась и выхватила из подсумка кунай, зажала меж пальцами пару сюрикенов — на всякий случай. Собственные сенсорные способности, пока не слишком сильно развитые, её не обманывали: к ней приближались три человека, и у всех троих была мощная чакра. Настолько мощная, что она даже внушала некоторый ужас. «Кто это? Где?..» — настороженно спрашивала себя Миюки, озираясь по сторонам. Она чувствовала, как пульсация чакры рядом становится всё сильнее и сильнее, но не могла понять, в каком именно направлении движутся люди, и это её пугало. Удар… два удара. Сердце билось неровно и быстро, проталкивая по жилам как будто кипящую кровь. Не выпуская куная и сюрикенов, Миюки осторожно прокралась дальше по древесному стволу. Собственное волнение не давало ей успокоиться и сконцентрироваться, а в процессе поиска и обнаружения чужой чакры следовало в первую очередь быть внимательным и хладнокровным. Вдох… выдох… Страх почему-то никак не желал её отпускать. Она была одна в тёмном лесу, пускай её и защищала самолично установленная ловушка, пускай она и знала, что не так далеко заняты своими делами Иошито и Ичиро, всё же сейчас ей наверняка пришлось бы одной драться против троих, каждый из которых был впечатляюще силён. Взор шнырял по сторонам: налево, направо, назад… вверх. Пригнувшись, Миюки осторожно посмотрела вниз, но и там ничего подозрительного не увидела. А между тем чакра приближалась, и у девочки волосы вставали дыбом от ужаса: ей казалось, что соперники стоят совсем близко к ней, хотя она по-прежнему никого не замечала. «Иошито!» — мысленно взмолилась она. Помощь Хьюги, а в особенности — его легендарный бьякуган — требовались ей как никогда остро. Она старалась совладать с чувствами, но страх с уверенностью брал над нею верх. Сосредоточиться не удавалось никак. Шелест листвы… стрёкот далеко пролетевшей быстрой птицы. Шум, похожий на шаги. Миюки подалась к краю ветви ближе и настороженно сощурилась, но опять никого не заметила. «Гендзюцу? — всё ещё стараясь размышлять логически, спросила себя она. — Но когда я могла в него попасться? Для того, чтобы наложить иллюзию на противника, нужно иметь с ним зрительный контакт, но я никому не смотрела в глаза, я вообще никого не видела! Если ещё специальные дзюцу, погружающие врага в иллюзию, но они действуют на близком расстоянии… С другой стороны, я и чью-то чакру ощущаю, ощущаю совсем близко, но не могу разглядеть того, кто ею обладает. Может быть, мои соперники умеют становиться невидимыми? Есть маскировочные техники, позволяющие ниндзя сливаться с определёнными объектами на местности. Например, шиноби Ивагакуре, имеющие сродство с Дотоном, могут притворяться камнями или землёй. Ниндзя из Киригакуре почти поголовно используют в качестве основного элемента Суитон и потому сливаются с водой при необходимости. Но здесь рядом нет воды, а земля слишком далеко от меня… хотя всё-таки…» Миюки отпрянула в сторону и прижалась к стволу спиной: она наконец-то догадалась. Правда, сделала она это слишком поздно: стоило ей сделать шаг назад, как внизу прогремел резкий, похожий на пушечный залп, выстрел, и во все стороны полетели тяжёлые комья земли. Она успела только зажмуриться и закрыть голову руками, чтобы не пораниться, и в следующее мгновение её посетило странное ощущение: ей казалось, будто бы она плывёт куда-то, качаясь из стороны в сторону, точно якорь на волнах. Через секунду Миюки сообразила, что качается вовсе не она, а дерево, к которому она автоматически прикрепилась при помощи чакры. Сломленное напополам, дерево медленно оседало на землю, жалобно шумя густой кроной, а нити ловушки, опутывающие его, натягивались всё сильнее. «Чёрт! — в ужасе подумала Миюки. — С самого начала всё пошло совсем не так, как я планировала… как же они так легко меня раскусили?» Открепившись от дерева, она отпрыгнула в сторону, и поднявшееся пылевое облако скрыло её из виду. Облако висело в воздухе всего несколько секунд, и этого ничтожного времени было слишком мало, чтобы Миюки сумела убежать. Она попыталась броситься прочь, она рванулась к месту встречи, — но её подняли и сжали в крепких руках, толстых и могучих, как древние дубовые сучья, оторвали от земли и быстро, проворно обвязали верёвкой. — Вот и всё, — удовлетворённо произнёс высокий темноволосый парень с наглыми глазами, поймавший Миюки, и небрежно отбросил её к поваленному дереву, над которым ещё танцевали пылинки. — Легко, однако. Интересно, они в Конохе все такие тупые? — Мне кажется, что да, — фыркнула девушка с повязкой шиноби Ивагакуре на лбу, подходя ближе. — Помнишь ту команду, где был мальчик с собакой? Такие же простофили. Сидевшая у поваленного ствола Миюки грозно сверкала на своих врагов глазами и периодически дёргалась, но верёвка была такой тугой, её узлы были так хитро завязаны, что высвободиться быстро, да ещё и на глазах у своих противников, она никак не сумела бы. Темноволосый парень только хихикнул, когда встретился с ней взглядами, и покачал головой. — Ну и ну, таким взглядом убить можно. — Это вариант, — просипел третий член команды, низкорослый крепкий парень с непропорционально длинными руками, которые придавали своему владельцу отменное сходство с гориллой. — В прошлый раз мы были слишком уж добренькими. — Нам запретили кого-либо убивать, — сердито отрезала девушка, смахивая со лба чёлку. — Сколько повторять-то можно, Кенцучи? Эта баба на экзамене выглядела достаточно серьёзной. Если Коноха просечёт насчёт наших методов, будет плохо. — Эйка, — засмеялся темноволосый, — почисти язык, а? Видимо, из-за твоего любимого дзюцу у тебя весь язык облепило грязью. Лицо девушки мгновенно утратило довольное выражение, она покраснела, стиснула кулаки и, размахнувшись, врезала своему товарищу так, что тот отлетел на несколько метров в сторону, ушибся о ствол дерева и шумно обрушился на иссечённую трещинами землю. Хотя от такого мощного удара насмешник должен был скончаться на месте либо получить серьёзную травму позвоночника, ему пережитое, кажется, совсем не навредило: через пару мгновений он поднялся, спокойно расправил плечи и с какой-то укоризной поглядел на Эйку, чьи щёки всё ещё были красными, а глаза светились яростью. Правая половина лица юноши по неясной причине приобрела сероватый оттенок и покрылась мелкими морщинками, похожими на трещины в древесной коре. — Лучше ко мне не приближайся, — погрозила ему кулаком Эйка, — а не то я тебя точно прибью! — Ага, — ничуть не испугался насмешник, — и быть тогда тебе четвёртый год генином, Эйка. Какая жалость… — Замолчи! — Эйка занесла второй кулак, явно намереваясь довершить расправу, но тут в их перепалку встрял смирно молчавший и рассматривавший жертву Кенцучи. — Заткнитесь оба. Нам надо придумать, что делать с этой девочкой. Эйка раздражённо вздохнула и снова отбросила со лба чёлку. Выражение лица у неё стало утомлённым и несчастным, как будто бы её принуждали совершать невообразимые по своей глупости действия. — Ну да, ну да, — проворчала она, — надо разобраться… Вечно ты лезешь не вовремя, Кенцучи! Ну чего тут думать-то? Обыщем её, отберём свиток — и отлично. — А теперь объясни, почему мы не прошли мимо? — вставил своё слово темноволосый парень. Серость с его правой щеки, равно как и морщины, загадочным медленнодействующим образом исчезали. — У нас уже есть то, что нам необходимо. К чему было тратить время на всяких дуралеев из Конохи, которые даже не умеют ловушки ставить? Эйка смерила своего товарища таким взглядом, словно он пытался добиться от неё объяснения прописных истин, и усталым голосом пояснила: — Это было необходимо потому, что нам надо ослабить конкуренцию в третьем туре. Не знаю, что ещё эти ублюдки экзаменаторы выдумают, но ясно, что хорошего ждать не стоит. Любой соперник — это плохо. Это очень плохо. Вот нам и надо убрать с дороги всех, кто мешает. Лишившись свитка, команда этой девицы, — Эйка постучала по плечу Миюки, — испытание не пройдёт. Она так легко попалась потому, что малоопытная. Ловушка-то была прекрасная, и это она над нами сейчас насмехалась бы, если бы Кенцучи был хоть чуть-чуть менее зорким. Эйка глубоко вздохнула и опустилась перед Миюки на колени. — Ну что ж, — сказала она, — начнём обыск! Раздался звучный хлопок, и из пут повалили клубы белого дыма. Эйка потрясённо вскрикнула и отпрянула, заслоняясь рукой, Кенцучи шумно выдохнул, качая огромной головой, похожей на валун, а темноволосый насмешник захохотал, тыча в сторону сокомандницы пальцем. — Ха, вот и дурочка! — потешался парень. — Техника подмены, ну надо же!.. У ног Эйки и Кенцучи лежал, беспомощно опрокинувшись, сук того самого дерева, которое повалило взрывной волной.