Ледяная душа

«Хоть бы не разминуться с Иошито! Хоть бы он не решился поступить в стиле Ичиро и броситься на выручку, не выяснив всех подробностей! — про себя молилась Миюки, на сумасшедшей скорости мчась по лесу в сторону совсем недавно оставленного места встречи. — Хоть бы, хоть бы…» Прежний Иошито, конечно, ни в коем случае не стал бы поступать необдуманно, Миюки хорошо знала, что он бросил бы её во имя общего блага при назревшей необходимости, знала, что он помогает своим товарищам лишь ради того, чтобы скорее сдать экзамен и отвязаться уже друг от друга. Она могла предсказать некоторые поступки прежнего Иошито, но проблема заключалась в том, что он уже не был прежним. Он изменился, изменился быстро, непредсказуемо, и что способен совершить этот новый Иошито, узнав, что его сокомандница или, вернее, бревно, замаскированное под сокомандницу, находится в опасности, она не представляла. Поэтому она так торопилась вернуться на место встречи, совершенно позабыв о том, что у Иошито есть бьякуган, действие которого Хьюга перестал деактивировать с тех самых пор, как они оказались в достаточной близости от башни. Продравшись сквозь густой кустарник, Миюки выскочила к высоким воротам и резко затормозила. Фонтан земляных крошек взметнулся ввысь. — Иошито! — требовательно выкрикнула она. — Иошито?.. Он стоял под деревом, скрестив руки на груди, и обводил её мрачным взглядом исподлобья. Миюки отступила на пару шагов и на всякий случай выхватила кунай: всё то, что происходило с ними с момента начала экзамена, убедило её: в лесу Смерти нельзя верить ничему, нельзя полагаться на собственное зрение и собственные мысли, нужно в любом, даже самом безобидном случае, искать крепкие подтверждения своим умозаключениям, а если подтверждения не находятся, вступать в бой или бежать. Сейчас Миюки склонялась ко второму варианту: «бежать», — хотя она и не могла себе представить, у кого ей ещё искать помощи, если не у Иошито. Знание того, что у неё есть и второй сокомандник, стремительно покинуло её голову, развеявшись, будто дымка миража. Миюки стояла лицом к лицу с Иошито и судорожно пыталась припомнить пароль — но тот благополучно затерялся где-то в недрах её памяти, раздавленный тяжким ужасом, липкой рассеянностью и обжигающей паникой — всеми теми чувствами, что она испытывала, пока проходила второе испытание. — Ну? — мрачно зыркнув на неё, так же мрачно поинтересовался Хьюга. — Ты собираешься называть пароль или мне лучше сразу метнуть в тебя кунай? — Иошито, не надо! — выкрикнула она и, выставив перед собой скрещенные руки, опасливо зажмурилась. — Я действительно не помню пароля, который ты нам называл, но… но это сейчас и не так уж важно, Иошито! Мою ловушку уничтожили какие-то чужие генины, они пытались поймать и меня, но я сбежала от них… Не думаю, что за нами будут гнаться, потому что у этой троицы уже есть нужные им свитки и, как я подозреваю, не в единственном экземпляре. Но мы должны предупредить Ичиро… и сами убраться отсюда подальше, ведь… ведь… Слишком поздно Миюки поняла, что слова её летят на ветер. Ощущение неправильности, странности всего происходящего настигло её не вовремя, и также не вовремя она осознала, что чакра человека с лицом Иошито, который стоял под деревом и всё так же молча смотрел на неё, чужая и страшная. А ещё она поняла, что её так насторожило, почему ей не удалось расслабиться рядом со всесильным сокомандником. Глядя на неё, фальшивый Иошито ни разу не активировал бьякуган — а она знала, что именно при помощи своего додзюцу тот стал бы сканировать её, проверять, не замаскировавшийся ли враг она, даже если бы она и вспомнила пароль. Миюки отскочила от фальшивки назад и выхватила кунай. Иошито посмотрел на неё непроницаемыми глазами и холодно промолвил, будто бы равнодушно констатируя не слишком приятный факт: — О, догадалась. — Ты кто такой? — прорычала девочка, не опуская куная. — Где Иошито? — Меня зовут Тэкеши, — лениво представился фальшивый Хьюга. — Твой сокомандник — обладатель величайшего додзюцу в мире, пожалуй, покруче шарингана даже будет. Киригакуре будет очень полезно получить хотя бы один такой чудесный глаз. Поэтому мы и не убили твоего товарища. Мы его тут просто ждали, но, к сожалению, первой пришла ты. Увы. Хотя, — Хьюга прищурился, придирчиво её изучая, — может быть, и не «увы», потому что я вижу на твоём правом плече герб клана Учиха. Если я принесу Мизукаге шаринган, меня точно сделают чуунином! Миюки стояла, как оцепеневшая, и в ужасе смотрела на своего противника. Тот медленно, плавно преображался, фигура и лицо его как будто бы плавились, тут же принимая иную форму, истинную форму. Когда преображение было завершено, от Иошито осталось только воспоминание, а на Миюки взглянул плотоядно блестящими тёмными глазами парень лет четырнадцати, высокий, с двумя короткими мечами за спиной. Лицо парня искажала кровожадная ухмылка. — Однозначно, — возвестил юноша радостным голосом, — я просто мастер ловушек!

***

Иошито стремительно оставлял позади один метр за другим. Он сам сейчас мог бы позавидовать своей скорости, которая, правда, ни в какое сравнение не шла со скоростью сенсея Минато или, например, Ичиро. А именно к нему на выручку Иошито сейчас и торопился. Он совершенно спокойно расставлял ловушки в своём квадрате, не забывая поддерживать додзюцу в активном состоянии, как вдруг в расширенное поле его зрения попалось необычно интенсивное движение на посту Ичиро. Присмотревшись, Иошито понял, что Ичиро подвергся чьему-то нападению и теперь старательно отбивается — но сил его прискорбно мало, а противников много. Бросив все свои важные дела, Иошито тотчас кинулся товарищу на помощь. Пока Ичиро ещё держался, но Иошито казалось, что тот уже на пределе, что хватит самой слабой атаки, дабы свалить его. Нападавшие не принадлежали к Конохе, во всяком случае, эти лица Иошито в родной деревне не встречал прежде, — и дрались они с таким остервенением, словно хотели убить своего соперника. Страх за бестолкового, слабого Ямамото, единственным преимуществом которого была невероятная скорость, подпитываемая медленной утомляемостью, гнал Иошито напролом через кусты и поваленные стволы деревьев по самому короткому пути. То, что видел бьякуган, не давало Иошито облегчения. Ичиро яростно, честно сражался, зажатый в кольце трёх наступающих соперников. В него метнули кунаями все трое разом, и он, прильнув к земле, увернулся. На него набросилась с кулаками девушка из команды противника — Ичиро уклонился от пары её выпадов, парировал третий, сам нанёс свой удар и уложил соперницу на землю. Оставшиеся двое, кажется, закричали что-то и применили технику земли. Ичиро вспрыгнул на дерево, прикрепившись к ветке при помощи чакры, он сложил пару своих печатей — огромная пенящаяся волна накатила на двух парней внизу, разрушила созданную ими земляную преграду и заплескалась между деревьями. «Держись, Ичиро!» — мысленно подбадривал товарища Иошито и пытался ускориться, несмотря на то, что он уже начал выдыхаться. Он не мог не испытывать странную гордость, когда видел с помощью бьякугана, как уверенно Ичиро держит удар, не мог не подумать, что ошибался в своих товарищах, называя их слабыми. Ямамото продолжал сражаться — продолжал, хотя против него снова встали трое врагов. «Пожалуйста, Ичиро, не вздумай падать сейчас! Продержись ещё хоть немного!» — мысленно молил товарища Иошито, ускоряя темп движения. Хоть он и понимал, что, появившись на поле боя вымотанным, он не принесёт никакой пользы, ему не удавалось затормозить: его гнало вперёд нечто более властное и сильное, нежели впитанные с молоком матери, с первыми иероглифами правила шиноби. Он не мог оставить там своего товарища — и потому бежал вперёд с неукротимой, бешеной скоростью, игнорируя измученное сердцебиение и сбившееся дыхание. Ему важно было успеть — и не имело значения, что случится позже. Он не простил бы себе, если бы опоздал.

***

Ичиро понимал, что, скорее всего, на этот раз ему придётся весьма и весьма несладко. Никакой помощи от друзей не наблюдалось, а вот три самодовольные вражеские физиономии были тут как тут — налицо. Девушка, которую Ичиро впечатал в землю при помощи фирменного дзюцу Кушины-сенсея: удара кулаком по голове, — казалось, нисколько не пострадала. На подозрения в том, что у неё всё-таки случилось сотрясение мозга, Ичиро, не слишком сведущего в медицине, наводила широчайшая ухмылка у соперницы на лице, но, с другой стороны, она ухмылялась так с тех самых пор, как выскочила в буквальном смысле слова из-под земли и попыталась поймать Ичиро в какое-то уж очень хитроумное дзюцу. По счастью, Ичиро был ловок и сумел увернуться. Но он не был уверен, что уклонится от всех атак своих соперников, благо что те рассредоточились кругом него, облизываясь, точно голодные хищники, и чередуя свои выпады так, что пока Ичиро оставался на свободе только чудом. — Танцуй, танцуй! — бешено выкрикивала девица, наматывая вокруг Ичиро круги. Её широкая ухмылка начинала выводить мальчика из себя. «Чакры почти не осталось, — с ужасом подумал он, — а я не смог вырубить даже одного из них! Если я сейчас применю какую-нибудь технику, возможно, мне удастся оглушить парня слева или парня справа, того, что всё губу свою жуёт; может, зацеплю и обоих сразу, но в любом случае останется девица… А я буду так обессилен, что не сумею даже кончиком пальца шевельнуть. Твою же ма-ать! И что мне делать? Как мне от них избавиться?» Девушка сложила печати, и земля под Ичиро затряслась. Он вспрыгнул на дерево, для надёжности прикрепившись к стволу при помощи чакры, и повис так, изучая соперников. Они, в свою очередь, рассматривали его, при этом у девушки был особо внимательный и презрительный прищур. Она вела себя как лидер группы, и это подсказывало Ичиро, что ударить следует в первую очередь по ней. Только девушка держалась вне пределов досягаемости его тайдзюцу, а использовать против неё одной ниндзюцу было слишком безрассудно даже для такого не особенно дальновидного человека, как он. «Остаётся единственный выход, — подумал Ичиро устало, — мне надо заманить их в свою ловушку. Причём поймать надо минимум двоих одновременно… если на свободе останется кто-то один, с ним я сумею справиться с помощью своего ниндзюцу. Это очень опасно… если я израсходую ловушку зря или если в неё попадётся всего один враг, я фактически проиграю. Даже если я и применю дзюцу, оно не сможет захватить двоих, я уже слишком устал для такого. Сражаться дальше я не смогу. Чёрт побери, ну вот почему всё представляется так, будто без Учихи или Хьюги я ни на что не способен?!» Ичиро зло прикусил губу. Он никогда не воспринимал собственные подколки в адрес Миюки, а также её ответные оскорбления всерьёз: он вырос в одном доме с госпожой Матерщинницей, и в подобном обществе невозможно было не относиться к жизни легко. Ичиро видел достаточно серьёзных людей: хотя бы взять отца и дядю, кислых, будто перележавшие на полке лимоны, — и ему совсем не хотелось становиться таким же. Он не считал, что на его безобидные шуточки можно обижаться и сам не обижался в ответ, но сейчас ему вдруг припомнились язвительные слова Миюки, и эти слова, эхом отзвучавшие в ушах, вызвали в его сердце волну горечи и злости. «Тебе до моего уровня ещё шагать и шагать, недомерок!» «С чего ты взял, что ты сильнее меня? Самый слабый в команде — это как раз-таки ты». «Ты ведёшь себя как недалёкая истеричка, Ямамото!» «Ты всегда нам мешаешь своей глупостью! Думаю, если бы в команде был кто-то умнее тебя, нам жилось бы гораздо спокойнее». «Я не нуждаюсь в твоей помощи! И это ты тут бесполезный!» «Может, напомнить, сколько раз мы завалили простейшие миссии из-за тебя — человека, который только и делает, что рушит общие планы?» «Ками-сама, почему меня угораздило попасть в одну команду с тобой? Ты же ходячая катастрофа!» Ичиро резко сжал кулак. Он не мог подвести свою команду — в противном случае Миюки точно назвала бы его слабаком. Он был уверен, что она вовсе не считала его таким, но ему становилось страшно и стыдно, стоило лишь подумать: несерьёзные оскорбления и придирки обретут ядовитую окраску искренности, стоит команде Узумаки завалить испытание по вине того, кто больше всех болтал и меньше всех делал. «Ловушка сзади, — не оборачиваясь, подумал Ичиро. — Примерно через десять метров от меня на юго-запад, там ещё лежит небольшой камень, покрытый мхом. Мне нужно заманить этих бугаев к камню, а уж с девчонкой я потом разберусь». — Боится, — гнусно захохотала девушка, показывая на пятящегося Ичиро вытянутым указательным пальцем. — Да брось, мальчик, — сказала она, — зачем ты нам нужен? Нам всего лишь надо отобрать у тебя свиток — не более того. — А если у него нет свитка, а, Юко? — спросил её товарищ, что беспрестанно жевал свою нижнюю губу. Девушка упёрла руку в бок и сделала вид, что задумалась. Хищно блеснув глазами, она запустила в Ичиро сюрикеном и кровожадно заявила: — Ну, тогда мы его просто убьём! Никто не увидит… никто не узнает, что это мы сделали. А на экзамене будет меньше проблем. «Да, — мысленно пропыхтел Ичиро, отразив сюрикен при помощи куная, — я так и думал, что пощады от этих головорезов ждать не придётся… ладно, я уже почти на месте. Почему они нападают только издалека? Боятся меня? Да нет, вряд ли: они же сами только что сказали, что считают меня полным придурком. Быть может, они подозревают, что здесь ловушка? Или они понимают, как легко проиграть, поддавшись эмоциям, и пока стараются успокоиться? Если они оценят ситуацию трезво, то вполне могут и просечь, что я задумал: я не так искусен в установлении ловушек, как Миюки. Значит, надо помешать этим ребятам рассуждать логически. Проще говоря, я должен их достать. Да ведь это же как раз для меня и задача! — радостно ухмыльнулся он. — В конце концов, я сын самой госпожи Матерщинницы, и если я не сумею довести этих троих до ручки за пятнадцать секунд, то я просто-напросто подкидыш!» Изобразив на лице самую гадкую ухмылку, Ичиро встал в позу оскорблённого ловеласа и смерил Юко прожигающим взглядом. Девушка вздрогнула и озадаченно захлопала глазами: очевидно, с такой моделью вражеского поведения ей ещё не доводилось сталкиваться. — Надо же, — сказал Ичиро, намеренно растягивая слова. — Ты думаешь, что ты меня убьёшь? Вот самоуверенность… — Заткнись, тварь! — рыкнула на него девица. — Я тебе живому кишки выпущу… для меня ты не соперник! Твои жалкие техники, думаешь, могут меня победить? Ты хоть знаешь, сколько времени мы убили на подготовку к экзаменам? Лучше бы тебе и не знать, не то в обморок свалишься! — Много времени, говоришь? — протянул Ичиро. — Я бы так не сказал. — Мы окончили Академию, когда нам было по десять лет, и мы четыре года тренировались! — краснея, завопила девица. Ичиро нахально сощурился, выпятил грудь и самым безвинным тоном констатировал: — Так тебе четырнадцать, значит? Я-то думал, тебе минимум двадцать пять… — Что?! — лицо девушки стало тёмно-багрового оттенка. — Хотя я и сомневался, — продолжал Ичиро всё так же спокойно, чуть отстранённо и невинно, — потому что я ещё не видел ни одной двадцатипятилетней женщины с нулевым размером груди… — Сволочь! — заорала девушка и выхватила из подсумка сразу два куная, зажав по одному в каждой руке. — Вот теперь я тебе точно кишки выпущу! Но Ичиро сказал ещё далеко не всё. Лукаво обойдя взором валуноподобного громилу за правым плечом девушки, он негромко обронил звенящим в напряжённой тишине голосом: — С другой стороны, этот жирный товарищ тоже совсем не похож на ниндзя… Гигант справа оскалил крепкие зубы и заворчал, будто сердитая собака, готовая отгрызть кость, которую у неё пытаются отнять, вместе с рукой отнимающего. Внушительной ширины плечи его слегка подрагивали, но он не торопился срываться с места, исполняя грандиозную задумку Ичиро. А вот девушка уже была на пределе: хватило бы парочки совсем безвинных подколок, дабы она поддалась жажде мести. Но как раз этого Ичиро сейчас и не требовалось: ему необходимо было, чтобы двое противников помчались к нему одновременно, в противном случае его план можно было считать исполненным неудачно. — Интересно, — продолжил Ичиро безрассудно издеваться над гигантским сокомандником девицы, который высился у неё за правым плечом, — ты всегда был таким толстым или это какое-то дзюцу подействовало? Я просто не понимаю, как с таким количеством жира удаётся бегать и сражаться. Мрачное крохотное лицо парня с массивным подбородком, выступавшим вперёд, словно тесак для распиливания костей, исказила такая сильная ненависть, что Ичиро поневоле дрогнул. Сверкая небольшими глазами, парень помчался на своего обидчика с яростным криком: — Вот сейчас и узнаешь! Заражённая его примером, девушка кинулась к Ичиро с другой стороны, её глаза сверкали плотоядным торжеством, придавая ей сходство с пирующей самкой грифа. В руке у неё засверкали лезвия кинжалов, как Ичиро мог подозревать — отравленных. «Сейчас!» Когда две карающие руки уже занеслись над его головой, он, ловкий и скорый, отскочил в сторону, перекатился по земле и поднялся. Он слышал, как хрустнул сучок под сандалиями соперников, слышал и яростный треск обвала, но всё ещё не верил — не верил, что победил. А между тем за спиной у него действительно простёрлась глубокая чёрная яма, на дне которой яростно мельтешили две фигурки, грозящие кулаками и пытающиеся взобраться наверх с помощью чакры. Девушка зарычала, словно закопанный под землёй демон: — Я убью тебя, чёртов ты недомерок! Я твои кишки намотаю на свой меч, твои мозги я через ноздри вылью! А кости… кости… — Грози дальше, — хмыкнул Ичиро, — наверх вы двое нескоро заберётесь: я специально долго возился с этой ловушкой, всё старался наложить вытягивающее чакру дзюцу так, чтобы оно действовало эффективнее и дольше. Наверх вам не вылезти самостоятельно. — Ты забыл обо мне! — прокричал позади яростный голос. Ичиро, хоть и был он феноменально быстр, всё же не сумел бы уклониться ещё и от этого удара. Мчащийся на него последний парень из пойманной команды соперника явно имел самые агрессивные намерения — да только даже осознание грозящей опасности не уберегло бы Ичиро от холодного сияния огненной чакры, которое вдруг разгорелось между губ у вдыхающего лесной воздух парня. Ичиро только и успел, что заслониться испуганно дрогнувшими руками. «Вот балбес, — мысленно отчитал себя он, — как это я только мог забыть, что их всего трое? Может, и правы были ребята, когда говорили, что у меня совсем нет мозгов?» Эту рассеянную мысль погасило громкое шипение. Ичиро в непонимании вскинул голову, отвёл от лица руки. Парень из команды соперника тоже, очевидно, не сообразил сразу, что произошло, а между тем только скорость шевеления мозгами и сумела бы его выручить там, где уже единожды помогла капризная удача. Откуда ни возьмись, в воздухе просвистела толстая водяная струя, врезалась в пламенный щит, собиравшийся окутать Ичиро, как плащом, загасила огонь и ударила по его создателю. Издав каркающе-булькающий звук, парень отлетел назад, выбросив руки. В следующий миг к нему подскочил Иошито и, нисколько не раздумывая, нанёс несколько быстрых, хладнокровных ударов светящейся мистическим синеватым светом ладонью. Парень-соперник издал ещё один возглас, полный не то боли, не то изумления, откинул голову назад и широко распахнул потемневшие глаза. Его руки медленно расслабились, красные ладони стали мраморно-белыми. Бессознательное тело с шумом приземлилось на землю и отлетело на несколько метров, вспахивая рыхлые коричневые комочки спиной. Ичиро всего лишь наблюдал, широко открыв рот и понятия не имея, что надо говорить. Выпрямившись, Иошито деловито смахнул со лба пот и повернулся к Ичиро лицом. — Успел, — заметил Хьюга в привычной для себя сжатой манере и протянул вперёд руку. — Ты отлично поработал, Ямамото. Я не думал, что ты сумеешь победить двух таких сильных противников. — Это и не я их победил, — рассмеялся Ичиро и поскрёб в затылке, — это всё матушкино воспитание: не зря же я сын госпожи Матерщинницы? — Думаю, ей вряд ли удалось бы такое повторить, — с сомнением произнёс Иошито. Его протянутая рука по-прежнему висела в воздухе, и Ичиро начинал поглядывать на неё с осторожным недоумением. — Это… это ещё что? — наконец, решился спросить он, косым взглядом указав на ладонь. — Это ты… — Ну да, я хотел пожать тебе руку, — сказал Иошито так, словно для него это решение не было необычным, — ты показал, что ты довольно сильный, Ичиро. Я рад, что мой сокомандник — такой человек, как ты. — Да ладно тебе, — фыркнул Ичиро, — ещё чуть-чуть меня похвалишь — и я начну смущаться как девчонка. — Нет, больше я тебя хвалить не намерен, — отрезал Хьюга с крайней холодностью, — потому что у этого парня, — он показал взором на распростёртого на земле соперника, — свитка нет. А спускаться к тем двоим и снова бороться с ними — не самая лучшая идея. — Может, применим Суитон и утопим их к чёртовой бабушке? — с надеждой спросил Ичиро. Иошито грозно сверкнул на него окружёнными белыми венами беззрачковыми светлыми глазами. — Ты сам прекрасно понимаешь, по какой причине это исключено, — сказал он решительно и гулко, складывая руки на груди точь-в-точь тем жестом, какой он использовал всегда, если хотел чему-либо изо всех сил своих воспротивиться. Ичиро лукаво поглядел вниз, на бестолково мечущихся внутри соперников, и подступил к Иошито на шаг ближе, хотя и весьма обоснованно боялся, что тот в случае попытки надавить на его решение может применить технику мягкой ладони и сбросить чересчур приставучего сокомандника к крайне озлобленным на него проигравшим противникам. — Но ведь никто не узнает, что это мы сделали, Иошито, — проникновенным шёпотом произнёс Ичиро. — Эти ребята были правы: за всеми в лесу в жизни не уследишь. А нам меньше хлопот. Просто подумай над этим хорошенько… и не надо на меня так смотреть, идёт? Сам ведь понимаешь, что я предложил наиболее толковый вариант. Иошито снова гневно поглядел на вьющегося рядом Ичиро, затем опустил непроницаемый взор на дно ямы. Двое генинов внизу уже устали выкрикивать угрозы и проклятия, а наложенное Ичиро дзюцу высосало из них чакру до такой степени, что они теперь даже не могли прикрепиться к земляным стенам своей ловушки и попробовать выбраться наверх. Между тонких бровей Хьюги обозначилась глубокая тёмная складка. — Ты только подумай, — настаивал Ичиро, — сам понимаешь, что и у нас другого выхода не наблюдается. Так что соглашайся: я не думаю, что мы выловим ещё кого-то, у кого так легко удастся забрать свиток. Брови Иошито всё ближе подходили друг к другу. Сохраняя торжественно страшное молчание, он не отрывал пристального взора от сидящих на дне вражеских генинов, и в мозгу его, очевидно, сейчас созревало крайне трудное для него решение. — Ладно, — рука Иошито сжалась в кулак, — я с тобой согласен.

***

Миюки понимала, что и этот противник для неё слишком силён. Тем не менее, сдаваться она не собиралась. Парень из Кири, глядевший на неё, будто волк на добычу, неторопливо приближался к ней, какие техники она ни применяла бы. Ему неизменно удавалось уклониться с потрясающей ловкостью, о которой Ичиро оставалось мечтать до конца дней своих, попутно обливаясь завистливыми слезами, и Миюки начинало казаться, что она вообще ни разу не сумеет по нему попасть. Огненный шар тяжело прокатился по земле мимо неуклонно приближающегося парня, примял траву, выжигая её своим адски горячим дыханием, врезался в дерево, и вековой ствол, объятый трещащим пламенем, накренился, падая на землю. Парень из Киригакуре продолжал приближаться к Миюки, его лицо при этом нисколько не поменяло в выражении, словно бы ему было глубоко наплевать на сохранность собственной жизни либо он отличался такой самоуверенностью, что все атаки девочки воспринимал как нечто пустое и ребяческое. Губы его растягивала нахальная усмешка, холодная, будто бы вода в проруби в середине зимы. — Может, хватит? — прокричал он, уклонившись всё с тем же грациозным изяществом, когда Миюки применила Огненный шар вторично. — Ты в жизни по мне не попадёшь, девочка! Я тебя убивать не собираюсь, но если ты будешь и дальше пытаться меня прикончить, мне тоже придётся принять меры… Миюки не поддавалась ни на какие провокации. «Не позволяйте противнику втянуть себя в разговор во время битвы, даттебане! — вспоминались ей уроки Кушины-сенсея. — Запомните, если враг вдруг начинает с вами болтать, значит, он либо не уверен в своих силах, либо хочет ослабить вашу бдительность и напасть исподтишка». Миюки отбежала на несколько метров назад от неуклонно приближающегося парня из Киригакуре, сохраняя расстояние между ними прежним. Пока что ей удавалось держать дистанцию лишь благодаря его прихоти: у неё сохранялась стойкая уверенность в том, что он сумеет с лёгкостью убить её, если пожелает, а жизнь ей сохраняет только везение. «Он хочет напасть исподтишка, — подумала девочка, смерив противника прожигающим взглядом, — и я понимаю, почему. Он точно уверен в своих силах: он не применил ни одного дзюцу, чтобы уклониться от моих атак либо отбить их, однако на нём ни единой царапинки, а у меня уже почти кончилась чакра… Несомненно, он хочет измотать меня, чтобы потом вырубить одним ударом, но не насмерть… я нужна ему живой… А вот зачем, тут гадать не приходится: он это сам сказал. Ему надо добыть мой шаринган, поэтому он и хочет, чтобы я его активировала… да если бы он только знал, что у меня додзюцу вообще пока спит, он точно убил бы меня на месте как бесполезную! Пока что его неведение играет мне на руку. Я должна как можно дольше морочить ему голову и надеяться на то, что Иошито скоро заметит, в какую мерзость я вляпалась. Если сейчас ещё и те трое ребят, которые пытались убить меня, вернутся, мне точно не жить: против четверых сильных соперников мне не выстоять. Даже если бы у меня был шаринган, он мне навряд ли помог бы». — Ну же! — кричал парень из Киригакуре, неуклонно следуя за нею по пятам с выражением кровожадного торжества на лице. — Я знаю, что ты из клана Учиха — так покажи же мне свой шаринган, не то тебе конец! «Чёрт! — ругнулась про себя Миюки. — Ну вот, он уже стал открыто требовать, чтобы я продемонстрировала ему свою силу. Нет, не на такую он напал: даже если бы у меня и была пробуждена хотя бы одна томоэ, я не стала бы так рисковать и активировать додзюцу. Очевидно, что шаринган этому парню нужен именно в пробуждённом состоянии. Может быть, если шаринган извлечь из глазницы, когда он деактивирован, пользоваться его силой не получится? Хм, а с чего я решила, что у меня отнимут шаринган? Наверное, потому, что предположить это логичнее всего: в конце концов, если Киригакуре похитит генина Конохи во время проведения экзамена на чуунина, это серьёзно пошатнёт дипломатические отношения, а мы с Туманом и так никогда не были особенно дружны. А если похищенный генин вдобавок член клана Учиха, самого знаменитого, сильного и древнего в Конохе… С другой стороны, если этот парень похитит у меня глаза, ему тоже придётся несладко, потому что я смогу назвать если не его имя, то страну, из которой он прибыл, и описать его внешность. Киригакуре не избежать серьёзного столкновения с Конохой, если только… Ну конечно, — от этой мысли сердце Миюки сжалось и затрепетало в груди. — Он попросту убьёт меня, как только отберёт глаза. Труп никому ничего не расскажет». Осознание того, что с ней всё же дерутся всерьёз и в живых не оставят при любом раскладе, ненадолго придало ей сил. Правда, это было совершенно бесполезно: чакры у неё оставалось совсем мало. Миюки пока не слишком хорошо умела рассчитывать силы, которые тратила на применение каких-либо дзюцу, но у неё сохранялась уверенность в том, что её хватит всего лишь на пару простых огненных техник. Применять Суитон против генина из Киригакуре было бы слишком глупо: не нужно было отличаться особой сообразительностью, чтобы понять: её соперник заведомо лучше использует стихию воды и сумеет отразить атаку. «Вспоминай, — приказывала себе Миюки, — вспоминай схему подчинения элементов, которую тебе и ребятам показывала Кушина-сенсей после того, как вы определились со своими стихиями. Итак, огонь сильнее ветра, но слабее воды, а вода слабее земли… Мой соперник — генин из Киригакуре, значит, он наверняка владеет Суитоном. Вполне возможно, что у него есть и какой-либо другой элемент, но он ни разу не перешёл в наступление, я не могу заставить его напасть, поэтому проверить, не обладает ли он какой-либо ещё стихией, я не в состоянии. Придётся отталкиваться от того, что мы имеем». Рассуждая, она больше не использовала чакру и не нападала, но убегала с потрясающим проворством, какого раньше не наблюдала за собой ни единого разу. Впрочем, она была уверена, что имеющий серьёзные обоснования и абсолютно реальный страх потерять глаза (что для члена клана Учиха было равнозначно обесчещиванию), а также и жизнь способен пробудить в ней и не такие способности. К сожалению или к счастью, ужаса, который она испытывала сейчас, было явно мало для того, чтобы пробудить додзюцу. — Куда же ты бежишь? — издевательски окликнул её парень из Киригакуре. — Хватит уже, тебе всё равно никуда от меня не деться! «Я не слишком хороший сенсор, но я всё-таки улавливаю, какая сильная у этого субъекта чакра, — лихорадочно подумала Миюки, — он намного сильнее меня, и я не сумела бы выиграть в равном бою, даже если бы не потратила так много энергии раньше. Нужно подумать, как мне одолеть его хитростью, потому что я понятия не имею, когда Ичиро и Иошито придут ко мне на выручку и придут ли они вообще! Быть может, они сейчас влипли в куда более серьёзные неприятности. Если бы Ичиро не угрожала серьёзная опасность, Иошито не посмел бы оставить пост, он слишком ответственный для такого. Хотя что может быть хуже, чем эта ситуация?!» — Бесполезно, — вздохнул парень, словно бы из ниоткуда возникая перед нею. — Мне надоело за тобой бегать. Не хочешь отдавать шаринган добровольно — я заберу тебя с собой и заставлю его отдать силой. «Когда он успел?.. — в ужасе подумала девочка, замерев на месте, будто парализованная. — Неужели он не только обладает очень мощной чакрой, но ещё и быстр, как Ичиро? Чёрт побери!» Развернувшись, она бросилась прочь со всей возможной для себя скоростью. Но она не успела сделать даже пары порывистых шагов и разбежаться как следует — спокойный, невозмутимый парень из Киригакуре опять воздвигся перед нею, мрачно изучая её исподлобья и держа руки в карманах своих широких штанов. Он выглядел так, словно ему действительно надоело за нею гоняться, словно за единственной норовистой курицей, которая носится по двору, не желая заходить в курятник с наступлением темноты. — Я ведь говорил, что это бесполезно, — мягко произнёс молодой человек, — и к чему было столько беготни, ты мне не скажешь? Мне никогда не вырывали глаза, но я думаю, что извлечение шарингана пройдёт безболезненно. Это, конечно, при том условии, если ты нам его сама пожелаешь отдать. А будешь брыкаться — тебя привяжут к столу и изобьют до полусмерти. Я буду только рад это сделать: ты меня достала. Миюки выхватила кунай и отступила на один-единственный короткий шаг. Её загнали в угол, она отлично это понимала, но она не могла, не имела права сдаться без боя. Лучше было оказаться избитой и привязанной к столбу, чем безвольно согласиться опорочить свою честь, отдать жизнь в руки тех, кто явно не стал бы с нею церемониться. Смерть в борьбе была лучшим выходом для шиноби, оказавшегося в тупике, и сейчас она это неплохо осознавала. В её душе горела яростная решимость сопротивляться — даже если в этом неравном бою она погибнет. — Эй, — сухо сказал знакомый голос у неё за спиной. — Ты, червяк, пошёл вон отсюда! Её противник — я! Миюки обречённо стрельнула взглядом вбок. Обстоятельства складывались ещё хуже, чем она предполагала.