Ледяная душа

«Только этого мне и не хватало!» — в ужасе подумала Миюки. Она ощущала себя жертвой как никогда остро, но иного ощущения у неё и не могло возникнуть. Уставшая, потратившая почти всю свою чакру и не особенно много умеющая, она попала в кольцо врагов, зажатая между талантливым соперником из Киригакуре и сильным врагом из Ивагакуре. Оба смотрели на неё как волки — на жирную овцу, и ей не составляло труда вообразить, как они мысленно облизываются, охваченные охотничьим азартом. Руки у неё помимо воли задрожали и опустились. — Пошёл вон, — сжав губы, парень из Киригакуре весьма выразительно посмотрел на своего соперника, — это мой противник. — Я так не думаю, — живо отпарировал генин из Ивы, как Миюки зачем-то вспомнила, раздражал Эйку и даже однажды получил от неё мощный удар по лицу. — Мы раньше на неё натолкнулись. Я забираю её свиток себе. — Мне наплевать на свиток, — парень из Кири помотал головой, — мне нужны её глаза. Сокомандник Эйки изумленно захлопал ресницами и стал пристально изучать спину Миюки, как будто бы раньше ему не доводилось заметить миниатюрный герб клана у неё под воротником и на правом рукаве. Когда он поднял тяжёлый взгляд на нерушимо стоящего на своём месте генина из Кири, его губы передёрнула маньячная усмешка. — Шаринган, — протянул он задумчиво, — очень интересное додзюцу. Да, я с тобой согласен, оно важнее, чем какой-то тупой свиток, но заберу его я! — Размечтался, — отрезал парень из Кири, — шаринган — мой. «Может, попробовать использовать технику подмены? — с надеждой подумала Миюки, пугливо прошвырнувшись взглядом по сторонам. — Они вроде бы отвлеклись на свои глупые споры, и если у меня получится, то я сумею сбежать! А потом… думаю, они не станут преследовать меня только ради того, чтобы отобрать шаринган». Она не успела сложить и двух печатей: холодные крепкие руки ухватили её за запястья и потянули ладони вверх, заставляя их разъединиться друг с другом. Оба врага стояли почти вплотную к ней и крепко её держали. Хотя они и находились неприлично близко к ней, она почему-то чувствовала не жар, исходящий от их тел, а некий странный и пугающий холод, забирающийся и к ней на кожу, проникающий в самое сердце и пронзающий его насквозь, как будто ледяными иглами. Взгляды парней снова непримиримо перекрестились над её головой. — Во второй раз такой трюк не сработает, — отчётливо произнёс парень из Ивагакуре. Он выглядел и разговаривал крайне серьёзно, казалось, будто бы он и давешний насмешник, выводивший из себя Эйку с отточенным мастерством — два совершенно разных человека. — Я не позволю тебе сложить печати. — Она уже убегала от вас? — надменно фыркнул парень из Тумана. — Я в ней не чувствую никакой особенно сильной чакры, ума тоже маловато. И она сумела застать вас врасплох? — Мы на секунду отвлеклись, — словно оправдываясь, проворчал парень из Ивы. — Значит, вы такие же идиоты, — вынес свой безжалостный приговор гость из Тумана. — Как бы то ни было, если ты хочешь отобрать у меня шаринган, тебе придётся со мной драться. Предупреждаю: выберешь этот путь, я не стану тебя жалеть. Щёки парня из Ивагакуре раскраснелись, и он, яростно блестя глазами, выкрикнул: — Не нужна мне ничья жалость! «Вот он, мой шанс!» Рука врага на её запястье разжалась, и сам враг переместился на метр дальше у неё за спиной, резво и ловко складывая печати привычными пальцами. Миюки упёрлась сандалиями в землю, хотя все инстинкты приказывали ей выворачиваться, выкручиваться всеми правдами и неправдами и бежать поскорее, пока её не убили или не отобрали глаза, бесценное оружие и одно из двух секретных додзюцу Конохи. Сейчас ею руководил голос холодного разума, и она надеялась, искренне, до безумной агонии в трепещущем сердце, надеялась, что тот её не обманывает, не ошибается, что она всё-таки не погибнет здесь. «Я не могу умереть или отдать глаза, — твердила она себе, глядя, как из-под земли вырывается фонтан плотных чёрных комочков и слипается друг с другом, образуя чудовищных размеров шар, — я должна осуществить свою мечту и мечту Обито… Я не могу тут проиграть — и я не проиграю!» Парень из Ивагакуре подтащил её к себе, холодно блеснула на периферии зрения Миюки сталь кинжала, покинувшего ножны и прижавшегося к её горлу. Металл словно был ледяным, он льнул к коже так плотно, что девочка чувствовала, как лезвие неглубоко ранит кожу — но боли она почему-то не чувствовала. Сквозь шум, производимый техникой парня из Ивагакуре и сквозь его же неразборчивые требования и угрозы парень из Тумана прокричал: — Прекращай немедленно! У меня заложница, если ты посмеешь применить свою технику — я выколю ей оба глаза, и шаринган не достанется никому! Миюки продолжала стоять совершенно неподвижно, хотя и чувствовала, как много правды в этой отчаянной угрозе, хотя чувствовала, как близко к ней подобралась жарко дышащая страшная опасность. Парень из Ивагакуре, как она и рассчитывала, не прислушался к вполне разумным увещеваниям своего соперника: он уже был разгорячён, настроен на битву и останавливаться не собирался — даже тогда, когда сохранность драгоценного шарингана попала под осязаемую угрозу. Миюки лишь краем глаза уловила очередную печать, приказывавшую земляному шару, что уже обрёл достаточно внушительную форму, стронуться с места. Земля загудела под ногами, деревья затряслись, и с веток посыпались листья. В небо взвилась испуганная хищная птица, затрещали ломающиеся сучья. — Идиот! — заорал парень из Тумана, кинжал в его руке легко поменял местоположение, от горла Миюки переместившись к её глазам. «Сейчас!» Остро отточенное лезвие полоснуло по коже. Взлетели и тотчас обрушились на трясущуюся землю капельки тёмной крови. В воздухе заклубился белый дым, похожий на сахарную вату, что не обладал запахом. Парень из Тумана от удивления приоткрыл рот и едва было не выронил кинжал. «Техника подмены — надо же, она удалась и против такого сильного соперника! — радостно подумала Миюки, перекатываясь по земле. — Теперь мне нужно убраться отсюда, пока меня ещё не поймали. Я уверена, эти двое быстро объединятся, как только поймут, что их драгоценный шаринган почти от них удрал». Она спряталась за деревом, выждала мгновение и проверила обстановку. Между парнем из Ивагакуре и парнем из Киригакуре всё ещё шло сражение, хотя оба пытались друг другу что-то доказать, нанося удары и применяя достаточно сильные техники. «Типично мужской способ переговоров, — классифицировала этот вид общения Миюки и, сориентировавшись, повернулась на запад. — Нужно найти Ичиро и Иошито. Надеюсь, что мне удастся добраться до них, прежде чем эти двое заключат перемирие». Она и не думала, что может развивать такую скорость. Самая слабая по бегу по Академии, став генином, Миюки не научилась перемещаться быстрее или проворнее. Кушина-сенсей, славившаяся как один из самых упёртых джоунинов в Конохе, с потрясающей непоколебимостью продолжала вытаскивать девочку на тренировки, заставлять её преодолевать гигантские расстояния даже на самых простеньких миссиях вроде вскапывания огородов или поливки цветочных клумб, она давала Миюки и отдельные задания, все связанные с бегом на время или отработкой навыков тайдзюцу, даже пару раз привела в пример Ичиро, дабы разжечь в своей подопечной стремление переплюнуть раздражающего сокомандника — но все эти усилия были бесполезными. Миюки так и оставалась медленной, не слишком проворной, она по-прежнему плохо дралась и не отличалась особенной физической силой. Стоило ли говорить, что об этом она сейчас жалела больше всего на свете? Миюки ломилась сквозь дикие заросли, будто испуганный носорог. Ветви хлестали её по лицу и по рукам, оставляя всё новые порезы и царапины, а в волосах путались листья. Она падала, тотчас же, точно вспугнутый кролик, подскакивала, тяжело дыша, и мчалась дальше, стараясь не оглядываться и экономить силы. Она не думала ни о чём, кроме своих сокомандников, кроме тех, к кому так хотела присоединиться поскорее. У неё сбилось дыхание, сердце словно кипело во взволнованно поднимающейся груди, растрепавшиеся волосы лезли в глаза и закрывали обзор. Ей никак не удавалось успокоиться, она чувствовала, что вся дрожит, что силы её на исходе и она совсем скоро позорно свалится, так и не достигнув своей цели. Ей удавалось оставаться на ногах только лишь потому, что она понимала: вряд ли парень из Ивагакуре и парень из Киригакуре оставят её в покое. Будь она совсем обычной девочкой-генином, которой удалось выкрутиться и спастись, они вряд ли бросились бы в погоню, понимая, что сами вполне могут не сдать экзамен, потратив драгоценное время на поимку весьма сомнительной конкурентки. Но она была Учихой, она обладала мощным секретным додзюцу, и поэтому ни парень из Ивы, ни парень из Кири не посмели бы позволить ей уйти. — Иошито! Ичиро! — прокричала Миюки слабеющим голосом. Маячившие перед нею фигуры, точно, принадлежали её сокомандникам. Ичиро радостно ухмылялся, прокручивая на ладони толстый свиток — определённо, это был свиток, который им требовалось раздобыть. Иошито тотчас бросился к ней, упавшей на колени, опустился рядом и быстро спросил: — Ты как? — Всё… хорошо, — пробормотала Миюки. — Надо уходить, за мной наверняка гонятся… я не помню наш пароль… — И не надо, — быстро сказал Иошито. Его лицо было искажено выражением напряжённого волнения. — Я вижу, что это ты. Мы хотели отправиться тебе на выручку, но тут ты сама прибежала к нам. Пойдёмте скорее. Как только мы переберёмся через заграждение, никто не посмеет нас тронуть, я в этом уверен. Миюки вяло покивала и, приподнявшись, закинула ослабевшую руку Иошито на плечо. Ичиро подбежал ближе, заткнув добытый свиток за пазуху, и принял её вторую руку. Миюки хотела бы пойти самостоятельно, но колени её отчего-то не гнулись, даже простейшее движение вроде кивка давалось ей с трудом. Глаза её закрывались сами по себе. — А вот как нам попасть на территорию башни, а? — взволнованно поинтересовался Ичиро. Мальчики торопливо бежали по редеющему лесу. Миюки рассеянно смотрела себе под ноги: она не шла самостоятельно, а практически висела на своих сокомандниках, и потому ей казалось, что земля плывёт у неё под сандалиями, стремительно уносясь прочь от неё — метр за метром. — По деревьям, — принял решение Иошито. — У меня осталось больше всех чакры. Сначала мы переправим Миюки: ты её бросишь так далеко, как сумеешь, а я применю технику и протолкну её дальше. Затем я проделаю то же самое с собой. А ты, Ичиро, среди нас самый ловкий и лёгкий. У тебя должно получиться проникнуть на территорию и без использований техник. Но если что-то пойдёт не по плану, я, конечно, тебе помогу. Миюки продолжала цепляться ослабевшими пальцами за воротники своих товарищей. Они несли её так, словно она совсем ничего не весила, и всё же ей было стыдно. Стыдно за свою беспомощность, за то, что она не смогла победить своих врагов, что она сбежала — причём дважды подряд. Из разговоров Ичиро и Иошито она поняла, что недостающий свиток добыл Ямамото — неудачник и истеричка Ямамото, на которого она поглядывала свысока, пока они не вошли в этот лес и не узнали друг о друге много нового, неожиданного и странного. Миюки горько вздохнула и закрыла глаза. Её клонило в сон после всего пережитого, и ей стоило громадных усилий оставаться в сознании. Она должна была, обязана была добраться до башни и сдать свитки тому, кому их требовалось сдать. — Интересно, — рассуждал вслух Ичиро, — что нам делать, когда мы зайдём в саму эту башню? Ведь нам не дали никаких подробных инструкций, чёрт побери! — Нам сказали, что свитки надо будет распечатать, — напомнил Иошито. Почему-то Миюки и в его голосе послышалась усталость. — Возможно, как раз в свитках и находится объяснение, как дальше выполнять это задание. — Но почему тогда нам не позволили сразу распечатать свой свиток? — возмутился Ичиро. — Так мы хоть знали бы, что от нас требуется! Разве я не прав? Послышался глухой стук: это мальчики оказались на дереве и торопливо побежали по нему. Миюки чувствовала, как толстые листья то нежно, то резко касаются её лица, впервые за долгие несколько дней она ощущала тепло солнечных лучиков на своём исцарапанном лице. Неожиданно её охватило такое радостное, такое всеобъемлющее и ласковое блаженство, что она даже почти решилась уснуть. По счастью, резкая встряска, которую она ощутила впоследствии, и колючий удар в спину заставили её распахнуть глаза. Ленивая дремота тотчас её покинула, и она, распахнув глаза, шумно приземлилась на побитые каменные плиты, которыми был вымощен широкий прямоугольный двор, посредине которого возвышалась башня. «Неужели мы на месте? Неужели мы в безопасности? — радостно подумала Миюки, приподнявшись на трясущихся руках. — Неужели мы…» Рядом на плиты спланировал Иошито. Деловито осмотревшись, он отряхнул изрядно испачкавшиеся за время путешествия штаны, словно бы он и впрямь надеялся, что при помощи столь простых манипуляций вернёт им прежний вид, и протянул Миюки руку. — Поднимайся, — негромко сказал он, — осталось совсем немного. — И-иха! — завизжали в воздухе, и Миюки и Иошито торопливо отшатнулись друг от друга. Сверкающий радостной белозубой ухмылкой, которая отчаянно напоминала Миюки ухмылку Гая, когда тот начинал всех убеждать в своей мощи и в своём таланте, Ичиро приземлился точно между сокомандниками и радостно выдохнул. — У-уф, — пробормотал он, — ну, вот и всё. Итак-с, куда же нам теперь идти? Я тут никаких дверей не вижу. — Зато я вижу, — промолвил Иошито, активируя бьякуган, — она замаскирована под каменную кладку, но находится прямо напротив нас. Идёмте. Нам не говорили, куда именно нужно идти, поэтому давайте отправимся самой короткой дорогой. — Может, уже пора распечатать свиток? — задумчиво поинтересовался Ичиро и протянул руку к своей добыче. Иошито предостерегающе шлёпнул его по пальцам, и Ичиро, сердито зашипев, покорно спрятал покрасневшую кисть в карман. — Нет, — железным тоном отрезал Хьюга, — у нас чёткий приказ: распечатать свиток, как только окажемся внутри башни, а не на её территории. Сдаётся мне, что в данном случае нужно чётко следовать отданным нам распоряжениям. Ичиро состроил сердитую рожу, однако голос его прозвучал на редкость покладисто, когда он сказал: — Да, как скажешь, Хьюга. Иошито взглянул на примолкшего Ямамото с некоторым подозрением, затем медленно отвернулся и положил холодную руку на плечо едва ковыляющей Миюки. — Ты как? — спросил он. Голос его был почти таким же безэмоциональным, как и прежде, лишь некая скользящая нотка, дрожащая и неуверенная, давала понять, сколь сильны чувства, которые Иошито сейчас испытывал, сколь эти чувства искренни и сколь трудно ему их обнаружить. Миюки поспешно выпрямилась и постаралась шагать как здоровый, полный сил человек, хотя обе её ноги от каждого такого движения болели, словно прожигаемые насквозь. Вместе с неубедительной улыбкой она выдавила: — Всё просто замечательно, Иошито, спасибо. Мне не нужна ничья помощь. Ичиро молча подошёл к ней сзади и крепко схватил за руки. Миюки испуганно взвизгнула и попробовала вывернуться. — Что ты творишь, Ичиро?! Поставь меня на землю немедленно, ты слышал? Беспечно ухмыляясь, будто обезьяна на рынке, Ичиро взвалил Миюки к себе на спину, согнулся, как носильщик на пристани, и не слишком бодро, но уверенно зашагал плечом к плечу с Иошито. Хьюга не сводил сверлящего взора с замаскированной двери, которую ни Миюки, ни Ичиро так и не смогли увидеть, даже когда подступили вплотную к монолитной стене башни. — Вот видишь, — миролюбиво промолвил Ичиро, спуская Миюки на землю. — Так мы дошли гораздо быстрее, Уч… Миюки, — и он широко ухмыльнулся. Иошито приложил ладонь к стене, повёл ею вниз и, надавив на что-то, не видное простому глазу, отступил назад. С тихим скрежетом перед ними отворилась самая настоящая небольшая дверца, замаскированная под грубую кирпичную кладку, и в проёме заклубилась искушающая чернота. — Ну вот теперь, — радостно объявил Ичиро, — мы точно на месте! Один за другим они вступили в небольшой тёмный зал, просторный и гулкий. В зале никого, кроме них, больше не было, и поэтому всем троим сразу показалось, что они — песчинки, затерявшиеся на огромных просторах широкой пустыни. Миюки старательно осматривалась, подмечая каждое подозрительное движение — но двигались тут только они. Помещение было таким спокойным и торжественно-величественным, холодно-молчаливым, застывшим, что, казалось, они тут явно лишние. — Так, — своим вопросом Ичиро решительно разрушил неловкую тишину, — и дальше нам куда? — Понятия не имею, — после некоторой паузы выдохнул Иошито. — Дальнейших инструкций, сам знаешь, никому из нас не дали. — Значит, они в свитке, — решительно произнесла Миюки, — давайте откроем тот, что нам дали! Вряд ли с нами что-нибудь из-за этого произойдёт: в конце концов, мы все условия выполнили. Второй свиток у нас, в башню мы пришли. Да и не случилось бы ничего, я думаю, если бы мы и открыли свиток раньше… — У меня на этот счёт другое мнение, — пробормотал Иошито. Судя по его виду, он сейчас на что-то решался. Наконец, сжав кулаки и опустив голову, он медленно выдохнул и произнёс: — Но сейчас ты действительно права. Давайте уже взглянем, что там внутри. Иошито решительно просунул руку к себе под майку, чуть повозился, расплетая многочисленные верёвки, которыми он закрепил данный им свиток, и размашисто зашагал в дальний конец помещения. Там высилась, подпирая собою потолок, чудовищных размеров фигура, изображавшая нечто наподобие сплава льва с человеком и раздутая, точно воздушный шарик. Голова фигуры была окружена ореолом косматой гривы, пасть странного существа была оскалена, обнажая загнутые клыки, а маленькие глазки яростно прищурены. Хотя у скульптуры и не было зрачков, Миюки всё же показалось, будто бы та смотрит именно на неё, своим пугающим каменным взором вжимая в пол и словно бы пытаясь расплющить, как тяжёлым металлическим прессом. Иошито подошёл к ногам статуи - как и руки, воздетые к полу, те были видоизменены в мощные когтистые лапы, - уселся на полу, скрестил ноги и со вздохом положил свиток на каменные плиты. — Вы будете открывать вместе со мной или так и останетесь там стоять? — вполне в своём стиле поинтересовался он у застывших позади Миюки и Ичиро. Быстро переглянувшись, те нестройным хором ответили: — Мы с тобой, подожди нас! Через несколько мгновений все трое генинов Узумаки расселись кругом короткого, толстого свитка, полученного ими перед тем, как открылись врата леса Смерти, и стали придирчиво изучать его. — Оказывается, тут есть подсказка, — промолвил Иошито, проводя пальцем по едва видным золотистым буквам, косо тянувшимся по толстой бумаге. — Смотрите, здесь написано, что ключ к истине находится на небесах. Вполне понятно, что мы должны сделать, не так ли? — Не знаю, как тебе, а мне вот — ни черта, — пробурчал Ичиро, растирая наливающийся на скуле синяк. Иошито ограничился только вздохом и протянул к сокоманднику руку. — Это значит, что вначале всё-таки стоит открыть свиток Неба. Давай его сюда, Ичиро, посмотрим, нет ли и на нём каких-то подсказок. Ичиро не стал даже корчить рожи и покорно протянул Иошито свой свиток, выудив его из-за пазухи. Миюки придвинулась ближе, неуклюже протащив зад по холодному полу. Хотя температура в помещении была куда ниже, чем снаружи, она не обращала на это внимания: её согревали нетерпение и жадное любопытство. — Так, — Иошито прошёлся внимательным взором по поверхности второго свитка, — а тут говорится, что небо — это начало всего. Также тут написано, что прежде, чем попасть на землю, нужно прогуляться по облакам. — Опять какой-то непонятный бред, — на одной ноте пробормотал Ичиро, — я никак не возьму в толк, кому не лень было всё это сочинять? — Тем же, кому доставляло удовольствие валить нас на экзаменах, — невесело рассмеялась Миюки, и Ичиро, фыркнув, сконцентрировал всё своё внимание на обоих свитках. — Сначала открываем свиток Неба, — вынес вердикт Иошито. — А потом — свиток Земли. Я начинаю первым. Выдохнув, он протянул руку к голубому свитку, лежавшему напротив, взялся за толстый край бумаги и резко рванул этот край на себя. С тихим шуршанием свиток запрыгал на холодных каменных плитах, разматываясь и изредка блеща светлой обложкой. Миюки и Ичиро обменялись выжидающими, напряжёнными взглядами. «Пора!» — прочли они по глазам друг друга и распечатали второй свиток — зелёный, как молоденькая травка, свиток Земли. Что находилось внутри, не понял никто из них. Миюки успела уловить какие-то чернильные символы, набросанные на белую бумагу, но затем в воздух вырвались клубы белого дыма без запаха, и символы исчезли, а вместо них из ниоткуда появилась Кушина-сенсей. Скрестив ноги, она сидела на развёрнутых свитках и с радостной улыбкой смотрела на своих генинов. Миюки медленно открыла рот и осела на колени. Дни, проведённые в лесу Смерти, как будто бы отгородили её от прежней жизни высоким и крепким забором, и теперь всё то, что казалось достаточно очевидным и приятным, привычным там, за пределами площадки для испытания, выглядело совершенно непривычным, странным и даже пугающим, когда она сталкивалась с ним вновь. Миюки даже поймала себя на том, что неосознанно запустила руку в подсумок. — Кушина… сенсей? — пролепетал Ичиро. Сейчас он почему-то походил на потерянного барашка. — Как… откуда? Иошито безмолвно хлопал огромными беззрачковыми глазами. Кушина-сенсей радостно улыбнулась и стала подниматься. — Техника призыва, даттебане! — гордо объявила она. — Она сработала, как только вы добрались до башни и открыли оба свитка в нужном порядке. Экзаменаторы заставили меня нанести эту печать буквально за пару часов до начала испытания, так что и я поначалу понятия не имела, в чём заключается суть вашего задания. Я так горда, что вы справились! Миюки потерянно пробормотала плохо ворочающимся языком: — Так мы всё-таки… сдали?.. На лице Кушины-сенсея сияла светлая, полная радостного торжества усмешка. — Ну естественно! — воскликнула она так, словно ей приходилось не в первый раз объяснять очевидные вещи. — Хотя, если честно, у меня были опасения, что вы не сумеете справиться: я ведь знаю, как некоторые, — она стрельнула огненным взором в сторону поёжившегося Ичиро, — любят лазать туда, куда им лезть запрещено! Иошито встряхнул головой, и в его глазах появилось осмысленное выражение. — А что произошло бы, если бы мы открыли свиток до того, как попали в башню, Кушина-сенсей? — Или если бы мы распечатали свитки в неверном порядке? — подхватила Миюки. — Ну, тут всё просто, даттебане, — Кушина почесала подбородок, — вы не сдали бы. — И почему, сенсей? — подавшись вперёд, осведомился Ичиро. Его глаза светились от любопытства. — Понимаете ли, на свитках начертан особый тип печатей, вы такого ещё нигде раньше не видели, — начала объяснять Кушина, — это объединённая печать. В неполном виде или при неверном сочетании частей она активирует совершенно другую технику. Такой вид фуиндзюцу мастера моей страны использовали, когда им нужно было защитить важные данные от врага: только тот, кто знал, в каком именно порядке нужно соединять свитки с информацией, мог её получить. Здесь примерно такой же механизм. Если бы вы распечатали свиток до того, как попали бы в башню, пусть и в верном порядке, если бы вы открыли один из них или неправильно их соединили, печать сработала бы так, что в воздух вырвались бы пары очень сильного усыпляющего газа. Вы уснули бы ровно на пять дней, то есть экзамен вы завалили бы. — А-?! — только и ахнул поражённый Ичиро. — Но зачем нужно было это делать? — осведомилась Миюки. — Я всё-таки не понимаю, почему нам запретили открывать свитки… — Так проверяется, готовы ли вы стать шиноби средней руки, — пояснила Кушина-сенсей. — Чуунинам поручаются куда более ответственные миссии, они могут быть связаны с проникновением в логово врага и добычей информации, могут быть связаны с передачей сведений от одного союзника к другому. Настоящий ниндзя должен исполнять приказ в точности, не нарушая ни одного пункта. Так экзаменаторы хотели выяснить, сумеете ли вы и на настоящей миссии перебороть своё любопытство и не сунуть носа туда, куда его вам совать запретили. Оказалось, вы смогли! — Кушина снова широко улыбнулась. — Как же я рада, даттебане! Как Миюки потом себе сказала, это ей могло лишь показаться... но в тот момент, когда это случилось, она была совершенно уверена, что в больших, энергично блестящих глазах Кушины-сенсея она вдруг заметила тотчас исчезнувшую слезу. — Идите сюда, все трое! — воскликнула Кушина и, схватив своих генинов в охапку, прижала тех к груди. — Вы сдали, мы возвращаемся в Коноху, даттебане! — Кушина… сенсей… Вы меня… задушите… — пробормотал Ичиро, слабо трепыхаясь. — Сколько ран, сколько ссадин, даттебане, — качая головой, сказала Кушина и, выпустив ребят, стала быстро крутить тех на месте, словно юлу, рассматривая их с различных ракурсов. — Не удивляюсь, если вы успели вляпаться во что-то серьёзное, пока проходили испытание, верно? — Верно, — в один голос подтвердили ребята. — На нас буквально охоту устроили, Кушина-сенсей! — громогласно завопил Ичиро и стал неистово размахивать руками, которые сейчас отчетливее, чем когда бы то ни было, напоминали лопасти новой ветряной мельницы. — И между прочим, охотились на нас генины намного старше и опытнее! — Они умели использовать стихийные техники и в тайдзюцу были неплохи, — произнёс Иошито. — Но, конечно, мы с ними справились при помощи везения и своих мозгов, — подбоченившись, Ичиро постучал себя ногтем по лбу и широко ухмыльнулся. — Например, я один поймал в ловушку сразу двух противников: они даже не догадались, что у меня на уме, пока не попались на удочку! — Зато свиток приходилось доставать мне, — негромко промолвил Иошито. — Но об этом ты сам, конечно, в жизни не расскажешь. Ичиро вытаращился на Хьюгу так, будто тот был предателем, и попытался словно невзначай съездить ему по шее, но Иошито достаточно легко уклонился и встал от Ичиро на приличном расстоянии. Кушина-сенсей скатала опустевшие свитки, затолкала те в свои подсумки и прислонилась спиной к ногам гигантской уродливой статуи получеловека-полульва, внимательно слушая излияния своих учеников. Миюки молча смотрела на сенсея, и душу её постепенно наполняло спокойное, радостное тепло, какое разливается внутри при долгожданной встрече с дорогим для себя человеком. — Какая разница, кто доставал свиток, — отмахнулся Ичиро, — главное, кто победил в неравной схватке — а победил, хочу заметить, я! Вот видите, Кушина-сенсей, я смог, я справился, хотя чакра у меня была практически на нуле, а эти трое окружили на меня и ухмылялись как гиены… Тогда я подумал, что лучшим оружием против них может стать моё остроумие, разумеется, я тотчас применил его, ведь ниндзя должен уметь использовать по максимуму все свои преимущества. И Вы, Кушина-сенсей, однажды тоже сказали, что шиноби всё делает как шиноби, помните? Я тогда понял, что именно значили Ваши слова. Они значили, что мои шутки — это тоже грозное оружие. Те ребята легко попались в ловушку, которую мне Хьюга велел установить, и так мы добыли свиток. — Как всегда, ты опускаешь ту часть истории, где я прибежал к тебе на помощь и помог забрать… — Да хватит тебе уже занудничать, Иошито! — Ичиро резко приложил тяжёлую ладонь к плечу Хьюги. — Какая разница-то теперь, а? Свиток мы добыли, значит, всё хорошо. Всё просто замечательно, да! Кушина со снисходительной улыбкой смотрела на без умолку болтающего, приплясывающего на месте Ичиро и молча слушала. Это было достаточно удивительно: раньше, если Ичиро уж слишком расходился, сенсей неизменно одёргивала его одним властным словом или, в крайнем случае, лёгким ударом по шее. Но сейчас Кушина была вся во внимании, и на лице её воцарилось спокойное, мирное и счастливое выражение. «Она тоже по нас очень скучала, — поняла Миюки, — и тоже за нас беспокоилась». Чувство глубочайшей любви и привязанности к сенсею переполнило её до такой степени, что ей казалось, она лопнет, разорванная изнутри собственным счастьем, если что-нибудь не произойдёт. «Что-нибудь», однако, произошло, и благодаря этому блаженство не разнесло Миюки на молекулы. Одним жестом остановив бурные словоизлияния Ичиро, Кушина-сенсей подошла к ним троим вплотную и опустила руки Миюки и Иошито на плечи. — Послушать о твоих геройствах, Ичиро, мы сможем, когда вернёмся в Коноху, — сказала она. — Или тебе так хочется проторчать тут до вечера, в то время как можно бы сходить в «Ичираку» и сытно пообедать? Я угощаю! — и она значительно подняла кверху большой палец. — Настоящая еда! — радостно завопил Ичиро. — Кушина-сенсей, Вы себе не представляете, как мы по ней соскучились! Пока мы прыгали по лесу, мы только и ели, что жареное мясо без капли соли… — Соль есть вредно, — сказала Миюки, — вроде бы, я так где-то слышала… — Соль — это приправа богов, — взглянув на неё как на непроходимую тупицу, сентенциозным тоном изрёк Ичиро, — и не надо со мной спорить, утверждать, что это не так. Я где-то слышал легенду, что первый кусок поваренной соли в мире шиноби появился вместе с Рикудо-сеннином, который добыл эту соль в загробном царстве… — Вот видишь, — фыркнула Миюки, — это символ того, что каждый, кто поглощает соль в неумеренных количествах, быстро отправится… — Не рассуждай о том, чего не знаешь, учиховская ты женщина! — шутливо завопил Ичиро. — Как ты можешь святотатствовать, принижая значимость такой ценной приправы, как соль? Ты хоть знаешь, через какие испытания Рикудо-сеннину пришлось пройти, чтобы добыть её и вынести в мир людей? Иошито молча следил за этой бессмысленной беседой с намёками на странную философию, и губы его изредка вздрагивали, приподнимаясь уголками кверху. Кушина перевела взгляд с оживлённо спорящих Миюки и Ичиро на него и негромко спросила: — Что-то не так? — Нет, — Иошито быстро помотал головой, — всё хорошо. Знаете, Кушина-сенсей, пока мы проходили это испытание, я во многом изменился. — Я это сразу заметила, — покивала Кушина, — ты и впрямь стал немного другим, Иошито. — Но одного я никак не могу понять, — задумчиво произнёс Иошито, глядя в спины идущих впереди Миюки и Ичиро, — как они умудряются быть такими беззаботными и радостными, когда мы только что сдали очень сложный экзамен, и им ещё не сказали, когда будет третий этап? Кушина-сенсей медленно выдохнула и положила руку Иошито на плечо. — Знаешь, — сказала она, — жизнь шиноби очень тяжела. Чтобы не закаменеть, не измениться необратимо, нужно относиться ко всему, что с тобой происходит, легче. Они это и делают. И к тому же, — наклонившись к Иошито, она заговорщицки шепнула: — последний тур начнётся только через два месяца. Времени отдохнуть и подготовиться у вас будет более, чем достаточно, даттебане! Иошито чуть заметно улыбнулся. — Не волнуйтесь, сенсей: мы и с этим экзаменом справимся, каким трудным он ни оказался бы. Кушина посмотрела на него с радостной гордостью и, протянув руку, крепко сжала его плечо. — Конечно: я буду гонять вас, как бездомных кошек по забору! Так что не надейтесь, что сможете полентяйничать! Иошито только усмехнулся и медленно покачал головой, даже не пытаясь ослабить дружескую хватку сенсея на своём плече. — Я понимаю, что работать придётся много, — признал он. — И я готов к этому, учитель.