Ледяная душа

Раннее утро в Конохе с наступлением осени несколько сузилось в своих границах — теперь оно наступало незадолго до рассвета, слишком поздно пробуждавшегося в холодное время года. Оно неожиданно приходило и так же неожиданно погибало: первые лучики солнца едва успевали продраться сквозь толстые тучевые покровы, как уже бил их час становиться шире, мощнее, ярче и согревать деревню остатками своего тепла. Некоторым шиноби, особенно юным, что раньше отличались любовью ко сну или привыкли быть «совами», трудно было смириться с тем, что световой день неумолимо сокращается, поэтому на улицах Конохи прибавилось в измождённых, усталых сонных лицах с полуприкрытыми глазами в окружении синих широких теней. «Совой» оказался и Ичиро. Его энергичному характеру весьма вредили ранние пробуждения, если его заставляли проснуться до рассвета, он испытывал необъяснимые мучения, у него раскалывалась голова, и всякая охота отпускать плоские шуточки по адресу сокомандников либо исступленно (и совершенно безнадёжно) стараться переплюнуть Иошито в каком-либо виде мастерства ниндзя его покидала надолго. Кушина-сенсей не проявляла к малым слабостям учеников снисходительности: она одинаково сурово тренировала как Ичиро, так и остальных своих подопечных, не давала никому из них спуска и выходила из себя, если ребята осмеливались ей возразить. Что перечить Кушине-сенсею, когда речь заходит о важных тренировках, не стоит, трое генинов поняли ещё вскоре после первого совместного занятия. Кушина обучала их всех ниндзюцу, фуиндзюцу, тайдзюцу, рассказывала интересные истории из прошлого Узушиогакуре, откуда она была родом… и всё это — без малейшей жалости к возможной усталости учеников. Если кто-то осмеливался проявить лень или, что хуже всего, страх перед новой загадочной тренировкой, Кушина свирепела — а свирепая Кушина была одним из последних людей, с которыми адекватному человеку захотелось бы пересечься. Однажды она отлупила Ичиро за то, что тот посмел усомниться в шансах Миюки сдать третий этап экзамена. Миюки, отлично понимавшая, что Ичиро вовсе не собирается принижать её способности и что такой язвительно-глуповатый стиль общения для него привычен и не может быть заменён никаким иным, ничуть не оскорбилась, но Кушина-сенсей в одно мгновение вышла из себя и поколотила непутёвого ученика, оттаскав его за уши так, что те и в течение получаса после окончания экзекуции сохраняли опасный бордовый оттенок. — Вы команда! — твердила Кушина-сенсей, не прекращая трепать уши Ичиро, который уже вполголоса молил о пощаде. — Сомневаться в силах своего товарища означает сомневаться в своих собственных силах! — Ай! Да, я понял, Кушина-сен… ай! — бормотал Ичиро, но Кушина всё его не выпускала. После того, как его всё-таки высвободили из захвата и отправили умываться, дабы согнать с лица румянец, Ичиро стал куда осторожнее в высказываниях. — Я уже не чувствую себя в безопасности, когда я с Кушиной-сенсеем рядом, — как-то пожаловался он Миюки и Иошито по пути с тренировки домой. — Понимаете, она сильная, очень крутая, но это как раз и пугает… Я привык болтать всё, что в голову взбредёт, а Кушина-сенсей… если ей не понравится мой трёп, она сделает мне замечание, если я это замечание не услышу, она мигом меня поймает и побьёт, при этом ещё и лекцию прочитает, точь-в-точь как сенсей Минато… Но сенсей Минато хотя бы за уши своих учеников не тягает, а Кушина-сенсей… ведь её кулаки становятся тем тяжелее, чем ближе мы подходим к третьему этапу, вы разве не заметили? — и он с надеждой посмотрел на сокомандников. Миюки и Иошито, хотя битыми Кушиной-сенсеем не бывали ни разу, понимающе покивали. Многое изменилось с тех пор, как они вышли из стен Академии, каждый про себя возмущаясь назначению в одну команду с такими неприятными либо бездарными личностями. Они не старались броситься врассыпную друг от друга сразу по завершении миссии, как это они делали до путешествия в Танзаку, они могли не только сойтись в беседе после тренировок, но и встретиться только ради того, чтобы пообщаться, обсудить последние деревенские новости и обменяться своими планами на экзамен. Миюки никак не удавалось встретиться с Рин или Обито: они оба пропадали на тренировках, и в последний раз она увидела своих друзей только в день достопамятной свадьбы Каяо и Кэзуки, о которых даже Учихи забыли сразу после того, как торжество окончилось. Ичиро, у которого, оказывается, тоже были приятели из одного с ними класса, не мог тех выловить неделями, так что у него не оставалось иного выбора, кроме как начать свыкаться с обществом сокомандников. Что касается Иошито, он был слишком замкнут, и даже члены его собственного отряда понятия не имели, есть ли у него вообще какие-то друзья, были ли они хоть когда-нибудь? Иошито об этом, равно как и обо многом другом, не рассказывал, а Миюки, Ичиро и Кушина-сенсей его не расспрашивали: внутреннее понимание удерживало их от этого, предостерегало, говоря, что такую тему Иошито обсуждать не захочет. А между тем на некоторых тренировках учитель прибегала ко всем возможным уловкам, дабы хоть чуть-чуть его разговорить. И сегодня она, очевидно, решила поставить во главу угла общение, а не физические упражнения либо развитие чакры. — Что?! — ахнул Ичиро, стоило Кушине-сенсею озвучить свои планы. — Эм… как это так, языком чесать — и тренироваться сразу? Мы будем драться в парах и болтать одновременно? Кушина-сенсей торжественно помотала головой, в уголках её губ притаилась усмешка. — Нет, — сказала она. — Может, тогда Вы имеете в виду, что Вы нас обучите гендзюцу? Гендзюцу, которое накладывается словом — интересно, существует ли такое? — Ичиро повернулся к Миюки и нетерпеливо подтолкнул её локтем. — Эй, женщина, ты тут у нас мастер-иллюзионист. А ну рассказывай, можно ли наложить гендзюцу разговором? Миюки старательно замаскировала смех под неестественный кашель и негромко сказала: — Можно, Ичиро, только это называется не гендзюцу, а даром убеждения. — Чёрт побери, неужели нельзя сразу выразиться так, чтобы стало понятно? — вслух посетовал Ичиро и отвернулся от неё. — Всё понятно, Учиха, ты бесполезна, как и всег… С лица Кушины-сенсея медленно исчезла добрая улыбка, заменившаяся каким-то кровожадным даже оскалом, который отдалённо напоминал оскал Хару, самого могучего и злобного из всех многочисленных псов сенсея Аши. Ичиро успел извиниться прежде, чем сенсей успела ухватить его за воротник или за уши: — Прости! Ты вообще не бесполезная! Давайте думать только, как мы сможем стать сильнее, если просто будем чесать тут языками! — Просто чешешь языком здесь только ты, Ичиро, — вздохнула Кушина и удобнее устроилась на стуле, складывая руки на груди. — Если бы ты дал мне договорить, ты уже давно занимался бы делом и не терял попусту время, которое можно употребить на подготовку к экзаменам, даттебане… — Ещё остаётся… м-м-м… полтора месяца, Кушина-сенсей, — исполнительно доложился Ичиро. — Мы успеем так натренироваться, что даже те парни из Киригакуре, на которых все ставят, будут просто ничтожествами перед нами! Кушина-сенсей нахмурилась, и по тому, как заблестели её глаза, стало понятно, что больше она шутить не будет. — Чтобы стать сильным, нужно не болтать попусту, а много трудиться, даттебане, — сказала она устало. — Я уже не раз тебе об этом сообщала, Ичиро, но ведь ты же всегда пропускаешь мимо ушей информацию, которая тебя не интересует. И меня это попросту бесит, — она стиснула кулак. Ичиро стал чуть-чуть бледнее, чем раньше, и торопливо просвистел: — Извините, Кушина-сенсей, я буду молчать и слушать Вас! Просто я не могу не задать вопрос, когда я чего-то не понимаю! — Ты мог бы дождаться моих объяснений, — терпеливо сказала Кушина, — потому что я терпеть не могу оставлять вас троих в потёмках. Ичиро радостно кивнул и вытянулся на своём месте. Сегодня местом встречи была избрана закусочная «Ичираку», большой поклонницей которой Кушина-сенсей стала, стоило этой закусочной открыться. Аппетит у неё разгорался до зверских размеров, стоило ей увидеть раменную издалека либо учуять аромат готовящейся лапши. Генины не поверили бы, если бы им сказали, что такая хрупкая девушка, как их сенсей, способна поглотить содержимое трёх или четырёх глубоких чашек и потом объявить себя всё ещё голодной. Впервые увидев, как Кушина-сенсей расправляется с раменом, они долго приходили в себя. Сейчас, уже привыкшие к маленьким, забавным странностям своей учительницы, они могли спокойно пропускать по периферии внимания количество опустошаемых ею тарелок. — Теучи-сан! — Кушина-сенсей замахала в воздухе рукой. — Теучи-сан, будьте так добры, принесите мне и ребятам по миске Вашего чудесного рамена! — Сейчас-сейчас! — бодро отозвался Теучи и, загремев чем-то в своих закромах, выбрался к противоположной стороне прилавка с поварёшкой наперевес. — Тебе, как всегда, побольше яиц, Кушина? — Ага, — быстро закивала та, — Вы себе не представляете, как я голодна, даттебане! На той миссии мы порядком вымотались, — пояснила она своим генинам, непонимающе захлопавшим глазами. — На какой «той», Кушина-сенсей? — поинтересовался Ичиро. — Помните, на прошлой неделе я не смогла потренировать вас и велела собраться самостоятельно? — получив от генинов молчаливый кивок как подтверждение того, чтобы об этом случае они помнят, Кушина продолжила: — Так вот, я не стала бы бросать вас без объективной причины, даттебане… Дело в том, что меня, Минато, Инудзуку Аши и Яманаку Иномомо послали на миссию. Там не было ничего сложного: обычное сопровождение родственников влиятельного феодала, но заказчики оказались очень привередливыми. Вначале эту миссию хотели дать команде чуунинов или способным генинам, я уже думала, что смогу вас порекомендовать, но эти люди были неумолимы, даттебане… Они кричали, что боятся нападения, что начинающий ниндзя в качестве охранника им не подходит и что они поищут помощи у старика Ооноки, если Коноха не желает предоставлять подобающий эскорт. Вот и пришлось сандайме отправлять нас, джоунинов, вместе с этими капризничающими гражданскими, даттебане… Всё-таки заказ хорошо оплачивался, было бы глупо терять такие деньги. Естественно, никто на этих трясущихся трусов не напал, но они всё равно предъявили нам кучу претензий сразу после того, как мы завершили задание, даттебане. Связываться с богатыми родственниками феодалов — ещё хуже, чем иметь дело с самими феодалами, вот я вам что скажу, ребята. Из глубин раменной показался с подносом в руках Теучи-сан. Он торопливо сгрузил перед своими клиентами глубокие чашки, ещё горячие, до краёв полные аппетитно пахнущего рамена, и глаза Кушины-сенсея тотчас радостно заблестели. Она проворно разломила палочки и нависла над миской, счастливо облизываясь. — Спасибо, Теучи-сан! — воскликнула она и, ненадолго повернувшись к ученикам, прибавила: — Набивайте животы как следует, пользуйтесь нашей сегодняшней тренировкой! Приятного всем аппетита! Теучи-сан с умилённым восторгом творца, чьими шедеврами открыто восхищаются не последние для него люди, следил, как Кушина и её команда систематически уничтожают ещё дымящийся рамен. Не стоило сомневаться, что Узумаки была одной из самых любимых его клиенток: она ела много, с аппетитом и не уставала хвалить повара. Вдобавок, она никогда не приходила одна, стараясь со всеми своими спутниками поделиться любовью к лапше родом из «Ичираку». — Послушайте, Кушина-сенсей, — Ичиро старательно вылавливал остатки лапши из своей миски, — Вы ведь так и не объяснили нам, как же мы будем тренироваться, если мы не станем ни драться, ни чакру использовать! Я не думаю, что после такого обеда у меня получится бегать или использовать даже простенькие дзюцу, — и он сокрушённо покачал головой. — В этом тоже есть свой смысл, — Кушина-сенсей подняла чашку и в несколько глотков выпила оставшийся бульон, — я не хочу, чтобы вы отвлекались на свои желания подраться или ещё какими-нибудь глупостями заняться. Я хочу сконцентрировать вас на мирных занятиях. — Зачем? — не понял Ичиро. — Чтобы вы стали сильнее, даттебане, — вздохнула Кушина. — Думайте что хотите, а вот я не считаю, будто в одиночку у человека получится преодолеть все препятствия. Если вы попали в одну команду, вам нужно научиться взаимодействовать друг с другом. А чтобы этому научиться, вы просто обязаны получше узнать, с кем, собственно, вы у меня тут обучаетесь, даттебане! — и Кушина радостно фыркнула. — Но мы и так немало друг о друге знаем, — Ичиро пожал плечами. — Я не сказал бы, что Хьюга или Учиха — мои друзья, но…, но с ними достаточно интересно, да и мне будет даже жалко, когда мы все станем чуунинами и команду расформируют. — Всё равно, — Кушина решительно помотала головой. — Я уже очень давно не видела, чтобы вы собирались вместе и общались, а я, будьте уверены, слежу, что вы делаете, даттебане! Вдобавок, я жутко проголодалась и уже не могла терпеть, а тренировать тело на пустой желудок почти так же плохо, как и на полный. Ниндзя должен уметь работать в группе, устанавливать связи со своими сокомандниками и понимать их даже без слов — тогда выполнять миссии будет ещё легче, даттебане… Я знаю, что вы будете попадать в отряды с разными людьми и сработаться так, как вы сработались друг с другом, с ними не сможете, но если у вас уже будет в активе опыт налаживания отношений, то вам будет легко привыкнуть к новым отрядам. Это значит, что вы будете на «ура» справляться с заданиями… — … и поэтому легко станем джоунинами, как Вы, правда? — поинтересовалась Миюки полным радостного волнения голосом. Кушин степенно кивнула. — Именно так, даттебане! Под навес поднырнула растрёпанная светловолосая голова. Человек повернул к генинам лицо, и те его тотчас узнали: в раменную «Ичираку» заглянул не кто иной, как Минато-сенсей. Он выглядел порядком уставшим, но, тем не менее, встретившись взглядом с Кушиной, он тотчас как будто расцвёл, и его глаза радостно засветились. Миюки пихнула Ичиро локтем, ухватила его за плечо и зловеще прошептала на ухо: — Вот видишь, что с людьми любовь делает?.. — Ага, ты тоже так ухмыляться начинаешь, когда своего Обито видишь, — шепнул Ичиро в ответ голосом, полным беззлобной насмешки. — Ах ты, мерзавец! — тотчас выйдя из состояния блаженного умиротворения, Миюки ухватила Ичиро за руки и даже заломила их Ичиро за спину. — Идиоты, сядьте по местам! — шикнул на них Иошито и попробовал расцепить сокомандников — хотя по опыту общения с ними он давно успел понять, что это совершенно бесполезно. Кушина-сенсей о чём-то увлечённо разговаривала с сенсеем Минато, и оба, хотя были талантливейшими джоунинами, с постыдной беспечностью не замечали творящейся у них за спинами сутолоки. — Да, я помню, как она начала выдвигать свои нелепые требования, даттебане, — покивала Кушина, — Аши тогда сдержалась — это удивительно. — Я слышал, — осторожно заметил Минато, — что сандайме хочет поручить нам четверым ещё одну миссию, но…, но в связи с тем, что проводится экзамен и что совсем скоро будут финальные бои, нас вряд ли выпустят из деревни. — А ты хотел бы отсюда выбраться, верно? — усмехнулась Кушина. — Временами мои обязанности сенсея меня утомляют, — признался Минато, — и я думаю, что работать Хокаге и то проще, чем усмирять своих генинов и чему-то их учить. — Ты их точно учишь не «чему-то», — торопливо произнесла Кушина, — я видела, как Какаши и Рин тренировались на пятом полигоне — они заметно выросли после вступительного испытания, даттебане… — Твои ученики, может, ещё дадут моим фору, — мягко засмеялся Минато, — я ведь тоже замечаю их прогресс. — Да, они у меня быстро всё схватывают, — заулыбалась Кушина, — только вот временами на них находит… С этими словами она незаметно просунула руку к себе за спину, ухватила Миюки и Ичиро за воротники и встряхнула обоих так сильно, что глаза у них мигом обессмыслились, а охота драться исчезла. Продолжая улыбаться самой безвинной и радостной улыбкой, Кушина снова заняла прежнюю позу и продолжила говорить так, словно бы речи о генинах её команды не заводил никто, а сами генины ей нисколько не мешали. — Впрочем, я думаю, что у них очень и очень большое будущее. Нужно всего лишь угадывать время, когда стоит дать ученику пинка, а когда его лучше пожалеть. Это достаточно просто, даттебане… — Для меня — не слишком, хотя я и пытаюсь, — вздохнул Минато. — Странно, — Кушина обвела его взглядом и хмыкнула, — когда я в последний раз разговаривала с Обито и Рин о тебе, у них светились глаза от восторга. Они тебя попросту обожают, даттебане… Честно говоря, я рада, что они дошли до третьего этапа. Такое вряд ли случится, но мне всё же хотелось бы, чтобы их поставили в пару с моими генинами. — Зачем? — удивленно выпрямился Минато. — Разве… — Я хочу узнать, кто из нас лучший сенсей, даттебане, — счастливо вздохнула Кушина, — и сравнить способности наших генинов. Вдобавок, я точно знаю, что если поставить, скажем, Иошито в пару с Какаши и заставить их драться, они друг друга не убьют. А на этом экзамене, как я слышала, будут совсем не такие правила, как на прошлом. Лицо Минато помрачнело, и он уселся рядом с Кушиной, сосредоточенно сжимая и разжимая кулаки. — Ты тоже об этом слышала, выходит? — негромко поинтересовался он. — О том инциденте? Кушина посерьезнела, свела брови к переносице и кивнула. — Да, — ответила она, — причём не единожды. Когда я шла отчитаться по нашей недавней миссии, то встретила около башни представителей нескольких дайме соседних деревень. Они были в ярости и всё твердили, что не ждали от Конохи такой подлости. — От Конохи? — нахмурился Минато. — Мы ведь организаторы этого экзамена, — Кушина прикусила губу и тяжело вздохнула, — что плохого ни произошло бы, ответственность свалят на нас. Эти представители всё твердили, что их генины не могли погибнуть в равном бою с любыми участниками экзамена, обвиняли нас чуть ли не в том, что мы понаставили ловушек по всеми лесу, лишь бы вывести из строя как можно больше чужих ниндзя, даттебане! — она сурово фыркнула и, отодвинув от себя тарелку с лапшой, замахала Теучи-сану рукой. — Пожалуйста, дайте мне ещё миску! И добавьте туда ещё больше яиц, чем в прошлый раз, даттебане! — Уже бегу! Миюки, Ичиро и Иошито переглянулись с заговорщицким видом. Стоило Минато-сенсею затронуть такую важную и болезненную тему, как третий этап экзамена, как Кушина-сенсей, очевидно, позабыла о своих первоначальных намерениях и втянулась в нелёгкую беседу. Это означало, что у троих генинов впервые появился осязаемый шанс выяснить, что же именно всё-таки произошло в лесу Смерти с другими участниками и как получилось, что правила были безобразнейшим образом нарушены — но самих нарушителей так и не вычислили, не привлекли к ответственности. — Да, я понимаю, — Минато серьёзно сжал губы. — Я расспрашивал Рин, Обито и Какаши о том, как они сдавали экзамен… на них нападали, причём нападали так, чтобы убить, в этом нет сомнений… — А мои генины видели, как чужая команда перебила команду соперника, хотя правилами убивать запрещено, даттебане, — покачала головой Кушина. — Что хуже всего, Иошито узнал этих монстров: они вышли в третий тур… и мне не хотелось бы, чтобы мои ребята попались им как соперники. — Боюсь, если и дальше всё так пойдёт, ни одна страна и ни одна деревня не согласятся участвовать в совместном экзамене на чуунина, — промолвил Минато. — Я уже слышал, что Киригакуре отказалась посылать своих генинов на следующий год. — Неудивительно: с их-то испытанием! — фыркнула Кушина. — Я удивилась, когда они соизволили прислать хотя бы одну команду… — Помимо того, Ивагакуре развитие событий тоже не понравилось, — добавил Минато. — Посланница Цучикаге передала его ярость на словах и добавила, что больше Камень не станет участвовать в экзамене, который проводит Коноха, пока Коноха не научится соблюдать правила. — Что?! — рявкнула Кушина и хватила сжавшимся кулаком по столу. — Ива требует, чтобы мы научились соблюдать правила?! Да разве не они только и делали, что эти правила нарушали, с тех самых, чёрт побери, пор, как начался экзамен?! Минато осторожно отодвинул от Кушины свою тарелку с раменом и сам тоже отодвинулся, поскольку она, в приступе злости размахивавшая кулаками, вполне могла нечаянно задеть его — а даже скользящий удар Кушины-сенсея способен был надолго свалить человека с ног. Миюки, Ичиро и Иошито тоже благоразумно отползли на несколько стульев дальше, не прекращая напряжённо прислушиваться к разговору. Они почти ничего не поняли, кроме самого главного, что, собственно, и волновало их с самого начала беседы сенсеев: кроме того, что на третьем экзамене придётся ещё хуже, чем на втором, и того, что мало кому удалось легко преодолеть предыдущее испытание. — Ооноки, чёрт его дери, — проворчала Кушина и, скрестив на груди руки, вернулась на место. Дыхание её оставалось тяжким и быстрым. — Я так и знала, что хоть одна деревня ввернёт такие глупые гадости, даттебане! Надеюсь, Ивагакуре не выйдет из игры в двух шагах от финала, потому что… потому что в противном случае окажется, что этот экзамен мы сдавали зря! Генины поёжились и снова обменялись взглядами, теперь преисполнившимися ужаса и разочарования. — Не беспокойся, Кушина, — убедительнейшим тоном произнёс Минато и аккуратно положил руку к ней на плечо. — Даже если и Ивагакуре, к примеру, струсит и выйдет из игры, общее испытание не отменят. Просто противников распределят иначе. — Всё равно меня бесит, когда те, у кого рыло в пуху, обвиняют всех, кроме себя, и замечают этот пух где угодно, но только не там, где он лежит, — прошипела Кушина сквозь зубы и сердито схватилась за свои палочки, склоняясь над миской с остывающим раменом. — Бесит, даттебане. Генины благоразумно выждали несколько мгновений. Кушина уже не собиралась бушевать тысячей разнообразных способов, она вполне спокойно сидела на своём месте, уничтожала рамен и даже слегка улыбалась, как будто в голову к ней пришла очень интересная идея. Знавшие эту улыбку ребята сразу предположили, что Кушина окончательно оформила в голове план их сегодняшней тренировки — и они, разумеется, не ошиблись. — Спасибо за угощение! — прокричала Кушина и, вытянув из кармана кошелёк, быстро отсчитала деньги. — Я оставлю плату здесь, Теучи-сан! Хорошего вам дня! — Уже уходишь? — сенсей Минато поглядел на неё чуть удивленными глазами. — Да, — Кушина деловито отряхнулась, — к сожалению, мне пора. Я бы поболтала ещё немного, даттебане, но мне надо тренировать ребят. Я обещала им потрясающее испытание, которого они ещё никогда в глаза не видели, и они будут очень разочарованы, если я их обману. — Тогда, — Минато поднялся и тоже вытаскивать деньги из своего кошелька, — и я пойду. Через полчаса у меня индивидуальное занятие с Рин: она просила помочь с одной техникой тайдзюцу, которая у неё никак не получается. — А что Обито и Какаши? — поинтересовалась Кушина. — Разве они не хотят подготовиться к экзамену лучше? — У них свои, отдельные, тренировки, — Минато ещё раз пересчитал лежащие на прилавке монеты и повернулся к Кушине и её генинам лицом. — Я уже выдал им задание. — Удачи, — мягко улыбнулась Кушина. — Что ни говори, а всё-таки я хочу, чтобы наши ребята были выбраны соперниками друг для друга, даттебане! Выбравшись из-под навеса раменной, ребята быстрым шагом двинулись за Кушиной. Та двигалась очень быстро, словно несколько чашек совсем недавно поглощённого рамена ей нисколько не мешали, и на ходу насвистывала себе под нос какую-то незатейливую песенку. — Мы порядком задержались, — пробормотала она, покачивая головой, — ну ладно, думаю, что это не имеет значения… Ведь у вас не запланированы никакие важные дела на сегодняшний вечер? — Нет, Кушина-сенсей, — отрапортовал Ичиро. — Совсем никаких, сенсей, — подтвердила Миюки. — Я совершенно свободен, — добавил Иошито. — Вот и отлично! — Кушина бодро сжала кулак и зашагала ещё быстрее, так что генинам пришлось перейти на бег, дабы не потерять её из виду. — Учтите, что таких тренировок у вас ещё и впрямь не было, командная работа тут будет нужна позарез, даттебане, поэтому сразу зарубите себе на носу: никаких ссор, даже в шутку! Вы должны быть спокойны и предельно сосредоточены. Позади осталась главная улица Конохи. Хотя народу в деревне было намного больше, чем раньше, в связи с проведением экзамена на чуунина, всё-таки сейчас казалось, будто деревня вымерла: лишь жалкие горстки праздношатающихся не могли оживить общую картину. Генины знали, где пропадают сейчас многие жители и гости поселения: они толпились теперь около дома старшего брата Ичиро либо неподалёку от хижины Мими Инудзуки. Именно там и обсуждался экзамен — важнейшее событие для всего мира шиноби, — мало того, там этот экзамен и оценивался на вес золота. Проще говоря, брат Ичиро и Мими Инудзука занимались тем, что составляли афиши с подробнейшим описанием участников третьего тура, предполагали, как противники будут распределены по парам и оценивали преимущества и недостатки каждого. Помимо того, эта ушлая парочка резво делала ставки и принимала их от всех, кто только мог заплатить. Хотя у Инудзуки и Ямамото-старшего была не самая лучшая репутация и с ними мало кто водился, в это время они были едва ли на самыми популярными людьми в Конохе. Несомненно, своей неожиданной славой они наслаждались сполна, не забывая получить от этого выгоду. — Мне мать с ним запрещает общаться, — тихо говорил Ичиро, пока трое товарищей бежали за Кушиной-сенсеем по узкой улочке, что огибала место обитания Хьюг и выводила к четвёртому полигону. — Говорит, она понятия не имеет, как это вырастила такого сына. По-моему, ей за него стыдно. — Стыдно? — изумлённо протянула Миюки. — Ага, и ещё как. Она его даже на порог дома не запускает, когда он приходит к нам и начинает лезть со своей помощью, — Ичиро вдруг тяжко вздохнул и заулыбался ещё шире. — Она всегда говорит, что скорее утопится в колодце с тинной водой, чем будет брать деньги, заработанные нечестным путём, или водиться с человеком, который обдуривает других. — Мне, честно говоря, тоже не нравятся занятия твоего брата, — сказал Иошито глухим и торжественным голосом. — Тот, кто сливает информацию о жителях собственной деревни, не может быть надёжным человеком. — Если бы не он, этим обязательно занялся бы кто-то другой! — ощерился Ичиро. — Я против своего брата ничего не имею! Ну да, он не делает на меня умопомрачительных ставок, он вообще не считал, что я доберусь до финала, но, по крайней мере, я знаю, что он весёлый парень. С ним никогда не бывает скучно. Улочка, по которой они шагали, как-то слишком неожиданно оборвалась, и Кушина-сенсей, которая успела оторваться от своих учеников на значительное расстояние, пока шла беседа, затормозила. Она медленно подняла голову, изучая окрестности — а были те окрестности на редкость неприветливыми. Полигон представлял себе четырёхугольник неправильной формы, оцепленный по периметру колючей проволокой и защищённый массивными чёрными воротами. На воротах висела большая деревянная табличка, на которой голубыми чернилами была выведена цифра «4», напоминавшая унылого журавля. В пустых промежутках между ячейками, которые образовывались при сплетении проволочных волокон, виднелась серая, неприветливая, истоптанная земля, присыпанная пылью. Судя по тому, что на почве ещё сохранились призрачные следы от чьих-то сандалий, по тому, что растительности в пределах оцепления не наблюдалось, четвёртый полигон достаточно часто посещался. — Ну вот, здесь нам и места хватит, и отвлекать ничто не будет, даттебане, — удовлетворённо заметила Кушина-сенсей. — Что ж, ребята, устроим проникновение! — она подошла к воротам, отперла их и вошла на пустырь первой. — Давайте, проходите быстрее, мы и так потратили очень много времени даром. Миюки, Ичиро и Иошито торопливо скользнули внутрь узкого проёма, и Кушина-сенсей захлопнула створку ворот за ними. На лице у сенсея появилась счастливейшая, хотя и преисполненная хитрости, улыбка. Она отступила на несколько шагов назад, улыбка её стала ещё шире. — Начнём! — звучно объявила она, и эхо от её голоса раскатилось далеко по полигону. — Я же говорила, такие дзюцу вы применять пока не умеете, но это не значит, что я вас им обучать не собираюсь, даттебане… — Какое именно дзюцу, Кушина-сенсей? — радостно запрыгал Ичиро. — Это фирменная техника моего клана, — улыбнулась та с нескрываемой гордостью, — я уже учила вас основам фуиндзюцу, но только по вершкам далеко не ускачешь, нужно бы обратиться и к корешкам, даттебане… Дело в том, что, вполне возможно, на экзамене вы попросту не успеете сложить печати для боевых техник. Я видела тех ребят из Кумогакуре, мне очень не нравится девица с марионеткой — а ведь и она прошла в следующий этап… — Кушина-сенсей, — поднял руку Ичиро, — можно задать вопрос? — Да, конечно, — разрешила она, — что ты хотел спросить? — Ведь эта девчонка, Кэтсуми, раньше жила в Сунагакуре, а потом переехала в Кумо — она нам сама так сказала, — Ичиро сосредоточенно почесал подбородок. — И она выучилась простейшим техникам кукловода, пока жила в Суне… как же так вышло, что ей позволили унести фирменное дзюцу деревни в другую страну? — Хороший вопрос, — усмехнулась Кушина, — только я на него не могу ответить, даттебане. Разные могли быть причины, и мы их никогда не узнаем. Но ты прав: тех шиноби, что владеют особо мощными секретными техниками своего поселения, обычно убивают, если они покидают его пределы. Впрочем, я тоже ушла из Узушиогакуре незадолго до его разрушения, но меня никто не стал преследовать. Тут в дело вмешались договорённости между Конохой и нами, даттебане. Вполне вероятно, что с Кэтсуми всё обстояло примерно так же — но нам об этом знать не положено, — сенсей вздохнула, как будто подводя черту под этим разговором, и вернулась к предыдущей теме: — Как бы там ни было, а у Кэтсуми впечатляющая скорость. Вдобавок, у неё есть марионетка, так что противников может стать двое. Короче говоря, в таком положении вы можете просто не успеть сложить печати, а направлять чакру без их использования слишком сложно для вашего уровня, даже не все джоунины владеют таким приёмом. Если вы дерётесь с противником, который не даёт вам возможности использовать ниндзюцу, а в тайдзюцу вы ему проигрываете, есть два выхода из этого положения. И какие, даттебане? — Использовать гендзюцу! — подняла руку Миюки. — Конечно, неплохой вариант, — покивала Кушина-сенсей, — но сделать это быстро и легко можешь только ты, так как у тебя есть облегчающее наложение иллюзии додзюцу. Впрочем, пока оно не пробуждено, ты тоже не сумеешь использовать гендзюцу с толком. Есть другой вариант, и именно его я хочу с вами обсудить. — И какой же, сенсей?.. — Ичиро нетерпеливо стал переминаться с ноги на ногу. Глаза Кушины-сенсея торжественно сверкнули, когда она величественным жестом простёрла пред собой руки и объявила: — Я научу вас легко использовать даже сложные техники фуина!