Ледяная душа

— Технике… фуина? — переспросил немало удивлённый, как и все они, Иошито. Он быстро пришёл в себя и теперь, судя по его заинтересованно вспыхнувшему взгляду, загорелся идеей выучить то, что ему предложит сенсей. Кушина гордо и счастливо покивала. Она немало напоминала драматическую актрису в день дебюта, которая идёт на сцену, будучи уверенной, что зрители примут её восторженными аплодисментами, а проводят не иначе как после трёх или четырёх выходов «на бис». — Именно так, — подтвердила она. — Вы ведь знаете, что я из клана Узумаки, а там все были специалистами по запечатыванию. Я научу вас, как пользоваться многими простыми, но действенными техниками, равными по силе некоторым приёмам ниндзюцу, но не затрачивающими так много времени, сил и чакры. На последнем экзамене легко не будет, даттебане! так что чакру вам придётся поберечь. — Да, — вздохнув, покачала головой Миюки. — Особенно тебе, — поглядев на неё, согласилась Кушина. — У тебя её куда меньше, чем у мальчиков. Ичиро гордо выпятил грудь и стал поворачиваться из стороны в сторону, словно флюгер под постоянно меняющими своё направление порывами ветра-озорника. Тем не менее, он ничего не сказал, поскольку Кушина-сенсей явно была настроена крайне серьёзно, а, когда её сбивали с этого настроя, расправа её становилась ещё более жестокой и болезненной, чем обычно. — Честно говоря, — Кушина-сенсей озабоченно почесала подбородок, — тебе на этом испытании придётся трудней всех, Миюки. Девочка сосредоточенно кивнула и сцепила пальцы в замок, выставив перед собой напряжённые руки. — У тебя не так много чакры, чтобы ты могла использовать любые дзюцу, какие только в голову взбредут. В тайдзюцу ты тоже не очень хороша, а я специально походила по улицам и послушала, что там люди языками чешут: все, кто в финале, в ближнем бою по меньшей мере не слабы, даттебане… — А дальние атаки сюрикенами и кунаями, Кушина-сен… — попробовал было сказать Ичиро, но сенсей перебила его, не дав договорить: — Нет, дальние атаки будут слишком примитивны для ребят такого уровня, как, скажем, эта троица из Кумогакуре, с которой вы дрались перед экзаменом, или, например, парень из Киригакуре, на которого абсолютно все из Тумана, да и многие из Камня, вовсю делают ставки. Стать по крайней мере равными с ними в этом виде атак мы в такие сроки в жизни не успеем, поэтому я и не стану терять время понапрасну. Я научу вас умопотрясительной технике, которая никому из ваших соперников и не снилась, а неожиданная и сильная атака — один из главных ключей к победе, даттебане. Миюки, Ичиро и Иошито с искренним воодушевлением закивали и даже заёрзали по пока ещё не остывшей земле, не отводя от сенсея ожидающих взглядов. Кушина отступила на несколько шагов назад, вслепую нашарила какой-то невысокий камушек и быстро забралась на него, легко удерживая равновесие. Она не сводила взора со своих учеников и, очевидно, о чём-то размышляла. Ичиро нетерпеливо забормотал: — Кушина-сенсей, выберите меня, пожалуйста! Выберите… — Назад, идиот! — моментально активируя бьякуган, прорычал Иошито и ухватил Ичиро за воротник. Миюки пригнулась скорее потому, что повиновалась стадному инстинкту, но именно это её и спасло: неизвестно откуда появившиеся цепи, состоящие из размытых чёрных символов и окружённые колеблющимся сиреневым пламенем, просвистели у них над головами и с тяжёлым шорохом вспахали землю чуть позади. Кушина-сенсей стояла на своём камне, и руки её были сложены в какой-то печати, которую Миюки не применяла и не видела раньше. — Хм, а что, неплохо, — похвалила их Кушина, — но это ещё далеко не конец! Ведь вы знаете, что противник может использовать для маскировки любую местность, если он достаточно умён? Ведь знаете же, даттебане, но применять свои знания не научились. И это… Выскочившие из-под земли тяжёлые цепи окружили троих товарищей. Иошито прищурился и ударил по ним с помощью мягкой руки — но цепи, лишь слегка дрогнув, устояли. Ичиро заметался по кругу, расшвыривая кунаи и сюрикены — все они с гулким и сухим звоном отскакивали от прочных стен тюрьмы и падали на землю. — … это меня немного разочаровывает, даттебане, — покачала головой Кушина. — Не старайтесь, вы не сможете разрушить эту технику, пока достаточно не истощите мою чакру — а чакры у меня, поверьте, предостаточно. Я продемонстрировала вам клановое дзюцу: то есть, им владеют все Узумаки. Оно не потребляет много энергии, но оказывает просто потрясающий эффект. Видите, вы же попались. — Мы просто не ожидали от Вас такого нападения, Кушина-сенсей, — пробурчал Ичиро, собирая с земли все свои сюрикены и кунаи. — Настоящий ниндзя… — наставительным тоном заговорила сенсей, поднимая кверху руку, но тут её слова совершенно безэмоциональным тоном подхватил Иошито: — … всегда готов к сражению и способен предотвратить нападение на себя, а если предотвратить не получается, то он ведёт бой на равных. Кушина утвердительно кивнула и сложила ещё несколько печатей. Фиолетовые цепи, окружившие троих ребят, словно стены тюремных казематов, втянулись под землю и, очевидно, исчезли совсем. Кушина-сенсей тем временем спустилась со своего камня и устроилась на нём в ожидающей позе. — Действительно, — произнесла она негромко, — этот бой никак не назовёшь равным: вы же очутились в западне, как мыши — в мышеловке, даттебане… Надо быть внимательнее, ребята. Чтобы применить эту технику, вы должны контролировать свою чакру и уметь концентрироваться только на исполнении дзюцу. Если вы хоть на секунду выпустите технику из своей власти, она либо развеется, либо обратится против вас же. — Против нас… самих? — пробормотал Ичиро. Глаза его были широко распахнуты. — Именно так, — утвердительно кивнула Кушина-сенсей. — Нужно проявлять осторожность в обращении с дзюцу, особенно с новыми. Всё-таки наша чакросистема должна постепенно привыкать к увеличению нагрузок, и если вы неожиданно свалите на неё несколько мощных дзюцу подряд, то достаточно высок шанс, что система даст сбой. Впрочем, если этого и не случится, обязательно произойдут какие-либо мелкие нарушения. Вы их вначале не заметите, а, когда они проявят себя во всей красе, будет уже не до шуток. — Придётся идти в больницу к госпоже Цунаде? — обречённым тоном осведомился Ичиро. — И, что вполне вероятно, долго там лечиться, — сообщила сенсей не слишком жизнерадостным голосом. Ичиро кивнул и первым из сокомандников поднялся с земли. Выглядел он, как всегда, решительным и слегка глуповатым, но такой вид уже стал настолько привычен всем, кто его знал, что в глазах этих людей Ичиро перестал бы быть собой, сделай он более серьёзное лицо. — Ладно, — выдохнул Ичиро и закатал рукава, — я осознаю все возможные последствия, учитель. Одновременно с этим я хочу поскорее получить путёвку на должность сенсея в Академии, поэтому мне нельзя сидеть на одном месте и бояться, потому что соперники у нас и впрямь очень и очень сильные. Так что неважно, какие могут оказаться побочные эффекты у этого Вашего дзюцу — я буду очень осторожен. На лице Кушины-сенсея расцвела добрая, радостная улыбка. — Вот, наконец-то я дождалась, чтобы ты показал себя ответственным и серьёзным парнем, даттебане! — воскликнула она. — Ведь я же знала, Ичиро, что ты можешь прекратить кривляться и делать глупости хотя бы на некоторое время… — Э-э… ну, видимо, Вы правы, — забормотал Ичиро слегка ошарашенным голосом. Негромко кашлянул Иошито, который всё ещё сидел на земле, тогда как Миюки тоже уже поднялась и, очевидно, набралась решимости изучать клановую технику Кушины-сенсея вне зависимости от того, что произойдёт с её чакросистемой. — Прошу прощения, учитель, — произнёс Иошито, — можно задать один вопрос? Он связан не с действием дзюцу, а, скорее, с некоторыми правовыми аспектами его использования… Ичиро повернулся к Миюки и заиграл бровями, то поднимая, то опуская их, то сдвигая, и одним лишь взглядом спрашивая: «Что он сейчас сказал?» — Ну, если уж тебя так интересуют формальности — можешь задавать, даттебане, — разрешила Кушина-сенсей, и Иошито тихо произнёс: — Насколько я знаю, техники, свойственные только этому клану, берегутся от постороннего вмешательства. Яманака никому не объясняют, каким образом им удаётся выполнять дзюцу Переноса Разума, Нара в жизни не поделятся секретами Теневых ловушек… что там говорить, мой клан бережёт от чужаков тайну бьякугана, а как работает шаринган, известно только Учихам. — Ближе к делу, — произнесла Кушина-сенсей, — у нас не так много времени, чтобы тратить его на долгие разговоры. — Я уже перехожу к сути своего вопроса, — кивнул Иошито и, облизнув губы, произнёс: — Вы недавно сказали, учитель, что цепи из чакры — это фирменная техника Узумаки. Но, учитель, разве кланы не запрещают делиться дзюцу такого рода? Кушина-сенсей медленно выдохнула и положила ногу на ногу, похлопывая ладонью по согнутому колену. Выглядела она сосредоточенной и всерьёз обдумывающей заданный ей вопрос. Ичиро и Миюки тотчас подбежали к Иошито, схватили его за плечи и стали трясти, сердито крича ему в уши. — Ты что, совсем с ума сошёл?! Теперь Кушина-сенсей откажется обучать нас этой технике! — вопила Миюки. — Нашёл когда спрашивать! Может, ты и считаешь себя самым сильным, но вот мы с Учихой потренироваться не прочь! — возмущался Ичиро. — Я так хотел овладеть этой техникой, Хьюга! Да ты просто чёртов зас… — Тихо, — послышался негромкий голос Кушины-сенсея позади, и ребята, немедленно выпустив так и не шелохнувшегося и ничего не сказавшего Иошито, повернулись к ней. Кушина поднялась с камня и, одёрнув жилет, одарила свою команду широкой проказливой улыбкой. — Вопрос, между прочим, был очень и очень хороший, — заметила она миролюбивым тоном, — действительно, я в некотором смысле слова нарушила строгий запрет на разглашение тайн клановых дзюцу, но… Клана-то ведь больше не существует, — Кушина-сенсей глубоко вздохнула. — Он распался после уничтожения Узушиогакуре, откуда меня доставили в Коноху незадолго до начала войны. Может, сейчас ещё и живы какие-то другие Узумаки, помимо меня, но я о таких не знаю. Мне, между прочим, и хотелось бы получить о них какие-то сведения, но, увы, все мои попытки собрать информацию провалились. Так что я, как последний известный представитель клана Узумаки, могу сама распоряжаться клановыми техниками. Я не желаю, чтобы они канули в забвение вместе с моим кланом, даттебане, поэтому и буду передавать свои знания следующим поколениям. Иошито продолжал смотреть на сенсея невыразительными глазами без зрачков, и выражение его лица можно было кратко охарактеризовать как нейтральное — проще говоря, такое лицо у него было всегда. — Мне всё понятно, учитель, — сказал он, — да, я хочу выучиться этому дзюцу. — Приступаем немедленно! — тотчас выкрикнула Кушина-сенсей и оглушительно хлопнула в ладоши. — Поднимайтесь все и становитесь кругом меня. Повторяйте мои движения, внимательно слушайте всё, что я буду говорить. Ичиро подлетел к сенсею первым, только чудом затормозив до столкновения с нею, и с плохо сдерживаемым нетерпением стал сжимать и разжимать кулаки. Миюки и Иошито подошли следом, рассредоточившись кругом своего нетерпеливого сокомандника и приготовившись к одной из самых интересных лекций в своей жизни. Хотя Кушина-сенсей и делала упор на навыки тайдзюцу и фуиндзюцу, сложным техникам запечатывания она своих генинов не обучала. Но тот приём, который она собиралась показать, явно не относился к категории простых — вот почему ребята смотрели и слушали так внимательно и так радостно. — Итак, — Кушина медленно подняла руки на уровень своей груди и отступила на несколько шагов, чтобы дети могли хорошо видеть каждое движение её пальцев. — смотрите внимательно. Основа для использования многих техник — это ручные печати. В принципе, можно обойтись и без них, но учиться этому мы начнём после того, как вы все почувствуете себя достаточно готовыми к получению нового звания. У большинства запечатывающих техник ручных печатей нет, но, как бы странно это ни прозвучало, печати отсутствуют у наиболее простых дзюцу, которые мы с вами учили недавно. А эта техника куда сложнее, но чакры она всё равно потребляет по минимуму. Итак, давайте приступим. Я показываю печати, а вы их повторяете: кролик… овца… Она складывала печати в замедленном темпе, и трое генинов старались повторять синхронно — правда, получалось это только у Миюки. Иошито временами путался в пальцах, не зная, куда можно пристроить мизинец, а Ичиро и вовсе пыхтел, словно тяжело трогающийся с места пароход, и совершал неуклюжие пассы, при этом так оттопыривая локти, что Миюки и Иошито предпочли отступить от него подальше: в порыве энтузиазма Ичиро вполне мог выбить кому-то из них глаз, зуб или нанести сокрушительный удар в нос. Кушина-сенсей повторяла печати, пока все трое не выучили их наизусть. Когда даже Ичиро три раза подряд сумел справиться с первым этапом самостоятельно и с достаточно приличной скоростью, она опустила руки и заговорила снова: — Сейчас вы должны быть очень-очень внимательными, даттебане! Фуиндзюцу покоряется тем, кто умеет концентрироваться на исполнении техники целиком и полностью! Вы, конечно, сейчас будете удивляться, как такое можно сделать, если враг дышит тебе в лицо или в затылок, даттебане… но вот что я вам скажу: где ваш противник ни находился бы, вы должны уметь отключаться от тревожной ситуации, иначе применить дзюцу не выйдет. Когда набьёте руку — волнуйтесь, злитесь, радуйтесь и одновременно с этим складывайте печати — если всё же не упустите технику из-под контроля, у вас всё получится. Но к такому замечтательному результату нужно вначале приблизиться. Итак, я вас разобью на пары. Мы будем поочерёдно использовать вначале не это дзюцу, а, скажем… — Кушина почесала подбородок и после некоторых раздумий радостно заявила: — Вот, я придумала! Мы применим не эту технику, а, к примеру, дзюцу Бушующих волн. Печати схожие, смысл разный, но сконцентрированности оба требуют приблизительно одинаковой. Пока один из вас будет складывать печати для применения техники, второй станет всячески мешаться. Ичиро гаденько заулыбался и стал потирать руки с торжествующим видом. Кушина-сенсей резко опустила руку к нему на плечо и властно подтянула к себе. — Даже не надейся, — сказала она, качнув головой, — я знаю, какой ты у нас приставучий, но ещё я в курсе насчёт того, что в команде ты самый невнимательный. Улыбка поблекла на губах Ичиро. — Да, и вот ещё что, — Кушина-сенсей наклонилась ниже, опуская руку и на другое плечо Ичиро, — я ведь тоже здорово умею выводить людей из себя, даттебане… так что тренироваться ты будешь в паре со мной. Улыбка, которой Ичиро хвастался ещё недавно, совсем пропала с его лица, заменившись обречённой, усталой и крайне несчастной гримасой, которую Кушина-сенсей бессовестно проигнорировала. — Пойдём, — сказала она весело и повела Ичиро за собой. — Нам лучше отойти друг от друга на несколько десятков метров, чтобы техника, если она вырвется из-под контроля, никому не навредила. Иошито и Миюки послушно отступили на указанное расстояние и замерли в нескольких шагах от проволоки, что оцепляла полигон. Кушина-сенсей, оставшаяся возле памятного камня, на котором она сидела, замахала ребятам рукой и закричала: — Отлично, отлично! Можете приступать! Первым пусть сконцентрируется Иошито! Голос у Кушины-сенсея был такой сильный и громкий, что его было достаточно хорошо слышно, невзирая на разделяющее группы расстояние. Покорные приказу, ребята отмерили друг от друга несколько шагов и встали в боевые стойки. Иошито прикрыл глаза и негромко произнёс: — Не применяй никакие огненные дзюцу — боюсь, пока я учусь концентрироваться, я не успею от них увернуться. — Я и не стану этого делать, — закивала Миюки, — у меня есть кунаи, сюрикены, я умею применять водные дзюцу, — она пожала плечами, — если я и попаду в тебя снарядом, я тебя только слегка оцарапаю, а техники суитона в моём исполнении, как ты знаешь, просто сущий ужас. — Да, — кивнул Иошито, — я это знаю. Его руки двигались быстро — слишком быстро даже, складывая печати с изящными проворством и лёгкостью. Миюки старалась не отставать, дабы успеть помешать ему, но она катастрофически запаздывала — а Иошито лидировал, как и всегда, впрочем. Всё происходящее напоминало долгий, безнадёжный бег с препятствиями, погоню за неумолимо ускользающей мишенью — погоню, которая заведомо должна завершиться неудачей и сожалениями. — Ну же, старайся успевать за мною! — кричал Иошито, подгоняя её. — Разве ты не слышала, что сказала Кушина-сенсей? — Да… я знаю! — отвечала Миюки и честно пробовала догнать сокомандника — но получалось у неё, хоть она и старалась, плохо. У Кушины-сенсея и Ичиро дела тоже шли не самым лучшим образом. В течение нескольких часов, прошедших с момента начала тренировки, он только и делал, что ошибался, падал, оказывался под воздействием техники учителя или, когда они менялись ролями, не мог даже вспомнить, какие печати необходимы для применения техники фуина. Громкий голос Кушины-сенсея, неустанно подбадривавшей Ичиро, звонко разносился в холодеющем с приближением осени воздухе. — Ичиро, не отвлекаться, даттебане! Я знаю, что ты можешь лучше! — Вот именно, Миюки, — со вздохом произнёс Иошито, вдруг взглянув девочке прямо в глаза, — ты можешь лучше — я это знаю. Она широко распахнула глаза и с трудом пролепетала: — Пра… правда, что ли? Иошито утвердительно кивнул, легко увернувшись от её водяного дзюцу, и приземлился в паре метров от неё. — Да, — сказал он негромко, — после того, как ты одна спаслась от двух сильных нападавших, я не смогу назвать тебя слабачкой. Миюки смущённо потёрла ладонью щёку. Оба они стояли друг напротив друга, тяжело дыша и упёршись раскрытыми ладонями в колени, дыхание их было сбивчивым, неровным. Бледные, никак не желавшие загорать, щёки Иошито слегка раскраснелись, придавая его лицу живости, выразительности — а именно этого и не хватало почти всем представителям его клана, как, впрочем, и Учихам. — Да ладно тебе, — пропыхтела Миюки, — тогда мне просто повезло. Я сама не имею понятия, как мне удалось вырваться и прибежать к вам. Думаю, чуть-чуть поменяйся обстоятельства — и они бы меня убили. — Ведь они хотели забрать твой шаринган, так? — тихо спросил Иошито. Вздрогнув, Миюки виновато ответила: — Да. Но… ты ведь знаешь, что у них ничего не получилось бы. — Знаю, — Иошито медленно выдохнул и выпрямился, разминая плечи. — Тем не менее, тебе удалось справиться с ними даже без помощи додзюцу. — Говорю же, мне просто повезло! — Какая разница, важен лишь конечный результат, — вздохнул Иошито с отличительным хьюговским упрямством в голосе, — ниндзя должен уметь пользоваться обстоятельствами и располагать их так, чтобы извлечь из дела максимальную выгоду, ты же помнишь это правило. Раз тебе удалось его соблюсти, значит, ты уже шиноби. Вывод вполне логичен, по-моему. Миюки стояла на месте, ошарашенно приоткрыв рот, и держала ослабевшую руку у раскрасневшейся щёки. Взгляд её как будто бы пристыл к Хьюге, озиравшему её с величественным и непоколебимым спокойствием. — Никогда не думала, что ты такое мне скажешь, — промолвила Миюки неуверенным голосом. — Всё когда-то случается впервые, — Иошито поправил подсумок лёгким движением руки и вновь встал в боевую позицию. — Достаточно разговоров, к делу! Солнце медленно вышло из точки зенита и покатилось к нижайшей точке над горизонтом. На прощание оно раздаривало округе свои лучи, так как будто ему уже никогда не довелось бы показаться на небе и разгореться снова. В багровых, золотистых, ярко-оранжевых широких полосах света тренировались, часто меняясь ролями и положением, генины Узумаки со своим сенсеем вместе. Незадолго до наступления четвёртого часа пополудни Кушина-сенсей предоставила всем небольшой отдых и, вынув из-за пояса свиток, расстелила его по земле. — Сейчас появится обед, — предупредила она и, сложив печати, ударила по свитку раскрытой ладонью. В облаке бесцветного, не имеющего запаха густого белого дыма появилось несколько глубоких мисок с ещё дымящимся раменом, корзинка с фруктами и несколько ломтей хлеба. Ичиро, хоть ещё секунду назад он выглядел измотанным до предела, тотчас ожил и приземлялся около провизии, изучая её блестящими глазами. — Откуда Вы всё это взяли, Кушина-сенсей? Как?.. — Призвала, — спокойно сказала Кушина, словно бы в этом не было ничего удивительного. Она аккуратно вытащила свиток из-под всех угощений, скатала его и вернула на прежнее место. — Это разновидность техники Перемещения. Обычно ниндзя используют призыв на поле боя, чтобы неожиданно получить сильного союзника или, например, громоздкое оружие, которое проблематично было бы нести на себе долго. Но ведь я уже не раз говорила, — Кушина-сенсей весело подмигнула раскрывшим рты от изумления генинам, — что ниндзя всё делает как ниндзя, даттебане! И что мешает этому ниндзя запечатать парочку мисок с раменом в свиток, а потом призвать их, когда появится чувство голода? Ичиро выразил общие мысли сокомандников полным благоговения возгласом: — Кушина-сенсей, Вы гений. Это не обсуждается. — Да, я и не хочу обсуждать такие глупые заявления, — Кушина выудила из корзины одно яблоко и повалилась на спину, откусывая огромный кусок. — До настоящего гения мне ещё расти и расти, даттебане… — Я не знаю куноичи сильнее Вас, Кушина-сенсей, — сказала Миюки негромко. — И мы все очень рады, что попали учиться именно к Вам, что Вы от нас не отказались, хотя… — … хотя мы и вели себя как сущие идиоты и выводили Вас из себя своими постоянными ссорами и драками, — добавил Ичиро и негромко хихикнул. — Если бы нашим сенсеем назначили, скажем, мою матушку, она открутила бы нам троим головы в тот же день, как нас увидела! — Ну, — Кушина задумчиво покрутила на ладони искусанное яблоко, — не могу сказать, что в первые дни после того, как была сформирована команда номер восемь, меня не подмывало от неё отказаться, даттебане. Я и не думала, что вы за такое короткое время станете умнее и сильнее. Не думала, что вы научитесь работать в команде. — А почему, сенсей? — тихо спросил Иошито, медленно пододвинув к себе миску с раменом. — Как бы сказать… по способностям вы идеально друг друга дополняете, но у вас совсем разные характеры. А ведь именно от сплочённости отряда шиноби в большинстве случаев зависит успех операции. И, честно, меня злило и расстраивало то, как вы себя раньше вели, даттебане, — Кушина-сенсей весомо кивнула и откусила новый огромный кусок от своего яблока. — Иошито, ты был слишком замкнут: слова без пинка не вытянешь — и высокомерным. Миюки, а ты, наоборот, позволяла вывести себя из равновесия, хотя знала, что у тебя нарочно выискивают слабые места, ты всегда просила помощи и защиты и ничего не делала самостоятельно. Миюки и Иошито молча сидели на своих местах, изучая собственные руки и меланхолично наматывая на палочки длинные полоски лапши. Ичиро выпятил грудь и эмоционально заёрзал на месте, хлопая в ладоши и улыбаясь. — Отлично, — сказал он воодушевлённо, — но у меня, чёрт побери, не было никаких недостатков, верно, сенсей? — Если бы, — усмехнулась Кушина, — но именно к тебе у меня возникало больше всех претензий. Я понимаю, что ты приставал к Миюки и Иошито не со зла, но твои шутки зачастую бывали слишком уж наглыми, даттебане. Вдобавок ниндзя, который много болтает и мало делает, обычно долго не живёт. Я не могла не беспокоиться, что на первой же раздельной миссии со мной, которую вы получите как чуунины, тебя убьют — именно из-за того, что ты не отучился чесать языком, что я не смогла тебя от этого отучить. Понимаешь? — её голос вдруг стал очень серьёзным. Ичиро изумлённо захлопал глазами. С опаской покосившись на Кушину-сенсея, как будто та могла ударить его за такой наглый вопрос, он вполголоса переспросил: — Вы… за меня беспокоились? — Ну естественно, даттебане! Это обязанность любого учителя — переживать за своих учеников. Вы всё-таки не чужие мне люди, особенно после всего, что мы с вами прошли и повидали, даттебане! — и Кушина начала подниматься, деловито расстилая по земле свиток. — Как… всё уже? — потерянно осведомился Ичиро, обведя взором стремительно опустевшие миски с едой, которые ещё несколько мгновений назад были до краёв полными и источали притягательный аппетитный запах. — Да, — покачала головой Кушина-сенсей, — всё. Не забывайте, что нам пора выучить, наконец, эту технику, если вы и впрямь собираетесь победить в третьем этапе… стать чуунинами и разбежаться, — она лукаво подмигнула троим ребятам, и Миюки, ойкнув, покраснела. — На самом деле, — поднимаясь с земли самым последним, негромко сказал Ичиро, — мне уже хочется стать чуунином совсем не по этой причине. Тренировка возобновилась. Солнце склонялось к горизонту всё ниже и ниже, словно усталый пахарь, проделавший долгий путь, округа темнела, и в светло-синей глади неба медленно проявляла свой серебристый лик луна. Она казалась совсем ещё маленькой, её очертания были размытыми и едва угадывались среди гущи облаков. Пока что луна не вступала в свои права, лишь заявляя о них — балом правило солнце. Но в сумерки, неожиданно подкравшиеся и окутавшие Коноху, она торжественно выступила, выпуталась из густой вуали и засияла — впечатляющим серебристым светом, рассеивавшим, пусть и не так хорошо, как дневное светило, сгустившийся мрак. Команда Узумаки всё продолжала тренировки, перейдя ко второму, и заключительному, их этапу. — Замечательно, замечательно! — подбадривала их Кушина-сенсей. — Просто великолепно! Давай, Ичиро, не отставай, иначе тебя сочтут слабаком, даттебане! Подстегнуть Ичиро удалось только таким образом. Он направил все свои силы и всю неуёмную энергию на тренировку — и полчаса спустя того, как дебютировал Иошито, создал свои цепи: два тоненьких, хлипких столбика, сплетённых из чернильных символов и выглядевших довольно-таки убого. — Ты можешь лучше, даттебане! — подзуживала ученика Кушина, в то время как Иошито создавал уже восемь цепей, а Миюки, у которой выдалось больше времени на освоение техники - вдвое большее их количество. — Ичиро, если ты хочешь скорее стать чуунином — выкладывайся на полную! Ты достаточно вынослив, так что тебе эта тренировка — как раз плюнуть, даттебане! Ичиро взвыл от напряжения, но снова принялся складывать печати. Измученные Миюки и Иошито, создавшие девять и десять цепей соответственно, лежали на земле, раскинув руки, и тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. У них не оставалось сил даже на то, чтобы встать и попытаться поддержать Ичиро, у которого так и не получалось сотворить более трёх цепей, что издалека напоминали сгоревшие сосиски и покачивались, будто листик на ветру. — Ичиро! — кричала Кушина-сенсей. — Давай, не останавливайся! Хватит ломать комедию, чакры у тебя предостаточно, так что вставай — и вперёд, в бой! — Вы очень жестоки, сенсей, — простонал Ичиро и с трудом приподнялся на дрожащих руках. Застывшая над ним Кушина явно не собиралась проявлять снисходительность, сострадание, уступчивость и мягкость — те качества, которыми женщин наделяли поэты и прозаики, те качества, которых у реальных женщин, во всяком случае, у куноичи, точно не было. — Да, именно поэтому я и могу быть учителем такого лентяя, как ты, даттебане! — воскликнула она и за воротник подняла Ичиро с земли. — Продолжай работать — и у тебя всё получится. Миюки и Иошито продолжали валяться на истоптанной земле полигона, глядя в распростёршееся над ними небо. Оно стремительно темнело, приобретая оттенок глубочайшей синевы, посреди него загоралось всё больше и больше звёздочек, похожих на крошечные жемчужины, а луна сияла увереннее и ярче. Правый полный бок её стал изжелта-белым, в то время как левый оставался таким же светлым, как и свежевыпавший снег — кристально чистым. — Подумать только, — сказала Миюки, — если честно, я представить себе не могла, что сумею добраться до финального тура. — Я не позволил бы тебе выбыть в двух предыдущих, — решительно и серьёзно оборвал её Иошито, — иначе ты подвела бы всю команду сразу. В таком случае тебе лучше было бы и вовсе не давать нам двоим ложную надежду, не приходить, если ты не готова. — Я была готова, — начала было возражать Миюки, но под ироничным взглядом Хьюги она тотчас примолкла и после паузы сообщила без всякой охоты: — точнее, думала, что готова. А нам довелось столкнуться с какими-то ужасами! — Настоящих ужасов мы, считай, не видели, — осадил её Иошито, — ведь мы же живы. А нам могло и не повезти так: если бы мы попались тем трём головорезам, которых я видел, это мы упали бы мёртвыми в том лесу. Миюки неуверенно села и подобрала колени к груди, обнимая себя за плечи и неловко раскачиваясь взад-вперёд. — Я… мне так страшно думать об этом, — тихо сказала она. — До сих пор… страшно. — А вот я думаю о другом, — задумчиво сказал Иошито, — скорее всего, во второй раз совместный экзамен на чуунина проводить не станут. Не знаю даже, хорошо это для нас, плохо или должно быть нам безразлично. — Почему ты думаешь, что этот экзамен… — Потому что погибли генины, хотя устроители экзаменатора обещали пресечь все эксцессы, — гулко отпечатал по слогам Иошито, — но ведь ты же помнишь, что мы с тобой и с Ичиро повидали? Экзаменаторов поблизости не было, если бы мы проиграли — нас бы, несомненно, убили. Сейчас преступника уже не найдёшь: он свои следы слишком хорошо спрятал, но страна, чьи генины погибли, обязательно покажет недовольство. И виноваты будем мы — устроители и распорядители. Даже не знаю, во что всё это может вылиться. Миюки ограничилась полным непонимания и боли тяжким вздохом. За спинами у них послышался всплеск торжествующего гогота, и оба они обернулись, дабы собственными глазами узреть, как стоящий в кольце из шести цепей чакры Ичиро радостно восклицает: — Эй, Учиха, Хьюга! У меня получилось! У меня получилось! Стоявшая за спиной у него Кушина-сенсей снисходительно улыбалась.