Ледяная душа

— Все на собрание! Все на собрание! — по коридору носилась с дикими призывами девушка с растрёпанным светлым хвостом — явный член клана Яманака. — Хокаге-сама объявил срочный сбор всех джоунинов деревни! — Куренай! Куренай! — призывал тонконогую девочку, что направлялась с отчётом о выполненной миссии в кабинет Сарутоби, её отец. — Куренай, бросай всё и беги искать Шикаку-сана! Немедленно! Девочка на секунду застыла в растерянности, неуверенно повертела головой. Любой на месте Куренай легко упустил бы связь с внешним миром: так неспокойно в нём всё сейчас было. Подступы к резиденции Хокаге, сама резиденция бурлили и кипели, как вода в забытом над костром походном чайнике, туда-сюда носились взрослые, озабоченные и встревоженные ниндзя, шелестели и падали на пол листы бумаги, мешались друг с другом говор, крики, бормотание, цокот каблуков и шелест толстых подошв сандалий, мелькали знакомые и чужие лица. Шиноби было так много, что они поминутно сталкивались, задевали друг друга плечами, бежали дальше, не извиняясь, роняли предметы и не поднимали их, оказывались вовлечены в общий круговорот движений и не могли из него выбраться, как и приросшая к месту Куренай. Это была её первая миссия ранга «C», которую она в составе команды успешно завершила, показав, что на многое способна, однако с отчётом отправили её одну: сенсей тут же куда-то таинственно исчез, и теперь Куренай понимала, почему. Вспомнить, зачем она вообще сюда явилась, у неё не получалось: все мысли, что были в голове, вдруг куда-то исчезли, словно она попала под воздействие мощного гендзюцу. Только трубный голос отца, умудрившегося докричаться до неё, привёл её в чувство и дал какой-то импульс к действию. — Есть! — по привычке закричала Куренай и бросилась вон из здания, то и дело натыкаясь на мечущихся туда-сюда взволнованных ниндзя и куноичи. — Найти господина Шикаку… но где же он, этот господин Шикаку? Коноха волновалась, точно море во время бури. Казалось, что исчезли всякие ориентиры, по которым можно было найти дорогу, и Куренай, которая прожила в деревне всю свою жизнь, теперь решительно не знала, куда ей идти, словно бы её забросили в незнакомую местность и заставили выживать там, не имея при себе никаких вспомогательных средств. Ошалевшая от такого количества народа, лезущего в двери и даже в нижние окна резиденции, Куренай пробормотала себе под нос: — Никогда бы не подумала, что у нас в Конохе так много шиноби… Встряхнув головой, чтобы привести мысли в порядок, она отправилась на поиски главы клана Нара, известного в Конохе гения и ленивца Шикаку, также имевшего впечатляющее прозвище «Каге шогги». Шикаку был одним из немногих шиноби Конохи, которых с большой долей вероятности можно было найти в определённом месте — и нельзя было сказать, чтобы Куренай этому сейчас не радовалась.

***

Клан Нара, владельцы заповедных коноховских лесов, древней библиотеки с богатой историей, большого количества извилин в мозгах, а также непомерной лени, проживали на юго-восточной оконечности деревни, по соседству располагалась улочка, населённая сплошь Яманаками, и приличный кусок площади, запруженной членами обширного во всех смыслах слова клана Акимичи. У Нара во всём царил образцовый, несколько холодный даже, порядок, поэтому Куренай не очень любила забредать на их территорию: её инстинктивно настораживали такие выхолощенные, мёртвые места. Она не очень доверяла представителям семейства Нара, хотя и понимала, что большинство людей там понимающие, ответственные и добрые, знала, почему так тихо на улице хозяев леса в любое время дня и ночи. Нара вели себя спокойно не по тем же самым причинам, что и Учихи, на которых Куренай, следуя примеру множества деревенских жителей, косилась с опаской. Нет, Нара не плели никаких коварных заговоров и не выжидали момента для атаки. Они всего лишь ленились делать хоть что-то сверх того, что в их привычные задачи не входило. Поэтому-то так чисто было на их территории: Нара предпочитали не обрастать грязью — ведь в противном случае её слишком проблематично и утомительно было бы убирать, — и вообще не показываться из домов в отсутствие тренировок и миссий. Любимым занятием большинства членов странного клана была игра в шогги — а эту игру Куренай никогда не понимала. Впрочем, она не понимала и самих Нара — но это не мешало ей считать их такими же жителями деревни, своими возможными боевыми товарищами и относиться к ним, а также к их редким техникам, с уважением. Она уже не единожды бывала на территории клана повелителей теней, пересекалась с несколькими генинами и парой чуунинов из их числа, но к главе семейства не обращалась лично ещё ни разу, хотя многое о нём слышала и однажды даже видела знаменитую комбинацию «Ино-Шика-Чо» на одном из полигонов, когда случайно забрела туда в поисках Асумы. Общее волнение, царствовавшее в Конохе, передалось и девочке, так что теперь она шла на дрожащих ногах, вернее будет даже сказать, что ковыляла, колени её тряслись и подгибались, и почему-то страх перед Шикаку отвоёвывал себе всё больше места в её смятённой душе. Когда Куренай достигла дома главы клана Нара, она уже не была уверена в том, что ей удастся с толком изложить всю суть своего небольшого поручения. На счастье юной куноичи, Шикаку сидел на низком деревянном крылечке своего поместительного дома, скрестив ноги и глядя на доску с расставленными на ней фигурками. Кажется, Шикаку играл сам против себя: никаких следов возможного противника по шогги Куренай рядом не заметила. Ниндзя сразу заметил её и поднял голову, всматриваясь в неё спокойными, проницательными умными глазами. — Куренай? — спросил он. — Что такое? — Поручение, — выдохнула девочка, — от Хокаге-самы… немедленно явиться на собрание. Шикаку отодвинул в сторону доску, тихо застучали скатывающиеся с клеток деревянные фигурки. Выпрямившись, он быстро спустился со ступенек, сдёрнул тёмно-зелёный жилет, перекинутый через перила, и, надевая тот на ходу, бросил: — Можешь меня не провожать. Сейчас тебе лучше не околачиваться около резиденции. Ступай домой, Куренай, и подожди, пока твои родители или сенсей вернутся. — Но я хочу знать… — Куренай! — жёстко произнёс Шикаку, и девочка тотчас умолкла. — Возвращайся домой и пока ничего не предпринимай. Девочка поджала губы и недовольно, неохотно, но всё-таки промолвила: — Есть, Шикаку-сан.

***

В резиденции Мизукаге в данный момент тоже шло активное обсуждение. За закрытыми дверьми просторного зала велись переговоры, выдвигались предложения, выстраивались стратегические и тактические планы, по кругу ходили замасленные свитки с примерной картой Кусагакуре. На карте были отмечены точки дислокации различных подразделений из различных Скрытых Деревень, которые уже начали действовать. Самыми активными оказались шиноби Ивагакуре: они резво вторглись в пределы слабого поселения Скрытой Травы, оккупировали его и стали оттуда угрожать Конохе — пока что бессловесно и бездеятельно. Впрочем, все понимали, что долго Камень на месте не просидит. Туман и Лист уже готовились как-то разобраться с этой проблемой. И обоих братьев Танака жутко злило, что им не позволили принять участие в обсуждении, не дали вставить свои слова или по меньшей мере получить достоверные сведения касательно того, что сейчас происходит. В течение пяти или даже десяти минут упорные юные чуунины пробовали прорваться в оцеплённую АНБУ резиденцию, даже угрожающе положили было руки на чехлы со своими кинжалами — но в следующее мгновение, когда начальник охраны, Кушимару Куриараре, обнажил Пронизывающую Иглу и приставил её к горлу младшего брата, оба успокоились. У Кушимару была зловещая репутация: он прославился в первую очередь не благодаря своему искусству, но благодаря своим кровожадности и неудержимой жестокости — именно те делали его сильнее, когда он сражался. — Шевельнётесь — насквозь проткну обоих и пришью спина к спине, — глухим из-под всегдашней маски голосом предостерёг их Куриараре и мерзко заржал, точно пирующая над падалью гиена. Кэтсу сердито фыркнул и вытянул шею. Тут вперёд выступил Мунаши Джинпачи, тоже один из Семи Мечников, поставленный на караул перед резиденцией. На лице Джинпачи появилась ужасающая ухмылка, которая отчасти напоминала оскал хищника перед его решительным броском на жертву. — Ну вот, — сказал Мунаши, — всегда ты себе забираешь самое интересное… Спорю, что я прикончу эту парочку щенков быстрее, чем ты чихнуть успеешь! Братья Танака переглянулись. Они считались одними из самых сильных чуунинов в деревне Скрытого Тумана, но оба отлично понимали, что до уровня Семерых Мечников Тумана, откровенно говоря, не дотягивают. Также братья понимали и другое: Мечники, отличавшиеся кровожадностью и скоростью расправы, вполне могут прикончить тех, кто встал у них на пути, пусть бы это и были безвинные шиноби их собственной деревни, желающие узнать, что же, всё-таки, происходит. — Джинпачи, Кушимару, — послышался резкий, низкий женский голос позади обоих мечников, — выпустите сосунков, пусть возвращаются на полигоны. Куриараре и Мунаши повернулись на источник звука. Говорила единственная женщина-мечник из легендарной семёрки: Ринго Амеюри. Обнажив заострённые зубы в ухмылке, Амеюри негромко повторила: — Пустите. Мечи отодвинулись от братьев Танака, и те тотчас принялись отступать. Ни один из них не поворачивался к хищно скалящимся мечникам, пока между ними и чуунинами не пролегло достаточно внушительное расстояние. Кэтсу медленно выдохнул. — Они вполне могли проткнуть нас двоих насквозь. — Всё из-за твоей вспыльчивости, — разозлился младший брат. Его глаза были переполнены ужасом. — Ты ведь знаешь, кто такие эти Куриараре и Мунаши! Если бы они не были шиноби нашей деревни, я бы сказал, что они ещё те ублюдки… — Наши они шиноби или нет, это не отменит того факта, что они и вправду ублюдки, - шёпотом подтвердил Кэтсу. — Лучше держаться от них подальше. Ты ведь слышал, что случилось с братом Джинпачи? Младший Танака побледнел и гулко сглотнул. — Да уж, разве забудешь такое… Совсем недавно деревню Тумана всколыхнуло шокирующее известие: старший брат Мунаши убил своего собственного отото, убил хладнокровно и расчётливо. За подобное деяние Джинпачи должен был, как минимум, попасть на нижние уровни тюрьмы, где содержались крайне опасные преступники, либо, как максимум, пасть от руки того, кто решится осуществить над злодеем правосудие в честном поединке один на один. Но Джинпачи даже не стали обвинять в убийстве: ему достаточно было всего лишь сказать Мизукаге и шестерым товарищам-мечникам, что его отото проявил трусость на задании. Документальных подтверждений тому не было, однако все, кому Джинпачи об этом сообщил, поверили — или сделали вид, что поверили. Мунаши был очень опасным врагом, возможно, именно поэтому многие в деревне притворились, что его объяснение вполне убедительно. Два брата Танака считали, что Джинпачи убил собственного брата из зависти: тот грозил превзойти своего родственника со временем, — но они не озвучивали своё мнение, опасаясь мести мечника. Да, в Киригакуре случалось много страшных вещей, и подавляющему большинству этих вещей правительство деревни обыкновенно находило оправдание, подавая даже самое неубедительное из них как нечто непреложное и обязательное к принятию на веру. Семеро Мечников вообще считались кем-то навроде персон неприкасаемых, поскольку многие из них уже совершили отвратительные деяния и не понесли никакого наказания, если не считать за него беседу с глазу на глаз с Мизукаге у него в кабинете. Куриараре Кушимару, к примеру, полтора года назад лишил жизни собственного сенсея, являвшегося каким-то дальним родственником сокомандницы Кэтсу, Ясуко, — и Кушимару это сошло с рук. Как поговаривали в деревне, Мечник повздорил с учителем из-за какой-то глупости и в порыве ярости пронзил того мечом насквозь. Но прилюдно Куриараре утверждал, что дело обстояло совсем иначе, и ему пришлось пойти на устранение своего сенсея, так как тот находился под воздействием вражеской техники и сражался против соотечественников, не ведая, что он творит. Двое свидетелей этого случая согласились со всеми словами Кушимару, трясясь от ужаса, и по окончании допроса отказались хотя бы вскользь вспоминать об убийстве. Словом, Семеро Мечников Тумана были совсем не теми личностями, с которыми два брата Танака хотели бы сразиться. Во всяком случае, сейчас у них не было никакого желания провоцировать этих шиноби. — Я им не доверяю, — сказал Кэтсу, отойдя подальше, — вот увидишь, что они натворят дел, как только их выпустят из деревни. Ты видел, как Куриараре пялится на Джинпачи? Он будто прикончить его хочет! — Я вот не вижу, как Куриараре на него пялится, — иронично пробормотал старший Танака, — у него вся рожа маской закрыта. — Мне кажется, у него там шрамы или что-нибудь такое же уродливое, — задумчиво протянул Кэтсу. — Помнишь, пока он не прикончил своего сенсея, морду он не прятал? Вот как он тогда выглядел, не скажешь? — Да я что, запоминал его рожу, по-твоему? Что с маской, что без неё этот Куриараре — сущий маньяк… Разговаривая, братья прошли ещё несколько метров прочь от резиденции Мизукаге. Остановились они, услышав громкий голос откуда-то сбоку. Вопила Ясуко, сокомандница Тэкеши, при этом она отчаянно сигнализировала обоим Танака рукой, чтобы те её наверняка заметили. — Стоять! — кричала Ясуко. — Стоять, я сказала! У меня к вам очень важное дело! — Какое? — тотчас громко поинтересовался Кэтсу, не дав ей времени приблизиться. На бегу Ясуко выдохнула: — Мизукаге-сама… составил план наступательной операции… наш отряд будет действовать неподалёку от Конохи… собирать информацию… наш предводитель — Ао. Кэтсу сморщился, почесал в затылке. — Ао? Какой ещё такой Ао? Ясуко сердито округлила глаза и пошла на него так, словно он был предателем, оскорбившим всю деревню Тумана своим незнанием таких важных вещей. — Это член АНБУ и очень сильный ниндзя! Он имеет боевой опыт и поэтому будет руководить отрядом, у которого такие важные цели, как наша: сбор информации и ослабление противника периодическими вылазками. И не надо закатывать глаза, Танаки, вы только думаете, что легче всего тем, кто на передовой не дерётся! Ао-сама сказал, что бой тем труднее, чем больше приходится во время него думать. Так что давайте, включайте мозги и пойдёмте собираться. — Нам уже выступать? — изумился Кэтсу. — А где остальные члены отряда? Или нас будет только четверо? — Нет, — отмахнулась Ясуко, — всего в отряде двадцать пять шиноби, десятеро из них, включая нас с вами, — молодые чуунины. — Да, многого мы достигнем таким-то составом, — иронично фыркнул Кэтсу. — Да и Ао я этому не доверяю… — Ты его ещё не видел, аники, — попытался приструнить Кэтсу Тэкеши. — Как ты можешь не доверять Ао-саме, если ты даже не представляешь, на что он способен? — строптиво захмыкала Ясуко. — Нужно верить в своих боевых товарищей, не то дело для тебя обернётся худо, даже если тебя и кличут гением! — она сердито ткнула мальчика в грудь выставленным указательным пальцем и внушительно нахмурила белёсые брови. Кэтсу меланхолично потёр место удара ладонью и пробормотал: — У него имя что-то… подозрительное. — Сам ты подозрительный! — отрезала Ясуко. — Я Ао-саме верю безоговорочно, потому что он — наш командир! Так что всё, довольно болтать глупости. Нас уже наверняка заждались, а вы даже не собрали необходимые вещи! Скорее, мы выступаем через пятнадцать минут!

***

— Война? — Обито стоял с широко раскрытым ртом, тяжело дыша и, очевидно, с трудом приходя в себя. Лицо его было белым, как пергаментная бумага, а уголки глаз подёрнулись мутной пеленой. — Что, прямо вот так вот? — Ага, — подтвердила Миюки, — ты посмотри, как все джоунины взволнованы. Они носятся по деревне не переставая, и мне кажется, что их становится только больше, хотя полчаса назад примерно сорок человек ушли совещаться в Башню Хокаге. Да и в ворота ломятся всякие там беженцы, нищие, безоружные, и все просят укрытия. Я удивляюсь, почему нас, чуунинов, ещё не припрягли к какому-нибудь делу. — Генины эвакуируют население, — добавила Рин и нервно отстучала по столешнице тревожную дробь. — Я видела, как Куренай и Асума провожали бабушку Юки в укрытие, а она упиралась и твердила, что ей нужно забрать с собой свою герань. — Да, даже из квартала людей стали переселять, — подтвердила Миюки, — мою бабушку пытались записать в число недееспособных, но она так разозлилась, что генину со списком мирных пришлось улепётывать со двора и на ходу извиняться. Обито невесело ухмыльнулся и уставился в окно. Неискренняя улыбка держалась на его лице, словно приклеенная, делая Обито каким-то страшным и чужим, незнакомым. Собрание, которое Миюки экстренно организовала для всех своих друзей и товарищей, было перенесено с ветвей памятного дерева в «Данго», как только к этому самому дереву стало прибывать слишком много любопытных. Вначале девочка планировала обсудить текущее положение только с Обито, Рин и своими сокомандниками, но отголоски их особенно громкого обсуждения услышал Мэзэо, который немедленно привёл с собой Какаши, за Какаши подтянулся усталый и почти ничего не соображающий Тоши, что упал с дерева в разгар заседания и точно свернул бы себе шею, если бы его не поймал проходивший мимо Гай, собиравшийся искать Какаши или Миюки, чтобы подействовать им на нервы. Гай тоже заинтересовался и примостился на дерево вместе с отключившимся Тоши. Следом таинственным образом начали прибывать и другие юные чуунины Конохи: Инудзука Юме, Накамура Макото, Кей-плакса, таинственный и неразговорчивый Тетсуя Абураме, пара ребят из клана Яманака, что выпустились на год раньше Миюки и её друзей, чванливый Горо со своим младшим братом, Ко Хьюга, надменный Инаби и даже Шисуи, которому нечем было заняться в опустевшем квартале и который при невыясненных обстоятельствах смог отвертеться от всеобщей эвакуации. На дереве стало так тесно, что Миюки пришлось перевести всю компанию в закусочную. В «Данго», пустом и мрачном ввиду полного отсутствия посетителей, юная поросль Конохи заняла несколько столиков и, выбрав что-то наугад из меню, возобновила своё крайне важное совещание. — Я говорю, что мы должны предложить свою посильную помощь! — настаивал Гай, стуча кулаком по столу и попутно поглощая данго в ускоренном режиме. — Мы обязаны помочь эвакуировать местных жителей, а потом попросить у Хокаге, чтобы он доверил нам какую-нибудь важную… — Ты пробейся сначала к Хокаге, — мрачно сказала Миюки, — там такая толпа народу, что вертись как хочешь, а к Башне и на сотню шагов не приблизишься. — Вдобавок, — негромко сказала Кей, — эту Башню патрулируют несколько человек из рядов АНБУ. — Ага, ага, — кивнул Ичиро. — Я тоже видел, стоят там с такими мордами, что лучше и не смотреть… — Я пробовал обратиться к каким-нибудь свободным джоунинам, чтобы они дали нам занятие, — сказал Ко, — но свободны сейчас, кажется, только мы. Даже большинству генинов нашли дело. Тут взоры всех собравшихся сконцентрировались на Гае, который, почуяв неладное, округлил глаза и забормотал ломким голосом: — А что я, я ничего… я просил, чтобы мне дали работу, но я… — Но ты всех достал своими выходками, — мстительно прошипел Ито Горо, метнув попутно уничтожающий взгляд в сторону Иошито, — и тебя решили отстранить от дел. — Вот ещё! — возмутился Гай. — Ничего подобного не было! Какаши устало вздохнул, завёл кверху обречённый взор и пару раз сильно стукнул кулаком по столу, отвлекая мальчиков от шумного спора, что грозил перейти в сражение. — Мы тут собрались по делу, — сказал он внушительно, — так что давайте не отвлекаться на глупости. Итак, у кого какие предложения? — Сила… — Толковые предложения, Гай, — с расстановкой произнёс Какаши, и Майто, обречённо вздохнув, уселся на прежнее место, с которого он едва было воодушевлённо приподнялся. Последовало молчание. Тишина эта нарушалась только ритмичным постукиванием снимаемых с тарелки палочек данго, звуками жевания и глотания, а также трусливым заиканием Кей, которая пыталась что-то нашептать на ухо Тетсуе (по лицу Тетсуи не было понятно, слушает ли он вообще, что ему пробуют сообщить). Когда прошло несколько мгновений, Какаши со скрипом отодвинул свой стул, положил руку на столешницу и громко произнёс: — Вижу, таких предложений ни у кого нет. Давайте я переформулирую вопрос: зачем мы здесь собрались? — Вот ты на него и ответь! — вспылил Обито, до сего момента всё так же сверливший остекленевшим взором стену. — Это ты к нам набился, мы тебя не приглашали! — Если бы вы меня не позвали, то так и сидели бы, возмущаясь и не делая ничего толкового, — парировал Какаши. — Итак… — Подождите-подождите! — вверх взметнулась рука Ичиро. — Давайте не начинать снова грызню, ладно? Миюки только что всем вам сказала, что официально была объявлена война. Так какой лысой страусиной жопы мы сейчас тут сидим и лаемся? Миюки расчётливо отвесила сокоманднику подзатыльник. — Выражения, Ямамото, — грозно произнесла она. — Прости… — без тени сожаления пробормотал тот и с оханьем стал поглаживать себя по пострадавшему черепу. — У меня предложение, — произнёс Ко, — мы можем отправиться на разведку за пределы деревни. Не нужно уходить далеко, достаточно держаться в пределах видимости нашего с Иошито бьякугана, чтобы мы могли периодически проверять, как идут дела в Конохе. Гай, Обито, Ито и ещё пара мальчишек поддержала Ко нестройным ропотом. Какаши резко отчеканил: — Это исключено. Во-первых, ни один ниндзя не имеет права покидать деревню без разрешения Хокаге. Во-вторых, какая от нас будет пользы вне Конохи? — А в Конохе мы, что, полезны? — возмутился Юме. — Ко дело говорит! Надо хоть как-то помочь остальным! — Нам нельзя покидать селение без каких-либо данных о количестве врагов, об их примерном местоположении и техниках, которыми они владеют, — неумолимо сказал Какаши. — Если мы нарвёмся на соперников, то нет никаких гарантий, что выживет хотя бы один из нас. Ко горестно вздохнул и потупил лиловые глаза. Видимо, его весьма опечалило, что так старательно выстроенный им план отвергли, не успел Ко озвучить хотя бы парочку пунктов. — Ладно, с этим разобрались, — Какаши потёр переносицу, — какие ещё будут идеи? — Прорываться к Хокаге! — ввернул Гай. — Иначе получается так, что мы вообще не имеем права ничем заняться, чёрт побери! — А оно, в принципе, так и есть, — уминая данго, неразборчиво прогудел Мэзэо. — Но мы вполне можем предложить свою помощь каким-нибудь отрядам, в которых как раз не хватает людей. К примеру, я слышал, что медики жаловались на недостаток рабочих рук. Кто согласен помочь ирьенинам? Рин уверенно подняла руку. — Я пойду, — сказала она, — я изучала основы медицинских техник после того, как провалилась на экзамене на чуунина, и многие врачи меня знают, потому что я часто тренировалась в госпитале, оттачивала лечебные дзюцу. Меня они должны выслушать. — Отлично, одну пристроили, — фыркнул Мэзэо, — дальше можно попытать счастья у оружейников. Они постоянно таскают ворохи кинжалов, свитков и прочей чепухи, и им нужен кто-то быстроногий и выносливый, способный в сжатые сроки переносить грузы на большие расстояния. Из-за стола поднялись сразу два человека: Ичиро и Гай. Оба так и лучились энтузиазмом, даже ухмылки их на мгновение стали в чём-то схожими. — Это работёнка для нас, — произнёс Ямамото, похлопывая своего новоявленного товарища по плечу. — Даже не обсуждается. Все в деревне знают, какие мы быстрые и сильные. — А ещё все знают, как у вас двоих мало мозгов, — фыркнул неугомонный Горо. Улыбки с лиц Гая и Ичиро медленно исчезли. Оба как-то поникли, словно бы придавленные неумолимым приговором, и Гай пробурчал сердитым голосом: — Знаешь, а сейчас было обидно. — Идите на улицу разбираться, — приказал Мэзэо, — мы здесь заняты весьма важным делом, если вы этого не заметили. Гай, Ичиро и Ито внимательно осмотрели всех собравшихся, очевидно, пришли к выводу, что они ещё хотят послушать, чем станут заниматься остальные, и медленно опустились на свои места, принимая самый безвинный и спокойный вид. — Итак, — прокашлялся в кулак Мэзэо, — продолжаем. Кто ещё видел кучу ниндзя, которые не справляются со своими обязанностями? — В Академии сенсеи, — буркнул Ичиро, — обуздать кучу мелочи — это задача невыполнимая. — Мы думаем серьёзно! — приструнил его Мэзэо. — Итак? Какаши поднял руку без особенной уверенности. Миюки, привыкшая, что всего его жесты отточены, строги и лаконичны, странно было видеть, как он колеблется, прежде чем внести своё предложение. — Вроде бы укрепительный отряд очень много матерился, когда я мимо проходил. Насколько я понял, там не хватает людей. — Да не, — рассмеялся Ичиро, — просто там моя мать командирша. К ней под начало, поверьте, лучше не попадать: себе дороже. — Попытаться можно, — глухо сказал Тетсуя, — я попробую поговорить с твоей матерью, а если ей не нужна помощь, то обращусь со своим вопросом к главе клана. Думаю, я смогу его найти. — А ведь это идея! — воскликнул Ичиро и хватил кулаком по столу так, что Мэзэо подавился своим данго и закашлялся. — Нет, ведь действительно идея, ребята! Все, кто принадлежит к каким-то кланам, могут попросить помощи у своих патриархов! Мне, правда, такое предложение не очень по душе, но ведь я себе занятие уже нашёл! А остальные… — Глупо, — перебил его Какаши, — ты видел хотя бы одного свободного главу клана? Нет? Вот и я тоже не видел. Так что давайте отложим этот вариант на крайний случай. Макото пристально смотрела на Какаши, хлопая глазами, словно задумчивая корова на лугу. Миюки сказала бы, что Макото пребывает в прострации и не приносит никакой пользы ни деревне, ни даже их маленькому боевому собранию, если бы девочка не извлекла из-за спины скатанный в тоненькую трубочку кусок пергамента и не развернула его на столе, сообщив с придыханием: — Это карта Конохи. На ней отмечено местоположение всех наиболее важных отрядов. Глаза Мэзэо загорелись, и он первым рванулся изучать карту. Все остальные тоже поспешно подались вперёд, никто из ребят не понимал, каким образом Макото удалось раздобыть столь важную вещь. — Ты где её взяла? — пробормотал Мэзэо, преисполнившись к девочке уважения в один короткий миг. — Что, украла? — Исключено, — сказал Какаши, — такие карты должны быть только на столе у Хокаге-самы, ну и у главного стратега тоже. Следовательно… — Я её нарисовала сама, — стеснительно произнесла Макото. — Как?! — ахнул Мэзэо. Уважение в его глазах сменилось восхищением. — Когда?! Макото не отводила задумчивого взгляда от Какаши и рисовала кончиком ногтя на столе какие-то странные узоры. Щёк её коснулся лёгкий румянец. — Я не так сильна в боевых искусствах, как вы все, и я знаю, что мне никогда не стать очень мощной куноичи. Но я хочу приносить деревне пользу по мере своих сил, поэтому я и стала оттачивать навыки шпионажа. Не беспокойтесь, — она нервно усмехнулась, — я не пробиралась к Хокаге в башню, мне это не по силам. Я просто ходила по деревне, смотрела, как все работают, и делала выводы. Я знаю наизусть карту Конохи, поэтому легко смогла воспроизвести её на память и отметить расположение важных отрядов точками. Видите, — она перевернула свиток изнаночной стороной, — здесь дана расшифровка всех обозначений? Правда, она сделана на моём секретном языке, который знаем только я и моя мама. — Тебе лишь к отряду шифровальщиков проситься, — покачал головой Иошито, — попробуй их… — Пробовала. Там нужно иметь ранг не ниже джоунина, — вздохнула Макото, — но ладно, давайте не расстраиваться! У нас есть карта, а шифру я вас сейчас обучу, — она мельком взглянула на Какаши, чьи глаза блестели от любопытства. — Я думаю, нам пора выйти и разделиться. Те, кто уже нашёл себе занятие, не должны терять время даром. — Встречаемся здесь же в семь часов вечера, — коротко сказал Какаши, — если ничего не изменится. От этих слов у Миюки по сердцу пробежал неприятный холодок. Она отлично понимала, что Какаши имеет в виду. Это было не то, прежнее и мирное, время, это было время военное, непредсказуемое и непонятное. Они не могли сказать уверенно, чем будут заняты через час и будут ли вообще живы в это время. Окутавшая их неопределённость пугала и настораживала. — Есть! Первыми из закусочной выбежали Гай и Ичиро: очевидно, они заключили пари, кто быстрее добежит до пункта назначения. Следом вышла Рин. На пороге она обернулась, окинула всех собравшихся очень внимательным взглядом — и двинулась дальше, такая одинокая и беззащитная на фоне опустевших улиц. Дрожащая Кей выбралась из-за стола и мягко взяла упирающегося Шисуи под руку. — Мы тоже пойдём, — сказала она, — один могучий ниндзя обязан слушаться старших по званию и делать то, что они велят. Тебе нужно в укрытие, Шисуи-кун. — Миюки! Мэзэо! Я не хочу уходить, я тоже могу быть полезным! — возмущался малыш, пока Кей вытаскивала его из-за стола. — Я тоже могу… — Никто в этом не сомневается, — усмехнулась Миюки и потрепала его по голове. — Но ты же видишь, даже мы не можем никуда себя деть. Конкуренты нам ни к чему, — она ободряюще улыбнулась мальчику. — Иди, Шисуи, и не вздумай сбегать от Кей. Ты, конечно, гений, но она тебя поймает, если ты вывернешься. — Ну же, — тихо приговаривала Кей, — пойдём… Стоило этим двоим покинуть забегаловку, как Миюки решительно взялась за Тоши. Тоши давно уже проснулся, но всё так же ничего не понимал, поэтому он, в отличие от Шисуи, не стал противиться, когда сестра властно взяла его за плечо, развернула и вытолкала из дверей с приказом тренироваться в использовании Цветов Феникса на ходу. — А если я кого-нибудь поджарю? — кричал Тоши с улицы. — Нет, — расслабленно ответила Миюки, — кого ты собрался поджарить этакой хилой техникой? Да и на улицах сейчас никого нет. Когда все мешающие субъекты были убраны из поля зрения, Макото снова взяла свою карту и пересела на место Какаши, располагавшееся во главе стола. Все прочие столпились кругом неё, сблизив головы и положив руки друг другу на плечи, изучая мелко выцарапанные буковки и ромбики шифра и совершенно ничего в нём не понимая. Явно гордая своей ролью командира, Макото разгладила свиток и наставила палец на главные ворота деревни. — Вот, там сейчас должен находиться запечатывающий отряд. Вы видели, какие здоровые торбы они с собой таскают? Думаю, им точно не помешает помощь. Ещё есть отряд связистов, отряд разведчиков, но мы туда не пойдём, отряд ирьенинов, куда отправилась Рин, отряд приграничной обороны… — Давайте сунемся везде, где только можно! — с энтузиазмом предложил Ко. — Я бы в такое время не стал отказываться от помощи. Макото посмотрела на него оценивающе и согласно покивала. — Да, — сказала она, — ты прав. Ну что, ребята, — и снова она взглянула на Какаши, — выступаем?