Ледяная душа

В связи с тем, что пока всё в Конохе было относительно спокойно, сандайме Хокаге принял нелёгкое решение отпустить нескольких шиноби на миссии за пределами деревни, причём миссии эти не имели совершенно никакого отношения к войне. Они не были связаны даже со шпионажем. Самые обычные задания по сопровождению группы торговцев из одного мирного поселения в другое должны были быть выполнены идеально, поскольку торговцы — народ болтливый, а слушать и делать выводы в мире шиноби умели все, кто хотел жить. Хоть и царило пока затишье, Хокаге всё-таки не решился посылать на миссию небольшой отряд юных чуунинов Узумаки. Чуть-чуть поразмыслив, он добавил в команду также и отряд Намикадзе — всё равно тот уже давно не выполнял никаких миссий. Шестеро молодых ниндзя уже не впервые работали таким составом и, стало быть, знали, как им нужно взаимодействовать — по крайней мере, на это Хокаге искренне надеялся. Подписав приказ о назначении шестерых шиноби сопровождающими для отряда торговцев, он отложил в сторону надоевшие бумажки и, упёршись ладонью в лоб, призадумался. Ему нужно было взяться за куда более сложные и важные дела, а именно — за дела, касавшиеся обороны деревни. Вторжение диверсантов из Киригакуре показало, что расслабляться нельзя ни в коем случае. Хотя отбиться Листу удалось, они всё же понесли потери именно из-за этого проникновения: ведь если бы ниндзя Тумана не попали в Коноху, они не сумели бы украсть свиток с клановой техникой Узумаки, Кушина и Аши не погнались бы за ними, и Аши не погибла бы. Для сандайме сейчас был важен каждый сильный шиноби, поэтому следовало ожидать, что его смерть Инудзуки весьма опечалила. Он не хотел повторений этого ужасного события — потому и готовился, зная по своему весьма внушительному боевому опыту, что Туман не успокоится так просто. Он был уверен: упорные шиноби Киригакуре попытаются ворваться в Коноху ещё не один раз: они никогда не отступались от своих решений и желаний. А в том, что проникнуть в деревню им сейчас необходимо, Хокаге не сомневался: в конце концов, шиноби Тумана явно знали, кто такая Кушина, и явно именно за нею они пришли, прихватив свиток лишь в качестве приманки или попутного трофея. Вот почему ему необходимо было удерживать Узумаки в деревне, как она ни стала бы противиться и возражать. Джинчуурики, сильнейшее оружие Конохи, нельзя было отдавать врагу, особенно такому коварному и непредсказуемому, как Туман. «Нужно сделать так, чтобы Кушина по-прежнему чувствовала себя полезной, — рассудил Хирузен, принимаясь за изучение ещё одного штабного донесения, — тогда у неё даже мысли не возникнет о том, что на самом деле я ограждаю её от любой опасности. Тогда она больше не вздумает убегать из Конохи и подвергать себя и Кьюби такому огромному риску. Боюсь, если она выкинет нечто сумасбродное ещё раз, старейшины и Данзо попросту настоят на перезапечатывании… и что же тогда станется с Кушиной? Она умрёт. Я не хочу, чтобы по моей вине гибли жители моей деревни. Если я не в силах остановить войну сейчас, я буду стараться минимизировать потери, я не допущу, чтобы по причине моего недосмотра, моей невнимательности страдали шиноби Листа. Ни в коем случае».

***

Шестеро юных чуунинов шагали по широкой дороге, усыпанной палыми осенними листьями, смотрели в глубокое светлое небо над собой, и над головами у них раздавался свист, что издавал беспечно заложивший руки за голову Ичиро. — Круто, да? — хвастливо спросил он. — Твоя глупая попытка подражать птичьим голосам? — не сумела удержаться от колкости Миюки. — Нет, всё ужасно, как и обычно. — Да ну тебя, — отмахнулся Ичиро и принялся посвистывать с ещё большей беспечностью, — знаешь ведь, куда мы идём… — К Хокаге-саме, — с завидной чёткостью отрапортовала девочка. — И что? — То, что нам дают миссию, — глубокомысленно изрёк Ичиро, — вот что. И надо быть стопроцентной Учихой, чтобы этому не обрадоваться. Обито, который тоже улыбался от уха до уха и нёс похожую чушь, обернулся к Ямамото и сердито осведомился: — Чего?.. — Да ничего, — проигнорировал его вполне закономерное возмущение Ичиро, — просто мысли вслух. Серьёзно, вы все тут такие кислые, как будто сожрали мешок соли и теперь вам воды не дают… миссия же, ребята! Ну хватит вешать носы, мы не в драматическом театре! Миюки, которая всё ещё не могла отойти от тягостных ощущений, испытанных ею в разорённой комнате Аши-сенсея, что они с Обито приводили в порядок недавно, тяжело вздохнула и опустила голову ещё ниже, впечатываясь подбородком в грудь. Настроения не было ни у кого в команде, кроме Ичиро и Обито, но они, как Миюки думала, вообще не умели унывать. У них на лицах всегда светились широкие, любознательные, весёлые улыбки, они всегда смотрели на мир чуть приоткрытыми блестящими глазами, подшучивали и мало что воспринимали всерьёз. Иногда Миюки ловила себя на том, что желает стать точно такой же, как они — но не имеет понятия, как. Улица закончилась, и шестеро спутников уткнулись в подступы к башне. В более-менее спокойные времена между битвами её защищали семеро АНБУ против двух, причём все эти АНБУ были на редкость плечистыми, мрачными и неразговорчивыми, какие причудливые маски им ни пришлось бы надеть. Среди строя хмурых стражей Миюки заметила знакомую фигуру, невольно улыбнулась и привстала на носочки, чтобы человек точно обратил на неё внимание. — Хеби-сан! Здравствуйте, Хеби-сан! Бездушная маска, под которой, как Миюки была уверена, скрывалось лицо того самого загадочного двуполого субъекта, охранявшего её и запечатывающий отряд Кушины-сенсея, дёрнулась. Прозвучавший из-под маски голос, определённо, принадлежал Хеби, и звучал он очень холодно. — Соблюдай субординацию, — посоветовала АНБУ. — Повернитесь. Карасу, бьякуган! Один из АНБУ покорно напрягся, и шестеро молодых ниндзя неохотно встали к нему спиной. У Миюки было такое ощущение, словно их заставили прилюдно раздеться. Иошито сжимал губы так крепко, словно бы ему не терпелось повернуться и применить своё додзюцу, но он, к счастью, не стал этого делать. Вскоре унизительный осмотр окончился, Хеби металлическим голосом велела им развернуться и всучила каждому по жёсткой светлой бумажке. — Это что? — недоумённо протянул Обито, покручивая в пальцах свою бумажку. — Пропуск, — жёстко пояснила Хеби. — Предъявите его дальше по коридору и назовёте свои имена, а также цель визита. Затем вас пропустят к Хокаге-саме. — Поняли, — за всех ответил Какаши, как всегда, прекрасно ориентировавшийся в сухой и холодной обстановке, и уверенно возглавил группу. Иошито последовал на некотором расстоянии, тоже гордо держа голову и явно воображая, словно он является заместителем какого-то весьма важного полководца или государственного деятеля. Когда заградительный кордон из Хеби и её товарищей остался далеко позади, Ичиро осмелел, приложил ладонь ко рту и заговорщицки отметил: — Ребята, вы должны признать, что в деревне сейчас творятся какие-то очень странные дела. Двойной кордон, вы где такое вообще видели? А эти идиотские пропуски? — он с брезгливой гримасой потряс своим прямоугольничком и отставил нижнюю губу. — Такого ведь никогда раньше не было. — Раньше был мир, — торопливо просветила его Рин. — А сейчас, когда риск проникновения вражеских ниндзя стал намного выше, Хокаге-сама использует разные меры предосторожности. Ведь если его убьют, то Коноха будет погружена в хаос. Шестеро товарищей продолжали шагать по удивительно свободному от людей коридору, гулко шлёпая по плитам толстыми подошвами сандалий. — Ага, — скептически зафыркал Обито, — убьют нашего старика, как же… Чтобы хотя бы его оцарапать, надо быть очень могучим. У любого дурака, который попробует напасть на Третьего, шансов нет — факт! — Деревни, которые посылают своих диверсантов, обычно составляют полное досье на жертву, — произнёс Какаши невыразительным голосом, продолжая отсчитывать равномерные шаги в центре группы. — Выясняют её слабые и сильные стороны и, исходя из этого, выбирают наилучшего кандидата на роль убийцы. Вы, может, слышали о такой вещи, как Книга Бинго? Миюки отрицательно помотала головой. Рин округлила глаза, Обито вытянул губы трубочкой, Ичиро метнул на Хатаке вопросительный взгляд, и лишь Иошито негромко сказал: — Нет, не думаю, что они знают. Я вот слышал. — Ну если слышал, так просвети нас, идиотов! — в сердцах порекомендовал ему Ичиро, и Иошито, величественно поведя плечами, начал: — Книга Бинго — это особая книга в чёрной обложке, которую выдают всем бойцам АНБУ. По сути говоря, это всего лишь сборник досье на самых сильных врагов деревни, к которой этот АНБУ принадлежит. Все попавшие в Книгу должны быть уничтожены. Как только занесённый в неё ниндзя умирает от руки владельца Книги, тот ставит на досье крест и приступает к следующему персонажу. У всех АНБУ разные Книги Бинго, поскольку у бойцов разные возможности, но существует и общая для всего подразделения Книга, куда вносятся абсолютно все враги деревни, и общая для деревни Книга — там могут отсутствовать некоторые ниндзя, поскольку их преследование и уничтожение являются задачей тайной. В глазах Ичиро появилось обиженное недоумение. — Вот скажи, откуда ты это знаешь? — миролюбиво поинтересовался он, отставляя нижнюю губу. — Откуда?.. — Умею собирать информацию, — туманно ответил Иошито и, чуть подумав, добавил: — А ещё я как-то с одним АНБУ встретился и разговорился, когда выполнял одиночную миссию. — Одиночная миссия?! — вспылила Миюки. — Когда ты успел? — Да недавно, в принципе. У вас было своё задание, — невозмутимо ответствовал Хьюга. Обменявшись бешеными взглядами, Миюки и Ичиро синхронно стиснули кулаки. — Ага, помню я эту миссию, — проворчала девочка, — обхохочешься, как весело было! — Нас, чуунинов, заставили перетаскивать младенцев и ревущих детей из одного здания в другое: это у нас так эвакуация проходила, представляете? — зарычал Ичиро, стискивая кулаки. — Да ладно, — зевнул Обито, — нас с Рин вообще заставили учить детей в Академии. Не знаю, что я им наплёл, но вряд ли это было что-то полезное. — Они тебя даже не слушали, — вполголоса пробормотал Какаши и резко затормозил. — Готовьте пропуска: мы пришли. Шестеро товарищей остановились и тотчас же извлекли из карманов твёрдые бумажные прямоугольники. Этот кордон был ещё больше того, что находился на входе в башню: Миюки насчитала по меньшей мере девятерых АНБУ на редкость грозного и внушительного вида. Возглавлявший караул высокий мужчина в маске оскаленной львиной морды вышел вперёд и грозно изрёк: — Пропуска! Голос у него был настолько внушительный и пугающий, что товарищи без промедлений протянули ему свои карточки, сталкиваясь вспотевшими от волнения, скользкими ладонями. В течение пары мгновений АНБУ придирчиво изучал их пропуска, хмыкал и кивал головой, а его подчинённые так и сверлили ребят настороженными взглядами сквозь круглые пробоины для глаз в твёрдых белых масках. Наконец, главный АНБУ вручил бумаги назад ребятам и скомандовал: — Проходите. Там будет ещё один кордон, просто скажите, что мы вас пустили и что меня зовут Каминари. — Хорошо, мы обязательно скажем, — пробормотала потрясённая Миюки. Находиться в такой близости от явно недружелюбно настроенных АНБУ было ей тяжело и неприятно, она хотела как можно скорее вырваться уже из этого коридора и достигнуть кабинета Хокаге — но, очевидно, до Хокаге им предстояло преодолеть ещё немало препятствий. Прежде, чем они, изрядно уставшие и вымотанные, достигли заветной двери и постучались в неё, им пришлось преодолеть ещё два заградительных кордона из суровых, молчаливых, спрятавшихся за своими масками АНБУ. Ребята снова и снова показывали свои пропуска, называли кодовое имя главы предыдущего поста, цель визита, представлялись и перечисляли свои отличительные черты, а также техники, пока АНБУ не убеждались, что они подлинные, и не пропускали их, снабдив коротким указанием, что делать при встрече со следующим патрулём. Некоторые обыскивали их при помощи бьякугана, другие хватали за руку или прикладывали ко лбу ладонь и сканировали чакру, другие бесцеремонно вертели их из стороны в сторону и грубо шарили руками по карманам, даже заставляли снимать и выворачивать наизнанку жилеты, которые потом проходили отдельное сканирование. Короче говоря, не стоило удивляться тому, что в итоге, достигнув-таки вожделённого кабинета Хокаге и представ перед очами вымотанного старика, которого, опять-таки, стерегли словно бесконечные АНБУ серьёзного вида, шестеро товарищей уже не испытывали такого исступленного желания отправляться на миссию и приносить пользу Конохе. Миюки едва могла сфокусировать взгляд на гигантской шляпе сандайме, лежавшей на краю стола. Сейчас эта шляпа почему-то привлекала её внимание куда настойчивее, нежели лицо самого Хирузена, восседавшего за столом и изучавшего их так, словно он сам успел забыть, зачем они ему понадобились, пока ребята преодолевали все препятствия в виде неумолимых АНБУ на своём пути. — Вы должны будете сопроводить большой караван торговцев, — медленно заговорил, наконец, сандайме, выбивая трубку, — по возможности избежав столкновений с другими ниндзя. Как вы сами понимаете, вам всё же вряд ли удастся разминуться с многочисленными мародёрами, которые передвигаются по оживлённым дорогам на юго-западе от Танзаку. Миссия, которую я вам даю, «С» — ранга, но нельзя исключать, что при определённых обстоятельствах ранг поднимется до «В». Вы готовы к такому заданию? Обито радостно выпучил глаза и в нетерпении начал переминаться с ноги на ногу. — Готов ли я? Разумеется! Всенепременно! На все сто! Когда выступать? Где наши заказчики? — Выступаете сегодня через пару часов. Заказчики ожидают вас около ворот в своей телеге, — ответил Хокаге, — командиром отряда я назначаю Иошито Хьюгу. Иошито, возьми задаток и карту. Улыбка медленно исчезла с вытянувшегося лица Обито. Сохраняя степенную важность, Иошито подошёл к столу, снял с него мешочек, который туда положил сандайме, и забрал запечатанный свиток с нанесённым маршрутом. — Всем всё понятно? — напоследок осведомился Хокаге. — Возражений нет? Тогда приступайте!

***

Скрипели колёса старой телеги заказчиков, снова шелестела палая листва под ногами идущих ниндзя. Шестеро юных шиноби разделились, как это уже стало для них привычным, на три группы: по бокам телеги, спереди и сзади неё шагали по два человека и внимательно осматривались. Лес, ставший Миюки привычным, пока она пересекала его множество раз в разнообразных направлениях, дабы прийти на место и выполнить задание, сейчас казался каким-то чужим и агрессивным. Притихший, чрезмерно спокойный и тёмный, он точно скрывал в себе немало ужасных секретов. Какие это могут быть секреты, Миюки совсем не хотелось узнавать. Больше всего на свете она сейчас желала выбраться на ровную широкую дорогу, подводящую к пункту назначения, а ещё лучше — войти в его ворота, немного отдохнуть и вернуться домой. Она начала тревожиться о Конохе, не успев достаточно отдалиться от родных пределов. — Думаешь о том же самом? — тихо спросила Рин, мерно шагая по чуть примятой траве. — А-а? — непонимающе хлопнула глазами Миюки. — Ты о чём? — О том, что эта миссия меня пугает, — честно призналась Рин, опустив голову. — Мне кажется, здесь есть какой-то подвох, но я не знаю, какой. — Ты просто слишком напряжена, — попыталась успокоить её Миюки, хотя и она тоже была неспокойна сейчас. — Вот увидишь, это самое обыкновенное задание по сопровождению группы торговцев. — После всего, что недавно произошло, я даже в самой безобидной миссии вижу скрытую угрозу, — пробормотала Рин, едва шевеля побледневшими губами. — Понимаешь ведь… Миюки облизнула губы и с трудом наклонила голову. — Понимаю, — сказала она. — Вторжение в Коноху… кража свитка… а ведь всё это сделала только Киригакуре. И мне кажется, это далеко не конец. Шагавший впереди Ичиро с тревогой обернулся к ним, обвёл их взглядом и поднял вверх большой палец, видимо, желая их подбодрить. — Послушайте, не тряситесь вы так, — расслабленно посоветовал он, — всё будет нормально. Вот увидите, эта война быстренько закончится — и мы будем тоже стараться, чтобы всё так и вышло. Миюки скороговоркой пробормотала себе под нос: — Такие героические слова обычно и оказываются на поверку до безумия пустыми. — Что? — у Ичиро разозлённо дёрнулась губа. — Ничего, — буркнула Миюки с всё возрастающей мрачностью. — Какаши! — обратилась она к Хатаке, который на пару с Иошито, как всегда, возглавлял их маленький отряд. — Ты что-нибудь видишь? Когда уже кончится лес? — Немного осталось, — известил её Иошито вместо своего спутника. — Но мы сейчас ненадолго остановимся. У нас для вас есть известия. Рин побледнела и прерывисто вздохнула. К девочкам медленно повернулось суровое и злое лицо Обито, на котором была явственно написана злость. Сквозь зубы Обито пробормотал: — Ну вот, сейчас наверняка начнётся чтение морали. Приготовьтесь все… Однако, стоило им достичь ближайших кустов и дать торговцам знак встать на привал, как Какаши и Иошито заговорили вовсе не о том, чего от них ожидали остальные члены команды. Они не стали упрекать Обито и Ичиро в беспечности и неумелой слежке за дорогой, не сказали Миюки и Рин ни слова о том, что они слишком много болтают, точно две обычные девушки, вышедшие в магазин за обновками. Вместо этого Иошито кивнул Миюки и для начала отдал короткий приказ: — Создай купол из цепей чакры. Быстро. «Зачем ему это понадобилось? — подозрительно спросила саму себя девочка. — Не хочет, чтобы заказчики нас слышали? Это навевает определённого рода воспоминания…» Тем не менее, она послушно ударила раскрытой ладонью по земле, призывая цепи, и через несколько мгновений всю их команду сжал в своих пределах звуконепроницаемый, создающий иллюзии купол, создавать который Миюки научилась у Кушины-сенсея всего несколько месяцев назад. Техника не требовала больших затрат чакры, но её владелец должен был быть предельно сосредоточен. Миюки пока не удавалось удерживать купол активированным дольше, чем пятнадцать минут, и Иошито об этом знал, поэтому он не стал тратить бесценное время на муторные, гигантские, вполне соответствовавшие его стилю прелюдии и сразу сказал: — За нами гонятся. — Кто? — тотчас спросила Рин. — Где? — синхронно осведомились Обито и Ичиро, повертев головами. Какаши скроил несчастную физиономию и промолчал. До этого вид у него был такой, словно он хотел показать всем, как много он знает об окруживших их опасностях и как неблагоразумно будет пренебрегать его помощью и премудрыми советами. — Это шиноби Ивагакуре, — торопливо проинформировал всех Иошито. — Мы с Какаши засекли троих двадцать минут назад. — Может, они собираются выполнить какое-то своё задание? — с сомнением почесал в затылке Обито. — Зачем им старые торговцы, которые продают глиняные черепки? — В прежнее время они, точно, не обратили бы на нас никакого внимания и позволили бы ехать своей дорогой, — кивнул Какаши, — но… но ведь сейчас война. Ты об этом не подумал ни разу, бестолочь? — Тихо, — остановил его Иошито. — Без споров и взаимных упрёков, капитан здесь — я. На него устремились растерянные, настороженные взоры нескольких пар глаз. Иошито, усталый и сердитый, совсем не походил на того непоколебимого капитана, которым он казался обычно, однако в глазах у него все ещё не тухло то самое командирское пламя, из-за которого Ичиро временами и признавался, что он собственного сокомандника на дух не переносит. — Итак, — Иошито чуть слышно прокашлялся в кулак, — Какаши всё верно сказал: сейчас война, и напакостить сопернику стало для многих скрытых деревень едва ли не первоочередной задачей. Союзников у нас на полях сражений нет, мы противостоим всем остальным четырём поселениям, причём неясно, которое из них опаснее. Нам не дадут спокойно заниматься даже мирнейшими делами вроде вот этого — сопровождения торговцев, — Иошито скупо кивнул в сторону их заказчиков, что деловито разбирали завалы в своей телеге, приготовляясь ко сну. — Так как у нас в команде есть мирные, которых надо любым способом защитить, сами мы нападать не будем. Мы должны будем выманить шиноби Ивагакуре на бой, но ни в коем случае не здесь. — Почему не здесь? — тотчас с любопытством встрял Обито. Иошито и Какаши одновременно устало вздохнули. Пока они ещё тянули последнее «а» в своём несчастном «ах», за разъяснения оперативно взялась Рин, у которой не зря были самые высокие баллы по теории ниндзюцу на момент получения звания чуунина. Сложив руки на коленях, Рин торопливо пояснила: — Потому что здесь земля влажная, видишь? — и она демонстративно потыкала почву коротким квадратным ногтем. — Чем более мокрая земля, тем легче шиноби напитывать её своей чакрой. Если мы начнём бой здесь, то шиноби из Ивагакуре, которые с девяностопроцентной вероятностью обладают Дотоном, попросту нас задавят, не успеем мы применить даже простейшие дзюцу. Обито посмотрел на землю, затем на крайне серьёзную Рин, после — на Какаши, который уже что-то оживлённо обсуждал с Ичиро вполголоса. — Ну ладно, — сказал он, — это я, допустим, понял. Но как быть с нашими ребятами, когда на нас нападут? Ведь торговцев всё равно придётся защищать. — Да, — спокойно кивнул Иошито, — этим займётесь вы с Рин. Миюки будет охранять подступы к вам, так как её запечатывающие техники идеально работают на средней дистанции, а при помощи огненных дзюцу она сумеет атаковать и на большом расстоянии. Ты же, Обито, пока не сможешь использовать Катон так же эффективно, как Миюки, поэтому ты и будешь защищать телегу, чтобы уничтожать врагов на малых расстояниях. Рин и вовсе хороша только в ближнем бою, поэтому тут без вариантов. Я подхожу для активного наступления потому, что у меня есть бьякуган и стихия Воды, а ещё я лидер. — Ты очень самокритичен, — расхохотался Ямамото. — Да ведь так оно и есть, — пожал плечами Иошито. — Какаши очень быстр, владеет стилем Молнии и в паре с Ямамото, который, хоть и знает всего пару ничтожных техник Суитона, но движется намного проворнее, выдаст блестящие результаты. — Ага, мы всё поняли, — недовольно проворчал Обито. — Поняли — и замечательно, — бесчувственно продолжал Хьюга, — потому что я дважды повторять не буду. Итак, первыми мы не нападаем. При нападении соперников мгновенно группируемся так, как я сказал, используем построение А-2 и начинаем сражение. Пленных не берём, убиваем всех, кто на нас кинется. Ясно? — Ясно, — прошипела Миюки. Удерживать барьер для неё становилось всё труднее, и она чувствовала, что в любую секунду может лишиться сил — и тогда купол рухнет. Иошито поднялся с колен, деловито отряхнулся и, смерив её усталым взглядом замотавшегося командира, негромко сказал: — Можешь снимать. Радостно выдохнув, Миюки ослабила контроль над техникой — и та развеялась сама собой. Лишь мерцавшие в воздухе в течение пары секунд лиловатые искорки намекали на недавнее нахождение здесь барьера, да и воздух под куполом был чуточку более густым, чем снаружи него, но это различие быстро сгладилось. «Как же это напоминает былые времена», — со страхом подумала Миюки. В голове у неё вновь пронеслись картинками обречённое, мрачное лицо бывшего АНБУ Тоширо, беглое семейство из Узушиогакуре, цепляющееся друг за друга, потом — дикий бой между Кушиной-сенсеем и её многоопытным противником, распахнутые глаза Котоне и кровь — лужи крови, озёрца крови, нескончаемые алые потоки. — Эй? — окликнул её знакомый, такой нужный сейчас, голос, и Миюки приподняла голову. Над нею стоял, улыбаясь прежней улыбкой, Обито и протягивал ей руку. — Чего зависла-то? — доброжелательно осведомился у неё мальчик. — Ты идёшь? Пора раскладываться. На часы мы уже Хьюгу поставили, так что поспать у нас получится. — Поспать? — недоумевающе похлопала глазами Миюки. — Ну да. А разве ты хочешь завтра зевать через каждый удар? — Обито усмехнулся и крепко сжал её плечо, нависая над ней и пристальным взглядом сканируя её обеспокоенное лицо. — Слушай, Миюки, я отлично понимаю, что ты волнуешься, но тебе не стоит так переживать, честно. Я обещаю: эти гады тебя даже не поцарапают. У неё отчего-то дрогнуло и сжалось, обдавая тело горячей волной, сердце. «Может быть, всё-таки я сделала поспешные выводы, — подумала она, — может быть, Рин и не имеет никакого отношения к тому, что он… может, у меня есть хотя бы малюсенький, крохотный, ничтожный шансик». — И тебя, и Рин, — продолжил Обито. — Я буду стоять рядом с ней, на одной линии обороны. Мы будем драться плечом к плечу: так-то я уж точно сумею её защитить, безо всяких там вечно мешающих Хатаке. Хатаке, тем более, наверняка станет околачиваться где-нибудь впереди, поэтому спасать Рин буду я. — Ага, — стараясь сделать голос весёлым, поддакнула Миюки. Только у неё никак не выходило притвориться, будто она действительно счастлива. В этот момент она и не была счастливой.

***

Старуха Ай, не участвовавшая в боевых действиях, тем не менее, не сидела сложа руки. Она не могла ничем не заниматься: для неё лень была худшим врагом ещё со времён молодости. Выросшая во времена жестоких войн между Учихами и Сенджу, она убедилась на примере многочисленных знакомых, что смерть быстро прибирает того, кто слишком неповоротлив и не умеет быстро двигаться на поле боя и по течению жизни. Поэтому Ай, следуя старой привычке, занималась всем, чем только могла заняться. На данный момент состояние её ног было настолько ужасным, что она не осиливала и пары метров по коридору, приваливалась к стене и начинала растирать нудящие колени, пока никто этого не видел. Ей нельзя было и мечтать об участии в Третьей Мировой, поэтому Ай сосредоточилась исключительно на участии в жизни своего клана. — Слишком они распустились, Мадара-сама, — поведала дряхлая женщина своему единственному благодарному собеседнику — гладкой статуэтке длинноволосого мужчины со стёршимся лицом. — Они думают, что могут игнорировать мой жизненный опыт и мои советы… они говорят, что наш клан не нуждается ни в чьей поддержке, и… Тут Ай замолкла и потрясённо уставилась на безликую статуэтку. Слова, что она сейчас слышала от Фугаку, Ивао и им подобных горячих «юнцов», как старуха говорила, десятилетиями ранее произносил, брызжа злостью, её кумир, несравненный шиноби, величайший воин и лидер клана, тот, перед кем она преклонялась и сейчас… Уходя из Конохи, Мадара не переставал поносить старейшин собственного семейства так, как будто бы он желал навлечь на их головы самые жуткие проклятия из существующих. Грозя умудрённым опытом и боязнью Учихам кулаком в тёмной перчатке, зловеще бряцая алыми доспехами, Мадара твердил: — Не для того мы строили эту деревню, чтобы потом выслуживаться перед Хокаге! Прогнитесь под Сенджу раз, прогнитесь другой, давайте — и уже через несколько лет вы станете псиной у них на привязи, точь-в-точь как и хотел Тобирама! Все они тогда, не исключая и Ай, сочли слова Мадары всего лишь выступлением психически нестабильного человека, отвернулись от него. И Мадара ушёл, ушёл, сердито фырча себе под нос и потряхивая дремучей гривой смольных волос. Кто же мог знать, кто мог даже предположить в то далёкое время, что он окажется прав от первого до последнего слова? И теперь Учихи вынуждены были крутиться, изворачиваться, искать поддержки у других кланов Конохи… — Как же Вы оказались прозорливы, Мадара-сама, — с уважением сказала старуха, благоговейно проводя кончиками морщинистых пальцев по покатым плечам статуи. — Но ничего… как всё ни оказалось бы плохо, я сумею это исправить. Сегодня для Ай был важный день. Она действовала без оглядки на мнение других старейшин и, собственно, даже главы клана, но она чувствовала, что её игра стоит свеч. Хотя все Учихи, как один, твердили, что не желают «подлизываться», по их словам, к иным жителям Конохи, Ай понимала: без поддержки им не обойтись. И ради того, чтобы получить эту поддержку, она готова была пойти на многое. Ценой немыслимого напряжения и величайших усилий ей удалось договориться о встрече с тремя представителями крохотного клана Хатаке. Юный Какаши, глава клана, сейчас отсутствовал: Третий благополучно отослал его с командой и Миюки с её отрядом на несложную миссию за пределами деревни. Ай считала даже, что провести переговоры будет лучше без мальчика: тот в силу возраста ещё многого не понимал, слишком был подвержен общим для большинства жителей Конохи предрассудкам и оттого мог отказаться от крайне выгодного предложения образовать с Учихами союз. «Эти трое намного старше и опытнее мальчика, — так рассуждала Ай, в десятый или пятнадцатый раз проверяя, всё ли в доме, в комнате, предназначенной для приёма важных гостей, выглядит достаточно внушительно. — Если они вместе надавят на него, он не сможет отказать. Да, Какаши станет союзником клана Учиха, нравится это ему или нет. Поначалу он, разумеется, начнёт возражать и противиться, попробует разорвать договор, но я не для того столько лет терпела и мучилась, чтобы дать перехитрить себя маленькому мальчику. Постепенно он осознает, какие выгоды ему даёт связанность с нами, и тогда я смогу приступить ко второй части своего плана. Яманака, Акимичи, Нара… вот моя следующая цель. Только бы, — Ай тревожно посмотрела на свои распухшие больные ноги, ноющие даже от лёгкого касания, — только бы у меня хватило на это времени…» За пределами дома послышались лёгкие шаги. Острый глаз Ай уловил скользнувшие длинные тёмные тени, причудливо изгибающиеся, переплетающиеся друг с другом и складывающиеся в человеческие силуэты. «Один… два… три, — облегчённо констатировала Ай, — всё как полагается. Они пришли». Дверь скрипнула, подалась вперёд. — Разрешите войти? — осведомился высокий, звонкий женский голос. Ай обернулась на его звук, попутно сооружая на лице самое приветливое выражение из всех, какие она только умела при желании делать. — Вы уже пришли, — радостно заключила она. — Пунктуальность — весьма важное для ниндзя положительное качество. Приближающиеся, темнеющие, расширяющиеся тени заплясали уже на широких деревянных косяках. — Да, — подтвердила девушка, — мы очень рады, что Вы оценили нас по достоинству, Ай-сан. Позвольте представить, это самые уважаемые люди нашего клана. Мы пришли, чтобы детально обсудить Ваше предложение. Гладкая от времени статуэтка легендарного лидера клана Учиха заскользила в сжавших её за спиной крепких пальцах старухи. — Очень рада Вашему визиту. Проходите, пожалуйста, и давайте сразу же приступим к делу: не люблю терять время попусту. «Я не подведу Вас, Мадара-сама… я сделаю всё, чтобы вернуть клану величие. Сделаю… обязательно».