Ледяная душа

Остаток ночи для Миюки прошёл совсем не так, как она хотела бы. Девочка так и не сумела уснуть, хоть перед Рин и периодически проверявшим их Какаши она весьма умело притворялась отдыхающей. Она больше не чувствовала той жгучей и непонятной ярости, устремлённой неясно на кого, она ощущала только непростительный резкий стыд перед Обито. В течение нескольких бессонных ночных часов Миюки даже всерьёз верила, что после устроенного ею Обито не захочет с ней дружить. «Конечно, не захочет, — подзуживала она саму себя и старалась сглотнуть слёзы, — ты подумай только, какой дурой себя выставила. На твоей памяти существует хотя бы одна женщина, которая вешалась бы к мужчине на шею? Если бы бабушка Ай узнала о твоём поведении, она была бы очень разочарована, в этом нет никаких сомнений. Кстати, о бабушке. Она вышла замуж за дедушку не потому, что он её позвал, а она сама подошла к нему и прямолинейно заявила, что они отныне будут жить вместе по закону… то есть, они раньше-то вместе не жили, но бабушка сразу обговорила все условия и была так убедительна, что дедушке пришлось на ней жениться. А уже потом он её полюбил и стал ценить больше всех женщин на свете. В этом случае бабушка поступила правильно и как-то… мужественно, что ли. У меня духу на подобное в жизни не хватило бы, тем более, я и воспитывалась… по-другому. Обито тоже не из того поколения, когда Учихи гибли толпами, когда приходилось брать всё, что видишь, пока ещё существуешь, чтобы не чувствовать себя обделённым и несчастным в смертный час. Стало быть, эту мою истерику он хорошо не расценит. Да и бабушка наверняка стала бы меня отчитывать, если бы узнала, какую глупость я сейчас сделала, но ведь бабушке я точно ничего не расскажу… И как мне смотреть Обито в глаза после всего этого? — Миюки осторожно приоткрыла один глаз и зыркнула на сидящего к ней спиной приятеля. — Он ведь не дурак, наверняка понял, почему я так взбеленилась. И… и теперь… теперь он наверняка подумает, что дружбе конец, и я перестану видеть его так же часто, как и раньше. Потом мы разойдёмся, как телеги на торговой дороге, вырастем и будем жить своей жизнью. Обито всё-таки добьётся внимания Рин, заставив её забыть о Хатаке, женится на ней, и у них будет целая толпа радостных детей, таких же бестолковых, как их папа, и таких же красивых и добрых, как мама. Потом он займёт пост Хокаге и вовсе нос задерёт, а я… Я буду жить в квартале в сердитом одиночестве, заботиться о клановых кошках и говорить себе, что Обито мне к чёрту не сдался. Но ведь всем нам будет понятно, что я вру, и от этого на душе у меня станет ещё гаже: легче притворяться только перед собой, чем перед целой толпой, которая, к тому же, знает, что ты фальшивишь. Замечательная перспектива открывается», — вздохнув про себя напоследок, Миюки предприняла ещё одну безуспешную попытку заснуть. Правда, роившиеся в голове, как безумные, мысли не позволяли ей даже ненадолго провалиться в лёгкую дрёму, она неизменно обнаруживала, что некая сила приподнимает ей веки, обнаруживала, что в руках у неё опять появляется предательская дрожь, а голову наполняют пустые и бесполезные мысли о совершённом или о том, что пока ещё не свершилось. Стыд не уходил, он становился только сильнее, и от этого Миюки хотелось выгнуться дугой, будто волк, задрать голову и завыть погромче — хоть как-то облегчить душу. Тихий ветерок сонно шептал что-то лагерю. Мерно тлел костёр неподалёку, и оранжевые блики пламени привольно танцевали на каменном лице Какаши, второго караульного. Всего постовых было трое: он, Обито и Иошито, занявший свой почётный пост в непосредственной близости от телеги заказчиков. Зная, что за ними уже ведётся слежка, юные шиноби должны были быть очень внимательны и осторожны. Умение концентрироваться на нескольких делах сразу, полученное во время выполнения миссий, не подвело Миюки: она практически одновременно с часовыми заметила, что атмосфера неуловимо изменилась. Она не могла сказать точно, что произошло, но, тем не менее, эта трансформация вызвала у неё недоверие. Высунув голову из своего мешка, Миюки тотчас села и внимательно огляделась. Без шарингана и, тем более, бьякугана она не имела никаких реальных шансов завидеть опасность раньше Иошито, но, тем не менее, она чувствовала необходимость в том, чтобы самой всё хорошенько проверить. Взору её открывалась самая обычная и для неподготовленного мирного человека — мирная — картина. Кругом слабого костерка, с невинным треском пожиравшего сухой мох и веточки, подложенные в него, расположились тёмными грядами несколько силуэтов. Сгорбившийся Обито упрямо смотрел на потемневшую линию горизонта. Рин, расположившаяся в спальном мешке с Миюки по соседству, совершенно безвинно спала, подложив стиснутый кулак под голову и изредка посапывая. Какаши ворошил палкой тлеющие веточки, его брови были сдвинуты к переносице, и на лбу залегла извилистая тёмная морщина. Где-то вдалеке угадывались и громоздкие очертания повозки, внутри которой расположились заказчики, их охранял Иошито. В отличие от всех остальных, он оставался на ногах и бодро патрулировал телегу, настороженно стискивая промеж пальцев несколько сюрикенов, издалека напоминающих звёздочки с неровными краями. Миюки глубоко вздохнула, изгоняя из головы все ненужные мысли, и прислушалась. Чувство тревоги не покидало её, напротив, оно усиливалось, становилось всё более явным и угрожающим. Ночью дорога обычно была куда тише, нежели днём: не только люди, но и сама природа примолкала, хотя, конечно, она никогда не погружалась в абсолютное мёртвое молчание. Шуршали длинными хвостами хрупкие, проворные грызуны, шныряющие в высокой сухой траве, тяжело хлопая крыльями, неуклюжие, но смертоносные для своей добычи пернатые охотники вылетали из укрытий и отправлялись в торжественный полёт, свысока обозревая округу. Луна лила на землю мягкий белый свет. Облака постепенно расходились, обнажая тёмно-фиолетовый участок неба, напоминавший купол шатра бродячего фокусника. Но помимо этих, естественных и мирных, привычных звуков чуткое ухо шиноби улавливало кое-что. Этим «кое-чем» был негромкий шорох, похожий на тот, что производят песчинки, шлёпаясь на дно песчаных часов. Шорох нарастал, и в нём начинали выделяться нотки шелеста, напоминавшего шелест древесной листвы. Этот звук не был свойственен здешним местам. Этот звук здесь чудился подозрительным. Миюки тотчас же вскочила, как только поняла, что именно она слышала. Как она видела через плечо, Какаши тоже оставил пост у костра и кинулся в первую очередь к телеге. Обито продолжал смотреть на горизонт, изредка почёсывая в затылке: он точно ничего не расслышал, а если и расслышал, то не понял. В течение нескольких мгновений в Миюки боролись два противоположных желания. Одно повелевало девочке, наплевав на всё, отправиться к своему другу, объяснить ему ситуацию и оттащить в центр лагеря, где будет безопаснее, второе же, трепеща от одной мысли об их недавнем унизительном разговоре, отвергало даже самую возможность проявить своё благородство. Охваченная жаром, Миюки понимала, что выбрать она должна немедленно — но она так и не решилась ничего сделать. Она наклонилась к спящей Рин и только собралась встряхнуть ту за плечо, как Нохара уже распахнула глаза и выпрыгнула из мешка, настороженно осматриваясь. — Ты тоже слышала? — спросила Миюки у неё напряжённым голосом. Лицо Рин было искажено волнением. Она быстро кивнула и метнула взор в сторону Обито. — Да, — ответила Рин, — ты думаешь, что это… — Именно, — согласилась Миюки, не дослушав до конца, — техника Дотона. Она достаточно мощная, но именно из-за своей силы приближается медленно. Думаю, мы успеем свернуться и хоть немного отступить, если нам никто не станет мешать. — В том, что нас так просто оставят в покое, я сомневаюсь, — усмехнулась, качая головой, Рин. — Собери пока всё, а я предупрежу Обито. Какаши и Иошито… — Знают, — быстро ответила Миюки, — и мне кажется, они первыми это заметили. В глубине души она была несказанно рада, что вытаскивать Обито с его поста побежала именно Рин: в себе девочка не нашла бы сил даже для того, чтобы просто обратиться к своему другу, словно и не было между ними того неловкого, завуалированного множеством двусмысленностей, разговора. В следующее мгновение к ней подскочил Какаши и с бесцеремонностью взволнованного командира дёрнул за плечо. — Миюки, ты знаешь? — коротко спросил он. — Да, — ответила девочка, не поворачиваясь к Хатаке лицом, — я всё это слышала. Рин побежала за Обито, предупредить его и привести в центр лагеря. Я так понимаю, что на нас скоро должны… — Да уже должны были бы, — перебил её Какаши. Взваливая на спину набитый до отказа походный рюкзак Рин и разворачиваясь, Миюки заметила, что его бледное лицо кажется напряжённым, даже невзирая на скрывающую большую его часть маску. — Я не понимаю, почему на нас всё ещё не напали. — Может, они думают, что мы ничего не услышали? — с сомнением спросила Миюки. — Нет, это нереально, — покачал головой Какаши с уверенным видом, — они ведь следили за нами, мы это все почувствовали. Тут что-то… что-то не так. Какаши продолжал хмуриться и, очевидно, выстраивать в голове какие-то сложные конструкции из гипотез, даже когда к компании присоединилась слегка запыхавшаяся Рин в сопровождении Обито, что поправлял всё время сползающие с носа очки с толстыми оранжевыми стёклами. Встретившись взором с Миюки, он судорожно сглотнул и тотчас стал глядеть на телегу, возвышавшуюся у неё за спиной, как будто бы не заметил саму девочку. Миюки, впрочем, тоже не могла смотреть на Обито, у неё не хватало наглости упрекнуть его в невнимании, поскольку она и сама с отменным искусством игнорировала его существование, стараясь сконцентрироваться на неуклонно приближающейся к ним опасности. — Оно в трехста метрах отсюда на север, — промолвил Какаши, — и его скорость растёт. — Это Дотон, — повторила Миюки то, что все и так уже знали либо услышали недавно, — чем больше земли он вспарывает, тем сильнее становится. Неудивительно, что эту технику запустили издалека: так она окажет более сильное разрушающее действие. — Но ведь у неё должны быть какие-то слабости? — тихо спросила Рин. Миюки медленно кивнула: суровая дрессировка у Кушины-сенсея под началом не прошла для неё бесследно, теперь она знала многое о техниках, о которых, наверное, даже Хатаке и Иошито имели смутное представление, если и вовсе его имели. — Есть, — сказала она, — во-первых, это Райтон, элемент Молнии. Кто из вас знает дзюцу, основанное на Райтоне и относящееся к классу «В» или выше? Обито выпучил глаза, Рин негромко ахнула. Какаши негромко произнёс: — Я знаю, и Райтон — это мой элемент. — Отлично, — пробормотала Миюки, — твоё дзюцу жрёт много чакры? — Да, — спокойно ответил Хатаке. — Тогда проблемка: применить его не получится, — быстро ответила девочка, — потому что Земляной червь, которого запустили в нашу сторону, не только вспарывает землю, но ещё и жрёт чакру, что на него действует, если этой чакры слишком много, и передает её владельцу. В глазах Рин всплеснулся ужас. — И ты называешь это слабостью техники? — воскликнула она. — Как тогда сражаться против дзюцу, которое нельзя развеять, не подобравшись к его владельцу? — Так тоже можно, — пробормотала Миюки, сдвигая брови и засовывая в рот ноготь большого пальца, — но на самом деле есть слабость, о которой я не успела сказать. Сами подумайте, раз этот Червь жрёт чакру, значит, для этого есть причина? Ведь большинство других дзюцу, какими они ни были бы утомляющими, такой дополнительной возможностью не обладают. А у Червя она не приложение для красоты, а необходимое условие существования техники. Дело в том, что он требует от своего хозяина чудовищно огромных затрат энергии. Работая только за счёт собственных ресурсов, ты далеко не уедешь. Вот поэтому Червь и высасывает чакру. Он это делает не для того, чтобы прибавить мощи владельцу, а чтобы владелец и дальше мог поддерживать технику активной. Вот в чём слабость Червя. Обито нахмурился. — Не понял, если честно, — пробормотал он. — Просто нельзя вступать с техникой в контакт, — утомлённо закатив глаза, растолковал ему Какаши. — Тогда Червь быстро деактивируется, а его создатель упадёт без чувств, и мы сможем легко его захватить. — Ну, что-то вроде того, — пробормотала Миюки. Треск разрушаемых пластов земли усиливался и приближался, теперь его могли слышать все, даже торговцы, сгрудившиеся в своей телеге и вцепившиеся в рукава друг друга с болезненным отчаянием брошенных детей. Иошито и недавно проснувшийся Ичиро обступили телегу с двух сторон, сжав кунаи и сюрикены. — Где вас так долго носило? — возмутился Хьюга. — Вы хоть понимаете, что сейчас нам придётся дать бой? — Нет, бой давать нельзя, — в унисон отрезали Какаши и Миюки. Иошито недоумённо похлопал светлыми глазами без зрачков, и на его обычно невозмутимом лице появилась лёгкая тень недопонимания. — То есть?.. — протянул он. — Мы не сможем далеко отсюда сбежать: техника нас настигнет. Честно говоря, я такой прежде никогда не видел. Мне удалось найти её владельца… его личность — ещё один неожиданный сюрприз. — Ты уже нашёл нашего врага? Он один? — поразилась Рин. — Теперь понятно, почему на нас никто не напал, когда Червь был активирован, — пробормотал себе под нос Какаши. — Понятно, почему я никого не заметил, — сказал Обито, снова поправляя неумолимо сползающие очки. — Кого ты увидел, Иошито? Кто наш враг? — выкрикнула Миюки. — Девочка из Ивагакуре, — холодно сказал Хьюга. — Она кажется даже моложе нас. — Значит, рядом есть подкрепление, — перебил его Какаши, — ты просканировал местность? — Да, и я никого не нашёл. Она действует в одиночку, я в этом уверен абсолютно. Миюки непонимающе потрясла головой. Всё происходящее начинало тревожить её тем сильнее, чем ближе становился к ним рокот сокрушаемой ползущим червём земли. — Такого не может быть, — пробормотала она, — не может быть… нельзя использовать Червя без поддержки товарищей, потому что в этом случае… — Сколько у неё чакры? — снова не дал другим высказаться Какаши. Его глаза деятельно блестели. — Немного, — негромко ответил Иошито, — это казалось бы странным, если бы вы не знали всех подробностей, а я их знаю, потому что именно я… — Нет времени на разговоры! Он там, рядом! — заорал Ичиро. — Я его вижу! Червя видели уже все: и шиноби, и торговцы. Нелишним будет заметить, что они кричали дружным хором, поскольку такого чудного, опасного и жуткого существа они ещё ни разу не встречали в своей жизни. Червяк извергся из-под земли, словно лава из жерла вулкана, и во все стороны полетели тяжёлые комья. Миюки закрылась руками, защищая голову от особенно тяжёлых и опасных на вид пластов, Обито вцепился в плечи Рин и закрыл её собой, повернувшись к чудовищу спиной. Какаши и Иошито откинуло назад мощным ветровым порывом; оба они, ударившись о крепкие доски повозки, вскрикнули от боли и от неожиданности. Ичиро, ухватившись за широкий рукав Хьюги, в голос матерился самыми жуткими словами, не отставая в этом от торговцев, забившихся в самый дальний угол своей телеги и выставивших перед собой, как щит, деревянный ящик, полный товаров. — Какой… какой огромный! — выдохнул Иошито. — Он казался мне меньше, когда я смотрел на него бьякуганом… — Он растёт! — просветила его Миюки срывающимся голосом. — Высасывает чакру и растёт! — Да куда ж ещё расти-то?.. — пробормотал Ичиро, поднося руку ко рту, как будто бы он и впрямь с трудом удерживался от рвоты. Появившийся перед ребятами червь, действительно, был весьма велик и весьма уродлив. На самом деле червя создание напоминало лишь отдалённо: оно, слепленное из земли, палых листьев, сломанных веточек и всякой уличной дряни, по форме повторяло сосиску, и у него не было никаких отличительных признаков, по которым удалось бы определить, где находится голова, а где расположен задний проход. В обхвате червь был намного толще вековых деревьев, меж которых он сейчас силился проползти, сокрушая стволы, а в высоту он мог потягаться с трёхэтажным зданием. Тень, которую он отбрасывал, была густой и широкой, она неровным кругом ложилась на застывших в ужасе шиноби и ничтожную в сравнении с монстром повозку, растворяя их в себе. Тело чудовища, хотя и казалось массивным и неуязвимым, на самом деле было достаточно хрупким: на глазах у Миюки от основной земляной массы то и дело отваливались комочки почвы, листики или прочий хлам. Правда, осознание хрупкости червя ничем не помогло бы юным ниндзя: они не могли напасть, не придав ему ещё больше сил. — Отступаем! — заорал Иошито и бешено замахал руками, подгоняя визжащих в телеге торговцев. — Отступаем, живо! Но торговцы не сумели бы подчиниться его приказу, даже если бы захотели. Мулы, тащившие повозку, словно обезумели: пуча глаза и издавая яростный, полный панического ужаса рёв, они мотали головами, били танцующую под их ногами землю копытами, выгибали шеи и мчались в противоположные друг от друга стороны, не сдвигая при этом телегу, которая лишь шаталась вправо-влево, бросая сжавшихся в кучу торговцев от одного борта к другому. — Выпрягайте этих идиотов! — завизжал Ичиро. Его голос стал напоминать истеричный фальцет полусумасшедшей старухи. — Они вам не помогут! — Не можем… не можем! — прокричал один из торговцев, силившийся как-то освободиться от безумных мулов, не подставив себя под риск сломать руку или получить ещё более серьёзные повреждения. Грохот, что производил неумолимо приближающийся червь, служил каким-то страшным фоном для всех прочих звуков, делавшихся неразборчивыми, непонятными, легко ускользавшими от внимания. Не в силах оторвать испуганного взора от беснующегося монстра, Миюки думала только о том, как же тот огромен. Внутренний командир повелевал ей собраться, осмелеть и сделать хотя бы что-то полезное, но тело ей не повиновалось. Безвольное и пустое, оно стояло на подступах к телеге и не сдвигалось с места. Миюки даже начало казаться, будто она больше не властна над собственными движениями. — Чёрт побери, да уберите этих мулов! — сорвался Хьюга. Какаши решил возникшую проблему быстрее всех. Проворно вскочив в шатающуюся повозку, он ненадолго застыл, складывая печати и при этом умудряясь удерживать равновесие. Вокруг клинка, что он сжал в руке, загорелось голубоватое электрическое свечение молнии. Прищурившись, Какаши резко наклонился и ударил светящимся мечом по оглоблям. Обе они треснули, разламываясь на части, и мулы, издавая напуганный рёв, тотчас же бросились врассыпную, сверкая налитыми кровью безумными глазами. В земле зазмеилась широкая трещина, точно у копыт одного из животных — и то, не успев затормозить, кувыркнулось в тёмную пропасть. Рин перевела на Миюки испуганный взгляд. Она, казалось, тоже оцепенела, но в глазах у неё уже начинала разгораться решимость. — Миюки, — отчётливо произнесла Рин, — пожалуйста, соберись. Я знаю, что ты боишься, мне тоже страшно, но мы должны как-то отсюда выбраться! Давай мне руку, если ты не можешь двигаться сама… Миюки перевела на подругу жалкий взор. Ей как никогда сильно хотелось бы расплакаться, она и готова была разразиться глупыми всхлипываниями и воплями — но не могла этого сделать. Появление грандиозных размеров червя, о котором она прежде только читала в книгах и слышала на индивидуальных лекциях от Кушины-сенсея, парализовало её надолго. Она не могла даже протянуть Рин свою трепещущую руку. — Не могу, — сипло сказала она, — я… Монстр приближался. Во все стороны летели, будто игрушечные мячики, переворачиваемые толстые пласты земли, червь с корнями вырывал древние, толстые и высокие кряжистые деревья и полз по их обломкам с невозмутимостью автомата. На самом деле он и был автоматом: им управляла юная куноичи, не видевшая, что она разрушает на своём пути, и ориентировавшаяся лишь по слабой пульсации чакры, которую засекала её техника. — Отступаем! — повторил Иошито и повернулся к торговцам. — Держитесь крепче! Ребята, кто из вас не владеет суитоном — залезайте в телегу тоже… Ичиро перевёл на Иошито лукавый взгляд и сухо хихикнул. По губам его блуждала нервическая усмешка. — Ты, что… — Ичиро замешкался и с трудом выговорил: — Нет, ты серьёзно собрался… — Да, — лицо Иошито было серьёзно, как никогда. — Оставайся здесь, ты мне поможешь. Миюки, твоего владения суитоном для хорошей помощи нам недостаточно. Рин! Твой элемент — Вода, так что оставайся здесь! Все остальные — в телегу! Быстро! Миюки ощутила, как Ичиро грубо схватил её за воротник и зашвырнул к торговцам, не особенно обеспокоившись тем, что поступил он достаточно невежливо, ведь девочка врезалась в одного из заказчиков, что заставило обоих охнуть и скривиться от боли. Какаши, таща за руку рвущегося помочь Обито, вошёл следом и тотчас скомандовал: — Ниндзя, прикрепитесь при помощи чакры к доскам. А вы, ребята, — он посмотрел на округливших глаза заказчиков, — вы держитесь как можете. Сейчас нас будет сильно трясти. — Ками, да разве можно сильнее-то? — пробурчал глава группки, вцепившись напрягшимися руками в борта телеги. Какаши ничем на это не ответил. Высунув голову из повозки, он прокричал: — Давайте, ребята! Запускайте! Рин, Иошито и Ичиро кивнули и рассредоточились напротив задней части повозки. Переглянувшись, они выдохнули и начали быстро складывать печати, не отставая друг от друга, как будто бы всю жизнь тренировались применять это водное дзюцу именно таким составом. Ичиро пыхтел, высовывая язык и украдкой посматривая на товарищей, Рин, крепко стиснув губы, не отрывала взора от своих рук, Иошито, активировав бьякуган, очевидно, держал в поле зрения и решительно приближающегося Червя. Деревьев стало меньше, поэтому скорость его движения увеличилась. Глядя, как отбрасываемая им гигантская чёрная тень, будто плащ, наползает на них, Миюки не испытывала ничего, кроме сжигающего все внутренности ужаса. «Пожалуйста, — шептала она про себя, умоляюще глядя на выстроившихся напротив телеги ребят, — пожалуйста, поторопитесь! Прошу… прошу вас!» Последняя печать была сложена. Иошито жестом подозвал к себе Рин и Ичиро, и у обоих щёки стали быстро надуваться, будто воздушные шарики. Резким взмахом руки Хьюга отдал товарищам приказ — и, наклонившись, все трое разом извергли из себя мощный водный поток, раскатившийся по земле с утробным бульканьем. Мгновением позже этот поток настиг телегу, подхватил её — и всех, кто собрался внутри, закачало из стороны в сторону. Торговцы издали ещё один синхронный вопль ужаса, Какаши сквозь зубы процедил: — Обито, Миюки, держитесь крепче! Эта волна была далеко не последней. Следом нагрянула ещё одна, и Миюки показалось, будто бы дно повозки сейчас разломится от сильного удара. Они уплывали прочь по течению, оставляя далеко позади не только беснующегося земляного Червя, но и своих товарищей. Когда силуэты Рин, Ичиро и Иошито пропали из виду, Миюки судорожно подалась вперёд, попробовала найти их взглядом — но видела она только переливы волн. — Рин! — обеспокоенно закричал Обито. — Рин!.. — С ней всё в порядке, — угрюмо процедил Какаши, сдвигая брови, — они сейчас нас нагонят, как только мы уплывём достаточно далеко. — Они должны ещё и деактивировать дзюцу, прежде чем червь коснётся воды, — добавила Миюки дрожащим голосом. — Если на эту тварь попадёт хотя бы капелька, нам крышка. Сбившиеся в кучу торговцы смотрели на них почему-то гневными глазами и молчали. Чуть слышный плеск волн не разряжал напряжённую атмосферу, но, казалось, лишь добавлял тревожности. Миюки покосилась на основного их заказчика, плечистого мужчину с длинной смоляной бородой, и пробормотала: — Что… почему вы на нас так смотрите? — Вы вообще шиноби или как? — с намёком на недовольство осведомился торговец. — Почему вы тащите нас в бега, а не дадите бой? — Раз ничего в жизни шиноби не понимаете — так молчите, — отрезал Какаши. — Не имеет смысла сражаться с этим существом, оно — результат применённой техники. Нужно либо найти и убить владельца дзюцу, либо подождать, пока то само развеется. — Так примените своё… — торговец нервно поморщился и ядовито процедил: — дзюцу! Вот, скажем, призовите из этой воды какого-нибудь многокрылого монстра, чтобы мы смогли улететь подальше от этой заварушки и невредимыми добраться до пункта назначения… или любого урода, который расправится с этим червём и спасёт всех нас! — Дедуля, — возмутился Обито, — если Вы не видите, мои друзья вас всех и так спасают! Торговец спесиво отрезал: — Вот именно, «если» — ключевое слово! А я и впрямь ничего не вижу! — Тогда замолчите и сидите тихо! — приказал ему Какаши. — Не мешайте, я… я, кажется, что-то почувствовал. Обито тотчас встрепенулся и подполз к краю тележки, всматриваясь в далёкий горизонт. — Что именно? — тревожно спросил он. — Рин? Ребята?.. — Нет… — Какаши сосредоточенно тёр переносицу двумя соединёнными пальцами и хмурился, — нет, нет, всё не то… у меня такое ощущение, будто действие нашей техники уже прервано… — Прервано? — Миюки недоуменно оглянулась кругом себя: повозка по-прежнему лениво плыла по воле волн. — Тогда откуда… — Не знаю, — Какаши продолжал почёсывать переносицу. — Понятия не имею… Он явно хотел что-то добавить и наверняка пуститься в пространные рассуждения, как это любил делать Иошито, если ему самому было что-то непонятно, и он начинал грузить собственных сокомандников, хотя и знал: те ответа тем более не разыщут. Но высказать все свои сомнения и предположения Какаши помешал Обито, вдруг навалившийся всем телом на борт телеги, вытянувший шею далеко вперёд, как гордый гусь, и прокричавший: — Ребята, вы это слышите? Слышите? — Что им… — не договорив, Какаши склонил голову набок, и его брови изумлённо взметнулись. — Точно! — выдохнул он. — Кажется… Миюки нетерпеливо и тревожно заползала по дну повозки, переплетая пальцы и кусая губы. — Скажите, что вы двое услышали? — потребовала она. — Что там? Где ребята? Но объяснения ей уже не потребовались. Далёкий рёв, донёсшийся до её слуха, неожиданно усилился, с нижних ноток переместился к высоким. Теперь казалось, будто вдалеке ревёт не сотворённый из земли бессловесный и бестолковый червяк, а плачет на надрывной ноте потерявшая ребёнка женщина. Издаваемые техникой звуки, достигнув своего апогея, неожиданно оборвались. Оборвались они резко, безо всякого предупреждения — и больше уже не послышались. В течение нескольких мгновений мёртвое молчание владело округой, и только по воде ещё расходились широкие круги, появившиеся, когда вдалеке послышался вопль. Миюки перевела полный непонимания взгляд на Какаши. В душе у неё царствовало полнейшее смятение, она не знала, как следует себя вести, на что ей вообще надеяться и имеет ли она право лелеять эту несчастную надежду… — Что это было? — осведомился Обито. Его голос слегка подрагивал. — И где Иошито, Ичиро и Рин? — Понятия не имею, — выдохнул Какаши. — И что это такое сейчас было, тоже не спрашивайте. Главный торговец снова решил повозмущаться. Его голос, хоть и звучал достаточно внушительно, отдавал какими-то взволнованными, недобрыми и паническими нотками. — Да о чём вы вообще имеете представление? Если бы мы знали, что нам придётся столкнуться с такими ужасами, мы бы ни за что… — Мы этот заказ тоже тогда не взяли бы, — просветил торговца Какаши. Складка меж его бровей вдруг исчезла, и сам Какаши выпрямился, упираясь ладонями в борт повозки. — Послушайте… я, кажется, чувствую их приближение! — Чьё именно? — настороженно спросила Миюки. — Ребят или… или этого… -… червя? — подсказал Обито с напряжённым придыханием. Оба они видели, что бояться приближения жуткого монстра глупо и бессмысленно, но им необходимо было получить подтверждение, удостовериться, что их страхи не имеют под собой никакого основания. Они должны были поверить, что величайший ужас этой битвы, кажется, остался позади во всех смыслах слова. Какаши продолжал всматриваться в горизонт с выражением обострённого внимания на видимой глазу части лица. — Нет, это не червь, — сказал он, — Обито, Миюки… я их вижу! Они там! Вон, вон они! — Где?! — Обито тотчас перегнулся через борт так резко и быстро, что едва было не свалился в воду: Миюки и Какаши пришлось вцепиться в его ремень, дабы он не утерял равновесие. Но уже ничего не требовалось говорить. Трое товарищей видели сами, своими глазами, как, постепенно увеличиваясь в размерах, к ним приближаются три тёмные фигуры, которые, бесспорно, принадлежали их товарищам. Иошито, Ичиро и Рин возвращались живыми, они возвращались здоровыми, лишь слегка истрепавшимися — и, глядя на них, Миюки почему-то испытывала такую сильную и искреннюю радость, которую ей не доводилось испытывать ещё ни разу в жизни. Она действительно была счастлива. С души её как будто бы медленно сполз, издавая протестующий шелест, вдавливавший её в землю тяжёлый валун, и она почувствовала, как губы её изогнула облегчённая улыбка. — Они настоящие, — доложился Какаши, — я проверил их запах. Обито и Миюки его уже не слушали. Облепив борта телеги с разных сторон, они радостно махали приближающимся друзьям, вовсю улыбались, точно безумные, и кричали: — Ребята! Ребята! Мы здесь! — Сюда! Сюда! — неистовствовал Обито. — Дуйте сюда! — Мы здесь! — не отставала Миюки. — Ребя-я-я-та! Неудержимо улыбающиеся и хохочущие, они наверняка сейчас куда больше походили на обезумевших от радости детей, нежели на шиноби. Впрочем, они и впрямь были пока ещё очень и очень молоды. — Ребята! Ребята! — перебивая друг друга, Миюки и Обито смеялись бессмысленным радостным смехом. Они сами не заметили, как принялись пихать друг друга локтями, обмениваться хитрыми, понимающими взглядами стародавних друзей и улыбаться — улыбаться уже не далёким фигурам на горизонте, а тем, кто оставался в повозке. Они не знали пока, где сейчас Червь, не продолжает ли он погоню, но некое чувство интуиции им подсказывало, что враг повержен, и поэтому они могли расслабиться. Поэтому они могли вздохнуть полной грудью, выгоняя из себя недавно пережитые волнения и ужас, могли пуститься в бестолковый, но радостный пляс, не слушая сердитого ворчания Какаши и придирок столпившихся в своём углу торговцев, которые, разумеется, опасались за сохранность единственного своего транспортного средства. Всё это не имело никакого значения. Важна была сейчас лишь сиюминутная радость. А в том, что радоваться уже можно, ни у кого из них не возникало сомнений.