Ледяная душа

Алый поток крови всплеснулся, будто река во время бурного разлива. Широко раскрыв рот, Миюки нелепо подалась вперёд и выхватила кунай — поздно. Ичиро стоял, раскинув руки в стороны, и на его лице вишнёвыми пятнышками виднелись кровавые точки. Он был полон ужаса, недоумения, непонимания: все его чувства легко читались у него на лице. Совершенно невредимый, он так и не мог сдвинуться с места, продолжая следить опустошённым взглядом, как на колени между ним и напавшим на него АНБУ тяжело обрушивается тяжёлое тело Кей. Лезвие полоснуло её по боку, распоров защитный жилет, и теперь края раны медленно окрашивались в угрожающий багровый цвет. Подпрыгнув, она успела только заслонить собой Ичиро, времени развернуться и блокировать удар своим коротким мечом у неё не было. — Кей? — выдавил Ичиро. Губы его тряслись, лицо оставалось мёртвенно-бледным. Неподалёку от девочки приземлились, опускаясь на одно колено, Тетсуя и Кохэку. АНБУ Ивагакуре на мгновение смешались и отступились, выставляя перед собой клинки как защиту, но уже через секунду сориентировались и перестроились, смыкаясь в клин. — Ребята? — прошептал Ичиро, обводя подоспевших товарищей полным радостного непонимания взглядом. — Как… почему… я ничего не понимаю… — Долго будет объяснять, — отрезал Кохэку и яростно покосился на Кей. — Дура… я же сказал тебе просить помощи! — Я… отправила призывного зверя, — прошептала Кей и слабо улыбнулась. — Я хотела помочь… —  Мы здесь, чтобы помочь, — фыркнул Кохэку и поглядел на Иошито. — Что вам известно о врагах? — Они из Ивагакуре и по уровню не уступают АНБУ. Они очень сильны, — коротко ввёл товарищей в курс дела Хьюга. По его вискам мелкими капельками скатывался пот. — Мы пробовали применить против них построение АВС, но такая фигура не сработала. — Естественно, она самая простая, — проворчал Кохэку. Тетсуя тем временем метнул непонимающий взгляд на захваченную девочку, которая начала неистово брыкаться в своих путах, ударяясь затылком о неровную землю, точно бы это могло подсобить ей в освобождении. — Кто это? — Абураме кивнул в сторону пленницы. — Это наша заложница. Мы взяли её с бою, — пояснил Какаши, боком подходя ближе. Его спина ходила ходуном, часто вздрагивая. — Нельзя позволить этим ребятам её захватить. АНБУ уже закончили перестраиваться и, по-видимому, уже успели быстро восстановить силы, а также изобрести новый план действий. Понимая, что больше времени на разговоры нет, Иошито, Какаши и Кохэку выступили вперёд, занимая боевую стойку. Иошито выставил перед собой руку, активируя бьякуган, Какаши крепче перехватил в ладони меч, кругом Кохэку поднялись в зловещем танце десятки поникших цветов. Взмывая в воздух, они начинали медленно крутиться, издавая негромкий, таинственный и пугающий шелест, а лепестки их сжимались друг с другом, стебельки вытягивались, превращая цветок в полноценное грозное оружие. — Рин! — крикнул Какаши, покосившись на девочку. — Подними Кей и окажи ей первую помощь! — Поняла! — воскликнула та и, проворно метнувшись к месту, где лежала, схватившись за бок, Кей, оттащила ту за спины мальчиков. — Миюки, Тетсуя! — отдал команду Иошито, сверкнув белыми глазами. — Образовывайте первую линию обороны! Остальные, возвращайтесь в деревню! Ичиро выпучил глаза и распахнул рот: видимо, он во второй раз за короткое время впал в шок. — Ч-что? — пролепетал он. — Ты хочешь, чтобы мы вас тут бросили? — Нет времени болтать, выполняйте! Вы двое должны охранять Рин, Кей и пленницу! Бегите в деревню как можно скорее, а мы вас прикроем! В глазах Рин заблестели слёзы. С трудом сглотнув тяжкий ком в сердце, она протянула руку к Какаши и прошептала: — Но… но мы должны… — Бегите! — сорвавшимся голосом проорал Иошито. Миюки никогда ещё не доводилось видеть его в таком волнении, но, с другой стороны, их команда ни разу и не попадала в столь сложные ситуации. Им приходилось драться с отступником-мастером ловушек, они даже встретили самого настоящего АНБУ на своём пути, пусть и бывшего, и они многому научились с тех пор, но даже сейчас, стоя перед тремя противниками из спецотряда, Миюки понимала, что её сил и сил сокомандников едва ли хватит, чтобы попросту послужить задерживающей преградой. Их было больше, но соперники имели огромный боевой опыт за плечами, они владели техниками, потрясающими воображение, они, в конце концов, явно уже не впервой работали втроём и отточили командную работу до безупречности. «Бой будет тяжёлым», — подумала Миюки и выбежала вперёд, становясь в нескольких метрах перед Иошито, Кохэку и Какаши. Как она могла видеть боковым зрением, Рин помогла Обито взвалить на себя тяжело дышащую Кей, а Ичиро грубо перебросил через плечо сопротивляющуюся пленницу. Быстро выстроившись цепочкой, в середине которой находилась заложница, ребята разбежались и запрыгнули на дерево, торопливо нырнув в самую гущу буйной листвы. АНБУ, стоявший впереди, сердито выругался и снова выставил перед собой клинок. Миюки не успела даже понять, что он делает, как с острия меча вдруг сорвалась, стремительно увеличиваясь в размерах, огромная водяная сфера. Мгновение — и сфера полетела вперёд, сминая траву, издавая зловещее бульканье. Она среагировала моментально, скорее даже, на рефлексах, нежели осознанно. Быстро сложив необходимую комбинацию печатей, Миюки оттеснила с дороги Тетсую, из рукавов которого стали выползать насекомые, и встала точно на пути у катящегося водного шара. Огонь схлестнулся с водой, воздух наполнился злым шипением, а поле зрения укутал плотный, непроницаемый горячий пар, что обжигал кожу и не давал ничего рассмотреть. — Я их чувствую! — выкрикнул Тетсуя. — Какаши, в метре от тебя, слева! Раздался звучный лязг, а затем — неуклюжий мужской вскрик, как будто бы нападавший был ранен. Миюки взволнованно завертелась на месте: в отличие от Тетсуи, она не обладала развитыми сенсорными навыками, у неё не было реагирующих на чакру насекомых, она не происходила из клана Хьюга, славившегося бьякуганом, как Иошито, не имела обострённое обоняние, как Какаши, и не имела пробуждённого шарингана, как Инаби, бабушка Ай, Мамору и прочие нормальные Учихи. Она не могла понять, где находится враг, она не представляла даже, в какой стороне находятся её союзники, и это не могло не вызывать в ней ужас. Ей казалось, будто сейчас она одна сражается против огромной толпы, так и мечтающей вспороть ей живот и выпустить кишки, что, несомненно, было правдой. — Миюки! — раздался откуда-то справа тонкий выкрик Иошито. — Я его вижу! Впереди тебя, расстояние — два метра! Девочка отпрянула, выставляя перед собой скрещенные кунаи. Откуда-то с воздуха на неё обрушилось грозно лязгнувшее отточенное лезвие, и на мгновение она смогла увидеть своего соперника: АНБУ в маске, который ранил Кей. Издав разочарованное шипение, АНБУ попробовал сделать ей подсечку, но она первой расцепила клинки и отпрыгнула в сторону. Совсем близко послышался глухой вздох Тетсуи и затем — шум, как будто бы звук от падения тела. Миюки дрогнула, и сердце её облилось леденящей волной ужаса. «Мы вынуждены сражаться вслепую… учитывая то, что наши противники изначально сильнее нас, можно сказать, что наши шансы на победу практически приравнялись к нулю… Где Тетсуя? Кто из троих на него напал? Я ничего не знаю и поэтому паникую, но если я стану только трястись и выключу голову, мы точно проиграем! Итак, что мне известно об этих троих? Они — АНБУ и мастера Дотона, стало быть, против них нужно использовать либо Огненный шар, либо водные дзюцу. Но они так опытны, что даже самые сильные мои техники — ничто по сравнению с простейшими вещами, которые делают они! Хорошо, я не могу тягаться с ними в ниндзюцу, делать упор на тайдзюцу тоже не имеет никакого смысла: они отлично подготовлены в этом плане, а я по-прежнему практически не умею драться врукопашную, как Кушина-сенсей ни тренировала бы меня. Фуиндзюцу? Но чтобы запечатать хоть одного из этих ребят, мне придётся использовать очень мощную печать: трудно подавить ниндзя такого уровня, как они. Мне не хватит чакры на всех троих, к тому же, соваться с фуином против них в открытом бою слишком опасно. Я должна заманить их в ловушку, но как? Я не могу установить их местонахождение, а вот они, напротив, отлично меня видят… как они умудряются ориентироваться? Неужели они поставили на нас какие-то маячки… метки… или что-то наподобие того?» Миюки застыла на месте и, полная напряжения, вновь повернулась в ту сторону, откуда недавно донёсся крик Тетсуи. Чувство благородства и беспокойства за товарища приказывало ей сейчас же отправиться к Абураме на выручку, если он ещё не погиб, но интуиция — спаситель всех шиноби — останавливала её, не пуская дальше. На поле боя стало подозрительно тихо, и Миюки даже показалось, будто она очутилась здесь совсем одна, всеми позабытая и брошенная. — Миюки! — снова закричали позади, точно разрушая это предположение. — Три метра на север! Она покачала головой, закусывая губу — и отпрыгнула точно в противоположном направлении. «Этот туман висит слишком долго… что, если попробовать поступить вот так?» — и, вторично сложив печати, она выпустила в воздух новый Огненный шар. Этот значительно превосходил по размерам предыдущий: наполненный чакрой, он светился и словно пульсировал, прошивая насквозь повисшие в воздухе пары, скрадывавшие поле боя. Вновь стало светло, и Миюки сумела оценить обстановку. Трое ниндзя из Ивагакуре по-прежнему держались все вместе, но вот Какаши, Кохэку и Тетсую разбросало в стороны. Все трое тяжело дышали, как будто бы им пришлось выдержать нелёгкий бой, Абураме и вовсе едва стоял на трясущихся ногах. — Топорная работа, — сказала девочка, опустившись на землю, — так долго пары не стали бы висеть. Тем более, когда один из вас применил мощное суитон-дзюцу, мне сразу стало понятно, на что вы способны. — Какая разница, ты слишком поздно нас раскусила! — выкрикнул один из безликих АНБУ и, обнажив меч, помчался точно к Тетсуе. Мгновение — и светящееся лезвие погрузилось в плоть — точно в районе сердца. Миюки истошно завопила, Какаши сделал шаг вперёд и сразу остановился. Глаза Кохэку потемнели. Но тут АНБУ неожиданно задёргался. Движения его были хаотичными и безумными, как будто бы он отплясывал диковинный танец в дешёвом передвижном балагане. Изо всех сил он тянул на себя свой меч, но тот словно бы застрял в теле Тетсуи; пытался разжать пальцы — но и это у него не удавалось. — Чёрт… побери… чё-ёрт! — взвыл АНБУ полным боли и ужаса голосом. С сухим треском его маска раскололась напополам, обломки обрушились у его дёргающихся ног. Тетсуя, совсем недавно неотличимый от себя настоящего, теперь показал свою истинную сущность: АНБУ ранил лишь клона из жуков, и теперь жуки мстили своему обидчику. Всего его облепили мелкие чёрные насекомые, суетливо поползли по рукавам, засновали по лицу, забираясь в ноздри, распахнутый от ужаса рот и глазницы, беспощадно поедая плоть миллиметр за миллиметром. — Помогите… ребята… командир, помогите! Другой АНБУ попробовал шагнуть к истошно кричащему товарищу, но главный в троице решительно сжал его плечо. — Даже не вздумай подходить, — отчётливо сказал он, — я знаком с этим дзюцу. За спиной у визжащего АНБУ, корчившегося в предсмертных судорогах, появился, будто бы из ниоткуда, Тетсуя. С удивительным спокойствием он упёр руки в бока и заметил: — Так я и знал. Во время боя вы трое использовали свои сенсорные способности, чтобы установить наше местонахождение, так как сами вы в паровой завесе тоже ничего не видели. Но мои жуки обладают той же чакрой, что и я, и когда я создаю клонов, отличить их от оригинала невозможно. Один готов, — и он, вытащив кунай, вонзил тот в голову поверженного АНБУ. Мужчина, превратившийся в какое-то бугристое, бесформенное чёрное чудовище, выгнулся дугой, издал резкий визг и неуклюже завалился на бок. Жуки торопливым плотоядным покровом сползли с него и окружили хозяина, будто бы несокрушимый щит. У ног невозмутимого и хладнокровного, как всегда, Тетсуи лежало никчёмное скрюченное тело поверженного АНБУ, казавшееся высохшим, будто бы мумия. На лицо его страшно было смотреть: от глаз остались только зловещие чёрные провалы с неровными краями и торчащими в стороны лохмотьями розоватого мяса и оборванной кожи, изгрызенный нос напоминал остров сгнившего корабля, и из развороченных ноздрей ещё выползали с отвратительным шуршанием оставшиеся насекомые. Миюки с трудом сглотнула тошнотворно склизкий комок в горле и отвернулась. На полях сражений ей многое приходилось видеть, но с таким она сталкивалась впервые. Командир АНБУ Ивагакуре, напротив, остался совершенно невозмутим. — Что ж, теперь я знаю предел твоих возможностей, — сказал он, быстро складывая печати. — Тетсуя, беги! — закричала Миюки. — Это суитон! «Вторую такую мощную технику я отразить не смогу», — подумала она, снова выдыхая пылающий огненный поток. Сильная струя воды быстро переборола едва сформировавшийся шар, зашипела, будто оскорблённая, и резко ударила Миюки точно в середину груди. — Чёрт… побери… — ахнула она, отлетая назад. Сейчас ей казалось, будто у неё сломаны рёбра. Второй АНБУ, обнаживший свой клинок, уже уверенно крутился между нападавшими на него Какаши и Иошито, легко отражая все их удары и точно делая свои выпады. Командир медленно развернулся к Абураме, кругом которого лежали, слабо работая крылышками, его бесполезные насекомые. — От суитона они не застрахованы, — хладнокровно сделал вывод мужчина и шагнул вперёд. — Что ж, я предполагал нечто подобное. Это будет быстро. Рванувшийся к Тетсуе водяной поток вдруг взбугрился, растёкся во все стороны: между ошарашенным мальчиком и АНБУ выросла величественная стена из лесных цветов, сплетённых друг с другом листьями и стебельками. Кохэку встал позади своего защитного вала, раскинув руки и сосредоточенно нахмурившись, глаза его сердито блестели. — Ты будешь драться со мной! — выкрикнул он, но столь дерзкие слова почему-то прозвучали по-наивному смешно и слабо. АНБУ даже не затормозил: он сложил всё те же печати, и длинный водяной хлыст стегнул Кохэку поперёк груди, отшвыривая его в сторону. Кохэку сердито зарычал, и цветы кругом него обрушились бессмысленно жалкой кучкой на землю. «Он не может сражаться, когда его оружие намокло, — озарило Миюки, — суитон — слабость и Кохэку, и Тетсуи. Они не в состоянии драться с этим парнем на равных, а у меня почти не осталось чакры… Я даже не сумею применить простенькое фуиндзюцу, если попробую создать Огненный шар хотя бы разок. Мне надо отдохнуть, но… но ведь сейчас именно то время, когда отдыхать нельзя!» Кохэку снова выбежал вперёд. Из глубины чащи, крутясь и шелестя лепестками, выплывали торжественной вереницей новые цветы. Они образовывали в воздухе крутящийся водоворот, издававший гулкий, пугающий стон, будто раненое животное, и водоворот этот, казалось, составляли не растения, но десятки гигантских ос с опасно блестящими жалами. Верхушки деревьев прогнулись и загудели недовольно, ветер стал холодным и резким, он засвистел у Миюки в ушах, как будто бы наигрывая тревожную мелодию, и она наклонилась, цепляясь за землю и с трудом удерживаясь на ногах. — Тебе конец! — заорал Кохэку, мрачно складывая последнюю печать. Водоворот цветов раскрутился, размотался чуть-чуть, спуская на уровень груди своего хозяина дорожку из растений. Сплетённые друг с другом корнями, лепестками, что превратились в кинжалы, они непримиримо смотрели точно в грудь застывшего на месте АНБУ, который, очевидно, никогда прежде ещё не сталкивался с подобными дзюцу. «Кажется, у него мало чакры, — догадалась Миюки, — если бы её было достаточно, он без колебаний применил бы ту старую технику и разбросал бы цветы в стороны, но он этого почему-то не делает… а почему? Потому, что он знает: это бесполезно…» Придумать план действий АНБУ не успел: цветы уже раскрутились, раскружились и полетели в его сторону, опасно сверкая отточенными до серебристого мерцания лепестками. Послышался хруст, резкий глухой удар — на месте мужчины на землю обрушилось утыканное растениями, как сюрикенами, полено. Покачавшись из стороны в сторону с мгновение, оно вдруг треснуло и развалилось на части. Тетсуя вдруг дрогнул и взмахнул руками, выпуская своих жуков на волю. АНБУ лавировал между наваливающимися на него тучами, легко уклоняясь от всех атак и придерживая маску на лице. Откуда он появился, Миюки не успела заметить — главным было то, что сейчас он подбирался к Кохэку, подбирался к ней — и притормозить его хоть на чуть-чуть было задачей невозможной. — Комбинация АС! — крикнул он своему товарищу, сражавшемуся с Иошито и Какаши. — Есть, командир! «Комбинация АС? — с недоумением спросила себя Миюки. — Быстрее соображай, что это могло бы быть? Построение? Нет, они слишком далеко друг от друга, даже с такой скоростью они не сумеют быстро соединиться и, тем более, построиться, да и как могут построиться два человека? Может, это какая-то смешанная атака? Да, скорее всего, но какая именно? Они оба, очевидно, владеют и Суитоном, и Дотоном, и если моя техника Катона ещё может противостоять Дотону, то вот против воды я ничего не сумею сделать. Если я сейчас вмешаюсь в бой, то потрачу всю свою чакру и не смогу никого из них двоих запечатать. Если я сейчас отступлю, то мы проиграем и все умрём. Будь что будет!» АНБУ, сражавшийся с Какаши и Иошито, сделал первый резкий замах клинком. Иошито уклонился, не отводя от соперника пристального взгляда, Какаши отразил удар, приняв его на свой заскрипевший клинок, во все стороны от которого в мгновение разлетелся фонтан ослепительно ярких искр. — Ребята, сзади! — заорала Миюки. Вторая рука АНБУ уверенно выхватила из ножен на колене кинжал и замахнулась им на Иошито, который стоял ближе всех, у которого не было с собой холодного оружия. Какаши распахнул глаза, отдёрнул свой клинок, чтобы отразить удар, Иошито вскинул недоумевающий взор — но было слишком поздно. Кинжал уже по основание погрузился в его руку, и АНБУ удовлетворённо хмыкнул, снова замахиваясь мечом. Резкий удар — и Какаши отлетел в сторону, ухватившись за рассечённое плечо. — Иошито! Какаши! «Нет-нет-нет… не может такого быть… не верю я в это… не может такого быть… такого не бывает!» — кричала внутренняя Миюки, исполненная ужаса, в то время как она своими глазами видела падение товарищей, лишённых сил, раненых, к ногам торжествующего победу АНБУ. — Ну всё, ублюдки! — заорала она, повернувшись к противникам. — Вы… вы сами напросились! АНБУ склонили друг к другу головы. Кохэку прокричал, с трудом переводя дыхание: — Миюки, не лезь… убегай отсюда, нам с ними не справиться! — Какая умная мысль. Жаль только, что запоздалая, — ядовито прокомментировал лидер АНБУ и повторил: — Комбинация АС, второй этап. — Есть, командир! «Не позволю я им прикоснуться к Кохэку и Тетсуе. Что ни случилось бы, я отсюда не сбегу. Может быть, так я нарушаю правила и покрываю своё имя позором, но честь моя запятнана не будет — ни в коем случае. Никогда». Миюки мчалась вперёд, замахиваясь обнажённым кунаем и ни о чём не думая. Автоматически она швырнула кинжал в затылок лидера АНБУ, тот небрежно отбил летящее в него оружие, даже не повернувшись. Миюки не замедляла бега. «Что ни случилось бы, я не позволю… я не дам никому из своих товарищей тут умереть». Мощная, кипучая водяная волна вновь обрушилась на Кохэку и Тетсую. Не успевшие даже скрестить оружие со вторым АНБУ, они отлетели в сторону, вскидывая нелепо вверх руки и захлёбываясь обильной пеной. Цветы и насекомые их жалкими разноцветными, чёрными неровными кружками покачивались на редких невысоких волнах. «Этого не случится… ни за что… никогда. Я не позволю. Я никогда не позволю этому произойти». От выпущенного ею слабого потока воды лидер АНБУ уклонился легко, будто играючи, и усталым движением высвободил кинжал. «Мне только того и надо было, ублюдок!» — Печать! — выдохнула она, выбросив перед собой руку, и кончики её пальцев засветились золотистым светом. — Командир! Второй АНБУ решительно подставил себя под удар. Печать в мгновение ока вспыхнула у него на ногах, обездвиживая, поползла дальше, точно паук, сковывая руки, подбираясь ко рту и к носу. Через мгновение АНБУ застыл, будто бы искусно отлитая статуя, и его глаза преисполнились полного равнодушия к миру. А уже через мгновение меч оставшегося на ногах лидера пронзил насквозь тело Миюки. Издав удивлённый, непонимающий тихий вскрик, она подалась вперёд, нелепо дёрнув руками, губы её скривились, а затем она, обмякнув, сама соскользнула с обагрённого кровью длинного лезвия и шумно завалилась на бок рядом с поверженным противником. — Много мороки вас добивать, — сухо прокомментировал АНБУ и, развернувшись, покинул место сражения.

***

Рин, Ичиро и Обито бежали так быстро, как это у них только получалось при наличии пленницы и раненой Кей. Последняя, сообразуясь со своими привычками, умудрялась быть помехой, даже являясь самым обыкновенным грузом. Вытягивая руки с беспомощностью заснувшего младенца, Кей тихо кашляла и гнусила жалобным голосом героини из дешёвых кино с трагическим концом (такие обычно собирали самую большую публику в единственном кинотеатре Конохи): — Пожалуйста, не надо тащить меня на себе… вы так добры… можете меня бросить. Нет, лучше и впрямь бросьте меня. — Никто тебя бросать не собирается, дурочка! — не выдержала, наконец, Рин. — Мы доставим тебя в Коноху, а в госпитале ты быстренько встанешь на ноги. Эта рана — просто пустяковая царапина для большинства ирьенинов. Они вмиг тебя подлатают. Я могла бы этим заняться и сейчас, но… — Но мы должны сбежать как можно дальше отсюда, ты же понимаешь? — добавил Обито, поправляя на своей спине съезжающее влево тело Кей. — Всё будет нормально, ребята… мы с вами ещё прорвёмся, вот увидите… — Ага, — бодро сказал Ичиро и протянул ребятам руки. — Хватайтесь за меня. Я самый быстрый, так что я скорее приведу нас всех к деревне. Кей снова завозилась у Обито на спине, издавая слабое покашливание. Создавалось такое впечатление, будто она умирает, хотя трое её товарищей отлично понимали, что никакой смертельной опасности рана не представляет, в особенности после того, как Рин в буквальном смысле на бегу наложила повязку и чуть-чуть ускорила заживление тканей с помощью своих ирьениндзюцу. — Вы не понимаете, — забормотала Кей, — я чувствую, что нас преследуют. На эти слова ни Рин, ни Обито, ни Ичиро возразить не смогли. Все трое, хоть сенсорные навыки у них не были развиты столь сильно, сколь у Кей, не сумели бы соврать, что поле кругом них чисто, что за ними не мчатся враги. Они, как и раненая, делали закономерный вывод: коль погоня уже возобновилась, это значило, что Миюки, Какаши, Иошито, Кохэку и Тетсуя, скорее всего, погибли. В привычках АНБУ не водилась жалость, напротив, в этот отряд отбирались именно те, кто умел хранить и лелеять тьму в своём сердце, а при необходимости — погружаться в неё с головой, как в омут. Рин повела плечами, склонив к груди голову, и по её щеке соскользнула прозрачная слезинка. — Не переживай, — уверенно сказал Ичиро, — всё будет нормально. Я уверен, что мы слишком распереживались из-за… пригнитесь! Ребята синхронно наклонили головы. Срезая взметнувшиеся короткие пряди Рин и пленной девочки, просвистел быстрой тенью один сюрикен. Ичиро с нескрываемым беспокойством стал озираться, спустя мгновение его лицо исказилось в гримасе ужаса, и он завопил: — Ребята, все ко мне! Обито и Рин торопливо сгруппировались рядом с ним, и Ичиро, сложив печати, окружил всех троих с висящими у них за плечами девочками мощной, толстой водяной стеной. Сюрикены, рассекая воздух с плотоядным свистом, не могли пробиться дальше и отлетали в сторону, при этом большинство из них развеивалось в дым, как клоны. — Обито! — закричал Ичиро, усиливая свою технику. — Подойди к нам ко всем ближе и создай внутри этого барьера второй, из огня! Быстро! — Ты хочешь дать бой? — поразилась Рин. — Нет, не хочу, но придётся, чёрт побери, — сквозь зубы пробормотал Ичиро. — Я вижу этого парня, он всего один. Видать, наши прикончили двух его дружков, так что теперь будет легче. — «Легче»?! — возмутилась Рин, и её голос тревожно зазвенел высокими нотками. — Ты что, и вправду так думаешь? — А нельзя разве? — огрызнулся Ичиро и закусил губу, сверля сердитым взором водную стену кругом себя и товарищей. Кей снова начала ворочаться и бормотать жалобным голосом: — Пустите, пожалуйста… пустите меня, я хочу вам всем помочь… — Ребята остались впереди, потому что они действительно сильные ниндзя, — пробормотала Рин, — несмотря на то, что их было больше, они всё равно проиграли… а пришёл за нами глава этих троих АНБУ, самый сильный из них! Я не хотела бы это говорить, но… Ичиро, пойми, что драться с ним бессмысленно. Мы для него как букашки — он всех нас с лёгкостью растопчет и заберёт пленницу, а провалить задание… — Мы его и не провалим, — улыбнулся Ичиро, — можешь не волноваться, Рин. Я знаю, что мы не очень-то и мощные ниндзя, да и Кей с этой девчонкой нам пока только мешают, но… но понимаешь, мы хоть раз в жизни должны положиться только на собственные силы. У нас всё получится, правда. И… и коли уж ты до сих пор боишься, то я могу тебе гарантировать: если нам всё-таки и впрямь придётся тут всем ноги протянуть, то ты помрёшь последняя, потому что иначе твои сокомандники и Минато-сенсей из меня котлету сделают… Рин дружески сжала руку Ичиро и решительно кивнула. — Спасибо тебе большое. — Потом поблагодаришь, когда я всех нас спасу, — самоуверенно отозвался Ичиро. — Надолго этого парня наш барьер не задержит, так что давайте пока помозгуем, какие у него есть слабости и можем ли мы на них сыграть. — Он из Ивагакуре, капитан отряда АНБУ… — заговорила Рин. — … из трёх человек, — добавил Обито. — Неважно! Может, в Ивагакуре такие отряды — это самое обычное дело, — огрызнулся Ичиро. — Мы о своих-то АНБУ ни черта не знаем, чего об иностранных тут болтать… — Итак, — призвала всех к порядку Рин, — ниндзя, занимающий такое высокое положение, не может не быть профессионалом. — Ну, это мы уже поняли, — нервно усмехнулся Ичиро. — Он мастер Дотона, — сказал Обито, — до его потрясного уровня нам всем ещё расти и расти. Притом, как я понял, даже при применении очень мощных дзюцу, которые, по сути, должны жрать кучу чакры, он почему-то практически не устаёт. Значит, Дотон для него, как и для большинства жителей Ивагакуре — родной элемент. — Он обладает ещё и Суитоном, — добавила Рин, — причём его техники водного стиля тоже достаточно виртуозные и серьёзные. — Ну, а чего мы ещё хотели-то, — пробурчал Ичиро, — мы всё-таки с капитаном отряда АНБУ сражаемся, не с какой-нибудь шушерой… — Раз он владеет Дотоном, значит, его можно побороть с помощью стихии Молнии, — сказала Рин. — У кого-нибудь… — Не-а, — тут же сказал Ичиро. Обито развёл руками и вздохнул: — Только огонь, ты сама знаешь… — Ветер, — простонала совсем бледная и трясущаяся Кей. — А тебя не спрашивали! — прикрикнул на неё Ичиро. — Ты у нас раненая — вот и лежи смирно, мы тут без тебя подерёмся… — Хорошо, может, тогда попробуем противостоять его техникам Суитона? — подала идею Рин. — Кто-нибудь из вас владеет… — Не-а, — повторил Ичиро, — только вода. — Только огонь, — снова сказал Обито, вздыхая. — Ветер, — упрямо прогнусила раненая Кей, и Ичиро вновь на неё сорвался: — Да заткнёшься ли ты уже, а? Чёрт побери, от тебя всё равно сейчас ноль толку!.. Рин побледнела и схватилась за свои подсумки. Двойная стена барьера, что окружал их, вдруг прогнулась, и мальчики, пошатнувшись, ахнули. Вода, а затем и огонь, исчезли, провалившись в огромные щели, развёрзшиеся под ними. Блеснув напоследок загадочной чернотой, щели затянулись, словно бы их и не было, как и барьера. Трое товарищей стояли лицом к лицу с тем самым АНБУ. Жилет его был выпачкан в крови, как и меч, по маске протянулись размытые алые полосы, но, тем не менее, он сохранял отличительное для всех членов спецотрядов спокойствие. — Мальчики, назад! — выкрикнула Рин, единственная, на ком не было сковывающего движения груза, и выскочила прямо перед АНБУ. От первых бросков сюрикенами тот уклонился, даже не страгиваясь с места: казалось, будто его тело наделено гибкостью пластилина и может наклоняться в любую сторону без потери равновесия. Затем в ход пошли кунаи. АНБУ, опять-таки, не стал никуда отходить, даже когда Рин и Ичиро соединили свои водные техники и выпустили в сторону противника огромную волну, а Обито взобрался на ближайшее дерево и сверху окатил АНБУ пламенем. Пар развеялся, расползлись клубы тумана. В квадрате, что Рин очертила брошенными сюрикенами с налепленными на них взрывными печатями, не было больше члена АНБУ. Он стоял точно в центре маленького треугольника, образованного ребятами, и хмуро смотрел на девочку, которая висела через плечо у Ичиро. — Ичиро! — завопила Рин, бросаясь на выручку. Но прежде, чем брошенные ею кунаи достигли цели, АНБУ выхватил меч и наискось полоснул Ичиро по груди. Как подрубленное дерево, тот скатился на землю, а девочка, слетевшая с его плеча, приземлилась точь-в-точь к АНБУ на руки. — Стоять, мерзавец! — заорал Обито. — Моих друзей… моих друзей тронуть больше… не позволю! От его огненной техники АНБУ увернулся без особенного труда. Сжимая под мышкой бессильно повисшее тело девочки, он вскочил на ветку одного из растущих поблизости деревьев — и почему-то снова застыл. Голова его с прикрытой маской лицевой частью повернулась вначале вправо, затем — влево, чуть-чуть приподнялась. Послышалось негромкое, но совершенно неестественное шуршание — это множество ниндзя в форме шиноби Конохи вставало из травы, показывалось из густых древесных крон и нацеливало оружие на единственного врага. Во главе всего отряда стояли Минато-сенсей и сенсей Кушина: мрачные и сосредоточенные, с застывшей в глазах решимостью лишить врага жизни, если это будет необходимо. — Сдавайся, — сказал Минато, — мы взяли тебя в кольцо. Несколько ниндзя-медиков, спрыгнув с ветки, поспешили к Рин, которая стояла на коленях рядом с Ичиро и, приложив руки к его окровавленной груди, лечила глубокую, отчаянно кровоточащую рану. — Мы почувствовали твою чакру в этом квадрате, — сказала Кушина, — и сразу тебя вспомнили, Мичи. Лучше сдайся по-хорошему, иначе мы тебя точно убьём. Рин бестолково шептала одной из склонившихся к ней ирьенинов: — Нет, оставьте это на меня, оставьте это мне, пожалуйста, помогите лучше нашим друзьям… — Они лежат где-то неподалёку отсюда, в лесу! — кричал Обито и дёргал ирьенинов за плечи. — Скорее, если вы не поторопитесь, они могут умереть! — Мы знаем, — сказала сидевшая ближе всех к Рин девушка-медик, — но о ваших товарищах позаботится другой отряд. Минато выслал его в лес, как только почувствовал, что пульсация чакры Мичи приближается, а ваших товарищей — наоборот, затихает. Это могло значить лишь то, что они опасно ранены. Но можете не волноваться: ребята, которых Минато отправил на выручку, очень талантливы. Они обязательно спасут ваших друзей. Тем временем Мичи, застывший на толстой ветке дерева, очевидно, пытался на что-то решиться. Сбежать из окружения он едва ли смог бы, особенно вместе с маленькой истощённой девочкой, которая могла только цепляться за него и бормотать: — Простите, господин отец… я не могу звать Вас папой, потому что я Вас ужасно подвела… простите… Минато сделал шаг вперёд, выкрикивая: — Сдавайся: это моё последнее предложение! Плечи Мичи вдруг приподнялись: резко, стремительно, — а затем он поднял с лица маску. Правая рука его решительно взялась за окровавленный меч. — Будем прорываться, господин отец? — осведомилась девочка. — Я постараюсь Вам помочь… Глаза Мичи блеснули, пальцы ещё крепче стиснули рукоять меча. — Прости меня, Гурецучи. Прости… Под кронами деревьев блеснул, точно вспышка молнии в грозовую ночь, заносящийся кверху клинок. Мгновением позже ветку сотрясла отдача от глухого удара, и Гурецучи, насаженная на меч, слабо качнулась вперёд, точно безвольная кукла. Острие выглядывало у неё из середины спины, и с него на большие твёрдые листья неторопливо капала кровь.