Ледяная душа

Слабые, дрожащие солнечные лучи заливали уединённую полянку близ смотровой площадки. Позёвывая, Ичиро расправлял плечи, потягивался, точно сонный кот под солнечными лучами, и изредка косился на своих сокомандников. Хьюга, молчаливый и отстранённый, как обычно, сидел несколько поодаль от остальных, на небольшом остроугольном камне, скрестив ноги и сложив руки на животе. Казалось, будто он медитирует, хотя можно было и предположить, что его сморил сон. Судя по высоте, на которую поднялось солнце, ещё не было даже шести часов утра, да и воздух был пропитан характерной для ранней поры влажной прохладцей. На буйной траве и диких кустах, окаймлявших полянку, заметны были крупные капли росы. — Чего вы все молчите? — Ичиро нетерпеливо топнул и стал описывать по поляне круги. Остановившись напротив Миюки, он пристально заглянул в её серое, как у покойника, бесстрастное лицо, точно в полуприкрытые тусклые глаза, и авторитетно сказал, указывая на неё пальцем: — Особенно ты, Учиха! Чего это с тобой: ужа проглотила, что ли? Или увидела голого Орочимару в купальне? — довольный своей плоской шуткой, Ичиро огласил поляну радостным ржанием, повторяя сквозь приступы смеха: — Поняла? Голого… Орочимару… — Да заткнись ты уже! — не выдержал Хьюга, распахнув глаза. — У нас серьёзная миссия, прекращай уже вести себя как клоун… Ичиро лукаво покосился на Иошито, чьё бледное лицо было перекошено гримасой нескрываемого омерзения, и певучим голосом заметил: — Слушай, приятель, я был бы рад вести себя серьёзно, но я не могу успокоиться именно из-за того, что таких ответственных заданий нам ещё в жизни не поручали. Мне надо успокоиться сейчас, пока нас не отправили воевать… Миюки дёрнула плечом и издала сумрачный вздох. Взгляд её по-прежнему был направлен в туманное небо; казалось, будто она вообще не подозревает о существовании собственных сокомандников. Хьюга раздражённо хлопнул себя по лбу, точно по центру протектора, и сварливо сказал: — Так сядь и успокойся где-нибудь подальше от меня! Я медитирую, если ты не видишь. — Вместо того, чтобы медитировать, надо обсудить план действий, — пристал к нему Ичиро, — в конце концов, это не погоня за вшивыми отступниками и не сражение с какими-то там АНБУ… — Заткнись, — простонала Миюки, прикладывая ладони к ушам, — ты меня раздражаешь! В её голосе прозвучало вдруг столько потаённой злости и усталости, что Ичиро, и впрямь удивлённый и встревоженный, круто к ней повернулся, непонимающе хлопая округлёнными глазами. — А что я такого сделал? — резонно осведомился он. — Мы ещё недавно были командой… почему вы на меня так крыситесь сегодня? — Потому что ты раздражаешь, — повторил слова Миюки Хьюга, не открывая глаз, — каждый концентрируется как может. Если не в силах обойтись без шума — проваливай в кусты и ори там, сколько влезет. Здесь соблюдай тишину. Ичиро закатил глаза и пробормотал себе под нос парочку не слишком крепких ругательств, которые госпожа Матерщинница порой даже использовала как ласковые прозвища для сыновей, мужа или измотанного, задёрганного жизнью с такой властной женщиной деверя*. — Ну ладно, чёрт с вами, — фыркнул он и протопал в кусты. Вскоре оттуда донеслись его возбуждённые возгласы и отрывки гордых восклицаний. Миюки чуть приоткрыла глаза, обменялась с Иошито обречёнными взорами и замерла снова. Под глазами её чернели заметные синяки, белки были пронизаны алыми прожилками, а всё тело, казалось, было средоточием усталости. Хьюга веско заметил: — В подобном состоянии ты к бою не годишься. Миюки метнула на него обжигающий взгляд. — Я так не думаю, — отрезала она. — Судя по твоему виду, этой ночью ты не спала, — настойчиво произнёс Иошито, явно не думая отставать от сокомандницы, что было для него достаточно необычно. — Ты не могла забыть, что сегодня мы пойдём на опасную миссию, и, зная тебя, я могу утверждать: ты не стала бы бодрствовать ночью, если бы не непредвиденные обстоятельства. Миюки пронаблюдала за ним ещё пару мгновений, а затем, отведя взгляд, с деланым равнодушием пожала плечами. — Вот тебе и ответ, — сказала она. — Нужны ещё какие-нибудь добавления? — Да, — поднявшись, Иошито подступил к ней и встал напротив, погружая в свою широко раскинувшуюся, точно плащ, чёрную тень. Склонившись к Миюки, он молниеносно ухватил её левой рукой за подбородок, а правой сильно стиснул плечо, придвигая к себе так, чтобы она не могла спрятать взор. — Какие это были обстоятельства? Миюки попыталась скосить взгляд в сторону, и Иошито подтолкнул её к себе ещё ближе. На висках его проступили пугающие белые прожилки бьякугана. — У меня нет прав и желания тебе об этом рассказывать, — отрезала Миюки дрогнувшим на мгновение голосом и попыталась отодвинуться. — Это связано с кланом? — проницательно подметил Иошито. Его вопрос звучал скорее в утвердительной форме, словно он всё знал и без усталого, обречённого подтверждения Миюки: — Да. — Я могу тебе помочь? Она замерла и прекратила брыкаться в его руках. Пристально глядя друг на друга, они молчали, и их лбы почти соприкасались — только так Иошито удавалось поддерживать с сокомандницей крайне важный для него зрительный контакт. Все Учихи умели лгать даже глазами — но не Миюки и не её младшие братья. Позади послышался резкий, противный хруст, словно кто-то с остервенением ломал ветки. Иошито тотчас выпустил подбородок Миюки и попытался увеличить расстояние между собой и нею до приличного — но было поздно. Ичиро, выбравшийся из зарослей с широкой, полной энтузиазма улыбкой на лице, застыл с раскинутыми руками, стоило ему увидеть сокомандников в достаточно двусмысленной позе. — Ичиро! — на лице Миюки впервые показались какие-то эмоции. В данном случае это был ужас. — Ичиро, я сейчас всё объяс… — Это… это что за… — еле шевеля бледными, бескровными губами, забормотал Ямамото. — Нет, это что за дела-то такие?! — его голос вдруг стал громким и высоким, точно у визжащей девушки-сопрано. — Так вот вы зачем на меня крысились, да? Я мешал вашим шурам-мурам, так?! — Что?! — в лицо Хьюги ударила краска. — Ничего такого… — Не бреши! — грозно набычился крохотный Ямамото. Его губы дёргались, в глазах темнела ярость. — Стоит мне отойти, как вы сразу за своё: или обнимаетесь, или ты, Иошито, её на руках таскаешь… — Вот на руках он меня никогда не таскал! — вскочив, закричала Миюки. Под полным злобного упрёка взглядом Ямамото она потупилась и пробормотала уже куда тише и мягче, словно бы извиняясь: — Ну… да, было такое… один раз… но это была жизненная необходимость! — Ага, а целоваться сейчас — тоже жизненная необходимость? — скривился Ичиро. Его лицо постепенно зеленело, словно бы он отравился, и его желудок отчаянно бунтовал у него в животе. — Никто тут не целовался! — зазвенел голос Хьюги. Никогда ещё он не казался таким взволнованным. — Ты видишь то, что хочешь видеть! — Да нет, я из-за вас, наоборот, слишком мало вижу! — Ичиро оскалился, словно рассерженный дикий зверь, и положил руку на подсумок. — Когда вы собирались мне сказать, что у вас тут целая любовь разыгрывается, а?! Через двадцать лет? Или вообще через сорок?! — Прекращай свою глупую истерику, Ямамото! Говорю же, ты всё неправильно понял! — тонким голосом оправдывалась Миюки, и на глазах у неё дрожали злые слёзы. — Когда ты выходишь из кустов, куда тебя выгнали, и застаёшь вас двоих чуть ли не целующимися, конечно, ты должен подумать, что вы просто обсуждаете погоду! — голос Ичиро полнился яростным сарказмом. — У меня такое ощущение, ребята, что я вам как член команды не нужен! Вы постоянно стараетесь от меня избавиться, не обращаете никакого внимания на пользу, что я вам приношу, а теперь так открыто… — Что за шум? — раздался доброжелательный голос, и из тех же самых кустов, из которых трагически выбрался Ямамото, показалась Кушина-сенсей. В течение нескольких мгновений трое чуунинов рассматривали учителя и силились что-то сказать, но губы их им не подчинялись, двигались слабо и нелепо, произнося какую-то несуразицу. Кушина-сенсей изумлённо взметнула брови и поинтересовалась: — Так что же у вас тут… — Они здесь без меня целоваться удумали! — не дав ей договорить, возмущённо заорал Ямамото. — Да не было ничего такого! — хором отозвались Миюки и Иошито. — Я не слепой! Они не хотят со мной работать, потому что, видите ли, они парочка! Как мне идти с ними на задание: они же меня, как пить дать, бросят! Миюки и Иошито мгновенно умолкли и словно вросли в землю, их лица потемнели. Не успела девочка закатать рукава, а мальчик — активировать бьякуган снова и напасть на нахала с помощью мягкой ладони, как сама Кушина обрушилась на Ичиро, огрев его по затылку. Тот пошатнулся, прикрывая руками голову, и в ужасе заорал: — Учитель, Вы не так всё поняли… — Ты не доверяешь своим сокомандникам: тем, кто тебя столько раз выручал? С кем вы не одним боем повязаны, даттебане?! — разбушевалась Кушина, не прекращая таскать нерадивого ученика за уши. — Это я пыталась вдолбить в ваши головы, пока вы были моими генинами, значит? Подозрительность? — Вообще-то, — подал голос Ичиро, слабо приподнимая руку с оттопыренным мизинцем, — можно и так… — Не по отношению к сокомандникам, даттебане! — резко выкрикнула учитель и снова дёрнула Ямамото за уши, подтаскивая к себе. — А теперь слушайте меня внимательно: миссия, на которую мы отправимся, требует предельной сосредоточенности и, что того главнее, умения работать в связке! Если вы считаете себя товарищами, подойдите все ко мне. Если нет… что ж, хотя бы презрение тех, кого вы должны на этой миссии прикрывать, вы будете терпеть вместе, — Кушина грозно сдвинула брови и зловеще усмехнулась. Мелкими, нерешительными шагами Миюки и Иошито подобрались к своему сенсею, Ичиро, слабо трепыхавшийся в её железной хватке, прекратил вырываться и всмотрелся в потемневшее лицо Кушины снизу. — Кого… прикрывать? — непонимающе выпучил глаза Ичиро. — Ведь мы должны будем подрывать мост Каннаби, кого там защищать-то надо? — Планы поменялись, — Кушина отрицательно покачала головой. — Вчера ночью, где-то около трёх часов, ко мне прислали АНБУ от Хокаге. Наша миссия передана отряду Минато, поскольку там есть два ниндзя-джоунина. Минато придётся отделиться от основной группы, но, тем не менее, совет посчитал, что такое ответственное задание, как подрывная деятельность, всё-таки надо доверить двум чуунинам и одному джоунину. — Да Какаши им буквально два дня назад стал! — протестующе заорал Ичиро. — Что за несправедливость?! Вон, Хьюга, — он неприязненно покосился на Иошито и пробормотал, словно через силу выдавливая слова из себя, — не слабее будет! С какого чёрта Какаши сделали джоунином, а Иошито — нет? — Это нас не касается, — оборвала его яростные излияния Кушина, — сейчас мы с вами должны определиться, участвуем мы в этом деле или нет. Вы можете отказаться… только в таком случае вы не снимете с себя ответственность за всё, что случится на мосту, так как послать на замену вам некого. Иошито задумчиво поскрёб подбородок. — Вы не оставляете нам выбора, сенсей, — сказал он. — Я не могу бросить своих товарищей, даже если придётся работать с Ичиро. — Поддерживаю, — добавила Миюки ледяным голосом. — Мне эта парочка совсем перестала нравиться именно потому, что она парочка, — хмуро промолвил Ичиро, — но сегодня, видимо, на это придётся закрыть глаза. Кушина облегчённо выдохнула и тотчас выпустила ухо Ямамото, ставшее фиолетовым. Шлёпнувшись на траву, Ичиро стал радостно растирать мочку, блаженно подкатывая глаза и, очевидно, не интересуясь больше ничем на свете. — Слава Ками, даттебане! — воскликнула учитель. — Пойдёмте, я расскажу вам суть вашей миссии и покажу на карте наши новые позиции. — Пойдёмте, — сощурился Иошито и сделал небольшую паузу, — куда именно? — Ко мне домой, — не оборачиваясь, произнесла Кушина, — если поторопимся, успеем даже выпить чаю на дорожку. Ичиро прекратил массировать серьёзно пострадавшее ухо (то уже утратило нездоровый фиолетовый оттенок, но стало вместо этого ярко-красным и распухшим, словно щедро искусанное осами), резво поднялся и вырвался вперёд, обогнав даже Кушину-сенсея. — Отлично! Я только «за»!

***

Приблизительно пятнадцать минут спустя серьёзной ссоры команда Узумаки, на словах примирившись и позабыв о досадном недоразумении, дружно вошла в дом своего сенсея и целеустремлённо направилась на кухню, где Кушина уже деловито раскатывала карты, взятые у странного старика, ненавидевшего полицию Конохи. Прежняя их цель — мост Каннаби, — обведённая в тёмно-синий кружок, теперь была снабжена короткой надписью: «№7», и рядом с ним, там, где были отмечены предостерегающими флажками места баз противника, стояли красные кресты с не менее красноречивым пояснением: «№8». — Всем понятно? — коротко осведомилась Кушина, быстро взглянув на своих чуунинов. Иошито нахмурился и ткнул пальцем в крест, затем повёл вправо, но не к мосту, а дальше, где виднелся ещё один такой же флажок с увенчивающей его жирной серебристой галочкой. — А это что? — Здесь будет Минато, — коротко сообщила Кушина. — Его обязанность — отвлекать ниндзя Ивагакуре, тогда как Какаши и его товарищи займутся уничтожением моста. — А это? — Миюки с любопытством изучала огромный оранжевый крест в некотором отдалении от креста, обозначавшего будущее местоположение отряда Узумаки. — Здесь — моя точка, — произнесла Кушина и слабо усмехнулась. — Там придётся тяжеловато, но взять вас с собой я не смогу. На вашем отряде очень ответственная задача: сдержать основные силы противника, пока я и Минато не проломимся с флангов и уничтожим их, взяв в окружение. — Приблизительные силы врага? — вопросительно приподнял брови Иошито. — Порядка нескольких сотен, я думаю, — жизнерадостно пожала плечами Кушина, — но мы справимся, даттебане! — А вот я в этом не уверен, — пробормотал Ичиро, — Вы ведь говорите, сенсей, что мы должны отвлекать основную мощь ниндзя Ивагакуре… но нас всего трое, мы чисто физически не сможем… — Техники ниндзя, Ичиро, — терпеливо напомнила ему учитель, — что я вам об этом говорила? Использовать свои знания надо с умом. — Так они тоже будут ниндзюцу пользоваться! — вспылил Ямамото. — И что? — Миюки взглянула на него с нестерпимым превосходством в глазах. — Побеждает не тот, кто применяет более сильные техники, а тот, кто умеет ловко орудовать теми, которые имеет. Ичиро опустил голову и, выстукивая по основному месту дислокации их отряда тревожную дробь, прозудел: — Знаешь, я вот сейчас почти ничего не понял. — Это неважно, — властно оборвала их Кушина-сенсей, — главное, чтобы вы запомнили несколько основных вещей. Первая: никуда не перемещаться с того момента, как вы достигнете своего поста. Как на вас ни наседали бы и ни пытались бы оттуда согнать, не уходите, пока не увидите, что мост взорван. — А как мы это увидим, учитель? — негромко осведомился Хьюга, вежливо подняв руку. — Ваш пост недалеко от моста Каннаби. Когда он взлетит на воздух, вы это сразу поймёте, — коротко пояснила учитель, — и вот ещё, смотреть надо на юго-восток. Далее, едва мы пересечём границу, мне придётся вас оставить. Впрочем, я сделала несколько копий карты, поэтому вы не заблудитесь. Иошито, вести отряд будешь ты. Хьюга серьёзно наклонил голову, не отрывая изучающего взора от расстеленной по столу бесценной карты. — Хорошо, — ответил он. — Вам ни при каких обстоятельствах нельзя разделяться или бросаться в погоню за своими врагами. В ход против вас будут пущены хитрые уловки и грубая сила — готовьтесь к тому, что бой не дастся вам легко. — Ну, это я с самого начала понял, — вполголоса пробормотал Ичиро и снова стал изучать карту. — Далее, — твёрдо говорила учитель, не прислушиваясь к их словам и восклицаниям, — я даю вам аптечку с собой. Знаю, ирьениндзюцу среди вас никто не владеет, и это очень плохо. Поэтому, поскольку вы не в силах использовать для лечения чакру, расходуйте лекарства по минимуму и старайтесь не получать никаких ран. — А это будет ещё труднее, — также негромко добавил Ичиро. — Да, эта миссия — самая сложная из всех, какие вы выполняли, — согласно покивала учитель, — я думаю, что её ранг — «А». Естественно, что вам придётся быть очень внимательными, осторожными и бдительными. Мы двинемся в обход бамбукового леса вот здесь, — она указала на россыпь жёлтых точек с чёрными квадратиками посередине, что лежала неподалёку от моста Каннаби, — потому что в Иве тоже есть свои сенсоры, и нам нельзя дать им уловить свою чакру. Если двинемся вместе с отрядом Минато, это, конечно, выйдет безопаснее, но мы будем так фонить, что нас легко обнаружат. Мы пойдём в обход, на большом расстоянии от седьмой команды. Видите, здесь озеро? Переправимся через него — и, считай, граница уже пройдена. А дальше придётся глядеть по обстоятельствам. Голос Кушины вдруг прервался, словно резко выключенная магнитофонная запись. Молчание наполнило комнату, и все находившиеся в ней, словно бы их головы разом пригнули, склонились к карте, скользя по ней в десятый и в сотый раз пустыми невыразительными взглядами. Слабо тикали часы, прикреплённые к стене справа от троих чуунинов, и всем им сейчас чудилось, будто бы безостановочно крутящаяся красная секундная стрелка отмеряет последние мгновения их жизни. Кушина-сенсей вдруг оглушительно шмыгнула носом, подняла руку и стала резко, решительно вытирать глаза. Она заговорила, ещё не открыв лица, и голос её прозвучал дробно, на высоких ломающихся нотах: — И… пожалуйста, будьте очень, очень осторожны… возвращайтесь домой… все трое… В её словах звучало столько материнской боли и надежды, что все трое ребят вздрогнули и, чувствуя, как краснеют их лица, обменялись робкими взглядами. Миюки перегнулась через стол и аккуратно дотронулась до плеча учительницы. — Мы вернёмся, сенсей, — уверенно сказала она, — мы хорошо выполним миссию и вернёмся домой. — Обещаем, — хором добавили Иошито и Ичиро. Кушина отняла руку от лица. Покрасневшие, все ещё влажные глаза её блестели теперь решительно и неутомимо. Она резко сгребла со стола карту, зажав её в чуть дрогнувшем кулаке, сунула ту в свой просторный подсумок и жестом велела подниматься и юным чуунинам. — Что ж, отлично, даттебане, — сказала она ещё чуть-чуть взволнованным голосом, — о миссии я вам всё рассказала, вы трое готовы… нет причин задерживаться: мы выступаем немедленно!

***

Торжественный, величественный и молчаливый лес простирался повсюду, куда мог бы только заглянуть глаз самого зоркого наблюдателя. Воздух был ещё прохладным, как ранним утром, но уже сухим, и роса на траве и низко расположенных листьях вековых деревьев совсем высохла. Кроны устремлялись высоко в небо, там переплетались друг с другом, образуя нерушимый купол, под которым было темно, словно в кинотеатре в момент включения фильма. Лесная жизнь не текла здесь своим ходом: взбудораженные очередной человеческой войной, все птицы и звери, исконные жители этих мест, перебрались подальше от места конфликта, спрятавшись в непроходимой дикой чаще, куда ни разу ещё не ступала нога ниндзя. В гнетущем молчании, охватившем покинутый лес, особенно страшными казались неестественные звуки, что постепенно приближались с востока. Сучья деревьев трещали так, словно бы сквозь них ломился каким-то чудом забравшийся высоко на дерево жирный медведь, и сопровождался этот треск восклицаниями, издать которые было не под силу ни одному животному, кроме, разве что, попугая. — Проклятье! Если я не успею, меня убьют! Я… успею? Мальчик лет двенадцати, носивший на лбу повязку с символом Конохи, отчаянно торопился. Тем не менее, судя по ужасу в его бормотании вполголоса, ему никак не удавалось уложиться вовремя. — А-ай! Споткнувшись о коварную тонкую веточку, выползавшую из мощного сука, мальчик нелепо замахал руками, будто старающаяся полететь курица с подрезанными крыльями, пошатнулся и обрушился на тяжёлую лесную почву, раскинув руки и ноги. Совсем близко с ним послышались негромкие шаги — и мальчик в ужасе вскинул голову. Его разлёгшуюся по земле фигуру окутала чёрным плащом тень подошедшего человека. — Я ведь успел как раз вовремя? — с надеждой спросил мальчик, неловко поправляя огромные оранжевые очки у себя на носу. — Обито! — в голосе стоявшего над ним ребёнка лет девяти, нижняя половина лица которого скрывалась под маской, сквозило раздражение. — Нет, ты опоздал! Мальчики, за встречей которых мы имели честь наблюдать, были уже хорошо известные нам члены бывшего отряда Минато Намикадзе: Обито Учиха и Хатаке Какаши. Какаши, явно преисполненный злости и досады, стоял на невысоком сером булыжнике, скрестив на груди руки, и с неописуемым презрением в глазах изучал своего сокомандника: тот неуклюже начал подниматься, отряхивая с ладоней и коленей приставшую землю. — Идиот! — бушевал Хатаке. — Во сколько мы должны были встретиться, а?! Обито не был бы собой, если бы не попытался оправдаться — хотя все его объяснения звучали сейчас ещё менее правдоподобно, чем обычно. — Нет… Просто по пути мне пришлось показывать дорогу пожилой женщине с тяжёлыми сумками… и в глаз что-то попало, — голос Обито зазвучал виновато. — Настоящий ниндзя должен строго следовать правилам и предписаниям! — резко оборвал его Какаши. — Хватит врать! — его слова будто сочились яростью. Вероятно, этот разговор имел серьёзные шансы перерасти в спор, а затем — и в совсем не нужную на задании драку — но вовремя вмешался добродушный Минато. — Эй! Какаши, не горячись, — остановил он разбушевавшегося Хатаке и обратился к Учихе, который уже сдвинул на лоб свои очки и стал старательно закапывать в глаза прозрачную жидкость из крошечного флакончика. — Ты ведь проводил эту пожилую женщину, Обито? — И сумки дотащил! — не отвлекаясь от своего занятия, похвастался мальчик. Какаши посмотрел на сенсея со странными чувствами в непроницаемом взгляде. Могло бы показаться, что сейчас он не испытывает к легендарной Жёлтой Молнии Конохи ничего, кроме презрения. — Тех, кто нарушает законы мира ниндзя, называют ничтожествами, — непреклонно произнёс мальчик, повернувшись в сторону учителя и пронзив его холодным бесчувственным взором, — вот так. Минато замялся и, издав странный неловкий смешок, стал почёсывать у себя в затылке — этот его жест перенял Обито, хотя генином Намикадзе он пробыл совсем недолго. — Самое главное — это самоконтроль, — неожиданно подал голос бестолковый Учиха, уже закончивший закапывать лекарство себе в глаза и теперь сосредоточенно потирающий веки. Какаши потрясённо взглянул на него. — Никакого сочувствия! Правила! Предписания! Надоело! Рин выступила из-за лежащего неподалёку валуна, возле которого она собирала целебные травы, и, успокаивающе разводя руками, приблизилась к спорщикам. — Эй, эй, вы когда-нибудь прекратите? Вы же одна команда, так ведь? Какаши пронзил и её своим хмурым холодным взором. — Рин, ты слишком мягка к Обито, — безжалостно заключил он, — сегодня очень важный для меня день. Рин покраснела и прижала руки к груди. Она выглядела немало смущённой и взволнованной, и взглядом она косила в сторону Обито, словно тая надежду, что тот не станет вмешиваться и злить Какаши, и так всем недовольного, ещё больше. — Да… да, сегодня… — она снова покосилась на Обито, силясь приструнить его без слов — но любопытный Учиха, как это входило в его привычки, проигнорировал немое предостережение Рин, поскольку его даже не заметил, и беспечно осведомился: — А что сегодня? Оставив вопрос Обито без внимания, команда развернулась и направилась на выход из бамбукового леса: в просвет между толстыми зелёными стволами, в котором плескались, точно в бассейне, рассыпчатые золотистые лучи солнца. Оказавшись за пределами теневого круга, Обито прижал ладони к глазам и, морщась, косо поглядел на Какаши: тот уверенно двигался следом за Минато-сенсеем и, как всегда, не обращал совершенно никакого внимания на своих товарищей. Над просторным зелёным лугом, что на карте был отмечен жирной линией как пограничная зона между Кусой и Конохой, прогуливался ненавязчивый лёгкий ветерок. — Недавно Какаши стал джоунином, как и я, — разряжая гнетущую атмосферу, промолвил учитель Минато, — а поскольку боевая мощь Скрытого Листа на сегодняшний день чрезвычайно мала, для повышения нашей эффективности придётся разделить силы. — Разделиться? — Обито недоумённо похлопал глазами. — Тогда… — Угу, — чуть обернувшись, Минато наградил ученика ободряющей улыбкой и подмигнул ему, — Какаши станет вашим командиром, а я буду действовать в одиночку. Поражённый Учиха замедлил шаг, пропуская мимо себя колонну товарищей. Приминая упругие травянистые стебли, те спокойно прошагали мимо — и только Рин, ненадолго затормозив, с мягким упрёком в голосе сказала: — Я же говорила тебе, Обито, чтобы ты приготовил Какаши подарок! — Извини, — поджал губы мальчик, отворачиваясь, — прослушал. На щеках его показались ярко-алые обличающие пятна, и сенсей Минато, с присущей ему наблюдательностью подметив это, только слабо покачал головой. Лицо Рин заметно потемнело, но вслух она ничем не выразила своего недовольства и разочарования, продолжив шагать дальше, словно бы ничего страшного не случилось. Зато Какаши впервые решил вспомнить о существовании своего бестолкового и бесполезного сокомандника: он замер и косо поглядел на Обито, который всё ещё дул губы в стороне. Минато тотчас же решил вмешаться: прежде, чем мальчишки начали спорить, он извлёк откуда-то из своего правого подсумка кинжал и, просунув палец в крохотное колечко на рукоятке, встал перед Какаши с улыбкой на лице. — Вот, это от меня! Особый кунай. Какаши с любопытством всмотрелся в оружие и коснулся его кончиком пальца, проводя по блестящей рукоятке. В его серых, всегда настороженных и холодных, глазах промелькнула толика заинтересованности. — Он необычной формы и немного тяжеловат, — продолжал пояснения Минато, — но, когда привыкаешь, его легко использовать. Возьми его с собой на задание сегодня. Какаши твёрдо взял кунай в руку и благодарно склонил голову. — Спасибо, учитель, — сдержанно сказал он, пряча оружие в свой подсумок. Рин, взволнованно раскрасневшись, обернулась и, склонившись над своим тяжёлым мешком ирьенина, стала в нём рыться быстрыми лёгкими движениями, приговаривая: — Сейчас, вот сейчас… подождите немного, тут есть и от меня… — радостно рассмеявшись, она ловко выпрямилась, развернулась и продемонстрировала Какаши крошечную коробочку со словами: — Держи! Специальная личная аптечка. Ты уже многому научился, она тебе подойдёт. — Спасибо, — всё таким же безэмоциональным голосом отозвался Какаши. Обито, вскинув бровь, стоял в стороне и зло прищуренными глазами следил за действиями сокомандников. Его кулаки, наполовину спрятавшиеся в карманах штанов, были белыми и слабо подрагивали. Но вся его напряжённая, напружинившаяся фигура вмиг расслабилась — от удивления, — когда Какаши повернулся и с полнейшей невозмутимостью протянул руку. — Че… чего руку тянешь?! — взъярился Обито и попятился, словно бы Какаши был заразен. — Нет у меня… для тебя ничего! Прищурившись, Какаши медленно опустил руку и сухим ломким голосом бросил: — Ладно. Тогда сделай доброе дело… понеси мои вещи. Содрогнувшись всем телом, Обито резко подпрыгнул, расставил ноги шире плеч и ткнул в сторону Какаши трясущимся пальцем. Глаза его сверкали, переполненные искренней яростью. — Да как тебя вообще в джоунины взяли?! — Этого я тебе объяснять не собираюсь, — ледяным голосом отчеканил Какаши. Обито неумолимо вскинул кулак в воздух и прокричал звонким от обиды голосом: — Я Учиха Обито из клана Учиха! Я превзойду тебя, как только пробудится мой шаринган! Мальчики застыли друг напротив друга, их взгляды скрестились. Рин замерла, прижав к груди крепко стиснутые кулаки, сенсей Минато опасливо обернулся. Снова налетел ветер, взъерошивший им волосы, качнулась сочная луговая трава. — Клан Учиха — лучшие из лучших, так? — хмыкнул Какаши с откровенным презрением в голосе. — Вернее, я так думал раньше, но… — Что-о-о?! — оборвал его Обито, бешено выпучив налившиеся кровью глаза. Рин подбежала к товарищам и миролюбиво вскинула руки раскрытыми ладонями кверху. — Всё, ребята, хватит! — почти умоляюще воскликнула она. Сенсей Минато мягко подступил ближе к своим ученикам, отделяя спорщиков друг от друга и отрезвляя их. Какаши пару раз моргнул, словно бы выныривая из объятий сна, Обито отсчитал несколько шагов назад и стал яростно сопеть носом в стороне. — Э-эй, — предостерегающе произнёс Минато, — мы уже почти на границе страны. Может, теперь вы дадите мне объяснить задание? Какаши, Обито и Рин с готовностью повернулись к учителю. Взглядами они не встречались, вообще словно бы не замечая друг друга, но напряжённость всё ещё ощущалась в свежем воздухе. Трое чуунинов быстро образовали тесный маленький кружок, внутри которого расположился Минато-сенсей. Вынув из трубки на боку драгоценную копию карты учителя Аши, он проворно развернул лист пергамента и повёл пальцем по жирной чёрной линии, подчёркивавшей границу Кусагакуре. — Вот линия фронта, — серьёзно произнёс он. — В настоящее время армия страны Земли вторгается на территорию селения Скрытой Травы вот здесь, — палец переместился правее. — Разумеется, наши враги — шиноби из Скрытого Камня. Разведчики выяснили, что там сосредоточено около тысячи вражеских ниндзя. — Они быстро наступают, — бросив беглый взгляд на карту, подметила Рин, — значит, тылы у них крепкие. — Если наступление будет продолжаться, — в голосе Минато прозвучала тревога, — несмотря на то, что страна Огня граничит с Скрытым селением Травы, если мы ещё потянем время, то рискуем опоздать. Поэтому несколько шиноби, — палец закружил над картой, прицеливаясь к определённому месту, — должны организовать там диверсию. Для прямой атаки потребуется слишком много сил. Палец решительно опустился на точку, помеченную как «мост Каннаби», и остановился на ней. — Здесь наша цель, — выдохнул Минато, и его ученики неосознанно придвинулись ближе к нему. Три пары любопытных глаз впились острыми взорами в обозначенную учителем точку. Рин затаила дыхание и почти улеглась на бесценную карту, рассматривая её во всех подробностях, Обито сдвинул на темя лыжные очки и стал сосредоточенно хмуриться, Какаши только хмыкнул, но всё же изучающе прищурился и подвинулся левее, чтобы солнечные лучи не били ему в глаза и не мешали рассматривать карту. — Мост… — промолвил он негромко, — значит, это тайная вылазка? Минато-сенсей взглянул на Какаши крайне серьёзно. — Да! Команда Какаши, ваше задание — пробраться в тыл врага и уничтожить мост, который необходим им для получения провианта. Затем быстро отступайте. Обернувшись к сенсею, Обито серьёзно воскликнул: — Есть! Но… что будете делать Вы? Минато скатал карту в трубочку и снова спрятал ту в крепкий деревянный футляр у себя на боку. Опёршись кончиками пальцев о землю, он быстро выпрямился и окинул учеников твёрдым взглядом. — Я нападу на них в открытую и отвлеку от вас. Не волнуйтесь: я пойду туда не один. Меня будет поддерживать команда Кушины. — Миюки, Ичиро и Иошито? — радостно воскликнула Рин и тут же поникла снова. — Но ведь… но ведь справиться с тысячью шиноби… — Не переживай, — остановил её Минато и снова опустился на траву между Обито и Какаши, целеустремлённо протягивая стиснутый кулак. — До границы мы доберёмся вместе, после этого задание начинается! Чуть помедлив, Обито положил свою раскрытую ладонь на руку сенсея. Следом присоединилась, подавшись вперёд и опустившись с корточек на колени, Рин. Последним свою руку протянул Какаши: единственный, кто стоял на ногах, он склонился к товарищам ближе. — Так, — деловито произнёс Минато-сенсей, — Какаши первый раз в роли командира! Судя по тотчас искривившемуся лицу Обито, он был практически единственным, кто этому совсем не радовался.

***

В низких каменистых бережках вяло плескалась мутная, пропесоченная, желтоватая речка. Выглядела она достаточно унылой, но знающие её историю люди говорили, что она жуткая: как-то раз, приблизительно двадцать пять лет назад, во время ожесточённой стычки ниндзя Кумогакуре, которые тогда оккупировали Траву, и шиноби Конохи было убито порядка пяти сотен человек. Все трупы были сброшены в реку, и русло её пережало, а грязные воды окрасились алым. Старики, жившие неподалёку от этого страшного места, предпочитали не пользоваться даже колодцем, который располагался рядом с рекой, но не питался ею, и в один голос называли своё место жительства проклятым. — Но нас это касаться не должно, — бодро вещала Кушина-сенсей, перепрыгивая с одного острого камня-многоугольника на другой, — вполне возможно, что на этой миссии будет убито ещё больше людей. Только, умоляю вас, не сталкивайте трупы в реку, ладно? А то совсем её уничтожите. С тех пор, как ей пришлось такое пережить, бедняжка сильно зачахла, даттебане. — Вы как будто совсем не волнуетесь, сенсей, — провокационно заметил Хьюга, поставленный во главе отряда как человек с самым острым зрением. — Пока — нет, — Кушина качнула головой, и высокий конский хвост её подпрыгнул у неё на спине, — ведь я с вами. Как только мы достигнем границы, нам придётся разделиться. Тогда уж выживайте как знаете. — Мы поняли, учитель, — хором отозвались ребята. — Но — я ещё раз вам всем повторяю, — в голосе Кушины зазвенели приказ и отчаяние, — не смейте там погибать!