Ледяная душа

К лагерю команды Минато медленно, мягко подкрадывался рассвет. Казалось, ещё мгновение назад небо было тёмно-синим, украшенным звёздами и ярким ликом луны, но вот уже розовато-красные полосы протянулись по нему от самой линии горизонта, ночное светило поблекло и стыдливо отступило в проём между двух посветлевших облаков, и над макушками деревьев показалась узкая ярко-красная полоска. Врёт тот, кто говорит, что природа спит ночью. Ночь полна звуков для уха, которое умеет слушать; тем не менее, точно так же неправильно было бы утверждать, что она шумнее дня. Утром вылетали из многочисленных гнёзд деловитые птахи, их щебет и кукованье наполняли всё ещё свежий, как в тёмные часы суток, но уже тёплый воздух. Лёгкий топоток звериных лап наполнял леса и луга: грызуны, волки, лисицы, медведи, лоси покидали свои убежища, раскрывали шире глаза и готовились встретить новый день. Учитель Минато не пропустил этот знаменательный миг. Хотя на часах должен был стоять Обито (и Обито с рвением исполнял свои обязанности, не смыкая глаз, хотя их и приходилось частенько протирать), его сенсей сидел поблизости и задумчиво наблюдал за ночным небом. О чём он тогда думал? Быть может, тревожился? Волновался? Никто не может об этом знать, кроме самого Минато, а он, разумеется, едва ли расскажет нам о своих тайных помыслах. Раскрывать душу перед кем бы то ни было для шиноби — странно и чуждо. Долгий, протяжный зевок огласил округу. Обито потянулся, с наслаждением заводя руки за голову и медленно выдыхая облачко пара, в уголках его глаз даже выступили две слезинки. Минато встрепенулся, отряхнув жилет, он поднялся и сложил печати для техники теневого клонирования. Через секунду рядом с ним появилась, рассеивая назойливые клубы белого дыма рукой, его точная копия. — Отправляйся к Кушине и передай ей вот это, — наставительно произнёс Минато, передавая клону свиток с запечатанной в нём информацией (Обито тотчас же неуклюже наклонился поближе, чтобы рассмотреть символы, благодаря которым содержимое свитка оставалось скрыто от посторонних глаз). — Мы уже выступаем. Клон молча кивнул, сунул свиток во внутренний карман защитного жилета и исчез, словно бы его и не было. Настоящий Минато, поймав полный удивления и восхищения взгляд ученика, с улыбкой промолвил: — У Кушины много моих кунаев с печатью Летающего Бога Грома. Мы не можем терять время на пешие переходы, из-за ранения Какаши нам и так пришлось порядочно задержаться. Обито закивал, всецело поддерживая сенсея, и исполнительно скатился с валуна, чтобы показать своё рвение к надлежащему исполнению миссии. Глаза его деятельно заблестели, и сам он уже казался совсем не таким напуганным и несчастным, как ещё вчера, когда Минато перевёл их через границу, и они впервые столкнулись со своим противником. — Пойду разбужу их, сенсей, — звонко произнёс Обито и вразвалку направился к лагерю, — пора собираться в путь. — Не думаю, что они станут спать в такой час, — крикнул ему вслед Минато-сенсей, снова расстилая перед собою копию карты Аши Инудзуки. — Особенно Какаши… Но Обито, не слушая, что за слова несутся ему вслед, бодро шагал к месту стоянки. Было бы лицемерной ложью заявить, что он не испытывал гордости, приближаясь к лагерю, который именно он охранял в течение второй половины ночи, и в то же время враньем были бы и слова о том, что наличие Какаши в команде сейчас, как и раньше, не внушало ему почти ужаса. Хатаке, в отличие от своего напарника, вовсе не волновался, и в тот момент, когда Обито вступил в пределы лагеря, он ничем не выдавал своих чувств. Не выдавал даже в том положении, в каком находился: скинув водолазку, он сидел к Рин спиной, и та меняла ему бинты на правом предплечье. Маски у мальчика на лице не было. — Вот, — улыбнулась Рин, завязывая бинт, — уже почти всё зажило. Только особо не увлекайся, а то рана откроется. — Ладно, — без какой бы то ни было благодарности в голосе выдохнул Какаши. Всё ещё не очень ловко работая правой рукой, он вначале надел плотную маску, затем — вторую маску, и только потом взялся за водолазку. В течение всего того времени, что Какаши одевался, с трудом проталкивая перебинтованную руку в рукав, Обито и Рин стояли рядом. Рин с тревогой медика следила за всеми движениями пациента, а Обито, упёршись раскрытыми ладонями к себе в колени, молча изучал лицо сокомандника, пока его снова не скрыла маска. «Вот это да, — протянул про себя Обито, — я-то думал, у него там с рожей случилось чего… а он как человек выглядит, получается. Странно как-то: я его столько времени видел в маске, что нижняя половина его лица без неё теперь мне кажется какой-то чужой: ну словно от постороннего человека приставили». Отстранённые размышления его на эту тему прервал бодрый возглас Минато-сенсея. — Отлично! Отправляемся! Все трое вытянулись на своих местах, поворачивая головы к сенсею, и стройным хором отозвались: — Есть!

***

Миюки вздрогнула и распахнула глаза, стоило некому странному звуку коснуться её ушей. Она села на своей лежанке, нащупала на поясе кунай, с которым не расставалась, и тотчас выставила его перед собой, настороженно оглядываясь. Уже рассветало. В глухом лесу светлело куда позднее, чем на открытых равнинах, но в проёмах между кронами деревьев девочка могла видеть, что небо посветлело, а линия горизонта окрасилась розовым цветом, словно бы неровную линию провели по ней толстым карандашом с сильным нажимом. Стайка утренних птиц, мерно взмахивая большими крыльями, направлялась на восток — в той стороне сейчас и восходило солнце. Хоть появлялось оно над землёй с неумолимой регулярностью, всё же следить за ним Миюки не уставала никогда. Ни один рассвет не походил на другой, ни один закат не был схож со своим предшественником или преемником. Торжественная красота рождения и смерти солнца успокаивала, напоминая о вечных вещах, слишком далёких от вечных склок и драк шиноби, а потому особенно привлекательных. Подозрительный звук повторился. Миюки напряжённо стиснула кунай и как можно тише откинула в сторону одеяло, которым ей служила собственная куртка с чётко отпечатавшимся на спине гербом клана Учиха. Бесшумно подхватившись на ноги, она снова обвела взором окрестности. Ни Ичиро, ни Иошито рядом с нею не оказалось. «Что за чертовщина?!» — встревоженно спросила себя она. Оглядевшись получше, Миюки также обнаружила, что Кушина-сенсей пропала вместе с мальчиками. Ледяная волна ужаса захлестнула её. «Куда все могли деться?!» — тщетно силясь совладать с собой, про себя простонала Миюки. Опустившись на корточки, она аккуратно оглядела землю. Следы Иошито и Ичиро были ей хорошо видны: отпечатки их сандалий она не спутала бы ни с чьими другими, и, судя по тому, как хорошо они были видны, времени с момента ухода обоих прошло совсем немного. Никаких других следов Миюки рядом не обнаружила: следовательно, и Иошито, и Ичиро покинули лагерь по собственной воле. «Но зачем?» — спросила себя Миюки, зная, что пока она не может дать ответ на этот вопрос. Продолжая крепко сжимать кунай и непрестанно озираться, на полусогнутых она приблизилась к толстому дереву, около которого находился наблюдательный пост Кушины-сенсея. Там тоже обнаружились отпечатки ног, и тоже — в единственном экземпляре. Вели они на север, к купе диких кустов, где соединялись со следами мальчиков и исчезали посреди сплетения колючих ветвей. «Они не стали продираться сквозь кусты: ни одна ветка не сломана, и я не вижу на колючках обрывков одежды, которые должны были бы остаться в таком случае. Нет, они искали дорогу между кустами, чтобы те их не задели шипами, и пробирались очень осторожно, без шума: иначе я услышала бы их и проснулась. Зачем всё это делать?» Странный звук повторился. Миюки подскочила на месте, сжимая кунай до боли в хрустнувших пальцах. Теперь было совершенно точно ясно: таинственный предмет, разбудивший её, находился в кустах вместе с Кушиной-сенсеем и мальчиками. «Но опасно ли оно? — спросила себя Миюки, прежде чем тоже устремиться на источник звука. — Разумеется, опасно! — тотчас же ответила она. — Мы на территории врага, здесь всё должно вызывать подозрение!» И, не тратя больше времени на раздумья, она решительно легла на живот и поползла между кусающихся веток, защищая глаза и руки. Чтобы не оставить никаких следов своего присутствия, ей пришлось лечь в борозду, которую оставили на влажной земле побывавшие тут до неё ребята и сенсей, и поползти, извиваясь, будто змея. Она не смогла бы защититься, если бы на неё неожиданно напали: руки её были плотно притиснуты к телу, и при малейшей попытке как-то изменить своё положение она обязательно зацепилась бы рукавом за колючки и попалась, как муха в мухоловку. «Зачем же… выбирать такие сложные пути? И что это, чёрт побери, за звук такой?!» Прежде, чем выползти из-под надёжного укрытия в кустах, Миюки прижалась к земле так тесно, как могла: крохотная лазейка наружу между колючими кривыми ветками была такой узкой, что сквозь неё практически ничего не было видно. Миюки смогла лишь рассмотреть сандалии Кушины-сенсея в метре от себя, а рядом с нею — и сандалии какого-то другого человека. Это был явно не Иошито и уж точно не Ичиро: нога была большая, мужская, и подошва не была измазана грязью, как если бы он шёл по лесу. «Кто… это?» — Миюки неловко подползла ещё ближе в слабой и пустой надежде, что сумеет разглядеть мужчину получше и узнать его, а также оценить степень его опасности, но тут случилось непредвиденное. Брелок с эмблемой клана, пришитый к её правому рукаву и обязательный в ношении для всех Учих, научившихся управлять Катоном, зацепился за предательскую сухую веточку. Та подалась вперёд — и едва слышно треснула. — Это там! — сразу же выкрикнула Кушина-сенсей, указывая на кусты. Миюки в ужасе закрыла голову руками. «Всё, — про себя признала она, — мне точно крышка». — Подождите! — таким взволнованным голос Иошито не был ещё ни разу на её памяти. — Подождите, не бросайте кунаи! Это Миюки! Девочка с трудом перевела сбившееся дыхание, но отнять рук от головы так и не сумела. — Миюки? — в голосе учителя Кушины послышалось подозрение. — Но она ведь спит в лагере! Ты уверен? — Уверен, — Хьюга говорил с присущей ему твёрдостью. — Это её чакра, подделка невозможна. Кушина-сенсей вдруг заливисто захохотала, словно бы всё случившееся было лишь странной и нелепой гримасой судьбы. Миюки же, по-прежнему прижимавшаяся к земле, подозрительно жевала губу и отнюдь не собиралась выползать из-под прикрытия кустов, хотя и знала, что так делает себя ещё более уязвимой. — Минато, — отсмеявшись, промолвила Кушина, — давай-ка извлечём Миюки оттуда и заодно изложим ей план действий. — Учитель Минато?! — против своей воли ахнула девочка из-под прикрытия кустов. — Как Вы сюда попали? Вы же должны быть возле моста Каннаби вместе с Обито, Рин и Какаши! В лазейку между корнями просунулась знакомая рука Кушины-сенсея, нащупала воротник Миюки и без особенных затруднений извлекла её на свет. Девочка подозрительно щурилась и слабо подёргивала руками, силясь освободиться и коснуться, наконец, ногами успокаивающе твёрдой земли. Кушина-сенсей, Ичиро, Иошито и учитель Минато стояли на небольшой лесной прогалине, окутанной золотисто-алым светом солнца, и внимательно смотрели на неё, как будто бы до сих пор подозревали в ней фальшивку. Активированный бьякуган Хьюги и направление его взгляда, упиравшегося точно в её живот — один из основных узлов чакросистемы, — только подтверждали её опасения. — Совершенно точно, ошибки быть не может, — сказал Иошито, — она настоящая. — А что насчёт вас? — огрызнулась девочка, едва её водворили на землю. — Вы-то настоящие? Я так не думаю, потому что настоящий сенсей Минато далеко отсюда! — В некотором смысле ты права, я подделка, — вдруг сказал Минато, державшийся в стороне, — но я не замаскированный хенге враг, а клон. Ты можешь в этом убедиться, если толкнёшь меня, но мне не хотелось бы тратить время, чтобы снова создавать посланника и переправлять его сюда с помощью Хирайшина. — Так эти странные звуки, что я слышала… — Да, это была моя телепортирующая техника. Я отправил сюда своего клона со свитком, который может доказать, что я вам не вру. Кушина уже видела то, что я ей передал. — Верно, — произнесла та, сложив на груди руки. — Это новый план местности, который Минато набросал сегодня ночью. Он отправил трёх своих клонов на разведку, и ему удалось выяснить, что мы с вами собираемся ввязаться в большие неприятности. — Слишком много врагов, учитель? — похлопал глазами Ичиро. — Пожалуй, слишком много их будет у меня и у Минато, — Кушина озабоченно потирала переносицу и хмурилась, словно бы вспоминая местоположение противников, — их количество увеличилось от заявленного как минимум в полтора раза. Вдобавок, вам троим тоже придётся несладко, поскольку ваши посты усилены, но ненамного… — Куда важнее то, что подкрепление, которое прислала Ивагакуре, составлено целиком из джоунинов либо опытных чуунинов, — добавил Минато, нахмурившись. — Вам нужно будет соблюдать серьёзную осторожность. В бою с такими противниками вам ни в коем случае нельзя переходить к лобовому столкновению. Ваш единственный путь к выживанию и исполнению миссии — хитрость. Иошито понимающе кивнул, Ичиро и Миюки обменялись испуганными взглядами. Она не чувствовала себя полностью уверенной в собственных силах ещё тогда, когда отправлялась на задание, сейчас же, в свете новых обстоятельств, последние крохи храбрости покидали её быстрее, чем немногочисленные песчинки — верхнюю часть песочных часов. — А… что с Обито, Рин и Какаши? — тихо спросила девочка, с трудом облизнув пересохшие губы. — У них всё… — Я не смог подобраться к мосту Каннаби, — Минато покачал головой, — там очень сильные сенсоры, и велик был риск, что они заметят меня и насторожатся. Тогда прежде, чем мы успеем прервать связь между группировками противника, они успеют бросить все свои силы на защиту моста, и мои ученики попадут в ловушку. Но судя по тому, что мне удалось почувствовать, там не больше пятнадцати человек, шестеро из которых достаточно сильны. «И в этот ад должны будут пойти наши друзья?» — чувствуя, как вертится на языке этот вопрос, Миюки всё же не осмеливалась его задать, зная, как это будет неуважительно по отношению к сенсею Минато и сенсею Кушине. — Но Какаши, Рин и Обито справятся, — промолвила Кушина с искренней уверенностью, — они всё сделают отлично. Клон сенсея Минато слабо улыбнулся и отступил на пару шагов назад. — Что ж, теперь вы четверо предупреждены. Мой оригинал сейчас развеет технику. Кушина, береги себя, — и он остановил на той долгий взгляд, полный нечитаемых, но бесконечно глубоких чувств, которые отлично понимала та, к кому эти чувства были испытываемы. Послышался негромкий хлопок, клубы знакомого белого дыма заполонили лесной воздух — и затем в краткую долю мимолётного мгновения рассеялись. Кушина-сенсей, тем не менее, продолжала глядеть на то место, где ещё недавно находился клон, пока Иошито тактично не тронул её за плечо, и она, встрепенувшись, не приняла свой обычный решительный и упрямый вид. — Да-да, — пробормотала она, — мы уже выступаем. Здесь наши пути, ребята, разойдутся. Я направлюсь к своим противникам, вы — к вашим. Будьте очень осторожны и внимательны, помните, что ваши соперники — джоунины и сильные чуунины. Вы у меня тоже не промах, конечно, — она слабо усмехнулась и потрепала ребят по головам, словно бы крошечных собачек, — но не забывайте, что много мосек повалит даже слона. — Мы поняли, учитель, — пробормотал Хьюга, и его глаза странно блеснули. — Далее, — Кушина заговорила быстрее, скрывая дрожь в голосе. — Работать в команде вы трое умеете, вы вообще многому научились… так что… если будете действовать заодно, вам ни один враг не будет страшен. Но ирьенинов среди вас троих нет, поэтому вам придётся беречься от любых ран. Знайте, что исцелить вас некому, придётся полагаться на базовую медицину. Миюки утвердительно наклонила голову и поправила лямки тощего походного рюкзака, прилипшего к спине: там находилась их общая аптечка, собранная Рин и Макото и используемая ребятами поочерёдно в зависимости от того, кто получил ранение на миссии. — Внимательно следите за южной стороной неба, — продолжала наставлять их Кушина, бегая взором по сторонам, — как только увидите там клубы чёрного дыма, немедленно отступайте. Наша задача: отвлечь врагов от моста Каннаби, а не уничтожить их всех. Дым — признак того, что мост уже взорван и наша задача выполнена. Ясно? — Да, — кивнули ребята. — И самое главное: берегите себя, — Кушина шмыгнула носом и постаралась изобразить на своём лице кривую улыбку. — А за старшего я оставляю Иошито. Он сегодня будет вашим капитаном. Встречаемся на границе между Кусагакуре и Конохой, около большого валуна, прислонённого к дереву, он отмечен на вашей карте. Договорились? Вместо ответа трое друзей только кивнули. Кушина дрожащей рукой похлопала каждого по плечу, улыбнулась им напоследок и, развернувшись, сиганула в чащу леса. Через несколько мгновений от её присутствия здесь остались только воспоминания. — Что ж, — пожал плечами Иошито, — предлагаю свернуть лагерь и выступить немедленно. — Поддерживаю, — хором отозвались Миюки и Ичиро.

***

В чистом и светлом лесу, казалось, не стоит ожидать опасностей. Стволы находились на достаточном расстоянии друг от друга, поэтому солнечные лучи легко проникали внутрь и оглаживали почву, словно бы целуя её. Здесь не было ни воронок от упавших снарядов, ни сломанных ветвей, ни подозрительных теней, ни трупов — и тем не менее, те четверо, что вступили в лес сейчас, двигались осторожно и по цепочке. Достигнув озарённой лучистым сиянием прогалины, главный в группе остановился и сделал знак спутникам. Те тоже замерли, один за другим, и растянулись в линию лицами к своему наставнику. Сенсей Минато обвёл Рин, Обито и Какаши серьёзным вдумчивым взглядом. — Здесь мы расходимся, — промолвил он, — всем удачи! Обито, Рин и Какаши приняли серьёзный, готовый к трудностям и опасностям вид. — В прошлый раз враг был один, — продолжил наставлять их учитель, — в дальнейшем вам вряд ли так повезёт. Будьте осторожны. Обито негромко вздохнул, скашивая взгляд на Какаши, и звонко произнёс, потревожив величественное спокойствие леса: — Ну что, выступаем… командир? Какаши вздрогнул и широко распахнул полные недоумения глаза. В первое мгновение он даже не понял, что обращаются к нему, и лишь сконцентрированный на его фигуре взор Обито помог ему это осознать. Сенсей Минато радостно улыбнулся, в глазах Рин воцарилось недоумение. Обито стоял, чуть отвернув в сторону голову, и дул губы, словно бы недовольный собственными словами. — Вот именно! — учитель выступил вперёд, разрывая молчание, и взмахнул рукой у себя над головою. — В путь! Рассредоточиться! Трое товарищей тотчас же сорвались с места и, оставив сенсея позади себя на востоке, кинулись в глухую чащу по-прежнему молчащего, словно притаившегося в ожидании ужасного, леса. Обито, Рин и Какаши не произносили ни звука. Они не могли видеть своих врагов, но были уверены, что те находятся где-то поблизости и пока не выдают себя, но, тем не менее, пристально за ними наблюдают. Какаши то и дело бросал острые взгляды через плечо по сторонам и крепче сжимал кулак, словно удерживая себя от применения Райкири. Обито держался у Рин за спиной, как будто бы он собрался разыгрывать из себя её личный живой щит, и тоже частенько оглядывался, но, как и следовало ожидать, он тоже не заметил ничего подозрительного. Только Рин была сосредоточена на движении вперёд. Когда они остановились, чтобы сделать небольшую передышку, и Какаши, сжимая карту в руках, отошёл подальше, Обито выудил из кармана тот самый, уже упоминавшийся ранее, флакончик с лекарством и подполз к Рин, внимательно рассматривавшей и разбиравшей медикаменты в своём мешке. — Слушай, — шёпотом осведомился Обито, — тебе не кажется, что за нами следят? Рин молча кивнула и затем, чуть помедлив, еле слышно сказала: — Мне это не просто кажется, я в этом уверена. Но даже Какаши не может определить, где спрятались наблюдатели. Нам нужно будет как-то их выманить… или же они сами выберутся, когда почувствуют надобность. Обито прищурил левый глаз, закапывая лекарство в широко распахнутый правый. — Но они не покажутся, если не будут в более выгодном положении, чем мы… — Мне не кажется, что они считают нас сильными, — Рин пожала плечами и стала терпеливо зашнуровывать свой мешок. — Но когда Какаши покажет свои способности, они быстро изменят своё мнение. — А… а как же мы? — недоумённо протянул Обито. — А мы будем помогать Какаши и поддерживать его. Ведь мы же всё-таки команда, — улыбнулась ему девочка и поднялась, едва заслышала приближение капитана. Скатав карту в трубочку, Какаши спрятал ту в подсумок и негромко промолвил: — Идёмте. Нам надо спешить. Лес вскоре кончился, и трое молодых ниндзя выскочили на озарённый солнцем покатый берег реки. Чуть дальше вниз по склону плескалась хрустальная чистая вода, и у небольших порожков игриво билась рыба. — Туда, — сказал Какаши, махнув рукой вперёд, и, подогнав чакру к ступням, Рин и Обито двинулись следом за ним. Противоположный берег реки казался совершенно пустым и безвредным. В нескольких шагах за ним снова начинался лес, но уже не такой густой, как тот, из которого ребята вырвались, и скат к воде здесь был более крутым, что облегчало спуск и затрудняло подъём. Обзор на некоторую часть пространства загораживали два слипшихся боками камня — а за этими камнями, притаившись, сидели два ниндзя. Недобрыми глазами они следили, как Какаши, Обито и замыкающая Рин переходят реку. У одного из следящих была пышная, кудрявая чёрная шевелюра, скрывавшая повязку на его лбу, другой, сидевший рядом, с квадратным подбородком и маленькими злыми глазами, своего хитая, напротив, не скрывал. Оба сидели так тихо, что их существование мог бы обнаружить только хороший сенсор, и вполголоса обменивались мнениями об идущих ребятах, пока расстояние между их цепочкой и валунами позволяло это делать. — Эй, — сказал кудрявый, чуть шевельнувшись в засаде, — Махиру до сих пор не вернулся из разведки… Мощный собеседник его вонзился злым взглядом в переправляющихся ребят. — Думаешь, он был убит? — пророкотал мужчина, не поворачиваясь к своему товарищу. — Но кем? Этими сопляками? — Да, не может быть, чтобы эти малявки его одолели, — согласился кудрявый. — И всё же… — Что без толку гадать, — отмахнулся мощный ниндзя и плотоядно сощурился, — пойду-ка и спрошу их. Спустив ногу к реке, он решительно опёрся о воду, словно о твёрдую поверхность, и выпрямился во весь свой внушительный рост. От первого его движения, тем не менее, поток всколыхнулся, и отчётливый плеск раздался вдоль берега. Кудрявый, таившийся в засаде, с невыразимой усталостью шлёпнул себя раскрытой ладонью по лбу. Какаши остановился, едва его чуткий слух уловил подозрительный звук, и знаком приказал сделать то же самое ребятам. Обито и Рин сгруппировались, ухватившись друг за друга, и принялись настороженно озираться по сторонам. — Какаши! — вдруг резко выкрикнул мальчик. — Пригнись! Тотчас же сложив необходимые печати, Обито обдал жаром только что сотворённого Огненного шара заволновавшийся ручеёк. Внушительный и грозный, пылающий сгусток пламени поднялся к небу, озарив его сизыми всполохами, и разлетелся на множество более мелких, но всё ещё опасных шариков. Один за другим в воду падали, тотчас же развеиваясь в воздухе, теневые клоны. — Это ловушка! — запоздало выкрикнул Какаши, оборачиваясь. — Значит, Рин… Рин стояла позади своих друзей, напряжённая и настороженная — а за спиной у неё находился, уже выставив руки, тот самый крупный мужчина из засады. Только видеть его девочка не могла: таинственное дзюцу позволило шиноби стать невидимкой — и этим он как раз намеревался сейчас воспользоваться. Не успели Какаши и Обито броситься на помощь к своей сокоманднице, которую они оставили далеко позади себя, как из-за валунов выскочил второй ниндзя, кудрявый, и метнул кунаи в ребят. Какаши отбивал всё, что летело в них двоих, хотя и с большим трудом — но противник, очевидно, ещё даже не собирался заканчивать. Он был полон сил и улыбался, снова и снова запуская в двоих товарищей метательные снаряды и пофыркивая при этом, точно его действия доставляли ему неземное удовольствие. Послышался резкий звон колокольчиков: точно такой же мальчики услышали недавно, в разгар битвы. Издав воинственный вопль, кудрявый мужчина тотчас же отскочил назад, за спины Обито и Какаши. Оба тотчас же обернулись — и онемели, распахивая рты от ужаса. Внушительный, широкоплечий и мрачный шиноби Ивагакуре стоял рядом со своим кудрявым другом, и под мышкой у него болталась, повиснув на согнутой руке, бесчувственная Рин. — Мы забираем девчонку с собой, — звучно изрёк пленитель — и оба негодяя тотчас исчезли в белом облаке. Обито яростно зарычал. Плечи его затряслись, глаза, наполненные яростью, увлажнились, и он кинулся вперёд — но Какаши остановил его, резко ухватив за рукав и потянув в свою сторону. Ткань опасно затрещала, грозя вот-вот порваться. — Стой! — приказал Какаши. — Пока не двигайся. Облако постепенно развеивалось перед ними, и прежнее молчание снова устанавливалось в лесу. Обито дрожал, будто бы сражённый лихорадкой, и торопливо, неловко утирал глаза. Кулаки его и щёки стали алыми, и из глубин горла вырывалось нутряное, злое, точно бы звериное, рычание. Стоило облаку испариться, как Какаши выпустил рукав сокомандника, и тот рванулся вперёд, словно безумный, заплетаясь, но, тем не менее, поддерживая удивительную для себя скорость. — Проклятье! — выдохнул он. — Рин! Рин!.. Чёрт побери… Какаши сложил руки на груди и негромко вздохнул. — Обито, оставь их, — приказал он, отведя взгляд. — Что?! — в глазах Обито ужас и непонимание мешались с яростным гневом. — Ты что несёшь?! — А ты не понимаешь? — спокойно осведомился Какаши. — Да… мы с тобой идём дальше. — А Рин? Как же Рин?! — заорал, трясясь, Обито. Руки его дрожали так, словно бы он готов был ударить Какаши за произнесённые им ужасные, циничные слова. — Пока забудь о ней, — железным голосом приказал Какаши, упирая руки в бока и принимая решительный, твёрдый вид. — Её забрали, чтобы узнать наши планы. Рин нужна им живой. Кроме того, она ниндзя-медик. Пока она будет ухаживать за ранеными… ей не причинят вреда. Куда важнее то, что враги могут узнать нашу задачу. Если они это выяснят, то будут готовы к нападению. Тогда выполнить задание будет неизмеримо труднее. Обито слушал всё это, скалясь и сжимая кулаки, но пока что сдерживаясь. Стоило Какаши взять небольшую паузу, как он тут же показал себя: оскалившись, раскинул руки перед товарищем и закричал в ослепляющей ярости: — Всё это не гарантирует безопасность Рин! А если они просто безмозглые шестёрки, что тогда?! Это куда важнее задания! Надо спасти Рин! Какаши опустил голову, не сводя с Обито ледяного решительного взгляда. Между ними двумя вторгся, словно отрезая одного от другого, прохладный северный ветер. — Ты шиноби… Ради выполнения задания иногда приходится жертвовать товарищами. Это закон. Если задание будет провалено, война продолжится. И жертв будет больше. Кроме того, нас страхуют Ичиро, Иошито и Миюки. Если мы не поспеем к мосту вовремя, они будут окружены и убиты. У Обито задрожали губы. — Но Рин… Рин… — забормотал он с яростью и болью в голосе. Вдруг преисполнившись сил, он вскинул голову и закричал, подходя к Какаши всё ближе и ближе: — Это только твои домыслы! У тебя всё всегда работает по часам, а я знаю, что это не так! Миюки и парни тоже не придут к мосту вовремя… и мы сможем с ними связаться и предупредить их… как угодно, но я не пойду на поводу у твоих бестолковых измышлений! Из-за них ты готов плюнуть на товарища, с которым прошёл огонь и воду?! Когда нас с тобой ранили, её умения не раз спасали нам жизнь! Если бы не она, мы бы давно были мертвы! Глаза Какаши по-прежнему не меняли выражения. — Это была её прямая обязанность, — сказал он сухо. Обито яростно взревел. Прежде, чем Какаши смог увернуться или отреагировать, он замахнулся кулаком и впечатал тот точно в скрытое маской лицо сокомандника. Щурясь и запоздало загораживаясь рукой, Какаши шумно отлетел назад и косо поглядел на нависшего над ним Обито. Его лицо казалось сейчас тёмным и злым. — Чтоб тебе! — прокричал он. — Видеть тебя не могу! Какаши принялся подниматься, поправляя сползшую со лба повязку. — Мне наплевать, можешь ты меня видеть или нет, — произнёс он, — я твой командир. И ты должен подчиняться моим приказам. Командир остаётся командиром, даже если погибнет весь отряд. Поэтому необходимо подчиняться приказам. Именно поэтому командир я, а не ты. Обито, ты слаб. В два шага преодолев разделявшее их расстояние, Обито склонился над Какаши и ухватил того за ремни на груди, с яростью всматриваясь в его ледяные, равнодушные глаза. — Раз так, то почему ты отказываешься помочь Рин? — в голосе Обито зазвенел гнев. — Только ты сумеешь это сделать! — Если ты не сможешь обуздать свои эмоции и провалишь миссию, потом об этом пожалеешь, — изрёк Какаши. — Именно поэтому шиноби должен уметь подавлять свои эмоции. Пойми ты это, наконец! Обито яростно зашипел, стискивая ремни сокомандника до хруста костяшек. — Рин… — с усилием вымолвил он, — Рин подарила тебе аптечку, потому что беспокоилась о тебе! Она даже вшила туда амулет. — Идея включать в команды шиноби-медиков великолепна, — промолвил Какаши, — и аптечка, и медицинские дзюцу увеличили шансы на успешное завершение задания. Но вчера я сказал: «Всё, что тебе не нужно, только сделает тебя слабым». Чтобы выполнить задание, шиноби должен стать оружием, это самое главное. Эмоции — всего лишь ненужный багаж. Какаши и Обито стояли друг напротив друга, не разрывая зрительного контакта, а где-то вдалеке слабо подвывал ветер, прогуливавшийся между тонкими молодыми деревьями. Обито изогнул бровь и, полный недоумения, фыркнул: — Ты что, серьёзно?.. Какаши лишь молча кивнул, прикрывая глаза. — Ты действительно так считаешь?! — яростно выдохнул Обито. Холод, светившийся в глазах юного командира, был самым красноречивым ответом. И Обито не заметил, с какой скорбью и усталостью прикрылись эти глаза, как много чувств в них промелькнуло, прежде чем Какаши выдохнул тихим голосом: — Да… я серьёзно. — Ну и ладно, — Обито резко оттолкнул его от себя; Какаши, пошатнувшись, сумел всё же сохранить равновесие. — Всё равно мы с тобой никогда не ладили. Я иду спасать Рин. — Ты ничего не понял, — монотонно заговорил Какаши, — те, кто не следует правилам… Обито, остановившись, оборвал его резким выкриком: — Я считаю, что Белый Клык был настоящим героем! И тут Какаши замер, широко распахнув глаза. Впервые он казался удивлённым — нет, сражённым чужими словами. Он явно не мог придумать, как ответить на это утверждение, чем его, очевидное, опровергнуть. — Да, тех, кто нарушает законы мира ниндзя, часто называют ничтожествами, — выдохнул Обито, не поворачиваясь к сокоманднику лицом, — но… те, кто не заботится о своих товарищах, они куда хуже. Поэтому, если уж я такое ничтожество, я нарушу правила! И, если это значит, что я не настоящий шиноби… Тогда я уничтожу само понятие этого слова! Оставляя позади пристывшего к земле Какаши, Обито решительно направился в лес. Вскоре он перешёл на бег и совсем исчез из виду: его присутствие вскоре прекратили выдавать даже беспокойно перешёптывающиеся друг с другом деревья. Какаши опустил взгляд на свои руки. — Что… — тихо произнёс он удивительным для себя неуверенным голосом, — что мне теперь делать?..