Ледяная душа

— Попала!.. А, нет… Даже пребывая в состоянии прострации, Миюки сумела, приведя в напряжение все свои затёкшие несчастные мышцы, перекатиться с правого бока на левый и избежать неминуемого попадания тренировочным зарядом в лоб. Выпустившая заряд черноволосая девица в форме АНБУ, один из весьма недружелюбных членов отряда Аяме-тайчо, удивлённо фыркнула и подёргала головой. — Над ж, увернулась… хороша реакция, Учиха! — Повезло, — мрачно предположил горообразный Дэйки, появляясь в дверном проёме, словно по щелчку пальцев. Дэйки грозно таращился на Миюки, периодически поглядывая и на Какаши, который сидел рядом и сонно кивал, перебирая разложенные по полу сюрикены. Весь предыдущий день ребята покорно исполняли отданный им приказ и молча сортировали сюрикены. Как оказалось, эта задача была вовсе не простой и требовала предельной сконцентрированности и остро отточенного внимания. Аяме настаивала на отборе сюрикенов именно S1-класса, и Миюки пришлось потратить немало времени, дабы научиться отличать их от остальных. В Академии шиноби ей, конечно, как и всем другим ребятам, преподавали основы владения метательным оружием и рассказывали об его видах. Тем не менее, преподанный объём материала ограничивался базовыми знаниями о бо-сюрикенах: куи-гата, ари-гата, танто-гата, око-гата, мацуба-гата и других, — и, собственно, о применяемых в ежедневной практике ниндзя хира-сюрикенах. Классы оружия были для Миюки загадкой и остались таковой даже после окончания обучения у Кушины-сенсея и получения статуса токубецу-джоунина. АНБУ же, очевидно, не испытывали особенных трудностей с разбором оружия по его тонким подвидам: во всяком случае, Миюки едва успевала следить за точными и быстрыми движениями Какаши, хотя и активировала шаринган. Она могла бы понять, что именно от неё необходимо, если бы навязанный ей семпай ненадолго нарушил обет молчания и выдал хоть крупицу полезной информации — но он не размыкал уст, и Миюки остерегалась с ним заговаривать, прекрасно понимая, чем это может оказаться чревато. Тем не менее, к наступлению полудня, когда Миюки едва начала понимать сама, без всякой помощи, суть задания, Какаши снизошёл к ней и усталым голосом пояснил, бросая ей в руки один из сюрикенов: — S1-класс обладает большей лёгкостью и маневренностью, чем обычные хира-сюрикены. Ты видишь эти желобки по краям? Они сделаны для уменьшения веса оружия. Хотя сюрикен из-за этого летит дальше, он не бьёт слабее, к тому же, имеющиеся зазубрины: видишь, вот они? — Какаши для наглядности снял перчатку и провёл пальцем по кромке снаряда, на коже выступила тонкая кровавая полоска, — эти зазубрины тоже направлены на снижение веса и увеличение травматичности. Куда обычно целятся ниндзя, когда бросают сюрикен? Не раздумывая ни секунды, Миюки ответила: — В глаза. Можно бить по рукам и ногам, но если они прикрыты одеждой, это не даст особенных результатов. — Считай, что швырять всегда надо в глаза, — отрезал Какаши, — сюрикены не твоё основное оружие. Когда снаряд попадает в цель, он не просто вонзается в склеру, но вспарывает её. Это вызывает куда более сильную боль и кровотечения, что увеличивает твои шансы на успешный побег. Миюки внимательно смотрела на лежащую в её ладони металлическую звёздочку. Трудно было поверить, что такой невинный и хрупкий, на первый взгляд, предмет может оказаться столь опасным в руках умелого убийцы. Конечно, она не зря носила свой титул токубецу-джоунина: она давно уже поняла, что настоящий мастер-ниндзя способен превратить в грозное оружие обыкновенную ножку трухлявого табурета — однако это не прекращало казаться ей удивительным. «И зачем, интересно, — пронеслась в её мозгу иррациональная мысль, — нам разнообразные дзюцу, если у нас столько оружия, что хватит перебить всех и не оставить в мире ни одного шиноби?..» Странный вопрос испарился из её головы так же быстро, как и появился, и всё её внимание вновь сконцентрировалось на сюрикене S1-класса, который ей вручил Какаши. Посмотрев на неё ещё с пару мгновений, он разомкнул губы снова и резко поинтересовался: — Теперь ты точно поняла? — Да, — тихо ответила Миюки. — Тогда приступай к работе. Аяме-тайчо и Сузуму-фукутайчо будут очень недовольны, если мы не разберёмся с этим в срок. Судя по льду в голосе Какаши, ему не слишком нравилось исполнять приказы собственного капитана и её ближайшей соратницы — Миюки даже видела в его сером глазу отблески недовольства — или же, напротив, она себе это выдумывала, создавая какие-то несуществующие блики там, где их быть не могло? Хатаке Какаши, пусть он и являлся непрошибаемым железным тараном, оставался загадкой от головы до ног. Остаток дня прошёл для них обоих вполне мирно: увлечённая поисками нужного оружия, Миюки даже позабыла о том, что рядом с нею, бок о бок, работает ненавистный ей семпай, Убийца Друзей с руками по локоть в крови. Когда, судя по её внутренним часам, время подошло к двум или трём пополудни, на склад заглянул Дэйки: он притащил огромную коробку, внутри которой покоились два бутерброда и жалкая бутылка с водой. — Да уж, — Какаши поднял на Дэйки презрительный взгляд, — и это всё, что ты смог донести? — Сопля меня учить будет? — очевидно, у Дэйки сохранялось хорошее настроение, поэтому в его глубоком звучном голосе не слышалось угрозы. — Вы тут не жрать поставлены, а делом заниматься! Похавали — и вперёд, пашите дальше, я тут вам мамочку разыгрывать не намерен… Миюки, впечатлённая этой речью, торопливо выхватила из коробки свой бутерброд и запихнула его в рот. Дэйки следил за нею злорадно поблескивающими глазами, и только это сподвигло девочку проглотить всё до последнего кусочка, надеясь, что в процессе она не скорчила рожу и не продемонстрировала наглядно свою слабость. — Видишь, — АНБУ покосился на Какаши, который сурово рассматривал оставшийся в коробке бутерброд, — пушечное мясо сожрала, чем ты хуже? Впрочем, я на твоём месте тоже немного обождал бы: тот хлеб нельзя назвать не испорченным… да и масло, кажется, нам пару месяцев назад завезли… Миюки стоически терпела, хотя рвота уже просилась к губам. — Но вода хорошая, — милостиво заключил АНБУ, — я её сам из родника набирал… короче, жрите уже и продолжайте пахать, у вас работы, как я вижу, непочатый край… Хотел бы я знать, что вы тут вообще делали, ведь не собрали же ни хрена… Какаши молча пнул к ногам Дэйки коробку, доверху забитую отобранными сюрикенами. Миюки торопливо прижала обе руки к губам (хоть первый и особенно сильный позыв прошёл, она всё ещё не была уверена в своей власти над собственным желудком) и прибавила к этому другую коробку, которую она собирала сама, не прибегая к помощи Какаши — впрочем, он и не стремился её никак поддерживать. АНБУ замер, склонился, едва ли не принюхиваясь к сюрикенам, и фыркнул: — Всё, что ли? Да вы то ли лентяи, то ли руки у вас из жопы растут… такими темпами вы не управитесь до моей смерти, дебилы! Это я ещё добрый, но Аяме-тайчо с вас шкуры так и так спустит, уж помяните моё слово… вы тут раскачивайтесь побыстрее, а я пока хоть это ей отнесу, а то она рвёт и мечет… — уже приблизившись к выходу, Дэйки вдруг остановился, резко прокрутился кругом собственной оси и, подцепив с пола целую связку сюрикенов, без пристального рассматривания шлёпнул ту поверх сюрикенов, собранных Миюки. — И эт я тоже заберу… а то валяется под ногами, смотреть противно… Удачи, салаги! Миюки проводила мощную фигуру АНБУ озадаченным взглядом. С одной стороны, ей хотелось ненавидеть его за то, что он скормил ей протухший бутерброд и весело посмеялся над этим, с другой же — её мучило непонимание его последнего поступка. — Дэйки притворялся козлом ещё до того, как я вступил в АНБУ, — сказал Какаши, — и весьма успешно. Однако он никогда не доходит до реального унижения новичков, напротив, подаёт советы. — Хочешь сказать, еда не тухлая? — буркнула Миюки. — Естественно, нет, он врёт напропалую, — фыркнул Какаши, — мы должны закончить свою работу, никому не нужно, чтобы ты провалялась с пищевым отравлением и зря потратила время. У Дэйки своеобразный стиль общения, скоро ты привыкнешь… если Аяме-тайчо не убьёт тебя на тренировке. — Равнодушно пожав плечами, он запустил руку в коробку, выгреб оттуда бутерброд и проворно повернулся к Миюки спиной. Судя по работе его локтей, сейчас он приподнял маску и удерживал ту, одновременно расправляясь с пищей так, чтобы никому не показать своего лица. «Эй, а кому интересно, что у Какаши-куна под маской?» — прозвучал вдруг в голове Миюки непосредственный вопрос Рин. «Мне пофигу, — тут же откликнулся воображаемый Обито, — хотя я не был бы против, если бы там оказался слоновий хобот или там бивень какой-нибудь…» «Плевать», — решительно подумала Миюки и, подчёркнуто игнорируя Какаши, вновь приступила к работе. Больше Хатаке не удостоил её ни единым словечком — и она не могла бы сказать, что её это расстраивало. Они работали независимо друг от друга, а монотонность труда так затягивала, что о существовании других разумных форм жизни они забывали совершенно непреднамеренно. Точно так же потерялось и ощущение времени, а потому Миюки даже слегка удивилась, когда Аяме резким толчком распахнула дверь и в сопровождении верной очкастой присной воздвиглась над ними, обводя хищным взором теряющееся во тьме помещение. Вскорости подтянулись и прочие члены отряда, которых девочка мельком заметила в зале до того, как осталась там наедине с Сузуму и Какаши и устроила погром. Судя по недоброму блеску в глазах опытных бойцов, что её торопливо обступили, вчерашнее происшествие до сих пор не забылось — но Миюки на это и не рассчитывала. — Реакция, твою ж мать, — поразилась светловолосая девушка, одна из двух метательниц, и проворно повернулась кругом своей оси, запрокидывая голову. — Интересно, они вообще спали этой ночью? — Прикрой рот, — пробубнила Аяме негромким голосом, в котором было столько власти, что дёрнулась даже молчавшая во время тирады своей сестры черноволосая АНБУ. — И вообще, чего вы тут столпились и глазеете? Не помните, как сами такими же салагами были? Пошли отсюда вон, быстро! Скорчив гримасу, брюнетка схватила сестру за руку и проворно выбежала из помещения. Прочие АНБУ, молча и угрожающе сверлившие девочку взглядами, также поторопились исчезнуть — и Аяме пропустила всех, кроме Дэйки, который торчал возле притолоки и с многозначительным видом поглаживал свою маску, просунув толстые указательные пальцы в отверстия для глаз. — А вот ты, ублюдок, останься. Очевидно, такая манера общения самой Аяме и её подчинёнными воспринималась как вполне естественная — однако Миюки испытывала смесь дикости и непонимания, глядя на гордого АНБУ, что спокойно подошёл к начальнице, будто бы она не оскорбила его минутой раньше. Между тем девочка готова была ставить всю свою зарплату на то, что Дэйки снёс бы голову любому, кроме капитана, кто осмелился бы назвать его так же. — Чего? — хмуро просипел Дэйки и сунул маску за пояс, освобождая руки. — Постоишь, послушаешь. Тебе полезно будет, — отрывисто произнесла Аяме и резко сконцентрировала свой колючий взгляд на Миюки. Те, кто хвастливо или испуганно утверждал, что никто не смотрит страшнее и холоднее, чем Учиха, попросту не сталкивались с АНБУ, которые каждого человека рассматривали словно потенциальную угрозу, подлежащую уничтожению в близком или же далёком будущем. С минуту Аяме мариновала девочку уничтожающим взором, а затем, медленно выдохнув, подняла руки и перекрестила их на груди. Сузуму тут же встрепенулась и тоже приняла максимально эффектную позу. Её очки, на которые падали блики едва коптящего светильника, гордо и даже немного таинственно поблескивали. — Ну-с, — Аяме покачалась на носках, — пора посмотреть, на что ты годишься, пушечное мясо. Миюки не знала, что отвечать, а потому кивнула и постаралась соорудить на лице исполненное внимательности выражение. — Да, капитан, — сказала она. — У меня есть миссия для тебя и для Хатаке, — продолжала Аяме, пропустив эти слова мимо ушей, — причём ваше совместное задание будет очень опасным. Я отправляю туда вас потому, что только там вы сумеете сработаться — а поскольку вы примерно одного возраста, вам необходимо держаться вместе, вас ещё и общие воспоминания об Академии и сенсеях объединяют… У нас, как вы знаете, на данный момент заключено перемирие практически со всеми значимыми противниками. Правда, из-за побега Сучиру Яри соглашение с Суной висит на краю гибели, но, думаю, Хокаге сумеет это разрулить. Ваша задача на данный момент — забыть все политические дрязги и сконцентрироваться на ловле опасных преступников. Сердце Миюки тревожно стукнуло и облилось холодной волной. В мозгу у неё закопошилось полное ужаса предположение, озвучить которое она не смела, пока не договорила капитан Аяме. — Преступники, насколько вы понимаете, — продолжала та, свысока рассматривая ребят, — делятся на две обширные группы — предварительную классификацию. Первая группа — это гражданские, вторая — шиноби. Вы в курсе, что мы не тратим своё время на отлов и наказание воришек, мошенников и убийц-одиночек, не владеющих навыками шиноби — это работа полиции Конохи, — Аяме ненадолго остановила на Миюки свой ледяной расчётливый взгляд. — АНБУ подключаются к делу только тогда, когда собирается группа количеством не менее пятнадцати человек, представляющая угрозу для шиноби среднего ранга и ставящая перед собой цель смещения, убийства либо причинения вреда Хокаге, а также учинения массовых беспорядков, провокаций, смущения населения и актов вандализма, охватывающих более двух гражданских секторов деревни. Обычно АНБУ-новички проходят свою стажировку в пределах деревни, и вы прекрасно понимаете, чем это вызвано. Даже самые лёгкие миссии, которые нам поручают, сопряжены с огромной ответственностью, и новобранец не имеет права на ошибку, которую очень легко допустить, даже прослушав лекции своего сенсея со стопроцентной внимательностью. Но именно на данный момент и именно для вас мы не можем подобрать подходящую миссию в Конохе. Не думайте, что их нет: неспокойно бывает всегда, но ваш уровень, если верить шкале, которую я нашла в ваших личных делах, слишком высок, а у нас есть салаги с более низкими коэффициентами, которые нуждаются в ином подходе. — Другими словами, — подал голос Какаши, — Вы, Аяме-тайчо, считаете нас достаточно способными для того, чтобы поручить нам преступников из второй группы, я верно понял? Сузуму сердито запыхтела: — Заткнись и слушай! Кто дал тебе право перебивать, рожа зелёная?! — Сама заткнись, — монотонно сказала Аяме и, не глядя, шлёпнула подчинённую по губам. Сузуму покраснела, словно бы её облили очень горячей водой, издала обиженное шипение и приклеилась к притолоке, понурив голову, словно бы её изничтожал стыд. — Ты прав, мелочь, — покровительственным тоном сообщила Аяме и одарила Какаши ещё более жутким взглядом, чем тот, который она направила на Миюки, что исключало возможность похвалы, — всё именно так и обстоит: я поручаю вам двоим преступника из обширной предварительной группы под номером «два», то есть тех, кто имеет хотя бы базовую подготовку ниндзя. Вы знаете, что самовольный уход из деревни сразу по установлении этого факта клеймится отступничеством, и знаете, по каким причинам так происходит. Мы не имеем права разбрасываться своими шиноби и куда-то их отпускать: многие из нас являются носителями уникальных геномов и особых дзюцу, которые во избежание увеличения мощи противников нельзя доверять никому за пределами деревни. Вот почему каждый шиноби и каждая куноичи детородного возраста, отправляясь на миссию, в обязательном порядке посещают корпус мастеров фуиндзюцу, где им ставят ограничительные печати на половые органы. Миюки удивлённо закашлялась: ничего подобного она и представить себе не могла. Перед взором её тут же услужливо нарисовалась изящная фигура Кушины-сенсея, с сосредоточенным видом складывающая руки на причинных местах ниндзя и активирующая многочисленные печати. Изнутри девочку тут же обжёг мучительный жар, и эта не совсем приличная картина тотчас сменилась другой: на ней Кушина-сенсей, озлобленно скривив губы и сверкая глазами, била ухмыляющегося ей с весьма недвусмысленными намерениями шиноби сурово сжатым кулаком по голове. — Чего покраснела, пушечное мясо? — моргнув, хмуро спросила Аяме. — Скажешь, ты об этом ни разу не слышала? Твой сенсей — самый квалифицированный мастер фуиндзюцу в Конохе, она одна из Узумаки — и ничего ни тебе, ни твоим товарищам не рассказала о работе, которой занимается?.. Как вас учили, интересно? — М-м… когда мы окончили обучение у Кушины-сенсея, нам было одиннадцать лет, — промолвила Миюки. — И нам… — Вздор, — фыркнула Аяме, — одиннадцать… это время, когда у многих девочек случаются первые менструации, а мальчики начинают поглядывать в сторону книжек Джирайи-сана. Узумаки поступила очень глупо, когда решила не давать вам эту важную информацию. Обида за Кушину-сенсея пересилила страх перед внушительной АНБУ, и Миюки достаточно резко сказала: — Мой учитель совсем не глупая, Аяме-тайчо! Давать нам эту информацию или нет, было её личным выбором, она могла бы и не говорить ничего, потому что нам всё равно в определённое время пришлось бы пойти и получить у неё печати. Аяме покачала головой и жёстко усмехнулась. — Ну да, в этом есть зерно истины. Хотя, конечно, удивительно, что ты до сих пор не получила ни одной печати, несмотря на частые миссии за пределами деревни. Впрочем, на данный момент это не имеет значения. Пока ты и Хатаке являетесь членами моего отряда, перед каждой вылазкой я буду посылать вас в корпус мастеров фуина, у нас есть свои специалисты, которые имеют дело только с моими подчинёнными. Вы прекрасно понимаете, к чему я изначально клонила — я на всякий случай растолковывала вам, почему отступники, даже те, кто не воюет с деревней и вообще не использует свои силы ниндзя, одинаково виновны перед лицом закона. Да, твой брат, — тут Миюки поёжилась, — может быть, и впрямь такой повёрнутый идеалист-мечтатель, и Сучиру Яри не отличается от него, но дети этих двоих будут настоящими чудовищами, если унаследуют и шаринган Учиха, и магнетизм Сучиру. А если эти дети окажутся под опекой той же Киригакуре, то войны не избежать: подчас и один талантливый ниндзя может решить исход политического противостояния в сторону нейтралитета, сражений или сотрудничества. — Вы хотите послать нас вдогонку за моим братом, Аяме-тайчо? — тихо спросила Миюки. Секунда… две… три под пронизывающим, ледяным, бесчувственным анализирующим взглядом капитана. Сердце девочки мелко билось, почти дрожало, когда сжималось и расслаблялось снова, перегоняя то обжигающую, то ледяную кровь. Миюки казалось, что сейчас она может даже услышать, как в толще её тела проходит по сосудам лимфа. — Нет, — Аяме подняла скрещенные руки ещё выше, теперь кончики её пальцев упирались в линию её челюсти. — Мамору Учиха и Яри Сучиру, бесспорно, являются опасными преступниками, поимка которых является одной из первоочередных задач, которые сейчас поставлены перед АНБУ, но мы не можем позволить Учихе ловить другого Учиху, во-первых, а, во-вторых, на данный момент следы этих двоих отступников, увы, утеряны. Их поиском занимаются двое из пятерых оо-тайчо, но пока им ничего не удалось обнаружить. Вы двое займётесь поисками другого человека, вернее, группы людей, которые покинули Коноху одновременно с Мамору и Яри. Думаю, вы уже поняли, что я имею в виду Орочимару, его ученика Джуничи Аоки и пленницу, а прежде опекаемую и обучаемую Анко Митараши, что на данный момент числится среди без вести пропавших, поскольку мы не можем с уверенностью причислить её к живым. — И какого класса это задание, Аяме-тайчо? — прищурился Какаши. — Отправлять нас за нукенином и ниндзя ранга «В», которые точно вступят в бой, если нас заметят… я могу взяться за это, но мне не нужен балласт, — и он метнул весьма красноречивый взгляд в сторону Миюки. Капитан только нахмурилась и выше вздёрнула нос. Исходящий от неё холод, казалось, мог заморозить любого человека поблизости, но только не Хатаке, который, очевидно, сам состоял из льда и сконцентрированной в сверхплотный сгусток тьмы. — В ваши обязанности не входит убивать либо захватывать Орочимару и его группу. Единственная задача, которая ставится перед вами — это установление направления, по которому они движутся, и передача сведений более компетентным товарищам. За поимку и устранение нукенинов ответственна другая группа, в состав которой входят Дэйки, Сузуму и я. «Они считают Орочимару настолько опасным, что посылают против него одного из капитанов, помощника капитана и… вот этого жутко сильного на вид парня? — изумилась Миюки, быстро осмотрев ещё раз Аяме и двух названных ею АНБУ, которые с непоколебимым видом покивали, словно изложенные сведения не были для них новыми. — Хотя… если учитывать, что Орочимару — один из саннинов, а Джуничи тоже наверняка не сидел без дела, пока носился за Орочимару следом, такие меры нельзя называть преувеличенными…» — Есть какая-то особенная причина, по которой именно меня и пушечное мясо посылают выслеживать беглецов? — в лоб осведомился Какаши. — Если у меня и имеются какие-то тайны, ты всерьёз считаешь, что я выложу карты на стол после однократного вопроса? — хмыкнула Аяме. — Нет, никаких особенных причин, помимо изложенных выше, нет, и даже если это не так, я не скажу ни словом больше. Приказ о вашем назначении на эту миссию уже готовится и будет издан после окончания заседания в Зале Даймё, как только новый Хокаге вступит в свои права. — Какова вероятность, что новым Хокаге будет не Сарутоби-сама? — снова быстро поинтересовался Какаши, и Миюки на мгновение почудилось, будто в его глазу блеснул какой-то намёк на любопытство. — Стопроцентная, — ответила Аяме, — Хокаге-сама, к сожалению, больше не может исполнять свои обязанности так же, как и раньше, и считает нужным удалиться на покой. Он по-прежнему будет числиться в рядах дееспособных ниндзя, но к политике больше не притронется. — Это он сказал или всё и впрямь так будет? Сузуму сердито вдохнула, явно готовясь к запальчивой речи, полной обвинений и грубых команд наподобие: «Заткнись! Как ты смеешь оскорблять Хокаге-саму и в чём-то его подозревать? Да его совесть чище твоей задницы после онсэна!» — однако она так ничего и не сказала, поскольку Аяме быстро повернулась и наградила девушку весьма красноречивым и суровым взглядом. — Слишком уж туповат ты пока, чтобы лезть в политику, — процедила капитан, почти не разжимая губ, и на её и без того угрюмое лицо словно бы легла серая туча. — Я не могу отправить вас на задание нетренированными и без приказа. В том, что приказ будет, я не сомневаюсь, дело лишь за тренировкой. Я не стану зацикливаться исключительно на ваших дзюцу, вы также должны научиться взаимодействовать с другими АНБУ… — С другими? — Миюки удивлённо хлопнула глазами. — Но ведь если мы с Какаши поставлены в пару, это и будет командной работой, разве не так, Аяме-та… Сузуму пошевелилась, расправляя плечи, и жестом, который уже давно стал Миюки известен и привычен в ней, приподняла на носу очки, а Дэйки приосанился, как будто бы и без картинного поигрывания мускулами двое ребят не видели, сколь он могуч и высок. — Не в этом дело. Сейчас вся операция висит на волоске от срыва. Её нельзя запретить, но помешать её исполнению можно… и очень легко, особенно если в твоих руках будет сосредоточена власть над всей Конохой. Скажу прямо: есть человек, у которого с Орочимару всё совсем не так просто, как он пытается сейчас представить. И если этот человек займёт пост Хокаге, то он сделает всё для сокрытия хотя бы части преступлений, потому что некоторые факты, имеющие возможность всплыть, не красят и его самого. Профессия АНБУ на самом деле очень тяжёлая, и Хатаке об этом знает не понаслышке. Что до тебя, пушечное мясо, — ноготь Аяме упёрся Миюки в грудь, и девочка в непонимании захлопала глазами: она явно пропустила момент, когда капитан подошла к ней вплотную и вытянула руку, касаясь форменной водолазки, — я представления не имею, чему там учат Учиха и что им плетут насчёт нас, ведь АНБУ и твой клан издревле на ножах… Спрошу коротко: ты в курсе, что порой нам приходится собственноручно убивать своих товарищей? «Это попытка меня запугать?» Но сверлящие её тяжёлым взором глаза Аяме, обведённые усталой тенью, тусклые и старые, как будто бы принадлежащие пожилой женщине с нелёгкой судьбой, впервые выглядели совершенно искренними. Миюки не мнила себя крайне проницательной, однако работа шиноби наложила на неё определённый отпечаток, и теперь она в большинстве случаев могла легко угадать, когда человек говорит правду, а когда лжёт. Аяме не лгала сейчас — и, наверное, не требовалось обладать особенным опытом в чтении лиц, чтобы понять это. — Убивать… товарищей? — Ага. Разные бывают ситуации. Порой случается так, что в погоне за врагом или в бегстве от него же какой-то боец теряет дееспособность и не может продолжать двигаться. Большинство из нас владеет уникальными дзюцу или особыми геномами, поэтому нас стараются брать живьём. Те, кому не повезло угодить в плен, в большинстве случаев всё равно умирают: их на части растаскивают на опытах, а потом кусочки тел вживляют в ткани своих ниндзя, — или так промывают мозги, что рядовой забывает абсолютно всё и переходит на сторону противника, даже не помня, кем он был раньше. Такое, разумеется, нельзя допускать, поэтому в каждом отряде всегда есть человек, перед отправлением давший командиру клятву убить того, кто станет балластом. Временами бывает так, что нести раненого некому или это будет серьёзно тормозить движение, поэтому приходится делать выбор: жизнь и муки или быстрая смерть. Сама понимаешь, мы все узнаём об этом перед своим первым заданием, в неведении на него никто не уходит. Какаши прекрасно знает, что в случае необходимости ты должна будешь незамедлительно, не болтая с ним, не прося прощения, не тратя ни единой драгоценной секунды, пробить ему сердце, удостовериться, что он мёртв, извлечь все ценные дзюцу из его тела и продолжить движение. Аналогично, если ты будешь всерьёз ранена, а Какаши убедится, что он не в силах потянуть тебя, ты должна принять свою смерть без сопротивления, поскольку так будет лучше для всех. Миюки старалась сохранять самообладание и смотреть на Аяме с понимающей серьёзностью, хотя это удавалось ей с большим трудом. Сердце, сжавшееся в трепетный скользкий комок, глухо и гулко билось у неё посередине горла, и перед глазами периодически проплывали разноцветные круги. — Техники, которые мы передаём вам, уникальны. Их секрет не должен покидать пределы штаба АНБУ Хокаге, и тем более не должен становиться достоянием шиноби «Корня», которых как раз могут назначить вам двоим в помощники, если выборы пройдут неудачно. — То есть, если Хокаге станет Данзо? — прямолинейно поинтересовался Какаши. Аяме хмуро склонила голову к груди. — Да, именно так. Если новым правителем изберут именно этого человека, наши шансы изловить Орочимару обнулятся. Мы будем годами бегать по кругу и искать его в неверных местах, потому что «Корень» всеми силами станет нас обманывать. Цель вашей будущей тренировки — подготовиться к такому развитию событий, и вашими инструкторами будем мы, члены группировки захвата. Моей ученицей становится пушечное мясо, — сильная рука капитана цепко ухватила Миюки за плечо, — ты, Хатаке, переходишь к Сузуму и Дэйки. Сейчас я выделяю вам двоим пятнадцать минут на завтрак и умывание. Коробка с жратвой — у Дэйки. Проглотили пилюли, полили на башку воды — и вперёд, у нас осталось меньше недели до выхода приказа, и это значит, что вы должны выложиться на полную мощность! Сузуму воинственно сверкнула глазами за стёклами очков, упёрла одну руку в бок и с преувеличенной важностью, явно стараясь подражать обожаемому капитану, процедила: — Усекли? Какаши вяло покивал и с несокрушимым спокойствием направился к Дэйчи, в руках которого таинственным образом материализовалась внушительных размеров плетёная коробка. Миюки хотела бы тоже присоединиться к трапезе, хоть аппетит, наметившийся после ночи бессонной работы, был заметно понижен суровыми словами капитана, однако сдвинуться с места ей помешали. Аяме, украдкой склонившись к её уху, мягко передвинула свою ладонь на затылок девочки, сгребла в пучок волосы и слегка потянула на себя — кожа в этом месте сразу отозвалась ноющей жаркой болью. — Я за тобой наблюдаю, пушечное мясо, — спокойно сказала Аяме, — ты можешь врать кому угодно в этом отряде, что тебя не выпнули в АНБУ, но не мне. Если это очередное поручение твоего клана, так и скажи мне, и мы вместе подумаем, что здесь можно сделать. Поверь, уж лучше нажить себе кучу врагов среди Учиха, чем тронуть кого-то из моего отряда. Миюки стоило больших усилий не поменять выражение лица — впрочем, она не могла совладать с реакцией своего тела, которая её наверняка выдала. Она стояла так близко к Аяме, что та, разумеется, почувствовала, как быстро заколотилось сердце в груди девочки. И всё-таки Миюки сумела произнести спокойным голосом, в который натурально вплелись нотки искреннего недоумения: — Я не понимаю Вас, командир Аяме… Хотя, конечно, она не могла не понимать, что именно грозная АНБУ имела в виду, она не могла также сказать ни словечка правды. «Учиха и так уже меня ненавидят, — эти горькие слова сами грозились слететь с губ, — но это неважно. Я не ради них здесь, и мне совершенно точно не нужно отомстить Какаши, потому как месть ничего не поменяет. Я хочу сделать только одну, но очень важную вещь, которая действительно должна быть сделана, я знаю, что никто, кроме меня, на это не осмелится или попросту не захочет так поступать. В конце концов, Тоши — это мой младший брат, это мой любимый отото. Аяме-тайчо, наверное, любит свой отряд, а я люблю Тоши. Пусть мне и не стоит трогать никого из членов её отряда, пусть она и предупреждает меня об этом… пока она ничего не сумеет доказать: попросту нечего. А когда и будет, что доказывать… не хочу заглядывать так далеко. Я хочу спасти Тоши. И я хочу дожить до момента, когда я сумею увидеть его зрячим. Пусть даже у него будет только один глаз… пусть даже его припрягут к своим глупым собраниям Фугаку-доно и все старейшины… я видела, насколько он несчастен. Я не могу… не могу оставить это просто так. Я не имею на это права». — Да хавай, хавай быстрее, время-то идёт! — кричал Дэйки, сверля Какаши свирепым взглядом и поминутно сверяясь со старыми часами, которые висели на складской стене, противоположной входу. — Ну-у, поднажми! Чё ты за АНБУ-то, коль уложиться не можешь? Чё? Чё ты там бурчишь? — Ничего! — с трудом проглотив отвратительную на вид серую солдатскую пилюлю, которая, по слухам, отлично восстанавливала силы, Какаши добавил суровым голосом: — Отвяжись от меня, я и без тебя знаю… — Жри! — гаркнул Дэйки в ответ. — Бормочет он тут, время задарма теряет… вот ведь детишки, а, Сузуму? Привалившаяся к стене подручная Аяме-тайчо хранила отрешённое молчание — и Миюки была уверена, что в этот момент она тоже ведёт пристальное наблюдение. «Пушечное мясо» из клана Учиха, она не могла не считаться подозрительной — и хуже всего было то, что АНБУ отряда Аяме в действительности имели право рыться в её биографии и личности, отыскивая настораживающие их моменты. «Посмотрим, что будет дальше», — утешая себя, мысленно промолвила Миюки и постаралась встретить взгляд Сузуму как можно спокойнее и безвиннее.