Ледяная душа

Как оказалось, в распоряжении АНБУ отряда Аяме находилось не только печально известное здание, которое Миюки и Какаши едва ли не разрушили во время своей битвы, но и обширнейшее поле для тренировок на свежем воздухе, которое скромно пряталось за несколькими рядами кривых толстых деревьев с грубой, исчерченной извилистыми полосами-морщинами корой. Поле имело форму чёткого прямоугольника и содержалось в чётких естественных границах, которые создавались вполне мирными на вид вишнями и яблонями. Плодовые выглядели совершенно естественными и возникшими самопроизвольно, без участия человека, однако Миюки не могла не предположить (с большой степенью вероятности), что здесь в течение нескольких лет упорно трудились бойцы — такое же пушечное мясо, как и она, или рангом повыше, как Какаши. — Во, — Аяме остановилась и почесала подбородок, — здесь и займёмся вашими тренировками. Она огляделась, пару раз сильно хлестнув себя по плечам собственным хвостом, а затем быстрым движением извлекла из-за пазухи собственную маску АНБУ и надвинула её на лицо. Сквозь прорези в керамике глаза Аяме блестели уж слишком холодно и страшно — она напоминала вышедшего на охоту серийного убийцу. — Надевайте маски, — бросила она, не обращаясь ни к кому конкретно: очевидно, этот приказ был общим, — по правилам любая тренировка может проводиться только тогда, когда АНБУ полностью экипирован. Возражения, Сузуму? Сузуму виновато прокашлялась: — Простите, капитан, это была моя несомненная… — Ага, — отрывисто согласилась Аяме, — потом послушаю твои оправдания, сейчас принимайся за дело, нечего отсиживать задницу. Так, ты и Дэйки занимаетесь Хатаке и идёте во-он туда, видишь? — палец Аяме вытянулся, указывая на западную границу поля, слабо позолоченную солнечным светом. — Начнёшь с обычных упражнений, а потом бери его измором. И пусть побегает хорошенько, поняли? Оба АНБУ, синхронно скрывая лица под бездушными белыми масками, звонко гаркнули: — Есть, капитан! Какаши отнёсся ко всему происходящему с непоколебимым философским спокойствием: во всяком случае, Миюки не заметила, чтобы на его бесстрастном лице, прежде чем-то исчезло под надёжной защитой маски, проскочила хотя бы искра какого-нибудь естественного в данных условиях чувства наподобие беспокойства или, наоборот, нетерпеливого волнения. Молча отдав Аяме честь, он повернулся и без особенной торопливости последовал за своими проводниками в указанное место. Сузуму едва волочила ноги, Дэйки, кажется, подкалывал обоих спутников и часто хлопал Сузуму по плечу, из-за чего та издавала приглушённое рычание и дёргалась всем телом, словно бы от сильного удара. Аяме повернулась к Миюки, и девочка снова внутренне вздрогнула, когда почувствовала на себе бездушный прямой взгляд капитана, словно разрезающий душу изнутри на тонкие ломтики. — Чего таращишься, как овца побитая? Времени у нас немного: всего-то полтора часа, — но соки я из тебя все выжму, будь уверена! Держи, — покопавшись в заплечной сумке, Аяме вынула ещё одну маску и швырнула её в руки растерянной Миюки, — совсем новенькая. Тут была салага примерно одного возраста с тобой, так она окочурилась вчера, мы эту маску с неё сняли, прежде чем уничтожить тело. — Уничтожить… тело, — пробормотала Миюки, неловко проворачивая в руках маску. От керамической поверхности, казалось, веяло могильным холодом. — Ну, а ты чего ждала? Не оплакивать же нам её там было? Салага, чего тут скажешь… у тебя шансов примерно сто к одному против того, что и с тобой такое же случится, — голос Аяме вдруг стал совершенно бесчувственным, словно суровое зимнее дыхание. — Если не будешь выкладываться на сто десять процентов из ста, ты умрёшь. Миюки думала совсем недолго, прежде чем задать провокационный вопрос, который, наверное, всё же задавать не стоило. Она негромко поинтересовалась, приподняв голову и всмотревшись в холодно блестящие в прорезях маски глаза капитана: — Скажите, Аяме-тайчо… Вы посылаете меня на эту миссию потому, что хотите от меня избавиться? — не выдержав полагающейся паузы, она быстро прибавила: — Просто признайте, так это или нет, я всё равно не уйду из АНБУ… у меня есть свои цели, из-за которых я тут. Скажите мне правду, пожалуйста. Аяме прищурилась, и в её взгляде вдруг стало ещё больше яда. — Что это изменит, пушечное мясо? — высокомерно осведомилась она. — Заканчивай пустой трёп и идём тренироваться, у меня не так много времени, как у тебя, хотела бы напомнить. Развернувшись, капитан размашистым шагом двинулась прочь. Её плечи были расправлены, а спина выпрямлена, в каждом её шаге чувствовалась мрачная, ледяная уверенность и отчуждённость. Миюки прекрасно понимала, что ей не понять капитана Аяме — однако были моменты, которые ей даже не требовалось уточнять, дабы сообразить, что лежит в основе у многих поступков и высказываний членов этого отряда. Аяме вела её на восточную часть поля. Когда они приблизились к деревьям и вступили под раскидистые верхние ветви, которые ещё не были обременены большим количеством листвы, Миюки неожиданно заметила, что на тоненьких веточках вздуваются, постепенно проклёвываясь, нежные зелёные почечки. Солнце, постепенно поднимавшееся к своему пиковому положению среди серовато-сизых облаков, посмотрело на округу ласково, и его тёплый луч нежно скользнул по щеке Миюки, словно поглаживая. Коноха застыла, замерла в ожидании долгожданной оттепели, и первые предвестники весны уже чувствовались в воздухе, хотя их не было ни видно, ни слышно. Прохладная тенистая полоса деревьев осталась позади, и Аяме, а следом за нею — Миюки потопали по вязкой грязной земле, звонко чавкая подошвами. «Видимо, ночью прошёл дождь, — поняла девочка, — и как только мы с Какаши такое пропустили?» Аяме двигалась с агрессивной бодростью, сунув руки в карманы и наклонившись вперёд, точно она преодолевала серьёзное сопротивление ветра (которого, кстати, не было), и не обменивалась с покорно бредущей следом Миюки даже словечком. Очевидно, Аяме искала какое-то особое, наиболее подходящее для тренировок место, которое её подчинённая не могла отличить от остальных, неподходящих, своим не намётанным глазом. Совершенно неожиданно Аяме замерла, широко раскинув руки, и подняла кверху голову. Потоки солнечного света, льющиеся с неба, которое постепенно очищалось от облачных куч, окутывали её в слабо светящуюся полупрозрачную золотистую мантию, отчего создавалось впечатление, будто сама по себе Аяме — не живой человек, а статуя божества, что нуждается в поклонении и тщательном уходе. — Капитан Аяме? — робко поинтересовалась Миюки. Вместо ответа — пусть даже и односложного — Аяме, круто повернувшись, выбросила вперёд сильно сжатый правый кулак. Её глаза не просматривались в прорезях маски: веки были опущены. Миюки едва успела выставить перед собой руку, чтобы хоть как-то амортизировать мощный удар, но устоять на ногах ей не удалось: она отлетела на несколько метров назад, шумно обрушилась на пятую точку и неуклюже проскользила так ещё немного, пачкая тёмные штаны в густой липкой грязи. Открыв глаза, Аяме опустила руку и выпрямилась. Пусть её лицо и пряталось под маской, она выглядела необычайно суровой. — Твоя подготовка? — сурово поинтересовалась Аяме. — Вы не предупредили меня, да и стояли так близко, что… Одного обмена взглядами хватило, чтобы лишить Миюки желания и сил спорить. Холодно блестящие в прорезях безразличной маски тёмные глаза командира были полны равнодушного презрения. — А ты думаешь, противник будет кричать: «Эй, смотри, у меня в руке нож! Я сейчас тебя ударю!» — Аяме сухо зафыркала. — Я ведь понятным языком растолковала тебе и Хатаке, кого именно вам надлежит опасаться. Будете держаться от этих ребят на безопасном расстоянии — они всего лишь нападут скорее. Битвы избежать не получится, и я сейчас здесь трачу своё бесценное время только для того, чтобы тебя подготовить к этому. В конце концов, хоть один из моих учеников должен выжить, иначе какой из меня семпай?.. — Аяме-та… — Заткнись! Ты сюда не разговаривать пришла. Язык у тебя подвешен неплохо, я это вижу, но далеко не всегда противника получится уболтать. Ты, думаю, насчёт этого уже в курсе. Итак, слушай внимательно и запоминай, а пока я буду говорить, соизволь поднять жопу из грязи и отряхнуться хотя бы немного. — Аяме расстегнула свой подсумок, вытащила оттуда несколько опасно блестящих сюрикенов и, взвесив их в ладони, неожиданно кинула Миюки в руки. — Вот эти красотки — те самые, которые ты и Хатаке сортировали по моему заданию. Он же успел тебе рассказать, почему именно они так важны для АНБУ? Миюки молча кивнула. Лежащие в её ладони сюрикены были совсем лёгкими: их вес почти не чувствовался, — и необыкновенно красивы хищной оружейной красотой, которую любой шиноби, побывавший в достаточном количестве передряг, умеет отличать и ценить по достоинству. — Ну, отлично, — сухо хмыкнула Аяме, — значит, на один бестолковый инструктаж мы время тратить не станем. Так вот, эти сюрикены были произведены совсем недавно и в массы пока не дошли, но пользуют их как АНБУ Хокаге, так и АНБУ «Корня». Ты, конечно, думаешь, что бросить одну такую красотку S1-класса легче, чем не промахнуться, когда ссышь в туалете с дыркой метр диаметром… поэтому, прежде чем опростоволоситься, возьми сюрикен и попробуй попасть… ну, скажем, вон в то дерево, — Аяме быстро повернулась и ткнула пальцем наугад в одного из великанов, которых они миновали на пути сюда. — Можешь целиться в любую часть: если попадёшь, я тебе только поаплодирую. Миюки сосредоточенно кивнула. Явственная насмешка, которой слова капитана так и сочились, не позволяла ей почувствовать себя уверенно, хотя в руках она держала, совершенно точно, сюрикен — представителя того вида оружия, с которым она всегда обращалась с надлежащей точностью и ловкостью. «Но ведь это — отряд АНБУ, — напомнила себе Миюки, стараясь приглушить поднявшуюся внутри волну страха. — Здесь совершенно иные нормы и правила… наверное, если я провалюсь, Аяме-тайчо тут же перестанет меня тренировать и будет обращаться со мной как с жертвенной овцой, предназначенной исключительно для заклания, потому что я ни при каких обстоятельствах уйти не могу. Бабушка Ай и старейшины сказали мне достаточно ясно: если я приду с пустыми руками, то лучше бы мне было вовсе не возвращаться». Она подцепила самый надёжный на вид сюрикен двумя пальцами, взяла поудобнее и прищурилась. Чуть подумав, задала вопрос: — Можно активировать шаринган? — Если тебе это поможет, — безразлично отозвалась Аяме и отступила приблизительно на полметра от целящейся Миюки, складывая руки крестом под грудью. — Главное — попасть. «Знаю я, на чём она меня хочет подловить, — подумала Миюки, сосредоточенно облизывая губы. — Сюрикен модели S1, как говорил Какаши, да и я сама чувствую, значительно легче сюрикенов, которыми пользовались мы. Это облегчённое оружие нового поколения, и для того, чтобы оно не поменяло траекторию в полёте, мне нужно заранее всё рассчитать, сообразовавшись с базовыми законами физики, которые будут действовать именно на это тело. Здесь также заметны изменения в форме: больше зазубрин — и сюрикен будет по-другому преодолевать сопротивление воздуха. Конечно, изменения малы, но при бросках на значительные расстояния они могут привести к существенным погрешностям или даже к промаху. Итак, — Миюки активировала шаринган, и поле её зрения раздвинулось как-то само собой, словно бы она изначально видела куда больше и всего лишь не пользовалась своей особой способностью, так как не имела в том необходимости, — прежде всего мне нужен подходящий размах. Правило «лучше размахнёшься — дальше бросишь» здесь не работает, поскольку при обычном броске облегчённый сюрикен отклонится от цели. Да и… Подождите-ка…» Повернувшись к капитану, Миюки медленно опустила руку. — Что такое? — подозрительно блеснули прищуренные глаза Аяме. — Уже написала в штанишки? — Да нет, сенсей, — спокойно ответила девочка, — просто до меня дошло, что Вы мне тут голову морочите и заставляете заниматься бессмысленными делами. Аяме весьма натурально изобразила удивление: — Чего-о? Ты слишком уж много болтаешь для пушечного мяса! — Знаю, Аяме-тайчо, что мои слова прозвучат оскорбительно, но ведь Вы и в самом деле пытались меня обмануть, — произнесла Миюки как можно твёрже, но в то же время с максимальным почтением, — Вы сказали, что я должна попасть в дерево, но… но с такого расстояния это невозможно сделать, с какой силой ни бросай. Зубцы этого сюрикена просто скользнут по коре, немного поцарапав её. Даже обычная модель вонзается всего лишь на пару миллиметров, эта создана только для того, чтобы резать по чувствительным частям тела вроде глаз или рта: она вспарывает и переворачивает мягкие ткани. Она не сможет воткнуться в дерево, если я не напитаю металл чакрой… но Вы не приказывали это делать. Аяме сощурила глаза, так что те стало совершенно невозможно рассмотреть в прорезях маски. — Отлично, — сказала она, — ты не совсем тупая, пушечное мясо, это радует. Положи сюрикен на землю, он тебе сейчас не понадобится. — Проследив за тем, как Миюки послушно исполняет приказ, Аяме продолжила: — Ты сделала правильные выводы: в самом начале тренировки я не допускала даже одной мысли о том, что ты можешь попасть, мне нужно было убедиться, что ты не зря разбирала сюрикены, подметила особенности их строения и сделала определённые умозаключения, без которых ты не сумела бы сейчас распознать ловушку. Ты должна уметь видеть двойное дно и относиться с недоверием даже к тем, кто, кажется, права не имеет тебе лгать. — Кушина-сенсей частенько с нами хитрила, — вдруг сказала Миюки, сама не сообразив, зачем она это делает, — поэтому мне не привыкать к таким испытаниям. — Ловушки могут быть очень хитрыми, — Аяме поджала губы, — лучше бы тебе об этом не забывать и не зазнаваться раньше времени. Вы, скорее всего, будете работать с АНБУ «Корня» не раз: не на этой миссии, так на следующей. Наши организации всё время пытаются сблизить, и если в случае сандайме-самы я уверена, что его намерения были наилучшими, то насчёт Данзо я не уверена… Взаимодействие АНБУ Хокаге и АНБУ Шимуры всегда держатся на волоске от вооружённого столкновения, и будь уверена, что от драки нас удерживаем не мы сами. Стоит нарушиться равновесию в делах внутренней политики… — Аяме тяжело вздохнула и покачала головой. — Что ж, ты должна это сама понимать. Сейчас, пока ты всего лишь пушечное мясо, тебя редко будут выпускать за пределы деревни, поэтому в первую очередь ты будешь проинструктирована насчёт местных дрязг. Большинство членов «Корня» — прекрасные бойцы не только на коротких, но и на длинных дистанциях. Ты, наверное, могла уже об этом слышать, но я на всякий случай повторю: многие из них обладают кеккёй-генкай. Данзо не разменивается на шушеру: многие годы он обивал пороги старейшин самых мощных кланов в Конохе и просил выделить себе хотя бы одного бойца. Договориться ему не удалось только с Хьюга и Учиха — но не исключено, что их упорство — временное. — Мой клан никогда не станет сотрудничать с Данзо, и он это знает, капитан, — заметила Миюки, — после всего, что он сделал… старейшины его в жизни не простят и не станут ему доверять. — Возможно, — не стала отрицать Аяме. — Я просматривала твоё досье не единожды, прежде чем организовать эту тренировку. Честно говоря, я вообще плохо понимаю, почему ты до сих пор не подохла. Миюки вздрогнула: слова командира были суровыми и хлёсткими, и в то же время она не посмела бы огрызнуться в ответ. Она не сделала бы этого не только из уважения к Аяме и страха перед нею, но и потому, что точно такой же вопрос сама себе задала — уже не единожды — после всех перенесённых потерь и всей боли, которую пришлось вытерпеть. — И тем более удивительно, что тебя произвели в джоунины, — Аяме покачивала головой, словно бы выражая так своё величайшее недоумение. — У тебя неплохо развит контроль чакры, но для женщин-шиноби это и неудивительно. В конце концов, когда приходит время рожать, разъединяются не только тела матери и ребёнка, но и их общая духовная энергия. Для разрыва каналов чакры требуются большое умение концентрироваться — собственно, если его не хватает, велик риск, что у ребёнка контроль над его ки будет несовершенен или вообще не появится. Ты показала себя как неплохую куноичи, когда сражение ведётся на большом расстоянии, но в ближнем бою у тебя… — Аяме ненадолго умолкла, позволяя Миюки прочувствовать всю глубину своей беспомощности, а затем изрекла: — приблизительно пять поражений к одной победе. Ты понимаешь, к чему я клоню? Девочка молча стояла перед командиром, сцепив пальцы в замок, и молилась про себя всем известным богам и даже старейшинам Учиха, чтобы экзекуция моральная скорее сменилась побоями: их было куда легче переносить, чем выговоры, к которым Миюки так и не сумела привыкнуть. — Проще говоря, вероятность того, что ты победишь, если схлестнёшься в ближнем бою, составляет приблизительно двадцать процентов. А теперь давай поставим тебя в невыгодные условия: лишим шарингана, добавим ещё одного противника… — говоря, Аяме стремительно загибала пальцы и приближалась к совершенно уничтоженной в моральном плане Миюки, постепенно нависая над той, — в итоге выходит, что у тебя пять процентов выигрыша, и это я ещё преувеличила: так-то вероятность нулевая. Для сравнения, среднее пушечное мясо при поступлении под моё начало имело вероятность в пятнадцать процентов — тем не менее, все, кто у меня учился, подохли. Понимаешь весь пиздец ситуации, верно? — Понимаю, — откликнулась Миюки, никак не отреагировав на нелитературное слово «пиздец»: в конце концов, оно наиболее точно описывало чувства, которые она испытывала, пока Аяме-тайчо читала ей антимотивационную лекцию. — Ну, отлично, что хоть понимаешь, — в ворчливом голосе капитана вдруг послышалось удовлетворение. — Ну ладно, хватит патетики. Сейчас я тебе коротко растолкую, как мы будем тренироваться, чтобы ты как можно быстрее подтянулась. Времени всего неделя — мы не в таком положении, когда есть право долго раскачиваться и мурыжить тебя почём зря. У тебя отвратительные навыки ближнего боя, и самый главный твой минус — это медлительность. Благодаря шарингану ты можешь видеть атаку соперника и даже пробовать её остановить, но, поскольку ты не успеваешь чисто физически, ты проигрываешь. — Верно, капитан, — подтвердила Миюки. Когда ей пришлось драться с такими серьёзными противниками, как беглый АНБУ из Ивагакуре или погонщик, шаринган нисколько не помогал ей — только мешал, путая в пространстве и времени. — Отсюда вывод: чтобы достичь гармонии со своим телом, ты должна взять себя в ежовые рукавицы. Бег на скорость — это, конечно, хорошо, особенно если по пути я буду швыряться в тебя всякой дрянью, — но так велик риск, что я тебя всё же прихлопну, ибо я не поддаюсь даже своим ученикам, а искать пушечное мясо на замену тебе будет проблематично. Поэтому я позволю тебе использовать шаринган. У тебя с ним нелады, верно, но после того, как ты выжила в схватке с парнем из Страны Железа и не подохла, пока билась с беглым АНБУ, не думаю, что ты на простой тренировке окочуришься, хотя у вас, салаг, всякое бывает… Ну да ладно, приступим. — Аяме встряхнулась, засунула руки глубоко в карманы своих бесформенных тренировочных штанов и через несколько секунд поисков вытащила мелодично позвякивающее металлическое ожерелье. На ожерелье висели, переливаясь под солнечными лучами, кунаи, сюрикены и разнообразные кинжалы, которые Миюки не могла однозначно причислить к определённой категории. — Мне без разницы, как ты будешь бегать, — раздельно, по слогам, пропечатала Аяме и сняла с ожерелья сюрикен, — и абсолютно фиолетово, будешь ты выписывать кренделя и восьмерки. Чёрт возьми, ты можешь даже танцевать саругаку по полю! Если я попаду по тебе хотя бы один раз — тебе придётся начинать сначала, причём я поставлю тебя на расстоянии в пяти шагах от себя. — В пяти шагах? — воскликнула Миюки. — Но, Аяме-тайчо, ведь так Вам будет проще простого попасть по мне! — Значит, — раздающийся из-под маски глухой голос был холоден и неумолим, — сделай так, чтобы я не угодила по тебе сразу же. Умолять Аяме изменить правила игры было бесполезно — и Миюки не собиралась этого делать. Ещё на тренировках с Кушиной-сенсеем она привыкла, что ученик не имеет права спорить с учителем и о чём-либо его просить: требовалось исключительно молчаливое, беспрекословное повиновение, от которого Миюки несколько отвыкла на одиночных заданиях и заданиях, что она выполняла в качестве лидера небольшой группы неопытных шиноби. — Ты готова? Девочка проворно развернулась и снова активировала потухший шаринган. Теперь она видела не только лучше, но и дальше, а потому могла различить вдалеке, на противоположной стороне поля, фигурки Какаши, Сузуму и Дэйки. Окружив мальчика, подручные Аяме тестировали на нём дзюцу стихии Огня, и Какаши отбивался водными техниками. Гул от сражения величаво плыл над просторами поля. — На счёт «три», — всё тем же сухим холодным голосом предупредила Аяме и монотонно начала считать: — Один… Миюки наклонилась, выбрасывая руки за спину, но пока не вынимая их из карманов. Сердце загрохотало у неё в груди, словно мощная пушка, и кровь запульсировала венах мощными, горячими толчками. — Два… «Куда бежать? Направо? Налево? Прямо? Она наверняка очень метко швыряется оружием, в конце концов, я пытаюсь сбежать от капитана АНБУ, которая не стесняется убивать своих учеников на тренировках…» — Три! — хрипло прокричала, будто каркнула, Аяме, и все мысли и страхи вылетели у Миюки из головы. Угол обзора шарингана: практически триста шестьдесят градусов — всегда вызывал у неё своеобразное удивление. Поначалу ей сложно было привыкнуть, что в поле её зрения попадаются даже собственные локти и задняя часть, а также метры, которые она уже прошла или пробежала. Миюки даже путалась и порой прекращала различать такие простые указания, как «вперёд!» или «назад!» и в итоге завершала свою тренировку столкновением с любым подвернувшимся под руку предметом и несчастным покряхтыванием из положения «лёжа». Все Учихи испокон веков осваивали шаринган самостоятельно, ей также никто не помогал, поэтому процесс овладения додзюцу вышел достаточно трудоёмким и неудобным. Тем не менее, Миюки гордилась своими достижениями и радостно заявляла без примеси вранья во внутреннем голосе, что они принадлежат исключительно ей: если не брать в расчёт родителей, которые и даровали ей гены клана Учиха, а также одно из величайших додзюцу в мире. Получив ранг токубецу-джоунина, Миюки приложила все усилия к тому, чтобы скорее свыкнуться с особенностями зрения при пробуждении шарингана. Теперь её нисколько не смущало неожиданное раздвижение поля зрения, более того, порой она чувствовала себя неуютно, если находилась в тревожной ситуации и не могла активировать додзюцу, чтобы держать всё под контролем. Сейчас, когда она с немыслимой для себя скоростью, широко раскрыв рот и хватая им воздух, неслась по полю и чавкала подошвами сандалий по жирной грязи, её нисколько не удивляло, что Аяме-тайчо по-прежнему остаётся в поле её зрения. Выпрямившись во весь рост, Аяме держала на отлёте двумя пальцами несколько сюрикенов и целилась — всё ещё не совершала бросок. «Она мне подыгрывает?» Миюки даже не успела заметить, как Аяме размахнулась и выпустила один сюрикен в полёт. Девочка услышала только слабое жужжание, когда крутящийся диск пронёсся почти вплотную к её лицу, она успела уклониться, и в грязь упала срезанная прядь волос. — Для чего тебе твой шаринган? — сурово гаркнула Аяме и метнула второй сюрикен. — Пугать прохожих на улицах? Я уложу тебя с одного раза, если не будешь стараться! На этот раз Миюки сумела не только предугадать траекторию полёта, но и увернуться от сюрикена, не подпустив его к себе на опасное расстояние. Аяме-тайчо всё ещё находилась в её поле зрения и неторопливо снимала с браслета кунай. Все её движения были нарочито ленивыми, словно она стремилась показать Миюки, как низко ценит её ловкость, скорость и желание выиграть, словно она сама, точно хищник, просто пыталась растянуть удовольствие от охоты. «Ну уж нет: я могу быть пушечным мясом и терпеть все эти грубости, но я никому не позволю себя недооценивать!» Новый бросок Аяме был быстрым и резким. По краю поля зрения Миюки, то попадая в слепую зону, то резко выныривая из неё, промчался кунай и вспорол рукав её водолазки. Лезвие прошло совсем близко к коже: Миюки почувствовала смертоносный холод так, словно бы кунай её почти коснулся, — но не оставило ни царапины. — Следующим кунаем я проткну твою пустую голову! — выкрикнула со своего места Аяме и сделала широкий шаг вперёд, сохраняя между собой и Миюки прежнюю дистанцию. — Вовсе она у меня не пустая, командир! — протестующе выкрикнула девочка и, совершив ловкое сальто в воздухе, миновала ещё один кунай, который в неё бросила широко шагающая бесстрастная Аяме. — Заткнись и беги! Этот приказ невозможно было не исполнить: если бы Миюки поддалась искушению кричать и дальше, она едва сумела бы избегнуть прямого попадания кунаем в затылок. Аяме постепенно ускорялась, и уже через несколько минут она сама побежала за отчаянно мчащейся по полю девочкой, на бегу вытаскивая всё новые сюрикены, кунаи и кинжалы и бросая их с поражающей точностью — пусть и практически без предварительного прицеливания. Миюки надолго позабыла о том, что у неё имеются язык и голосовые связки. У неё не было ни времени, ни желания кричать и дальше, провоцируя капитана или желая, наоборот, получить похвалу: она должна была спасаться, путаясь в собственных ногах, которые уже начинали пульсировать огненной болью из-за переутомления. Аяме бежала за ней так легко, словно бы в этом не было ничего сложного, в каждом движении капитана чувствовалась грациозная и опасная лёгкость, как у львицы, выбравшейся на охоту. Миюки же начинала задыхаться, и преодоление новых участков пути вызывало у неё только боль и обречённую усталость. — Давай-давай! — яростно подгоняла её Аяме-тайчо с бешеным придыханием в хриплом голосе. — Ты хочешь, чтобы я стала подгонять тебя Катоном? Хвост из огненных техник к жопе привязать?! Несмотря на то, что своим грубым резким голосом капитан сейчас выкрикивала оскорбления и подначки одна другой хуже, Миюки не сомневалась, что та совершенно спокойна, а её сердце бьётся ничуть не чаще, чем у расслабленного человека, занимающегося спортивным бегом. Капитан уверенно сокращала расстояние между собой и девочкой. Миюки успела заметить, как Аяме неожиданно повернула влево, видимо, стремясь попасть в слепую зону, и через секунду показалась уже справа, сжимая в каждой руке по кинжалу. — Где твоя скорость? Миюки яростно вильнула в сторону, едва не обрушившись на топкую после дождя землю, и один из кунаев благополучно миновал её, пронёсшись всего в паре миллиметров над шеей. Девочка старалась не думать о том, что совсем недавно на этом же месте было её горло: Аяме явно била на поражение, не делая различий между своей ученицей и опасным элементом, подлежащим уничтожению. Второй кунай просвистел совсем близко к плечу Миюки. Она видела, как к ней приближается размытая серая тень, как пляшут в воздухе кружки, отмечающие траекторию будущего движения, и даже могла напрячь свои мускулы, чтобы увернуться, — однако её собственная скорость была куда ниже, чем скорость выпущенного снаряда. Миюки не ощутила боли в полной мере: только какой-то глухой отзвук, разнёсшийся по всему телу, когда брызнула кровь, — и дёрнулась, едва не обрушившись на землю. — Я вижу! — прокричала Аяме и неожиданно очутилась к Миюки совсем близко, так, что они почти соприкоснулись лицами. На этот раз Миюки ощутила не острую боль от распарывающего кожу лезвия кинжала — её сотряс мощный удар кулаком, который пришёлся ей в солнечное сплетение. Дыхание её сбилось в то же мгновение, и перед глазами расползлись мутные дымчатые круги. Задохнувшись ледяным воздухом, Миюки отлетела в сторону от капитана, но не успела даже сгруппироваться в полёте, как Аяме снова её настигла, теперь уже очутившись сзади. Пинок был для девочки не столько болезненным, сколько унизительным: у неё даже выступили слёзы на глазах, измученных использованием шарингана. — Ты чего это удумала? — Аяме резко ухватила её сзади за волосы и потянула в свою сторону. К горлу Миюки прикоснулось жалящее ледяное лезвие, и она в ужасе замерла. Сердце быстро и тяжело колотилось у неё в груди, и дыхание всё не могло восстановиться. По всему телу её расходилась тупая ноющая боль от нескольких ударов, особенно чётко ощущаемая в неподвижном положении. Аяме склонилась ближе и потянула волосы Миюки на себя ещё резче, так, словно хотела оторвать голову. — Никак, ноешь, пушечное мясо? — резко спросила Аяме. Миюки молчала: она не могла солгать, но и давать подтверждение на этот вопрос, как она понимала по тону капитана, лучше не следовало. — Если будешь хныкать, — процедила Аяме, — я просто отрежу тебе голову на этом самом месте, уяснила? Я никогда не была со своими учениками мягкой… и я не стану делать для тебя исключение только потому, что ты, видите ли, Учиха. — Я не прошу, чтобы Вы делали для меня исключение, — с трудом сглотнув застывший в горле ком, прохрипела Миюки. — Я всего лишь… — Всего лишь… что? — Аяме протянула последнее слово с непередаваемой жгучей насмешкой в низком грубом голосе. — Я всего лишь прошу Вас, чтобы Вы меня натренировали, — пропыхтела Миюки. — Я хочу… стать достойной своего звания. Опасное ледяное лезвие медленно отодвинулось от её горла. — Достойной, говоришь, — фыркнула Аяме с тяжёлой горечью в голосе. — Да какой, нахрен, ты можешь быть достойной, а? Ты всего лишь пушечное мясо, не заглядывай так далеко в будущее! — она резко рванула волосы Миюки на себя (та едва удержала на губах визг), размахнулась и отшвырнула девочку прочь от себя. — Восемьдесят процентов таких, как ты, погибают на первом задании, десять — на втором, пять — когда становятся салагами вроде Хатаке, три сваливают, когда понимают, в какое дерьмо они вляпались, и только два остаются и становятся полноправными членами отряда. И ты относишь себя к достойным, не поняла? Миюки упрямо поднялась из грязи, не отряхивая безнадёжно испачканную и изорванную форму, и упёрлась взглядом в непроницаемую маску Аяме. Та стояла, гордо выпрямившись и уперев руки в бока, словно статуя, которую надлежало немедленно водрузить на самый высокий и красивый пьедестал, дабы вызывать зависть и восхищённый трепет у каждого, кто вздумает взглянуть на неё. — Отношу, — процедила девочка, — потому что я, хоть пока и пушечное мясо, собираюсь стать членом вашего отряда, и я всё сделаю, чтобы не умереть. — Да ты погляди на себя! — хмыкнула Аяме. — Сколько мы тут с тобой развлекались? Сорок пять минут? Этого мало, ты сдохнешь на первом же серьёзном задании. — Так научите меня тому, что я должна уметь, чтобы не сдохнуть! — прорычала Миюки. — Или Вы просто недостаточно хороший учитель? В принципе, это можно было бы предположить, раз все Ваши ученики… Аяме метнулась к ней, выхватывая ещё один кинжал из ножен на поясе. Миюки удалось остановить её выпад только благодаря своему шарингану: если бы не его своевременная помощь, она упала бы к ногам капитана, кашляя собственной кровью. Аяме замерла и озадаченно покрутила кистью: Миюки уверенно держала блок, перекрывая лезвием своего куная дорогу к наиболее уязвимой точке тела — горлу, куда метила командир. — Ты лучше уж держи язык на привязи, — процедила Аяме, — думаешь, что ты бессмертная? — Нет, я прекрасно понимаю, что я могу умереть, в особенности с учителем, который считает, что каждый его ученик уже должен находиться на уровне АНБУ, — ответила Миюки. Аяме дёрнула на себя кинжал и резко засунула его в ножны. Её руки, кажется, и впрямь дрожали, когда она убирала оружие и выпрямлялась, снимая маску. — Не сваливай свою бездарность на меня, — сказала Аяме, наконец, — и старайся лучше. А я буду, в свою очередь, пытаться не убить тебя, когда ты тренируешься. Миюки озадаченно смотрела то в спину командира, то на свою руку с крепко зажатым между пальцев оружием: хотя Аяме стояла от неё на приличном расстоянии и явно не собиралась нападать, Миюки всё же не могла расслабиться. — Сваливай, — дружелюбно предложила девочке капитан, — иди, пошвыряйся пока кунаями в мишени, они в зале, который вы с Хатаке чуть не разнесли. Кто приставать станет, скажи, что у тебя командирское разрешение, и больше ни словечка не выдавай. Через часик-полтора я тебя скину Дэйки на плечи, пускай повозится. Сунув руки в карманы, Аяме сделала ныряющее движение вперёд, и маска, едва державшаяся у неё на темени, резко сползла вниз, закрыла лицо. Миюки наконец-то смогла опустить руку: все её мышцы ныли от напряжения, — и крикнуть удаляющемуся капитану в спину: — Аяме-тайчо, подождите! А когда Вы будете проводить со мной тренировки?.. — Когда будет свободное время, — не оборачиваясь, ответила та сухим голосом, — а у меня его не так уж и много. Давай, проваливай по своим делам, чего встала? Каждая секунда дорога, особенно в твоём положении, мясо. Сказав так, Аяме незамедлительно исчезла в шуншине. Миюки с удовольствием сказала бы, что капитан, почувствовав зерно правды в брошенном ей обвинении, всего лишь сбежала, но она не могла даже мысленно сделать такой вывод: ей мешало непонимание всего произошедшего, смешанное с леденящим грудь изнутри ужасом. Вдалеке затрещало, падая, дерево. Миюки рассеянно повернулась на источник звука: это Какаши старался попасть по увёртливо прыгающему вбок, назад и вперёд Дэйки своим грозным оружием: собственноручно изобретённым дзюцу Молнии, Чидори. Неподалёку от сражающихся спокойно стояла Сузуму и наверняка что-то записывала или пересматривала бумаги, которые повсюду носила с собой. Тренировки в отряде АНБУ Аяме шли полным ходом.