Ледяная душа

Небольшой запечатывающий отряд двигался быстро и слаженно. Кушина-сенсей сразу заняла место в авангарде и потащила спутников к южным конохским воротам — они располагались ближе всех к баракам АНБУ. Миюки шла в хвосте процессии, прицепившись к капитану Аяме, а прямо за Кушиной-сенсеем следовали одинаково угрюмые Сузуму, Акаи-но-Буредо и Хеби. Никто из идущих не разговаривал, никто не улыбался и вообще не показывал абсолютно никаких эмоций. Мёртвое молчание висело в воздухе. Охрана южных ворот была усилена: Миюки поняла это, как только завидела издалека толстую цепь караульных. Количество стражников превышало обыкновенное приблизительно в три-четыре раза, что не могло не вызвать искреннего удивления, перемешанного с тревогой. — Мы ожидаем нападения? — брякнула девочка, не адресуя свой вопрос кому-то конкретному. — Да вроде бы нет, — Сузуму сердито поправила очки и запыхтела: — Хотя, конечно, ничего нельзя утверждать наверняка… — Это я попросила усилить охрану, — коротко пояснила Кушина, не оборачиваясь. — Дело в том, что времена сейчас и вправду только кажутся спокойными, и мы на самом деле очень рискуем, когда выходим из деревни и подставляем спину нападениям, возводя барьеры. Нас будут защищать несколько отобранных мной отрядов, они сейчас расставлены на всех выходах из деревни и не только следят, нет ли врагов, но и ждут нас. Если кто-то вдруг и попытается убить нас, пока мы не можем оказать сопротивление, страхующий отряд тут же вступит в битву. — И кого же Вы отобрали, сенсей? — заинтересовалась Миюки. — Я слышала, что ещё сандайме почти всех способных и опытных ниндзя разослал по миссиям, так не значит ли это… — Я выбирала из молодых, — сказала Кушина, — тех, у кого пока не слишком много опыта, чтобы отправляться на действительно опасные задания, но на кого можно положиться. Тех, кого ты сейчас увидишь, ты, разумеется, уже давно знаешь. Миюки достаточно хорошо умела распознавать различные интонации в голосе учителя, чтобы понять, о ком та сейчас говорит. Остатки некоторой приподнятости, испытанной ею после освобождения из карцера, улетучились в тот же миг. — Только не говорите, что я встречу его прямо сейчас… — прошептала Миюки. Но через пару секунд она поняла, что молиться об избежании нежеланной встречи стоило раньше — возможно, ещё тогда, когда Кушина-сенсей едва начала рассказывать о существовании страхующих отрядов и об их ответственной миссии. Возле запертых южных ворот Конохи прогуливались, пританцовывая и подпрыгивая, хорошо знакомые Миюки ребята в жилетах чуунинов и с полным боекомплектом оружия. Из однородной массы ниндзя в безликой форме сразу же выделялось кричаще яркое зелёное пятно — это был энергичный и неунывающий Гай; как всегда, в своём уродливом костюме в обтяжку, с блестящими глазами, сжатыми кулаками и широчайшей, от уха до уха, усмешкой. Гай шагал быстро, пружинисто и похлопывал в ладоши, а скучившиеся чуть поодаль Генма, Эбису, Асума и Куренай взирали на него с усталой обречённостью. Очевидно, вся эта компания ждала тут уже достаточно давно и успела неоднократно выслушать россказни о силе юности, о том, как важны ежедневные многочасовые тренировки и о прочих глупостях. — Кушина-сенсей! — приближение запечатывающего отряда первым заметил Асума. С выражением искренней радости на лице он вышел вперёд и стал отчаянно сигнализировать Кушине рукой. — Кушина-сенсей, Вы начнёте сейчас же? — Да, — не сбавляя шага, ответила та, — немедленно. Так, ребята, мне нужно немедленно разделить вас всех на группы по четыре человека… техника очень сложная, но её исполнение — не ваша забота. Вам нужно только лишь следить, как мы себя чувствуем и не пытается ли кто-то напасть. Гай подбежал ближе. Он совершенно точно заметил и узнал Миюки: его взор загорелся, и губы изогнула счастливая усмешка, — но он не стал нарушать дисциплину и цепляться к девочке со своими глупыми россказнями, что было лишь на руку всем собравшимся. Кушина подозвала к себе несколько ниндзя, карауливших ворота, и кругом запечатывающего отряда постепенно стал собираться круг из внимательных слушателей. Миюки углядела в толпе и другие знакомые лица: Макото, вооружённая свитком с внушительной алой печатью, накручивала пряди волос на указательный палец, Инудзука Юма кусал губу и кивал с важным видом, где-то в сторонке даже притулился нахохлившийся Инаби. Он смотрел на Миюки особенно пристально, будто бы собирался пробуравить её насквозь придирчивым взором, и Миюки не двигалась с места: она чувствовала, что у Инаби, как всегда, припасены для неё лишь чёрные вести. Вскоре все члены поддерживающего отряда были в сборе, и Кушина смогла приступить к объяснениям. — Сейчас я вам расскажу, в чём заключается, собственно, ваша задача. Макото, ты взяла карту местности? — Угу, — сосредоточенно кивнула та и вытащила свиток из-под мышки. — Отлично, давай её сюда. Сейчас мы с вами по-быстренькому разберёмся, Кушина проворно разломала печать и расстелила свиток прямо на земле, опустившись на колени. Запечатывающий и страхующий отряд тут же скучились кругом свитка, ниндзя сблизили головы и почти что уткнули носами в лица друг друга. Миюки слышала, как тяжело сопит сзади неё Гай, и чувствовала сверлящий взгляд Эбису, который точно думал сейчас не о задании. — Вот, смотрите, — Кушина нашла на карте южные ворота деревни и ткнула в их обозначение пальцам. — Мы стоим сейчас здесь. Потом нам надо будет выйти в лес и прошлёпать по прямой до прогалины… — Вы предлагаете пройти такое огромное расстояние? — ахнула Макото. — Это небезопасно, Кушина-сенсей! Поддерживающий отряд может гарантировать безопасность на расстоянии не более пяти метров от линии лесной границы, углубляться в заросли, где наверняка кто-то прячется… — Я запрашивала у Минато свежие отчёты о состоянии лесов, — отрезала Кушина, — и Минато высказался вполне определённо: сейчас отряды АНБУ, проверившие округу, никого не обнаружили; более того, мы попросили клан Хьюга сконцентрировать всю свою силу и прочесать окрестности. На расстоянии в сорок часов Хьюга никого не увидели. Или у тебя есть какие-то другие сведения, Макото? Плечи Макото дрогнули, и она глухо сказала: — Нет. Но я всё равно не считаю… — Я разработала этот план, — сказала Кушина, — и я многих опрашивала, прежде чем приступить к его исполнению. Тебе нечего страшиться, Макото. Или ты не куноичи и трясёшься от каждого шороха? — Вовсе нет! — возмутилась та и потупилась. — Просто… понимаете ли, я не считаю, что безопасно может быть даже внутри самой Конохи. Орочимару похитил Анко в буквальном смысле у всех из-под носа, его никто не сумел остановить, и Джуничи тоже бежал, а уж о том, что Кохэку и Ито убили буквально в трёх шагах от ворот, я вообще говорить не стану! — Но ты же говоришь, — прошипела Куренай. — Какой в этом смысл? — Такой, что нужно соблюдать меры предосторожности, вот! — сердито прорычала Макото. — Поэтому, Кушина-сенсей, я бы попросила Вас сдвинуть границы… — Исключено, — тотчас сказала та. — Мы будем возводить купол именно там, где я сказала, это приказ. Если ты так трусишь, ты можешь меня ослушаться. Посмотри потом, как к тебе отнесутся твои товарищи, и послушай, что они скажут о твоей осторожности. Щёки Макото стали бордовыми. — Ладно, — промолвила она, — я ни словечком больше не обмолвлюсь, раз Вы так желаете. Напряжение повисло в воздухе, ощущаемое физически как неприятное прикосновение чего-то очень холодного и влажного к коже. Запечатывающий и поддерживающий отряд молчали, в вышине беззаботно чирикали птицы, воздух наполнялся густым тягучим ароматом цветения, а на запертых воротах танцевали яркие солнечные лучики. Слабое прикосновение к своему телу Миюки вначале восприняла как нечто само собой разумеющееся. Приятный ветерок нежно оглаживал разгорячённую кожу, и она даже не поняла, что её касается такой же человек. Сообразила она это через мгновение, когда осмелевший извращенец спустил руки чуть ниже и обе ладони по-хозяйски уложил к ней на талию. А затем, мягко и аккуратно, большие пальцы загадочного и насквозь испорченного человека дотронулись и до… — Ах ты, ублюдок! Резко развернувшись, Миюки от всей души впечатала кулак в обращённое к ней невиннейшее лицо густобрового Гая — тот с исполнительностью верного стражника душил посиневшего Эбису, с чьего носа съехали солнцезащитные очки. Вылупленные глаза Эбису были полны первобытного ужаса. — Миюки, это не я! — плюясь кровью из разбитой губы, зачастил Гай. Он отлетел в сторону в обнимку с Эбису, которого так и не выпустил из своих железных объятий. Оба проехались по земле, оставляя неглубокий след, и повалились на спины, точно пойманные жуки. Гай всё ещё продолжал душить Эбису, отчаянно брыкавшегося и оравшего: — Ты всё не так поняла! Это не я! Это он, он трогал тебя за зад… — Нечего сваливать на меня свои гадости! — заорал Гай. — Я никогда в жизни… мой девиз — это Сила Юности, а не Сила Извращенства! Кушина закатила глаза и тяжело вздохнула. Акаи-но-Буредо, Хеби, Аяме и Сузуму, сдвинув маски, обменивались печальными взглядами. — То есть Вы хотите сказать, что нам придётся работать с этими дебилами, что ли? — неуважительно поинтересовалась Аяме, повернувшись к Кушине. — Обычно они более серьёзны, да и взять вроде было больше некого, — сказала Кушина, качая головой с трагическим видом. — А если честно, то таких глупостей я от них не ожидала. — Ага, — мрачно подтвердила Аяме, — я тоже. Мясо! Миюки вздрогнула и с виноватым видом повернулась к капитану. — Иди сюда, — скомандовала Аяме, и Миюки поплелась к своей каре с печальным предчувствием беды. Куда больше её расстроил не предсказуемый удар тяжёлым кулаком по макушке, а тот факт, что её унижение видели младшие товарищи, в том числе и Гай, который продолжал душить синего и брыкающегося Эбису на траве. — Мы зачем сюда пришли? — Барьер возводить, — буркнула Миюки. — И ты позволяешь себе играть с идиотами? — Я с ним не играла… что мне делать было, капитан, если он так открыто… — Вырубила бы его, и дело с концом, — со знанием дела посоветовала Хеби, — Аяме, не кипятись, я знаю этого мелкого извращенца получше, чем ты. Мы знакомы уже год, и за это время он четырежды пытался полапать меня за грудь, двенадцать раз подглядывал в бане и четыре раза звал меня на свидание. — Э-э?.. — Асума на всякий случай прочистил ухо. — Но… Хеби-сан… — Вы же… это… — глаза Куренай были полны удивления. — Хеби-сан, ведь Вы… — Слушай, только этот извращенец и может знать, почему он приклеился именно ко мне, — отрезала та. — А пока он всем нам мешается. Может, брать его на миссию всё-таки не стоило, а, Кушина-сан? Кушина стояла в сторонке от АНБУ, скрестив на груди руки, и её правый глаз нервически подёргивался. Пока что самый страшный сигнал, свидетельствующий о том, что она давно вышла из себя, Миюки не заметила: причёска Кушины оставалась аккуратной, и её волосы не спешили разделяться на девять жутковатых хвостов, поднявшихся кончиками кверху, — но ужас уже прокрался к ней в душу. Гай издевался над Эбису ещё с мгновение — а затем выпустил свою жертву, как только она потеряла всякую охоту к сопротивлению. Кажется, Эбису пребывал в кратковременной отключке из-за небольшого удушья, и в данный момент это играло ему же на руку. — Слушайте, — прошептала Кушина яростным голосом, — я вообще не знаю, зачем я именно его отметила в списке, но раз он есть, придётся с ним работать. У него были достаточно высокие значения в таблице КРН… — КРН уже давно подвергается критике со стороны Данзо, — промолвила Хеби, — и мне кажется, что вот тут он прав. — Ага, — мрачно сказала Кушина и с отвращением посмотрела на оглушённого Эбису, — иногда я тоже так думаю. Ладно, нам всё равно некого поставить на замену, даттебане… так что давайте просто включим его в отряд, где будут только мальчики. Майто! — Я, капитан! — исполнительно откликнулся тот, подпрыгивая на траве. — Берёшь Асуму, Юму и этого извращенца и становишься в арьергарде, — приказала Кушина. — У тебя отличные навыки тайдзюцу, что позволит сдержать врага в случае внезапного нападения, Асума сможет атаковать издалека, а Юма почует приближение чужака, чтобы вы успели подготовиться, если и впрямь случится… что-то экстраординарное. — А он нам зачем, командир? — мрачно поинтересовался Юма и оскалился, тыча пальцем в бессознательного Эбису. — Не может же он быть совсем безнадёжным, раз он чуунин, да ещё и элитный, — Кушина почесала подбородок, — и, в конце концов, просто смиритесь с тем, что его не к кому больше деть. Чтобы он принёс пользу, его надо изолировать от женщин. — И в кого это он только такой, — Макото покачала головой, — всегда было жаль Чоузу-сенсея. — А ты не болтай, — прикрикнула Кушина, — ты, Куренай и Инаби — вторая команда. Генма, Абураме… да, все трое… вы — третий отряд! Разбейтесь на группы и встаньте поближе ко мне, чтобы все меня хорошо слышали… да, а запечатывающий отряд пусть подвинется, — Кушина деловито отстранила Миюки, передвинув её, как статую, и похлопала в ладоши, подзывая к себе подчинённых. Пока отряды группировались, стараясь не смешиваться и не мешать друг другу, АНБУ тоже выстраивались, причём по-своему. Ветераны спецотряда быстро создали свою иерархию, и Миюки с удивлением обнаружила себя практически затёртой за спинами Хеби и Сузуму, не успело пройти и пары мгновений с тех пор, как Кушина разделила поддерживающий отряд на группы. Со своей позиции она почти ничего не видела и слышала тоже плохо: ей мешали чуть слышные разговоры Аяме и Акаи-но-Буредо, которые стояли впереди плечом к плечу. — Слушайте внимательно, — громко сказала Кушина, — да, это касается и тебя, Эбису… миссия очень важная! Я разделила вас на несколько групп, у каждой из которых есть особое назначение. Первая, капитаном которой является Гай, группа сдерживания. Здесь собраны шиноби с самыми сильными боевыми навыками, которые могут найти и обезвредить врага с минимальными затратами сил. Вторая группа — группа страховки. Сюда я отправила Макото как мозг всего отряда, Инаби, отличного бойца и следопыта, и Куренай: её навыки гендзюцу полезны в ближнем бою, а также при возможном захвате языка. Капитан второй группы — Куренай. Третья группа — группа поддержки. Здесь у нас капитан — Генма. Задача третьей группы — отслеживать наше состояние. Техника, которую мы применим, может истощить самого слабого из нас до смерти. Ваша задача — вовремя заметить и предотвратить такой исход. Если наш человек теряет силы, вы немедленно его заменяете кем-то из вас и относите в ближайший ирьёнин-корпус. — Понятно, — почти одновременно ответили ребята. Все они сразу стали серьёзными и собранными: Асума и Куренай прекратили свои загадочные переглядки, Гай встал смирно, будто стерегущий покой своего даймё преданный телохранитель, и даже Эбису перестал искушающе таращиться на грудь Хеби, которая невозмутимо ковыряла ногтем у себя в щели между передними зубами. — Расстояние между командами не должно превышать получаса в любом направлении, — продолжала свой инструктаж Кушина. — Связываться друг с другом можно с помощью теневых клонов, призывных животных или жуков Абураме. Покидать свои позиции воспрещается настрого. Построение РАЗ. Всем всё понятно? — Да, — нестройным хором отозвались капитаны групп. — Отлично, — Кушина стремительно повернулась лицом к запечатывающему отряду и подняла руку вверх, отдавая сигнал. — Разойтись! Стремительные и неуловимые, чёрные загадочные тени, в которые вмиг превратились юные ниндзя, покинули прогалину. Самым последним ушёл Эбису: он всё никак не мог оторваться от зачарованного созерцания груди Хеби (Хеби игнорировала этот факт с безразличием, которое потрясало Миюки до глубины души). Акаи и Аяме тоже перестали перешёптываться и встали подальше друг от друга, как будто бы они не хотели, чтобы на сам факт их беседы было обращено лишнее внимание. Кушина скользнула по ним взглядом, подходя, но притворилась, будто бы ничего не заметила. Миюки ждала, и её сжатые пальцы болели от перенапряжения. Она словно бы приросла к земле, окружённая ласковым и тёплым светом солнца, нежным шумом листвы, отдалённым чириканьем птиц и собственным безумным нежеланием утерять контроль над чакрой. Если бы её шаринган вздумал включиться снова, она упала бы без чувств — в этом не было никаких сомнений. — Вы готовы? — сухо поинтересовалась Кушина у запечатывающего отряда, поправляя привязанные к спине свитки. — Готовы, — тут же ответила Хеби. — Уже давно, кстати. — Отлично, — Кушина усмехнулась. — Начнём работу здесь и сейчас. Мне потребуется образовать круг. Возьмитесь за руки: мы должны синхронизировать свои потоки чакры и перераспределить энергию между всеми так, чтобы нигде её не было ни слишком мало, ни слишком много. Если потоки будут нестабильны, вся наша затея провалится с треском, а ещё кто-то может умереть. — Произойдёт разрыв чакроканалов? — уточнила Сузуму с умным видом. — Ну, типа того, — беззаботно подтвердила Кушина и отступила на пару шагов, складывая печать кабана. — Дело в том, что у меня по известным вам причинам чакры куда больше, чем полагается даже шиноби уровня Каге, и если вы подключитесь к моим каналам без подготовки, то вас как непривычных к этому делу на части разнесет. Сузуму сосредоточенно кивнула и облизнула губы. — Понятно, — сказала она. — Вы не должны иметь никаких негативных чувств друг к другу, — продолжала Кушина, — чакра очень чутко реагирует на любые эмоциональные изменения, даттебане… если вам неприятен какой-то человек, у вас автоматически возмущается чакра. Это может привести к тому, что вы либо не сумеете подключиться к остальным, либо подключитесь неправильно и внесёте хаос… короче, я призываю вас ответить предельно честно ещё раз, потому что это важно. Аяме повернула голову к Акаи-но-Буредо, и Акаи-но-Буредо незамедлительно стащил с себя маску, открывая лицо, словно бы желал показать, что ему совершенно нечего скрывать и он вовсе не намеревается никому лгать. Сузуму стремительно подошла к Миюки и с размаху опустила руку к ней на плечо, с хрустом сжимая пальцы. — Я, конечно, от тебя не в восторге, мясо, — сказала Сузуму, — но я тебя и не ненавижу, чтоб ты знала. Хеби огляделась со скучающим видом и спокойно промолвила: — Я никого не ненавижу потому, что АНБУ лучше не проявлять никаких эмоций. Так что со мной порядок. Кушина перевела дыхание, и её лицо просияло. Настойчиво протягивая руки, она велела: — Что ж, тогда давайте торопиться! Замкнём круг! Миюки, Акаи-но-Буредо, Аяме, Сузуму и Хеби незамедлительно подошли к Кушине и протянули руку. Кушина продолжала инструктировать их высоким, ломким голосом, которым посылала своих учеников на войну когда-то: — Снимите перчатки и закатайте рукава, так чакра будет быстрее передаваться! Сузуму зубами стащила перчатки и сплюнула их в высокую траву. Вид у Сузуму был решительный и мрачно-диковатый, точно бы у злодея, готовящегося совершить самое великое злодейство в своей жизни. Миюки поспешно просочилась поближе к Кушине и взяла её за руку, радостно сжимая знакомую тёплую ладонь. Рядом с Кушиной-сенсеем ей было теплее и спокойнее; казалось, что здесь, в месте, где они находятся, птицы поют более звонко, солнце светит ярче, трава шелестит мягче, а АНБУ становятся добрее. Другую руку Миюки со спокойной решимостью взяла Аяме, отодвинув плечом надвигающуюся Хеби. — Это моя ученица, — сказала Аяме, — проверю заодно, как там у неё дела с чакрой. Ладонь у Аяме была крупной, жёсткой от постоянных тренировок, с прощупывающимися у основания пальцев застарелыми мозолями. Миюки внимательно смотрела, как выстраиваются, замыкая круг, остальные АНБУ: Акаи-но-Буредо взял Кушину за другую руку, к нему немедленно подкатилась Хеби, а Хеби тут же схватила Сузуму, с угрюмо-торжествующим видом занявшая пустое место возле Аяме. Круг сомкнулся, и Миюки показалось, будто даже сама природа притихла в торжественном ожидании. Только солнце продолжало светить так же невыносимо ярко: день лишь зачинался, а это значило, что над деревней снова будет довлеть жара. — Сконцентрируйте всю чакру в грудном и головном узлах, — сказала Кушина, закрывая глаза. — Мы начинаем. Миюки быстро кивнула и облизнула губы: во рту у неё сразу стало сухо, будто в раскалённой пустыне. — Прислушайтесь к себе. Спокойны ли ваши чакропотоки? Миюки прикусила губу. Она отчаянно постаралась абстрагироваться от любых ощущений, кроме тех, что ей даровал собственный организм — и у неё это получилось. Стрёкот расслабившихся птиц в вышине пропал, словно её поместили в звуконепроницаемый купол. Слабое шуршание листвы, травы, топот маленьких лапок пробегающих зверьков и лапок всевозможных насекомых тоже были съедены пустотой. Раздражающее сияние солнца вдруг стало ровным и ни капли её не волнующим. Она слышала собственное дыхание и стук своего сердца — размеренный, спокойный — как полагалось, а кругом неё не осталось ничего, кроме её чакры. Эти потоки нельзя было увидеть, но их можно было ощутить настолько чётко, что зрение не потребовалось бы. Плотные сгустки, разгоняющие кровь, медленно и размеренно передвигались к одной конечной цели, и Миюки казалось, будто движутся они в пустоту. Это была её энергия, разбитая на плотно сжатые комочки, и она пропускала энергию сквозь себя. Чакра уходила, теряясь в неизвестности, а на смену ей приходило что-то новое — это были яростно сжатые в колючие шарики неоформленные куски, они заставляли Миюки дёргаться от несильной боли, когда появлялись — а поступали они бесперебойно, чтобы тоже затеряться где-то в неизвестности. «Это чакра Аяме-тайчо, — поняла девочка, — очень мощная… и очень злая. Но она злая не намеренно. Если развернуть этот колючий шарик, внутри будет всё то же самое, что и у меня. Но когда такая чакра движется по мне, мне неприятно. У меня вообще такое ощущение, будто я — какая-то гигантская транспортирующая труба. Не могу сказать, что мне это нравится». Слова Кушины-сенсея она слышала как будто издалека: — Отлично! Теперь перенаправьте чакру в брюшной узел, сейчас же! Миюки отчаянно зажмурилась — перед глазами даже поплыли розоватые пятна с фиолетовой каймой. Собственная чакра развернулась, меняя направление движения, столкнулась с ещё не перестроившейся чакрой Аяме и смешалась. Взрыв боли потряс Миюки настолько, что она еле удержалась на ногах. Казалось, будто огромный меч пронзил её в районе лба и методично стал протыкать насквозь, спускаясь к пяткам. Слёзы выступили на её глазах, и ей снова стал слышен спокойный шум игривой природы, пока её чакра продиралась сквозь потоки чакры Аяме, достигая брюшного узла. — А теперь готовьтесь, — приказала Кушина, — концентрируйтесь так хорошо, как можете. Нам нужно связать символы, которые сейчас появились, поэтому я вступлю в игру. Пожалуйста, поддерживайте баланс сил неизменным, даттебане… Миюки нашла в себе силы кивнуть. Терпеть среди своих сгустков чакры тягучую, злую чакру Аяме было неприятно и больно, у неё на глазах выступали слёзы, а в ушах будто стояли пробки, и какой-то паршивый внутренний голосок приговаривал: «Отпусти руку… так будет легче!» Но Миюки упрямо стояла между учителем и капитаном Аяме, влажными и скользкими от пота пальцами стискивала их руки и удерживала брюшной чакроузел наполненным энергией. Новое ощущение она заметила сразу же: оно походило на грубоватый толчок, который деликатно стараются смягчить. Новая чакра вторгалась в её тело, решительно и властно отвоёвывая себе всё больше пространства. Это были, скорее, полоски чакры, длинные и тонкие, как колбаски, они были настолько плотно сжаты, что, наверное, по твёрдости не уступали какому-нибудь придорожному булыжнику. Только внешняя крепость была обманкой. Это была пустая оболочка, сдерживающая что-то страшное, тёмное и незнакомое. Миюки знала, что колбаски формирует Кушина-сенсей, и оболочка колбасок была Кушиной-сенсеем — разными гранями её души — но с сидящим внутри существом, от которого исходила яростная жажда убийства, она не пересекалась никогда. Проходя по её чакроканалам, колбаски угрожающе потрескивали, будто бы вот-вот могли взорваться и выпустить на волю дремлющее чудовище. Миюки слышала, как Сузуму, отстоявшая от Кушины-сенсея достаточно далеко, ахнула: — Это и есть сила Кьюби?! — Ага, даттебане, — подтвердила Кушина напряжённым голосом, — всё так и есть. Открывайте глаза, ребята, нам нужно двигаться. Простоим здесь ещё немного — настолько опутаемся символами, что не сможем развернуть нормальный купол: места не хватит. Оставайтесь крайне сосредоточенными. Я не знаю, что этот паршивец Кьюби удумал на сей раз, но он оживился. Боюсь, если вы утеряете контроль над чакрой, в печати появится трещина, и он начнёт безумствовать. Миюки совсем не хотелось представлять, на что способен буйствующий биджу, самый сильный из девяти существующих, который и в спокойном состоянии внушал ужас. Она послушно распахнула глаза, хотя те сразу же заслезились и зачесались снова, и постаралась сконцентрировать всё внимание на лице сенсея рядом с собой. Кушина сосредоточенно смотрела на собственные пальцы, сложенные в печать и поднесённые к носу: за свободные пальцы её держал Акаи-но-Буредо, — и кругом её фигуры расплетался причудливый водоворот из загадочных символов. Эти иероглифы не походили на те, что использовались при письме, и они явно не имели никакого сходства с уже знакомыми Миюки значками, применявшимися в фуиндзюцу. Кушина творила нечто совершенно новое, не виданное прежде никем, кроме неё, нечто такое, что едва ли сумели бы создать последующие поколения мастеров. Перед Миюки раскручивалась загадочная спираль, и спираль светилась ровным фиолетовым светом. По каждой волнистой линии, создающей иероглиф, протекали светлые потоки их общей чакры: она, перемешавшись, выходила у Кушины из-за спины и сплеталась в однородный светло-розовый поток. — Расходимся! — скомандовала Кушина. — Надо размотать эту цепь, а то запутается! — Но… но нам же надо держаться за руки! — удивлённо воскликнула Сузуму. — Я собрала всё, что можно, — Кушина отрицательно покачала головой, — взяться за руки нужно было, чтобы сконцентрировать имеющуюся у вас энергию и так её отрегулировать, чтобы каждый отдавал столько же чакры, сколько и другой. Сейчас между нами уже установлены связи, нам необязателен телесный контакт, чтобы передавать чакру. Отпускайте руки и расходитесь, пока я не велю остановиться, и смотрите, будьте поаккуратнее! Нельзя выпускать грудной и головной чакроузлы из-под контроля, хотя мы и концентрируемся сейчас только на брюшном. Задача начинала казаться Миюки невыполнимой. Она медленно, осторожно расцепила пальцы, судорожно схватившиеся за пальцы Кушины и Аяме — но ничего страшного не произошло. Она по-прежнему чувствовала, как по ней движутся мерзкие злые комочки и комочки, внутри которых прятались частички Кьюби, хотя и Аяме, и Кушина тотчас начали расходиться. — Живее, мясо! — прикрикнула Сузуму и нервно поправила очки. — Ты цепь путаешь! — Д… да, уже иду! — Миюки поспешно встрепенулась и двинулась в ту же сторону, куда уходила Аяме, широким приставным шагом. Круг распался и теперь медленно разворачивался в одну длинную линию. Кушина стояла первой, всё так же держа руку у носа и выпуская новые и новые символы из своей спины. Следом двигался прочь Акаи-но-Буредо: самый спокойный из всех, он послушно увеличивал расстояние между собой и командиром, пока между ними вырастали горы из полупрозрачных иероглифов. Кушина напряжённо кусала губу, у неё по лбу и вискам струился пот, и казалось, что даже поддержание простейшей печати высасывает из неё все силы. Хеби с тревогой поглядывала на Кушину, у Сузуму, кажется, даже вспотели очки. — Достаточно! — хотя Кушина находилась уже достаточно далеко от конца цепочки, её услышали все. — Стоять! Члены запечатывающего отряда остановились немедленно. Миюки удерживала всё своё внимание сконцентрированным на неспокойном брюшном узле: там, казалось, копошились какие-то мерзкие свободолюбивые личинки, которые так и норовили испортить всё трудное и неблагодарное дело. — Концентрация на головной узел! — закричала Кушина. — Сейчас! Миюки напряглась. Снова вспышка боли потрясла всё её тело, когда потоки чакры опять поменяли направление движения. Содрогаясь от рвущей каждую клетку холодной боли, Миюки стояла с полуприкрытыми глазами, а кругом неё вершилось чудо, которое ещё точно никто до неё не видел. Символы, сваленные кругом Кушины в неопрятную кучу, собирались, будто бы дом, возводимый невидимыми сверхбыстрыми рабочими. Один иероглиф утыкался в другой, и они вспыхивали ярко-алым светом, замирая. Остальные иероглифы носились в воздухе, точно обезумевшие птицы, сталкивались друг с другом и распространяли сноп золотистых искр или же образовывали прочную связь. — Вот оно, даттебане! — радостно закричала Кушина. Её нахмуренный лоб разгладился, а глаза засияли. — Вот, смотрите… стена, стена, у нас получается! Аяме разбросала кругом себя оценивающие взгляды и издала слабое хмыканье. — Сколько ещё времени уйдёт на её построение, Узумаки-сан? — Не знаю, — глаза Кушины блестели, — но много. Это только фрагмент, а нам таких фрагментов нужно создать не менее двадцати, судя по моим расчётам. Сейчас, когда оно соберётся, мы его немножечко растянем, но сильно халтурить не будем, иначе от барьера будет толку, что от детской сопли, даттебане… — Как это вообще будет работать, я не поняла? — нагло вклинилась Сузуму. — Барьер, — спокойно разъяснила Кушина, словно бы ей не приходилось растолковывать это уже многим людям несколько раз. — Он защищает деревню от любого проникновения извне. Если нарушитель попробует разрушить барьер, будет немедленно подан сигнал тревоги. Миновать вот эту громадину без шума можно, лишь зная пароль, причём его нужно называть в строго определённом месте и в связке с парой других паролей. При отправлении на миссию каждому ниндзя теперь будет выдаваться специальный свиток с кодовым словом, но наизусть его знает только капитан отряда. Если кто-то из ниндзя отряда погибает, свиток самоуничтожается: он завязан на жизненной энергии того, у кого находится, и при его смерти разлагается сразу, а при попадании в гендзюцу или чрезмерном истощении, которое наблюдается в плену, становится неактивным. — Чёрт побери, очень сложная система, — с уважением протянула Сузуму. — Мне куда интереснее, сколько на неё было потрачено, — сказала Аяме шелестящим голосом, — это наверняка было очень дорогим мероприятием. — Ну, а что нам, беззащитными было сидеть, что ли, даттебане? — тут же возмутилась Кушина. — Если бы барьер возвели ещё при шодайме, у нас не было бы таких проблем, как сейчас. Во всяком случае, я точно знаю, что Орочимару мы смогли бы задержать, а Ито и Кохэку не умерли бы в трёх шагах от ворот! Раз это сделано ради блага деревни, какая разница, сколько это стоит? Отвернувшись, Аяме прошептала: — Конечно, это неважно, пока не приходит пора платить. Светящаяся стена из гигантских символов продолжала своё самовозведение.