Ледяная душа

Учиха и гений.

Рейтинг: G Жанры: AU-шечка от момента сопровождения Михо. Предупреждения: ООС, как всегда Отдельное примечание: Какаши слишком много думает о тех, на кого до Каннаби смотрит сверху вниз. В принципе, весь драббл и стоит на размышлениях. Уж как вышло… Звёздная ночь окутывала стоянку юных ниндзя. Воздух был прохладен и свеж, ни единой тучи на небосклоне не наблюдалось, и казалось, что можно бы и расслабиться, поддавшись искушающему шёпоту природы. Всё притихло: спрятались хищники, исчезли беспокойные, всегда чем-то занятые насекомые. На стоянке тоже было тихо, только костёр слабо потрескивал да разбрасывался яркими оранжевыми искрами. Сидящие у костра молодые шиноби старались не клевать носами, хотя им действительно очень трудно было сейчас оставаться бодрыми. Возвращаясь из поселения госпожи Михо, Какаши посоветовался с Иошито и всё-таки разрешил ребятам встать лагерем, чему в своей буйной манере сумасшедшей мартышки обрадовался недисциплинированный Ичиро. Рин и Миюки озаботились ужином и подготовкой спальных мест, Хьюга с хмуро-сосредоточенным видом занял пост часового, а Обито, как и всегда, носился туда-сюда, стараясь помочь и угодить всем, но лишь больше мешался. — Пора меняться, — сказал Какаши, подойдя к Иошито и слегка стукнув его по плечу. С Хьюгой Какаши было легко: куда легче, чем со своими сокомандниками. Иошито был способным ниндзя, умел отличать главное от второстепенного и, что представлялось Какаши самым важным, беспрекословно повиновался приказам. Только так и можно было выжить в мире шиноби, не став мерзавцем и преступником — Какаши верил в это. В конце концов, Сакумо Хатаке, на которого он хотел равняться давным-давно, в детстве, Сакумо Хатаке предал безопасность Конохи, чтобы выручить товарищей, и от него именно из-за этого отвернулись. Он проигнорировал прямой и чёткий приказ — такого ни старейшины, ни даже всегда доброжелательные жители деревни никогда не прощали. «И как они двое могут этого не понимать?» — изумился Какаши про себя, скользнув взором по Учихам. Те сидели, привалившись друг к другу, у слабо тлеющего костра, и осоловелыми глазами смотрели на огонь. Очки Обито покосились, у Миюки были растрёпаны волосы, как будто им обоим пришлось продираться сквозь дремучий кустарник. Какаши раздражало, что Обито не умеет быть поддерживать образцовый внешний вид — это было лишь ещё одним штрихом к его портрету незадачливого ниндзя-неудачника, который обязательно погибнет, если не научится жить по истинным правилам мира шиноби. Какаши не стеснялся говорить сокоманднику об этом, но не думал, что тот его слушает. Если бы ему самому сказали пару лет назад, что Сакумо станет предателем и самоубийцей, наверное, Какаши предпочёл бы отмахнуться от таких глупых и безосновательных слухов. Взгляд его сместился с растрёпанного Обито на его вечную спутницу. Учихи всегда держались вместе, но связь Миюки с Обито была крепче, чем обычные связи в этом клане. Обито и Миюки были близки, как брат и сестра, а о других степенях близости ему почему-то и думать не хотелось — это было не слишком приятно. Странно, но похожее чувство у него не возникало, когда он думал о Рин или Макото — ему было всё равно, с кем они дружат и как предпочитают проводить свободное время. С Учихой было что-то иное. Заинтересовался ею Какаши совсем недавно: пожалуй, это случилось после поимки шпионивших ниндзя, когда она обеспокоилась судьбой Конохи (он видел это по её глазам), но не впала в суматошную тревогу. Какаши нравилось, когда люди сохраняли самообладание — а Учиха это, очевидно, умела делать. Конечно, она была слаба и даже в подмётки ему не годилась: заводить с нею дружеские отношения было бы невыгодно, ведь она не могла дать ему ничего полезного, — но он не мог не замечать, как она тянется к самосовершенствованию. «Бездарный ниндзя может стать гением благодаря своему трудолюбию!» — вспомнились ему слова широко улыбающегося Майто Гая. Учиха поднялась, будто почувствовала его взгляд, отряхнулась и направилась прямо к нему. Какаши показалось странным и неловким и дальше так наблюдать, и отвёл взор. Снова глупое, неуместное воспоминание проскочило перед взором: Учиха и Рин пытались помочь ему, когда он силился справиться с взбунтовавшимися чувствами после смерти отца. Они принесли ему одеяло и пробовали пообщаться с ним, чтобы он не ощущал себя одиноким. Тогда ему и впрямь не хотелось никого видеть — сейчас же чувства были иными, но как сказать о своей потребности, он не знал, да и поднимать такую тему считал проявлением слабости. Учиха остановилась напротив и неловко кашлянула. Какаши почудилось, что ей некомфортно стоять рядом с ним, как и ему — она как будто чувствовала ту самую вставшую преграду, которую нужно было разрушить, но не была уверена, стоит ли двигаться напролом. — Иди, отдохни, — наконец, сказала Учиха ломким голосом, — ты полночи пробыл на часах. — Я не устал, — заспорил Какаши. На самом деле, конечно, он вымотался: иначе такие глупые мысли не полезли бы к нему в голову, — но ему не хотелось уходить, не пообщавшись с Учихой немного. — Иошито велел тебя сменить, — настаивала Миюки, — ты не можешь не спать всю ночь. — Я не могу доверить караул кому-то безответственному, — отчеканил Какаши. — Я не безответственная, — тут же возмутилась Учиха, — и караулить лагерь я умею! К тому же, я выспалась и полна сил, а у тебя под глазами круги — это видно, хоть ты и в маске. Так что ступай и отдохни. Мы скоро вернёмся в Коноху, и я не думаю, что в такое время у нас будут ленивые деньки, когда можно будет отсыпаться. Набирайся сил, пока есть возможность: для битвы и для отдыха свой час. Так бабушка говорит, — опасливо покосившись на Какаши, она вдруг примолкла, прекратив декламировать прописные истины нараспев, и сцепила пальцы в замок. Но Какаши не хотелось ложиться спать, потому что он знал, чем для него это зачастую оборачивается. Попытка расслабиться приводила к возникновению мучительных кошмаров, когда он, снова и снова видящий распростёртого по полу мёртвого отца, оказывался один в грохочущем, сотрясающемся от яростной грозы доме. Какаши не уставал бороться с этой проблемой: он пил успокаивающие настойки, которые приготавливал сам, и злился на отца, чтобы перестать бояться его одинокого тела, и выматывал себя тренировками так, чтобы видеть сны без сновидений. Ему не хотелось, чтобы Обито и Рин прознали об его слабости, поэтому ненавидел спать в общем лагере во время миссий-экспедиций. Какаши легче было провести бессонную ночь на часах, нежели подвергнуть свою репутацию непоколебимого и бесстрашного гения опасности. В конце концов, если бы другие узнали, что Какаши вовсе не непрошибаемый, как он сам смог бы тогда в это верить? Учиха не отходила и продолжала пристально на него смотреть. Казалось, будто ей очень хочется спросить его о чём-то важном, но она не может на это решиться. И Какаши, глядя в её озарённое оранжевыми бликами костра напряжённое лицо, понимал, что ему тоже надо бы задать ей свой важный вопрос — но он не только не находил в себе решимости для этого, а не мог также и понять, какой именно это должен быть вопрос. Неловкость, установившуюся между ними, надо было оборвать, и в то же время именно о таком взаимодействии они оба втайне от самих себя, оказывается, мечтали. Неправильно было молча стоять напротив товарища и не говорить ему ни слова, но куда неправильнее в данной ситуации было бы развернуться к товарищу спиной и уйти. Лагерь спал. Рин, Ичиро и Обито, заползшие в свои мешки, вовсю посапывали и блаженно щурились, когда костёр отбрасывал на их счастливые сонные лица яркие отсветы. По границе небольшой стоянки бродил, активировав бьякуган, хмурый Хьюга — и Хьюга, конечно же, видел, чем сейчас заняты Какаши и Миюки, но едва ли он стал бы вмешиваться. — Ты стал чуунином, — неловко сообщила Учиха, разрывая тишину, — здорово. Мы с Ичиро сделали для Иошито небольшой подарок, потом подумали и решили поздравить всех из нашего выпуска, кто стал чуунинами. Ты остался один… кому мы ничего не успели вручить. Держи… думаю, это будет тебе полезно, — и она протянула Какаши аккуратный лёгкий мешочек, от которого исходил нежный пряный аромат. — Это сборы лекарственных трав. Они помогают расслабиться и улучшают сон, а ещё и нормализуют работу чакросистемы, так Иошито сказал. Я сама травы для сна собирала, а Рин с Иошито их засушивали. Какаши озадаченно посмотрел на мешочек. — Действительно полезный подарок, — сообщил он, — спасибо… вам. Его благодарность за подаренную возможность спать без кошмаров действительно невозможно было выразить.