Ледяная душа

Пэйринг: Обито/Миюки Рейтинг: PG-13 Таймлайн: драббл 3

Для меня нет пути назад (Обито/Миюки) 4

Кто мог сказать, сколько они сражались? Наверное, целую жизнь. Они иссушили озеро и испепелили все деревья кругом. Они расколотили землю вглубь и покрыли её трещинами, похожими на страшные шрамы. Они сражались, пока она не активировала великую технику Сусаноо и не засмеялась, гордая своей победой. Что он мог противопоставить её великому искусству, передаваемому в великом клане, преданном и опозоренном тем человеком, который не знал почтения и границ? Разве что случай. Когда маска, едва державшаяся на его лице, свалилась полностью, она замерла. И великий воин кругом неё угас, рассыпавшись в труху, как старое дерево от удара. Она стояла в неверии, застывшая и безучастная, и смотрела в его лицо, которое узнавала — спустя годы, несмотря на уродство, — сейчас со страхом и странным облегчением. И она даже не почувствовала, когда он оказался рядом и пронзил её сердце, не дрогнув и не испытав ничего — разве что лёгкой вибрации истекающего кровью тела, которое со слабой дрожью оседало в грязь. — Обито… — прошептала она из потоков крови и серой пыли, и в ее глазах выступила такая боль и горечь, что отступник на мгновение остановился. Остатки её разбитой маски АНБУ лежали кругом её тела. Свалившиеся от последнего удара, сейчас они слабо краснели в отблесках пламени, которое лениво доедало упрямые кусты поодаль. И сейчас, когда он оглянулся, он тоже узнал в этом поверженном — и всё же великом — воине человека, человека из далёкого и, конечно, уже чужого прошлого. Человека, которого он должен был убить здесь, чтобы повести за собой в новый мир позже. — Обито, — снова пробулькала умирающая куноичи позади него. — Об… Он молча смотрел, как она угасала у его ног, и на его лице не отразилось ничего — ни отблеска горя или раскаяния. Он стал Учихой Мадарой и отверг все, что прежде было ему дорого. Потому что в новом мире он создал бы всё заново. И всё снова было бы в порядке. Потому что он был единственным способным вершить судьбы людей. Когда куноичи прекратила дёргаться и хрипеть, он сел рядом на корточки и закрыл ей глаза. Совершенно бессмысленно было оставлять её тело и её прекрасные глаза нетронутыми, и он даже обернулся на склоне холма вдалеке, и его рука дёрнулась: вернуться или нет? Но он пошёл дальше, а мёртвая куноичи осталась там, где упала, с закрытыми глазами, под плащом, который он на неё набросил. Это было бессмысленно и даже вредно, но он был вершителем судьбы этого мира. Он и решал, как поступать с убитыми врагами. И то, что он бросил её здесь, хотя мог бы ей воспользоваться, было лишь проявлением его власти над всем существующим, его новым вызовом старым устоям и правилам. И — трепыхалась где-то в глубине него настойчивая мысль — это было старым приветом забытому себе из прошлого, такому чуждому, что он казался отдельным человеком. Это было последней услугой и последним «прости» тому прошлому, что он уже видел погибающим в ту ночь, когда один его товарищ без колебаний пронзил сердце другому и не понёс никакого наказания. Последние узы были разорваны. Обновлённый Учиха Мадара шёл карать и судить этот мир.