Ледяная душа

Пэйринг: Сузуму/Дэйки Рейтинг: PG-13 Таймлайн: ч4 Предупреждения: Сузуму в драббле не влюблена в Аяме

Прощай, старый товарищ

Все вещи были собраны, оружие — уложено, она ещё раз проверила печати на своих свитках и раз двадцать инструкции от Хокаге прокрутила в голове. Теперь точно была пора. Сузуму провела рукой по краю холодного шкафчика. И почему у неё сохранялось это мерзкое, тягучее, убийственное ощущение… потери и вечного расставания, хотя она ещё даже не ушла? Она, конечно, понимала, к чему это. Слишком долго ей везло. Это было уже и не смешно. Потому что вечно не везло никому, а уж ей не должно было тем более. — Сваливаешь, значит, — неодобрительно прогудели сзади, и Сузуму вздохнула. Пока она ещё стояла спиной, она могла позволить себе скроить любую рожу. Но повернуться к нему лицом пришлось бы всё равно, не то он сам подошёл бы и увидел всё, что ему надо. «Наблюдательный, зараза», — отметила про себя Сузуму. Власти над выражением лица и своими чувствами у неё сейчас не было. И она сделала самую глупую и самую очевидную вещь, что только пришла в голову — закрыла лицо маской. Повернулась только потом. — А что мне ещё делать предлагаешь? — с вызовом поинтересовалась Сузуму. Дэйки стоял в дверном проёме, как будто заполоняя его собой, и на его лице маски не было. Маску он держал в руке. И давил на неё. Хотя ни слова не говорил. Как же она его за это терпеть порой не могла. — Такая херня происходит, — ёмко сообщил Дэйки, не сводя с неё осуждающего взгляда, — что тайчо нужна помощь. Мы оба ей позарез нужны. — …и я ухожу в дрянной Дождь, потому что должна, и она понимает, что должна отпустить меня, — отчеканила Сузуму и скрестила руки на груди. — Пусть здесь любая херня происходит, вы разберётесь. Вы тут не единственные АНБУ. Дэйки всё ещё смотрел на неё с осуждением. — Я не знаю ни хрена о том, что тебя тянет в Дождь, фукутайчо, — процедил он, — но до хрена знаю о том, что ты должна делать по-настоящему. Быть с нами. Ты мне напомни хоть раз какой, чтобы мы тебя одну куда-то отпустили. Слепошарая ты совсем, собьёшь очки — толку ж ноль будет. Завалят тебя с первого удара, а тайчо что без тебя делать? — Тройкой давно не ходим, — буркнула Сузуму. — А тайчо жить будет, че ей ещё остаётся… пока и её, и тебя, и всех вообще не положат. Ради чего только… Дэйки молчал, и это придавало Сузуму сил говорить. Она вдруг сглотнула и пробормотала: — Не след о таком думать, Дэйки, но ты мне скажи, ты вот как считаешь… какого хрена всё это происходит? Какого… долбаного… снова и снова? Сколько войн мы уже прошли? Дэйки явно попытался ответить, но Сузуму перебила его сразу: — Не считай, я о другом! Ради чего? Если постоянно одна и та канитель по кругу… только круг всё меньше и меньше. Мы пожираем сами себя. Скоро мы все сгорим и сдохнем. — Хватит сопли разводить, — сурово одёрнул её Дэйки, — ударилась в фатализм. — По делу ударяюсь! Сузуму шагнула к нему и захлопнула дверь у него за спиной. В зале была хорошая звукоизоляция. Когда она решительным наступлением загнала Дэйки в дальний угол у окна, то они и из виду пропали. Существовали только тени. И вопросы, которые каждый задал себе уже не раз. — Мы не знаем, ради чего всё это происходит, — прошептала Сузуму, — ни хрена не знаем, хотя нам забивают головы, мол, бла-бла-бла, АНБУ опора деревни, вам рассказывают больше, чем обычным шиноби. Обычные шиноби думают, что дохнут ради своей гакурезато, нашим рядовым говорят, что они дохнут ради политического перевеса, нам с тобой говорят, что мы дохнем ради поганых биджу — но где тут правда? Это просто ложь, одна большая сраная ложь, Дэйки, пойми, я хочу понять, что на самом деле происходит… я уже всё это видела, и сейчас всё повторяется, а как закончится у нас — начнётся заново, в другой деревне? Ради чего всё это делается? Что мы получаем после этих войн, если и пяти лет не можем прожить спокойно? Кто крутит это долбаное колесо, я хочу взглянуть ему в глаза и плюнуть по-хорошему! Дэйки вдруг положил руку к ней на макушку, и Сузуму замерла. Он оставался на удивление спокойным — да как всегда, чёрт возьми, — но почему-то по его глазам она понимала, что и он задаёт всё те же вопросы. И уже не впервые — опять же, чёрт возьми. — Мы никогда этого не узнаем, фукутайчо, — тихо сказал Дэйки, — и никогда не изменим ничего. Мы и не менять пришли, уж отложи в свою пустую башку хоть это. Мы сами крутим это колесо. Если оно нас и сомнёт — ну, фукутайчо, даже ты не будешь орать, что за просто так. Сузуму дёрнулась. — Ни хрена не понимаешь, дубина! — гаркнула она и скинула руку Дэйки со своей руки. — Я затем в Дождь и иду… чтобы понять, как это остановить! Дэйки задержал на ней взгляд и слабо усмехнулся. — Да не затем ты идешь, фукутайчо, — фыркнул он. — Думаешь, я не в курсах? Акаи-тайчо мне рассказал, кто ты и откуда. Сузуму остолбенела. — Да как же он, сучий сы… — Когда мы в тройке работали, — прервал её Дэйки, — а ты всё отмалчивалась и врала, откуда взялась, но расколоть тебя я не мог без силы. Акаи-тайчо силой запретил и сам мне всё рассказал. — Дэйки вдруг склонил голову и прижался лбом ко лбу Сузуму. Она сразу же застыла. — Не гонись за Узумаки, фукутайчо, они все мертвы, а, если и не все мертвы, тебе-то что за напасть? Я-то думал, мы с Аяме-тайчо тебе всяко ближе, чем клан, который тебя выкинул. Сузуму вздрогнула. Странная волна жара согрела её, когда она потянулась выше, сдвинула маску и быстро коснулась щеки Дэйки губами. Теперь застыл уже он, и его рука свалилась с плеча Сузуму. — Спасибо, — сказала она и скользнула к двери, — знаешь что, Дэйки? Это тебе на всякий случай… не такой уж ты и выродок. Сузуму рванула дверь на себя и выскочила в коридор. Ей явно стоило сказать ему что-то большее, хоть кому-то рассказать обо всём, что пережила, но разве это имело смысл? Он не был бы так же откровенен. Да и они больше не встретятся. Оставлять о себе крепкую светлую память было не в традициях АНБУ. А Сузуму, кроме АНБУ, никем больше и не была.