Ледяная душа

Пэйринг: Дэйки/Аяме Рейтинг: PG-13 Таймлайн: ч4

Прости, прощай, до свидания

В белом боксе белый свет разрезал белую койку белыми прямоугольниками. Всё молчало, словно застыло, как зачарованное, как то, что никогда и не шевелилось. Сложно было найти на этой ослеплённой солнцем постели человека, хотя её чёрные волосы раскинулись и растеклись по подушкам, как лужи чернил по нетронутым тетрадям. Когда дверь открылась, Дэйки, ссутулившись, сидел на единственном трёхногом табурете у самой постели и неотрывно смотрел женщине в лицо. Прошло уже две недели с тех пор, как Аяме и Дэйки вернулись в деревню. Мамору Учиха был мёртв, его жена, кажется, тоже, но это далось им ценой большой жертвы. Дэйки тупо смотрел в лицо своего капитана и пытался хотя бы чуть-чуть собраться, включить голову и понять, как ему быть АНБУ дальше, без неё и без Сузуму, как ему вообще быть — без неё. Прошло две недели с тех пор, как Дэйки на себе принёс умирающую Аяме к баракам отрядов Акаи-но-Буредо и заставил взять её в медкорпус. Будь этот медкорпус хоть чьим-то ещё, кроме Акаи-тайчо, Аяме уже давно перестали бы спасать как безнадёжную. И Дэйки замирал, задыхаясь и сжимая кулаки, когда понимал, что так было бы правильнее всего. — Не вставай, Дэйки-тайчо, — разрешил Акаи-но-Буредо и встал с ним рядом. — Мы с тобой теперь в равном положении. Дэйки поднял один глаз на капитана. Без маски Акаи-но-Буредо выглядел почти как незнакомец. А ещё — Дэйки это только сейчас заметил — в волосах у него проступила густой снежной россыпью седина. — Но ведь… — Ты сам это понимаешь. Ненадолго воцарилось тяжёлое молчание. Спящая Аяме лежала в кровати, и казалось, что, даже если они и дальше будут удерживать её здесь, навешивать одно дзюцу за другим и заставлять её сердце качать кровь, а лёгкие — расправляться, она всё равно уйдет от них, растает, пройдёт сквозь постель и вырвется на свободу. Даже медики отряда Акаи как-то заговорили с Дэйки о том, что койку нельзя занимать вечно. Дэйки облил бестолковую медичку ругательствами и выгнал из бокса вон. Но, конечно, она была права. — Это неправильно, — вздохнул Дэйки, ругая себя за наивный, не по возрасту и положению, идеализм. — Она шикарный АНБУ, тайчо. Этот сопляк не должен был… — Меня представляют к званию большого капитана, — перебил его размеренным голосом Акаи, — в списке заслуг будет убийство предательницы-третьей. Я так и знал, что все скажут, что она действовала сама. О Данзо ни слова не будет упомянуто. Третий настоял, и… и теперь я — просто хороший АНБУ, избавившийся от предателя. Но я же видел её в бою. Она была намного сильнее, искуснее и опытнее меня. Она была моим капитаном. То, что мне удалось — это везение и несправедливость. Но она мертва. Так бывает, Дэйки. Дэйки тяжело вздохнул. Он и сам это понимал, но любые простые, понятные, давно затверженные правила теряли силу, когда применялись к Аяме. — Мы все понемногу уходим, — задумчиво продолжил капитан. Казалось, что он говорит даже не с Дэйки, а с Аяме, хотя она, разумеется, никого не слышала. — Однажды наступит тот день, когда кто-то из нас останется один. Порадуйся тому, Дэйки, что это не она. Это буду либо я, либо ты. Кому-то из нас будет тяжелее прочих. Дэйки инстинктивно протянул руку и взял Аяме за безвольный палец. В этом прикосновении не было жизни, и оно ничем ему не помогло. — Узумаки из погибшего Узушио, Учиха, которая не знала родни, разбойник, которому грозили отрубить голову, и я, — сказал капитан глухим голосом. — Я был ужасным учителем. Ни один из моих уроков не пошёл вам на пользу. И я уже видел смерти двоих из вас. — Вы были отличным учителем, капитан, — через силу усмехнулся Дэйки. — Все эти официальные требования вы подавали так, чтобы мы поняли, что на них можно насрать. У АНБУ нет привязанностей, так? АНБУ никого не любят? — он пожал плечами и вдруг наклонился к койке Аяме. Он потрепал её по плечу, поправил ей волосы и поднялся. — Значит, тогда мы были неправильными АНБУ. Тайчо… спасибо, что вы научили нас так. Акаи едва посмотрел на него. — Прости, — тихо сказал он, и Дэйки так и не понял, к кому именно он обратился. — Прощай, Аяме. Дэйки повернул ручку двери. Что-то отвратительное, душное и скользкое сдавливало его изнутри. — До свидания, тайчо, — надтреснутым голосом выдавил он и вышел из бокса. На следующий день Аяме-тайчо уже не занимала попусту койку в медкорпусе отряда Акаи.