Дела семейные

Праздники, которые устраивала семья Гринхил славились своей масштабностью. Огромный зал, большие яркие люстры, множество столов расставленных буквой «П», живая музыка, различные спиртные напитки, вкусные блюда и невообразимой сладости десерты. Левис никогда не скупилась на этот счёт, пусть даже любой бюрократ-бухгалтер уже давно бы вырывал клок волос у себя на голове, упади его взор на количество цифр в отчёте. Однако, Архэзиус Кайнд, еврей с Восточного Побережья, уже привык видеть подобные счета в своей маленькой конторе, которую Левис выделила ему по доброте душевной. Сегодня, будучи приглашённым на вечер, он, вынужденный отказаться, просто сидел и подсчитывал все расходы, в жалких попытках пытаясь приравнять их к доходам. В этом и заключалась его работа. И если бы он с ней плохо справлялся, Левис никогда бы не назначила его казначеем семьи Гринхил. Он работал сверхурочно, ибо когда все отдыхали, этот бедолага в поте лица тонул в в море бумаг и документов. А тем временем, часы пробили 19:00. Первыми на приём прибыли Валентайны. Ник был крайне компетентен к вопросам о времени. Всегда появлялся минута к минуте, а временами даже и секунда в секунду. Он был одет в прекрасный чёрный костюм, сшитый на заказ лучшими портными Вест-Поинта. За ним, под руку, шла его жена — Реббека Грейхер, которая на свой юный возраст уже имела двух сыновей и двух дочерей, чему молодожёны были несказанно рады. Ник, потому что имел наследников, а Реббека, попросту как любящая мать своих детей. Однако диагноз, по которому доктор запретил ей в ближайшие месяцы посещать любые мероприятия, пара решила скрыть. Вторым же приехал Алекс Гоустен, юный пепельноволосый адвокат семьи. Он вёл за руку молодую видную красотку, которых он, впрочем, имел привычку менять чуть-ли ни не на каждом приёме. Алекс-же выделялся своим неординарным стилем, в частности тем, как ему хорошо шли любые галстуки, а сколько денег он тратил лишь на одного парикмахера, было его сугубо личной тайной. За ним шёл Тони Березин, ведя за руку одну из самых дорогостоящих девушек Кубинского борделя. Тони был бывшим советским коммунистом и партийным деятелем, перебравшимся в Штаты незаконным путём, и с ним связавший свою жизнь. Прекрасный оратор и политический выскочка, ныне игравший роль советника по персоналу, рекрутируя новичков и рассматривая кандидатуры на вступление в семью. Спустя несколько десятков гостей и членов семьи, в числе которых был и бывший глава семьи — Рудольф Саббатини, шедший под руку с девушкой, лет так на тридцать младше его самого, на порог вступили Куперы. Джексон не любил эти грандиозные вечера, зачастую, перестал, после событий того дня, когда во время пожара ему обожгло добрую половину лица, тем самым выделяя его на фоне других гостей, а выделяться он никогда не перед кем не хотел. Однако раскалённый очерствевший уголь сегодня сопровождала прекрасная белая роза, одетая в шикарное платье от лучших Парижских дизайнеров этого сезона. Словно белоснежный ангел, спустившийся с небес, Мисс Купер выставляла на показ все прелести своей утончённой женской фигуры, от некоторой невозможно было оторвать глаз. Затем к особняку прибыл эскорт из пяти машин, которые долгое время проходили проверку у самых ворот, и лишь когда каждый метр автомобилей был обыскан, их впустили во внутренний двор. Из двадцати покинувших транспорт человек, по красной дорожке прошлись лишь семеро. То были видные представили семьи Портовиков. В частности — Хавьер Гутьеррес, правая рука Босса Снейка, и его невообразимая красотка, по совместительству будущая жена — Кармен Хэйли, которая таила в себе множество нераскрытых секретов. К примеру, она прекрасно готовила, а ещё профессионально пытала и убивала людей. Её история преподносила множество догадок, и лишь два человека во всём мире знали об этой особе абсолютно всё. Следом шли две очаровательные сестрички-близняшки — Кейт и Фелиция, работающие личными секретаршами босса Снейка. Они имели на себе идентичное на вид платья, различаемые лишь по цвету. За ними-же шли практически в обниму Кларк и Джессика Тейлор. Кларк был адвокатом семьи Портовиков, юным и упрямым, зачастую вознося себя перед другими своим неординарным мышлением и специфическим подходу к каждому делу. Алекс и Кларк долгое время учились в одном университете юрисдикции и адвокатского права, и были чуть-ли не лучшими друзьями. Однако, последующий выбор разных семей разорвал между ними любые отношения, оставив только взаимное уважение и лёгкую ностальгию по прошлым годам студенческой жизни. Но стоит отдать должное. В отличии от Гоустена, Кларк не проиграл не одного судебного дела, что являлось одним из факторов столь быстрого выхода семьи Портовиков на значимое место в городе. Был и ещё один — Куммите Генадий Буковский, украинский иммигрант, занимавший должность первого телохранителя Снейка, по-сути возглавляя всю его личную охрану, но он предпочёл остаться снаружи, наедине со своими людьми и холодной погодой. Он никогда не любил праздники и вечеринки, даже в баре, за всю жизнь, побывал всего один раз. Ярый противник алкоголя и веселья. Зато в качестве охотника за головами, ему не было равных. Босс Левис встречала всех у самого входа. Она личного приветствовала каждого гостя, принимая благодарности и дары в честь приглашения в столь значимый день на столь значимый приём. — Куммите Гутьеррес. Право, удивлена. Рада, что вы соизволили принять приглашение. — О приезде Хавьера Мишель знала уже заранее от Айзека, но формальностей никто не отменял. — Не стоит, Госпожа Левис. Мы просто не могли не приехать в такую круглую дату. — Отозвался Хавьер, взглядом уже оценивая масштабы приёма. Пусть это было маленьким секретом Левис, но она в первую очередь старалась удивить своих бывших противников, нежели нынешних друзей. И, казалось, ей это удавалось. — Позвольте-же задать вам вопрос. Почему ваша семья не устраивает похожих мероприятий. Неужели, день подписания мира после двух лет войны, для вас ничего не значит? — В вопросе Мишель таилась ирония и желание задеть за общепринятые нормы цивилизованного общества. — Извольте, Госпожа Левис. Для нас, это день траура. Мы чтим жизни наших братьев, тех, кто не сумел выжить в той войне. Утром мы посетили кладбище Святого Георга. Отдали дань уважения членам семьи, не сумевшим дожить до этого дня. — Хавьер прекрасно парировал издёвку Левис, как и пристало бывшему политику. Незадолго до возникновения семья Портовиков, Гутьеррес был главой профсоюза, в одном кулаке державший весь рабочий класс города Вест-Поинт. Лишь в связи с заговорами, интригами и махинациями правительства и федеральных служб, он был отстранён от должности, и на его место посадили глупого, зазнавшегося выскочку, который очень быстро свёл все его труды за права человека на «Нет». Именно поэтому он присоединился к раннему движению рабочих, а после, в преобразовавшуюся семью Портовиков. Хотя его идеи видения мира зачастую разнились с идеями Снейка, их цель была едина — освободить людей от гнёта правительства. Стать независимой структурой, с крепким профсоюзом и обществом. И только сейчас, спустя долгое время, Хавьер начал вкушать горькие плоды последствий. Семья двигалась в абсолютно противоположном направлении, занимаясь контрабандой и незаконной деятельностью, просто потому, что это приносило прибыль. Но ему вернули должность главы профсоюза, и этой подачке он уже казалось был вполне удовлетворён. — Ваш траур достоин уважения. Однако, это вовсе не повод почтить и жизни тех, кто сумел выжить в той войне. — Левис контратаковала не чуть не хуже. Всё-же, любой босс семьи должен быть готов не только к битве физической, но и идеологической: — Надеюсь, ваша свадьба пройдёт в ещё более пышном масштабе, а сейчас, я желаю вам хорошо провести время этим вечером. Куммите незадачливо кивнул головой, поспешив присоединиться к банкету. За ним же последовал и Кларк, коротко поздоровавшись и поблагодарив за приглашение. Левис оставалось лишь принять остальных членов семьи, в числе которых был Куммите Куба, заведующий всеми борделями на территории семьи, к слову, пришедший не с одной, а сразу тремя дамами, одетых в роскошные, но чересчур короткие юбки. Вскоре на пороге появилась Эльза — личный секретарь Левис. Её вид казался обворожительным, но, как ни странно, она пришла одна — без кавалера. К тому времени, когда ключевые личности наконец прибыли, вечеринка началась. Лакеи в дорогих костюмах разносили дорогие напитки, музыканты играли музыку в стиле джаза и классического оркестра, а гости беседовали между собой во время короткого аперитива. … — Ну, знаешь, мне удалось выиграть дело по устранению одного букмекера, который отказался выплачивать долю за каждую ставку. Увы, ребята оказались не слишком расторопными, и не успели замести следы. Однако, хех, благодаря мне, никто и пальцем не осмелился показать на нас. — Разглагольствовал о своих успешных делах Кларк, разумеется, перед своим бывшим другом и ныне конкурентом. — Неплохо. — Чуть разведя шампанское в своём бокале, ответил Гоустен: — А я выиграл дело по вопросу поставки спиртного, заметь, при Сухом Законе, когда полицейские внезапно решили полностью обыскать судно, принадлежавшее наше семье. Груз пришлось списать на Бар «У Джо», где я был после полуночи, и бармен предложил мне выпить une verre du vin. (1). Чёрт, хорошее было заведение. Но, благо, на нас никто не подумал. — Юноша чуть отхлебнул, взором ожидая реакции противника. Сухой закон в эти годы приносил не столько проблем, сколько денег тем, кто был готов нелегально поставлять алкоголь в заведения любых масштабов. И пусть за небольшую партию могли лишь выписать штраф, поставки в больших количествах жестоко карались законом, и даже были случаи, когда дело доходило до тюремного заключения. — Хех. А как ты думаешь, кто же дал им наводку на это судно? — Кларк оскалился во все тридцать два зуба, не отпив из своего бокала. — Подонок. — Коротко заключил Гоустен, и сделал ещё глоток. Пусть был подписан мир, но война подпольная между семьями не окончилась. Каждый пытался подставить другого, и что самое худшее — такие подставы не могли сыграть должным поводом к войне. Здесь играла роль бюрократия, слово закона и порядка. И на на подобные подставы можно было отвечать лишь взаимностью, без стрельбы, без уличных разборок — только словом и бумагой. … Десятки бутылок шампанского ушли за первые минуты. Оказалось необходимость открывать вторую партию, пусть для Левис это стало сюрпризом, насколько все на празднике жизни пренебрегают законами своей страны. — И, значит, мы с парнями приезжаем. Я хватаю свой Томпсон (2). Ногой выношу дверь, и без разбора опустошаю свой магазин во всё, что движется. Как итог: десять трупов и пятнадцать раненых. — Ник уже допивал свой третий фужер. Пусть он имел закрепившуюся репутацию чистоплотного гангстера, но на приёмах выпивал больше всех, и в строю, к слову, оставался последним. — Эй! Купер! Может ты нам наконец поведаешь историю своей войны с Портовками? — Некий одетый в однообразный костюм член семьи, ранее слушая Николаса, ныне зазывал стоявшую поодаль фигуру присоединится к кампании. — В другой раз. — Холодно ответил Джексон, продолжая в одиночестве наблюдать за всеми сразу. — Ну хватит тебе! Раньше-то был душой кампании, ещё «У Джо» с нами бухал как чёрт! Давай — присоединяйся! — В. Другой. Раз. — Повторил Джексон более ясным тоном, чем потерял интерес столь душевной кампании. Они отвернулись, продолжая обсуждать байки и истории из жизни, когда как Купер даже не моргнул. — Не любите говорить о прошлом? — Внезапно раздалось с левого плеча Куммите. Джексон моментально повернул голову, и его взгляду пристала прекрасная длинноволосая особа, с каштановым цветом волосом и чересчур миловидным выражением лица. — Не люблю. — Сухо ответил Купер, прополощив горло очередным глотком. — Я тоже. Ох, боже, как же хочется курить. — Девушка встала рядом, плечом невольно задевая руку Джексона. Он вздрогнул, но вида не подал. — Что-же мешает выйти на крыльцо? Там прекрасный вид на кустарный лабиринт. — Второй месяц. — Усмехнулась девушка, после чего Купер понятно кивнул головой: — Вам нравится сегодняшний вечер? — Зеленоглазый взор вонзился в не покалеченную половину лица Купера. — Нет. Я не люблю приёмы. В любом их проявлении. — Строго высказался мужчина. — Но!!! Я не сказал, хах! Что это был Ресторан Восточной Кухни, полный посетителей! Аха-ха!!! — Раздался голос Ника, который, видимо, так и не закончил свою историю. — А я не люблю даты. Каждый день, просыпаясь, я вспоминаю всего одну, и с ней живу день за днём. Мхм…как же хочется курить. — И, какую-же? — Не сказать, что Куперу было до боли интересно, но сейчас эта девушка была единственным собеседником, не задававшим вопросе о его физиономии. — Ту, когда погиб мой возлюбленный. Джейме Сэнд, по прозвищу «Песок». Вы знали такого? — Она прикрыла взгляд, наслаждаясь глотком её единственного бокала шампанского на этот вечер. — Нет, не знал. — Конечно, вы не могли знать. Ведь в один из дней, когда он был отправлен на проверку подпольных заводов по упаковке и расфасовке героина, к ним ворвалась группа вооружённых людей в чёрном пальто и шляпах. В живых не осталось никого. — Мрачно произнесла девушка, с тоской убеждаясь, что её бокал шампанского ныне опустел. — Раз никого не осталось в живых…откуда такие подробности об их внешнем виде? — Купер невольно усмехнулся, так же подметив отсутствие алкоголя в руках собеседницы. — Курьер, проходивший рядом, заметил, как мафиози выходили из машин. Он испугался, и не решился вбежать и предупредить остальных. Но что отложилось в его голове…так это лицо человека, наполовину обезображенное ожогами. Он смотрел на него несколько секунд, пока не оказался удостоен взаимного взгляда — взгляда дьявола. И тогда он решил развернутся и убежать. Лицо дьявола…так он его описал… — Девушка тяжело вздохнула, аккуратно возвращая взгляд на лицо Купера, которое во всей молчаливой красе оказалось повернуто к ней. — Как…вас зовут? — Джессика… Джессика Хидлстон. — Грустно проговорила она. — Вам...предложить закурить? — Чётко произнёс Купер, не отрывая взгляда от её глаз цвета двух изумрудов. — Извольте. … — А вот я составляю список вещей для покупки. Ник, конечно, всегда даёт мне больше, но я стараюсь всё откладывать в копилку, на чёрный день, не дай бог… — Девушки в кругу Реббеки расхохотались. Наверняка, каждая поступала идентичным образом, просто не решались рассказать об этом. Примерная жена — залог любой крепкой семьи. Муж играл роль первоочередного добытчика, а жена — хранительницей очага. И вся эта продуманная до мелочей структура была создана для одного — комфортной и непринуждённой жизни их детей. Жёны могли часами обсуждать своих чадо, вдаваясь в самые нелепые и интимные подробности, за которые детям в будущем будет стыдно смотреть другим в глазам. Но эта устойчивость в семейной жизни и была залогом процветания. Только так, юноши и юниоры могли стать цветами жизни на могилах своих родителей. Требовалось воспитание, учение, культура, история и искусство. Всё то, что могло взрастить юное семя, в будущем подающее пример своим собственным плодам. Но у Скарлетт не было детей. Никто не знал почему. Просто, из-за дня в день, ничего не получалось. Встревоженная Левис сама предлагала Куперу за счёт семьи пройти обследование, но он категорически отказывался. Однако Скарлетт сумела полюбить других, не своих собственных. Да, Ричард и Вэнди казались маленькими ангелочками её рая. Но, всякий раз, когда Ник или Реббека поздно вечером приезжали за ними, её струна жизни обрывалась. Будь она более истеричной и психованной, возможно, она бы попросту не открывала дверь, или напрямую заявила Куперу о его мужской недееспособности, но устраивать подобный скандал Скарлетт было непозволительно. Её поступки прямо отражались на имени семьи, и в первой очереди — на Джексоне. Соверши она глупость намёков на развод, винить будут Джексона, а не её. Но когда Ник или Реббека привозили ей «её» малышей, она уделяла им всё свободное время. Одаривала их любыми подарками, позволяла в немереных количествах есть сладости, кричать, беситься, играться, одним словом — всё, чего их душа пожелает. Именно поэтому Ричард и Вэнди так полюбили свою крёстную. С ней им казалось веселее и свободнее, чем в стенах собственного дома. И пусть мысли Скарлетт казались заполнены одним, её взор падал на абсолютно другую картину, а именно на Джексона, её законного мужа, кой-ныне флиртовал с юной мадмуазель, кою Скарлетт видела впервой. Залпом осушив дно бокала, в недоброжелательном здравии она направилась прямиком к парочке, когда дорогу ей перегородила высокая особа на каблуках и чёрном платье. Обогнуть её не составляло труда, но нахальная улыбка и разукрашенный красной помадой её губ фужер, почему-то заставили Скарлетт остановится. — Кажется, подруга, тебе точно так же скучно, как и мне. — В улыбке произнесла леди. — Что-то я не припомню, что бы мы пили на брудершафт, «подруга». — Огрызнулась девушка в белоснежном платьем. Это столкновение художники могли бы описать, как встречу белого и чёрного ангела, настолько каждая походила под стиль древним писаниям. — И что-же нам мешает сделать это сейчас? — Кармен подняла свой бокал, в издевательской улыбке посматривая на лицо девушки напротив. — Наверное то, что ты жестоко убила десяток моих друзей, «Чёрная вдова». — Лицо-же Скарлетт не выражала и доли позитивных эмоций, лишь гнев и отвращение, за что получила плевок в лицо в виде истерической насмешки. — Брось, подруга. То были дни вражды. Сейчас-же, как все говорят, блаженный мир. Почему-бы двум соперницам не примерится, а тебе, не признать, что мы бы смели вас, если бы Босс Снейк не был столь миролюбив. — Зверская ухмылка пробрала лицо Кармен, но её тон не казался злорадствующим, просто констатировал факты. Ровно два года назад, в идентичную дату, боссы двух семей, Левис и Снейк подписали перемирие, завершающее двухгодовалую войну, прекращающую смерти и любую физическую борьбу, оставляя лишь моральное право на результат победителя и проигравшего. Портовики чувствовали себя победителями. Они сумели захватить восемьдесят процентов портовых доков, прибрать под себя добрую половину города, и остаться дееспособной фракцией. Гринхиловцы видели победу в ином. У них осталось всего двадцать процентов от доков, что значительно снизило товарооборот и поставки с Восточного побережья, зато Портовикам они отдали самые бедные бандитские районы города, с которыми сами не всегда могли совладать — агрессивно настроенные банды, кварталы, заселённые толпами иммигрантов, подпольная проституция и наркотрафик. Такими вещами всегда занималась полиция, а у Левис в тот момент не было ни одного свободного человека — стоило готовится в восстановлению после войны. В конечном счёте, все остались в выигрыше по вопросу территорий. Портовики, считая, что им «подарили» половину города, Гринхиловцы, что избавили от проблемной половины города. Вопрос о дееспособности семей ныне неустойчиво качался на обрубленной балке. Изначально, когда война только началась, Гринхиловцы могли попросту задавить противника числом, но новоиспечённому боссу захотелось сыграть в благородство, показать все наилучшие стороны ведения войны, чем Портовики и воспользовались. Искусно варьируя тактикой ударов исподтишка, они заранее расставляли снайперов и стрелков на выгодные позиции, и когда на место стычки приезжали Гринхиловцы, весь их авангард сметали в считанные секунды, а после добивали оставшихся. Лишь два человека, носившие фамилии Купер и Валентайн, умудрялись не разу не попасть в ловушку. Эти спецы всегда находили лазейки в предстоящих перестрелках, и всегда выходили из них победителями. Правда, со стороны Портовиков имелись свои козырные карты, и звали их — Айзек, Ада, Хавьер, Джейме по прозвищу «Песок», Генадий и Кармен. Однако опыт показал, что при встрече двух враждующих Куммите выигрывает та сторона, которая на этом деле собаку съела. Именно так Ник Валентаин, воспользовавшись тактикой Портовиков, сумел заманить Айзека Рэднера в ловушку. Заранее расставив своих людей на выгодные позиции, те перестреляли личную охрану Айзека за долю секунды, оставляя его одного против целой оравы серьёзно настроенных мафиози. Ник получил повышение, стал Куммите Левис и главой личной охраны, принимая на себя должность заведующего всем личным составом семьи. Ранее ими руководил некий Абрахам, но он был убит в перестрелке, и на его место требовалось срочно найти нового, не менее, а то и более смышленого лидера, и, похоже, Левис не прогадала с выбором. К концу войны обе фракции потеряли с половины личного состава. Но это долгая вражда не показала никому ничего нового. Войны были и будут всегда. Поэтому, закончив одну войну, обе стороны принялись поспешно готовится ко второй. Война истощила обе стороны, и некому более оказалось не выгодной — лишь посему ровно два года назад было заключено соглашение о мире. Портовики заполучили новые территории, но вместе с ними пришли проблемы с полицией, уличными бандами, и неподвластным мелким криминалом. Гринхиловцы же лишились части неконтролируемых районов гетто, потеряли жизни людей, огромную долю порта, и не получили ничего взамен утратам. В какой-то момент, руки Скарлетт сжались в кулаках, мимолётно вспоминая все условия договора, с которым большинство было до сих пор не согласно. Её плохое настроение только подпитывала провокация со стороны оппонентки. Но край её глаза успел заметить, как Джексон и неизвестной брюнеткой отдаляются в сторону сада, и сейчас это волновало её внутренний мир собственницы. — Куда-то спешишь? — Приподняв правую накрашенную бровь, вдруг спросила Кармен, не снимая заинтересованный взгляд с лица Скарлетт. — Если и да, тебя это не касается. — Девушка в белом попыталась обойти соперницу, то та мёртвой хваткой правой руки схватила Скарлетт за предплечье: — Пусти, или я тебе её сломаю. — Не заводись, милая. Лучше…давай послушаем речь вашего босса. — Внезапно, из захвата обхватив руку Скарлетт, прижимая её к свой груди, Кармен насилу повернула её ко главенству стола, за которым уже поднималась Левис, жестом останавливая музыку, перенаправляя на себя взгляд собравшихся гостей. — Дамы и господа. — Торжественно начала Мишель: — Я благодарна всем вам, что вы сумели прийти, ибо сегодня, мы отмечаем день Перемирия. Не скрою, для всех нас, этот день по-достоинству считается днём нашего траура. Сегодня мы прощаемся с теми, кого потеряли в долгой, истощающей войне. Левис приспустила голову, и её примеру последовали все слушатели. — Однако сегодня не только день смерти. Сегодня так же и день жизни — всех тех, кто в самое тяжкое бремя, остался верен семье, сумел выжить, и с гордо поднятой головой, разорвать круг ненависти и вражды. Конечно, вы наверняка задаётесь вопрос: «Почему по сравнению с прошлым годом, сегодня всё так скромно?» Публика разом рассмеялась, наполняя пространство заливным хихиканьем и напыщенными усмешками. Левис же просто приятно улыбнулась, и выдержав нужную паузу, сразу продолжила. — Но это лишь добрый признак привычки, которую мы выработали после тяжёлых двух с половиной года войны. И уже второй раз, отмечая столь славное явление, как «Мир», я надеюсь, что в будущем, отметив четвёртый, пятый, десятый раз, мы перестанем собираться в этот день. Мы перестанем праздновать и веселиться. Потому что тот мир, который мы подписали ровно два года назад, будет настолько долгим и крепким, что для нас этот день перестанет быть чем-то особенным. Мы никогда не забудем наших братьев и сестёр, отдавшие свои жизни ради этого праздного часа. Но мы забудем слово «Перемирие», ибо без войны, оно окажется ненужным в нашем привычном лексиконе. При наличии публики, Левис любила говорить словами с загадочным смыслом, которые многим оказались попросту непонятны, однако ожидаемые овации не заставили себя долго ждать. Первым, к слову, зааплодировал Гоустен, припав в невольной смущение от одиночных хлопков, но его сразу спас пришедший на выручку Валентайн, поддержавший блондина, а после и все остальные. У многих в руках оказались бокалы с шампанским, посему он били левой ладонью по правой кисти, но эффекта это не испортило. Гости продолжили пить, беседовать и веселиться. Музыканты заиграли живую и бодрящую музыку, что заставило некоторых добровольцев начать танцевать, сперва просто красиво подтанцовывая в такт музыке, но как только сумели разогреться — пол приёмного зала затрясся в энергичных движениях, раздаваясь постукиванием каблуков и шпилек. Стоит отметить, что такому подвижному состоянию в основном поспособствовала женская половина зала. Раскрытая Кармен выдавала такие движения, что ей бы могли позавидовать любые профессиональные танцоры. Кейт и Фелиция попросту веселились, радостно танцую за руки, приободряю и зазывая остальных к ним присоединится. Эльза, казавшейся на вид обычной замкнутой в себе секретаршей, ныне выплясывала на полную катушку, чем приковывала к себе взгляды доброй половины мужского общества. Ребекка смущённо стояло рядом с мужем, и пусть её душа стремилась к танцам, она выходила только на медленные спокойные композиции, нежно впиваясь руками и взглядом в своего суженного, аккуратно покачиваясь с ним в один такт. Валентайн же не умел танцевать вовсе, попросту лишённый музыкального слуха. Но жена улыбчиво прощала ему все нелепые ошибки в неправильных движениях и медвежьих наступаниях ей на ноги. Гоустен добрые пол часа стоял в роли утончённого наблюдателя, но когда на танцпол вышел Кларк, алкоголь и жажда соперничества вспыхнули в его глазах. Залпом добив свой бокал, юрист демонстративно бросил его за спину, и вышел на общее обозрение. Любой, абсолютно каждый зритель, наблюдавший за их синхроническим танцем, могли предположить, что Алекс и Кларк попросту танцуют дуэтом, и не одну неделю готовились к этому вечеру. Это была правда и заблуждение одновременно. Они действительно ходили в одну танцевальную школу, но сейчас меж ними разгоралась только искра соперничества, и ничего более. И лишь трёх заводил в лице Скарлетт, Джессики и Джексона не хватало на празднике жизни. Никто не задавался вопросом об их внезапном исчезновении, но человеческий глаз не обманешь, и абсолютно всем казалось, словно картине не достаёт трёх мелких деталей, после чего её можно было назвать «идеалом». … Не смотря на весело протекающее времяпровождение, в двери зала вошёл одетый в чёрное пальто и шляпу мужчина, с серьёзной физиономией огибая группы гостей, направившись прямиком к Левис. Девушка, всё то время сопровождая его взглядом, оценила его нежелание даже снять головной убор, и это значило лишь одно — случилось нечто серьёзное. Мужчина подошёл ближе и, извиняясь за внезапное вторжение, кивнул головой. Левис ответила взаимностью, что значило её последующее принятия новостей. — В Порту возникли проблемы. — Сухо и твёрдо произнёс мужчина. — Это важно? — Задавая короткий вопрос, допивала свой фужер, спокойно произнесла Мишель. — Да. Всё может кончится плохо. — Мхм… — Оставив бокал на столе, Левис задумалась: — Возьми Купера и Валентайна. Решите проблему быстро, а то они не успеют на десерт. — Слушаюсь. — Мужчина вновь кивнул головой, и отправился на взыскание названных личностей. — Такой вечер ребятам испортили… — Вздыхая произнесла Мишель, подзывая лакея за очередной порцией шампанского. … (1) — Бокал вина (2) — Пистолет-пулемёт Томпсона. У гангстеров включал в себя барабанный магазин из 50 патронов.