Дела семейные

Запястья Купера были скованы наручниками. Камера была сырой и грязной, словно в последнее время туда бросали лишь негодяев не от мира сего, тех самых, у кого руки были по локоть в крови, как у Купера, окровавленные руки которого до сих пор сохраняли в себе память жертвы той ужасной перестрелки. И только об этом Джексон размышлял все последние шесть часов заточения. Их явно поджидали. Стрелок не мог случайно угадать с местом и временем встречи. Его заведомо предупредили. Неужели, это предательство семьи Портовиков? Неужели, так они решили начать новую вражду между семьями, разом обезглавив высшее руководство по ведению войны? Да, это выглядело абсолютно разумно. Купер, как и Валентайн, должен был умереть в той перестрелке. Лишившись двух Куммите за раз, семья приравнивала себя к заранее половине проигранной войны. И последнее, что Джексон успел увидеть в той перепалке перед арестом, как медики скорой помощи поднимают тело Влаентайна на носилках. Все остальные доли разума поглотила дорога от Порта до Полицейского участка. Он облажался. Абсолютно верно. Умные мысли приходят уже после того, как всё произошедшее свершилось. Не поддавшись эмоциям, он бы выбросил пистолет в реку, а сам бы нырнул с причала в реку, не позволив легавым схватить его. Добрался бы до первой телефонной будки, связался бы с Левис, доложил обстановку, и уже через час сидел бы в её кабинете, раздумывая вместе с боссом и остальными приближёнными семьи над сложившейся ситуацией. Но сейчас уже было поздно. Ведь он здесь. Вот он. В каменных застенках, запертый, лишённый всякой воли к свободе. Он даже не мог предположить, узнала-ли Левис о случившемся. Её могли дезинформировать. Дать ложные сведения: "Купер и Валентайн были расстреляны неизвестным." И что тогда? Она помчится в больницу, а о задержании узнает лишь спустя некоторое время. Когда будет уже слишком поздно. Посему требовалось действовать. Сейчас, без ожидания сторонней помощи. И только Купер поднялся со своего места, как меж железных прутьев решётки показались две фигуры, одна из которой была одета в тёмное пальто и шляпу. Полицейские не носили такое одеяние, им была предписана повседневная синяя форма с фуражкой. Быть может, это один из членов семьи Гринхиллл?...Или, ещё хуже, Портовых?... - На выход. - Прозвучал грубый тон второго посетителя - смотрителя. Он то был одет по всем правилам закона. Купер даже задумался, сколько получается такой толстоватый блюститель закона? Семья могла бы предложить ему в десять раз больше. Но так или иначе, всё возвращается к вопросу морали и чести. Возможно, этот усатый тип, получая свои законные пять червонцев, будет рад прожить старость в двухкомнатной квартирке, экономя на всём, что только можно. Такая пенсионная жизнь его устраивает. Именно поэтому, не все полицейские города добросовестно ложились под мафиозные семьи. Каждый знал себе цену, иногда такую, которую семья не могла себе позволить. Моральную цену. - Ты оглох? Я сказал - На выход! - Повторил надзиратель, доставая свою привычную подругу - гладкую деревянную дубинку из ясеня. Купер молча последовал за человеком в пальто. На его удивление, они не пошли к выходу. Цепь размышлений привела его к дальнейшим выводам. Будь это человек семьи, надсмотрщик снял бы наручники и сделал вид, словно ничего не заметил. А будь это человек Портовых, его бы вывели наружу, посадили в машину, увезли далеко-далеко в лес, и тихо лишили жизни пулей в затылок. Но...они не пошли к выходу, а значит, Купер ошибся в своих догадках. Это был не мафиози. Это был некто похуже, во много раз хуже. Арестованного завели в камеру, где стояли стол и два стула. Человек в пальто предложил Куперу занять своё место, сам же сел напротив. - Что-же, Мистер Гевер...дела ваши не плохи... - Отозвался собеседник, первым же высказыванием повалив Купера в яму непонимания. - Гевер...? Вы, явно, ошиблись. Меня зовут Джексон Купер. - Может, ему выпал шанс оказаться не в том месте не в то время, и всё это просто глупая ошибка. Полицейский в удивлении снял шляпу, и открыл личное досье. Он бегло пробежался по нему глазами, и самодовольно цокнул языком, приказывая подчинённому принести досье на сказанное имя. - Прошу прощение...небольшая оплошность бухгалтерии...Меня зовут Яло Ворд. Я Лейтенант Полиции города Вест-Поинт, а так же Заместитель Главы Детективного Отдела. - Чётко произнёс детектив: - И с вашим делом я знаком устно. - Эти слова повергли Купера в недра его безвыходного положения. Если полицейские не нуждались в письменном рассмотрении твоей личности, значит дела твои действительно плохи. И Купер прекрасно знал таких людей, как Ворд. Их называли "неподкупными". Предложи ему состояние, обеспечивающее безбедную жизнь ему и его внукам - они дадут отказ, и посадят тебя под предлогом взятичества. Дай им только повод, а уж статью найдут. Такие особенные Ангелы-Хранители закона. Их смерть зачастую сопровождалась говором в прессе, посему с стороны семей имелись серьёзные ограничения правил касательно офицеров полиции. Почему? Ответ был чрезвычайно прост. Убийство таких символичных личностей чести и неподкупности вызывал гнев среди полицейских. А гнев сопровождался рейдами на территории семей, узаконенную проверку и изъятие нелегального товара, доходило даже до прикрытия определённых заведений. Посему, с типами вроде Ворда всеобщим указом было принято не связываться - сдавать позиции и отступать. Однако Куперу не повезло больше всего. У него не было пути отступления. - Вас задержали по подозрению в убийстве шести человек в районе портовых доков. Вы единственный, кого мы смогли задержать. Что вы можете сказать на этот счёт? - Голос детектива казался строг и неприступен. Впрочем, других на такую должность и не берут. - Я считаю, что ваши обвинения абсолютно абсурдны. У вас просто нет должных доказательств. - Попытавшись успокоится, опроверг заявления Купер. - В самом деле? Мы обнаружили рядом с вами огнестрельное оружие, Кольт, из которого было выпущена больше половины обоймы. Получается, вы его применили в тот вечер? Детектив был хорош. Он завал простые вопросы, намереваясь услышать простые ответы: "Да", "Нет", и не давал шанса на поблажку - заставлял самому думать над ответом. А лишнее слово в такой беседе могло значит лишь одно - тюремный срок. - Я его действительно применил. - Словом "Да" ответил Купер: - Но не против своих же людей. Как вам известно, Кольт модели 1911 включается в себя лишь семь патронов, а значит, и семь выстрелов. Как вы могли посудить по дырам на машинах - выстрелов было гораздо больше. - Купер заранее обдумал допрос. Да, его взяли. Но это не значит, что законы о презумпции невиновности перестали действовать на территории позиционирующей себя демократической страны. Если уже и садиться в за решётку, то стоит хотя бы побороться. - Всё верно, верно. - Отчеканил детектив, раскрывая папку с документами, ранее держащую у себя в руках: - Однако, мы нашли автомат Томпсона, так небрежно опрокинутый прямо за углом. Что вы сможете мне на это ответить? Скажете, что это не вы им воспользовались? Купер прекрасно осознавал, в какое русло поведёт его негативный ответ - прямиком в тупик. До заключительных разбирательств его оставят за решёткой, и бог знает, что себе надоумит Левис, получив полный отчёт о произошедшем. Требовалось выкручиваться самостоятельно. - И с чего вы решили, что тот Томпсон принадлежит мне? - Но ведь вы были единственным, кого задержали на месте преступления. Ворд играл грязно. Он не давал шанса оправдаться, и в грош не ставил слова Купера, пропуская слова его оправдания мимо ушей. Словно хищник, ждущий малейшей оплошности жертвы, так детектив был настроен подловить преступника на любом неправильно сказанном слове, а значит требовалось выиграть в его-же игре. - Что конкретно вы имеете в виду? - Куперу недоставало информации. Он знал, как легавые любят доносить свои предположения до обвиняемых, как не хватает им лишних слушателей. Словно любой преступник, услышав прекрасную догадку о своих преступлениях, похлопает в ладоши и сознается во всех греха. Этим следовало воспользоваться. - Всё просто, Мистер Джексон. - Детектив сжал руки в кулаке, опуская локти на металлический стол переговоров: - Из автомата вы расстреляли людей, а после спустились вниз, дабы окончательно добить каждого выжившего из пистолета. - Яло холодным и одновременно устрашающим взглядом посмотрел в глаза обвиняемого. Подобная теория могла прийти на ум только окончательно съехавшему с ума обвинителю. Однако, этим обвинителем был Лейтенант Полиции, а значит, даже с таким абсурдом считались судьи и присяжные. Всё в этом мире всегда зависело от статуса. Если бездомный оборванец начнёт убеждать граждан о конце света, ему попросту никто не поверит. Но если об этом заявит сам президент - страну охватит паника, вызовет тотальный переполох. Идентичная система существовала и здесь, в этих стенах, где Купер приравнивался к низам социального общества. - Даже если вы сможете протолкнуть это дело в верховный суд...вы мало чего добьётесь. Я лишь пешка, а вы лишь потратите своё время. Моё заточение никак не скажется на делах тех, кого вы имеете в виду. - Самая умная стратегия жертвы во время охоты - притвориться скудной добычей. Охотник не станет тратить своё время на кролика, если перед ним мелькает фигура оленя. В эту шкуру кролика Купер ныне и решил нарядиться. Только вот детектив на эти слова лишь истерично усмехнулся. - Джексон Купер. Выходец ирландской семьи, иммигрировавших в Штаты в начале 20-ого века. Получил диплом о высшем образовании в Восточном Университет Штата. Некоторое время работал чернорабочим на заводе. Получал гроши...уволился. И внезапно...в наши времена Великой Депрессии, обзавёлся собственной жилой площадью, особняком, машиной...семьёй. Довольно резкий скачок для простого неудавшегося рабочего, не находите? Улыбка Ворда походила на выражение лица дьявола во плоти. Купер даже и представить себе не мог, насколько глобальная слежка велась за такой не значимой личностью, каким он себе представлял. В таких обстоятельствах требовалось мыслить куда шире, углубляясь в самые недра такого анализированного расследования. Но правда заключалась в том, что Купер более не знал, чем овтетить. Легавые не просто показывали свою власть, они ей полноправно распоряжались. Купер вдруг понял, насколько просто его могли спокойно посадить на электрический стул прямо так, без допроса. А всё почему? Потому-что на него имелся компромат. Особняк, подаренный ему Левис, явно был куплен на не узаконенные средства семьи. Выдавая любую информацию, он подставлял не только себя, и не только Скарллет - он подставлял всю семью целиком. Если он хотя-бы заикнётся о фамилиях Левис, Валентайн, Сайнз, Гоустен...всё пойдёт полным крахом. Он развалит не только себя, но и всю семью. А положение продолжало казаться безысходным. Сейчас любое его слово детектив сумеет с лёгкостью парировать, а того хуже - скомпрометировать против всей семьи Гринхил. Всё равно, что играть в покер, зная наперёд, что у соперника Фулл-Хаус, а у тебя даже Пары не наберётся. А выйти в ва-банк не удастся, ибо противник видит тебя насквозь. Что-же. Единичные случаи предполагают арест полноправных членов семьи. За добровольную сдачу арест в десять лет. А благодаря связям и адвокатам, можно добиться всей пятёрки. А при прилежном поведении, все четыре года. Не такой уж и долгий срок, по сравнению с пожизненным заключением. Купер внезапно ухмыльнулся. Мысли, пролетевшие в его голове за долю секунды, отозвались единственно правильным ответом. Не подставлять семью. Не подставлять родных. Не подставлять любимых. Если сейчас он начнёт как-то выгораживать себя в собственной невиновности, полицейские наведаются прямо на порог его дома. А терпеть легавых в своём поместье он не собирался, сам разум претил подобным мыслям. Тем более, хоть как-то замешивать в этом деле Скарлетт... - Что-же. Гоподин Детектив... - Купер удовлетворительно кивнул головой: Будь по-вашему. Я готов признаться во всём, что совершил. - И тут я смею заявить, что без защиты, слова этого человека не значат абсолютно ничего. - Металлическая дверь комнаты допроса резко отворилась, и в неё вошёл пепельноволосый юноша лет двадцати-пяти. - Что за чёрт?! Попрошу объяснений! - Строгим взором детектив одарил как адвоката, так и полицейского, впустившего наглеца. - От предприятия с ограниченной ответственностью "Куба-Клаб", на счёт государственного фонда управления юрисдикции поступила сумма, равная сумме долга за залог об освобождении гражданина Купера Джексона. С этого момента, бесплатный Адвокат Господина Купера - Алекс Гоустен, представляет защиту своего "нанимателя", и призывает полицейских к ответственности за всё, что ранее они совершали или не совершали в рамках законов Соединённых Штатов Америки. Назначение прошло ровно в 23:43...а допрос, я полагаю, вы начали... - Юноша мельком глянул на наручные часы: - Двадцать минут назад. Ровно в полночь. Посему, данные, собранные при допросе я объявляю вне какой-либо юрисдикции, ибо велись без следствия защиты. - Подсудимый сам отказался от защиты! - Громко заявил детектив: - Не было сказано не слово о требовании адвоката... - Вы не осмелились задать мне вопрос, о защите...вы даже не зачитали мне мои права, Господин Ворд... - Теперь пришло время Куперу разливаться в улыбке победителя. - Это мы учтём. - Строго произнёс Гоустен: - Мистер Купер. Попрошу на выход. Все документы вы можете отослать по адресу, который я оставил на вашем "accueil" (1). Меня уведомят в кратчайшие сроки. Доброй ночи, детектив. - Практически хватая Джексона за руку, Алекс вывел его из комнаты допроса, и молча повёл в сторону выхода. - Спасибо, Алекс...без тебя я... - Заткнись. - Твёрдо и безжалостно заявил Гоустен, оглядывая участковых. ... Когда пара достигла выхода, они спустились по короткой лестнице и сели в чёрный четырехдверный Кадилак 75-ой серии выпуска. - Ждём Левис. Она скоро будет. - Коротко заявил Гоустен. - Мишель тоже здесь?! - В недоумении переспросил Купер: - Вы...вы знали обо всём, что произошло? - Мы тебе не какой-то профсоюз. Мы семья Гринхил. Самая важная, и самая уважаемая семья города Вест-Поинт. И то, что ты сказал в той комнате...полностью лишает нас любой чести. - Я не... - Заткнись. Я слышал твой голос. "Я готов признаётся во всём, что совершил". Господи...Купер...как ты мог? - С отвращением посмотрел на того Алекс, даже чуть оскалившись. - Ты не понимаешь! Я же наоборот, я хотел... - Замолкни я сказал! - Уже в грубой форме произнёс адвокат: - Тобой заинтересовались ФБР. Ты теперь под постоянным наблюдением, особенно, после сегодняшних событий...они от тебя не отстанут. Для семьи ты теперь балласт. Я не собираюсь молчать. Я расскажу Левис всё, что слышал. - Нет, Алекс! Пойми! Я хотел только защитить семью! Я хотел что-бы посадили только меня! Гоустен лишь незаурядно фыркнул: - Сам ей об этом скажешь...когда она вернётся... Купер на секунду замолк, осознавая положение. Но он слишком устал думать за этот день. Слишком устал от всего. - К слову...где она? - Незадачливо поинтересовался Джексон. - Скоро будет... - Сухо ответил Гоустен, всматриваясь в окно, нисколько не одаряя взглядом человека, которого только что спас от электрического стула. ... Затягиваясь дорогой кубинской папиросой, человек в рубашке и галстуке многозначно вопросил: - Когда? - Сегодня. В одиннадцать часов вечера. Полицейские уже задержали. - Ответил подчинённый в костюме. - Переведите сразу к нам. Выясните все детали допроса. Не оставляйте его в камере участка. - Чётко и ясно произнёс грубый голос. - Принято. Ещё будет приказы, сэр? - Выполните хотя-бы это. Остальное - после. - Стряхивая пепел сигары в пепельницу, строго проговорил мужчина. (1) - Ресепшн. Приёмная, регистратура.