ошибки юности

Утро Дани началось с дребезжащего звонка будильника. Противный, мерзкий, отвратительный звук, врывающийся в сон и уничтожающий его на месте. Открыв глаза, мальчишка в первую очередь увидел краешек наволочки в цветочек и лохматый затылок деда. Одно и то же каждый день. Каждый чёртов день. Дане мечтается однажды проснуться подальше отсюда, неважно, где, лишь бы не здесь. Бедная окраина пригорода, где он родился и вырос, не давала парню никаких перспектив для развития своих способностей и карьерного роста в будущем. Он видел во снах, как вырывается из этого чудовищного быта, где приходится делить кровать с дедом, топить печь, чтобы согреться, и пользоваться туалетом, стоящим на улице. Лето заканчивалось, а значит, на носу новый учебный год. Даня с нетерпением ждал, когда снова начнутся учебные будни, хотя бы ради того, чтобы на полдня вырываться из дурдома. С чего бы это будильник зазвонил так рано в субботу? К тому же, Ивановым и в будни-то некуда было торопиться: дед Виктор Алексеевич давно был на пенсии и изо дня в день только и делал, что сидел на диване в «столовой» — по совместительству гостиной и котельной — и разгадывал кроссворды в местной газете; отец Алексей Викторович не работал — хотел было организовать бизнес, но не смог всё просчитать и прогорел, а мама Лидия Семёновна, единственная кормилица не такой уж и маленькой семьи, работала портнихой и частенько брала заказы на дом. Так что, Даня практически ежедневно-круглосуточно находился в компании своих родственников. Нет, он очень ценил своих родителей, которые на самом деле старались сделать всё для любимого сына, просто на их долю, видимо, в данный момент выпала чёрная полоса. Даня очень любил своих маму и папу, и почему-то каждый раз чувствовал подступающие к горлу слёзы, когда по телевизору в каком-нибудь фильме показывали воссоединение главного героя с родными. Он сам не знал, почему. К шестнадцати годам Даня уже научился не вздрагивать, когда родители ругались на повышенных тонах, знал же, что они не всерьёз и очень скоро помирятся. Привык, что дед храпит по ночам и никогда не моет за собой чашку, а сразу ставит её к чистой посуде. Он любил их, очень любил, ведь они, как-никак, его родственники. Родили его и воспитали, да и вообще, у Дани не было поводов обижаться на них по какому-либо поводу. Он считал, что у них самая обыкновенная семья, разве что, переживающая не самое лучшее финансовое положение. Семья всегда была для него на первом месте. Неизвестно, что ещё может быть у нормального ребёнка на первом месте, но Даня считал, что расставил свои приоритеты правильно. Несмотря на то, что хотел поскорее уехать отсюда, он мечтал в дальнейшем забрать из деревни и всю свою семью. Однако, будильник звонил не напрасно. Даня вспомнил, что сегодня они с мамой должны ехать в райцентр. У неё какие-то дела по работе, а сам Даня собирался вернуть книги в библиотеку. Всё, что есть дома, уже давно прочитано, так что единственный выход для мальчишки был — пользоваться библиотечными. В предвкушении того, что сегодня он сможет взять почитать что-нибудь новое, Даня вскочил на кровати, шустро оделся и вышел из комнаты. — Доброе утро, мам! — Доброе утро, сынок, — Лида улыбнулась Дане, отворачиваясь от плиты. Сама-то она встала ещё раньше, чтобы сварить гречку на завтрак для своего отряда вечно голодных мужиков. На матери была цветастая юбка и тёмно-зелёная водолазка с волнистым воротом. Увидев, что Лида уже одета, Даня поспешил на улицу, где первым делом посетил маленький деревянный домик с табличкой «Изготовление фигурных тортов» — папиной придумкой, которую тот находил безумно смешной. Умывшись ледяной водой и поглядев в треснутое зеркало, висящее на стене дома над голубым пластиковым умывальником, Даня почистил зубы и пригладил вихрастую чёлку. Когда он вернулся в дом, Лида уже накрыла на стол: поставила тарелки с гречневой кашей, разлила чай по щербатым чашкам. — Собрался уже? Вот молодец, — Лида одобрительно потрепала сына по плечу. Пожелав маме приятного аппетита, он принялся за завтрак. Лида гордилась своим сыном. Мальчик прекрасно учится, дополнительно занимается программированием, летом читает книжки, да и те не только по школьному списку, а ещё и просто так, для себя. Иногда, ложась ночью в постель, она долго думала о том, что хотела бы для сына большего. У Дани вполне был шанс поступить на бюджет в престижный вуз, но вот что платное образование ему не светит — это она знала лучше, чем то, что Алексей прячет спирт в баке мотоцикла. Лида верила в своего сына, но материнское сердце всегда переживает. Неспокойная, она ложилась набок и пыталась уснуть. Через несколько минут из комнаты вышел заспанный отец. — Доброе утро, семья! — потягиваясь, воскликнул Алексей. — Ты б хоть штаны надел, — проворчала Лида, недовольно смотря на мужа, стоящего посреди столовой в одних семейниках. — Мам, спасибо, очень вкусно, — подал голос Даня. — Вы не видели мои книжки? Я вчера положил их на стол… — А, дак я ж на подоконник всё убрал! — вспомнил отец. Даня поднялся из-за стола и отодвинул кружевную занавеску. На подоконнике и правда стопочкой лежали его, то есть, библиотечные, книги, а на вершине этой небольшой пирамиды возвышался стакан со вчерашним компотом. Даня аккуратно убрал его, чтобы взять книги, но обнаружил под ним розовое пятно в виде полумесяца от донышка стакана. — Пап, ты что сделал, она же библиотечная! — с досадой воскликнул мальчик, поднимая в воздух книгу в матерчатой обложке с пятном от компота прямо по центру. Осознавая свою вину, Алексей почесал затылок. — Ладно, держи сто рублей, купишь им новую, — нахмурившись, он достал из заначки, спрятанной в диване, мятую купюру. Было видно, что он от сердца отрывает эти деньги, но что же делать, провинился — изволь платить. — Книжки не столько стоят, — вздохнув, произнёс Даня. — А отцу твоему лишь бы деньги разбазаривать! Одни убытки от тебя, ирод! — разбушевалась мать и начала шлёпать мужа кухонным полотенцем. Когда всё более-менее успокоилось, Даня и Лида наконец сели в мотоцикл. Сидя в пассажирской коляске, мальчик смотрел на мать с восхищением — как умело она управляет этим старым драндулетом! Сам Данила вряд ли когда-нибудь сядет за руль, по крайней мере, он сам так считал. Вождение, хоть и строго регламентировано правилами дорожного движения, всё же очень непредсказуемо и, главное, не всегда зависит только от тебя. Что, если какой-нибудь идиот сядет за руль пьяным и поедет по встречке? А если, предположим, корова от стада отобьётся и выйдет на дорогу? Даня не был трусом, но и неоправданные риски не одобрял. Нет, вождение явно не для него.

***

Этим утром Ваня еле-еле разлепил глаза. Играть в приставку всю ночь было не лучшим планом, но лето на то и лето, чтобы давать волю самым глупым идеям! Конечно, сбивать режим перед школой — на дворе август — не в кайф, но от этой жизни нужно брать всё. Такими идеями руководствовался Ваня, когда решил провести свой день в компании друзей в парке аттракционов. Собирались Элька Оганян, Петров, Климова, Шамаев и ещё несколько одноклассников. Ване оставалось только прошмыгнуть незамеченным мимо родителей и снять деньги в банкомате, который находился на соседней улице. Парень лениво добрёл до ванной, принял душ, высушил феном свои длинные кудри, почистил зубы — совершил все свои утренние процедуры и сунулся в гардеробную. Любимая футболка валялась мятая — ах, да, вчера после позднего возвращения домой он просто стянул её и бросил на пол, а домработница Катя ещё не добралась до его комнаты сегодня. Выбор брюнета пал на светлые джинсы, белую футболку и голубую клетчатую рубашку нараспашку сверху — себе он казался верхом совершенства. Схватил с тумбочки телефон, ключи и бумажник, рассовал по карманам и стал спускаться вниз. Ваня надеялся не встретить родителей по пути к выходу из дома, вероятность чего была мала: отец, Антон Павлович, был крупным бизнесменом, так что мог себе позволить не придерживаться строгого графика, а мама, Полина Сергеевна, при таком-то доходе мужа, не работала и жила, что называется, в своё удовольствие. Ваня, озираясь по сторонам, уже почти вышел, как вдруг в коридоре столкнулся с Антоном. — Куда это мы опять собрались, молодой человек? — отец выжидающе вскинул брови. — Да вот, гулять, мы с одноклассниками давно собирались, — Ваня растягивал улыбку, чтобы сделать вид непринуждённой дружеской беседы. — Да-а? — окрулил глаза Антон. — Никуда ты не пойдёшь! Мне опять на тебя жаловался репетитор по математике. Пока за ум не возьмёшься и формулы не выучишь, из дома ни ногой! Ваня мысленно закатил глаза. Как достали отцовские нотации! — Ну па, — Ваня улыбался как можно лучезарнее, но на Антона это не действовало. — Никаких па! — Па, — опять начал сын дружелюбным тоном. — Мы договорились уже. Эля тоже придёт. Будет нехорошо, если я нарушу своё обещание перед друзьями. Да и дяде Гамлету ты что потом скажешь, что сына на домашний арест за неуспеваемость посадил? Антон шумно выдохнул через нос, раздувая ноздри и отводя взгляд. — Ладно, иди, — почти прорычал он. — В девять чтобы был дома! — Спасибо, па, ты настоящий друг. Ваня снова широко улыбнулся и кивнул. Развернувшись, он вышел из дома. Хитро же он вывернул всё на состоятельного соседа, с которым отец давно @#$ понтами меряется. Сработало же! Ваня радовался и ухмылялся. Выйдя из дома, он увидел Полину, отдыхающую на шезлонге. В руках у матери был глянцевый журнал, с обложки которой глядела какая-то девушка в бикини. — Доброе утро, ма, — Ваня подошёл к матери и чмокнул её в щёку. — Привет, Ванюш, — сняв солнечные очки, она взъерошила сыну волосы. — Ты куда-то уходишь? — Да вот, с ребятами собрались в парк. — Ну ладно, только возвращайтесь непоздно! Повеселитесь там! — Хорошо, мам, спасибо! Полина помахала сыну рукой и ещё долго смотрела ему вслед. Вот и начался тот возраст, когда Ваня начинает уходить из дома, проводить больше времени с друзьями, а не с родителями. Женщина чувствовала, как отдаляется от своего ребёнка, и это её, конечно же, печалило. Скоро сын и вовсе упорхнёт из родительского гнёздышка… Полина горько вздохнула и ушла в дом.

***

Даня ужасно расстроился из-за сломанного ноутбука. Это было очень важно для его проекта по углублённой информатике, он работал над ним всё лето! Конечно, память можно будет восстановить, но куда её переустанавливать и на чём, главное, продолжать делать проект?! Новый родители себе точно позволить не смогут. Мальчишка угрюмо сводил брови на переносице, чтобы не дай бог не разреветься. Ему казалось, что все его построенные мечты рушились, и не сдаст он теперь информатику на сто баллов, и проект его только что погиб смертью храбрых, и дополнительно заниматься теперь не будет возможности. Он делал слишком большую ставку на свой талант, который, как оказалось, можно отобрать в мгновение ока. — Пап. — А? — Мне без компа вообще никак. Если хочешь, чтоб я поступал на программиста, покупай новый. Даня начинал злиться на отца, ведь если бы не его авантюры и пьянство, пристав бы не решил изъять ноутбук. Поэтому сейчас не видел другого выхода, как попросить у отца новый гаджет, несмотря на то, что прекрасно понимал - это бесполезно. Ну, пусть хоть виноватым себя почувствует. Тем не менее, Алексей в очередной раз нашёл выход — можно сдать кровь всей семьёй, и на компенсацию купить Дане новый компьютер! Да, какой-нибудь старенький, подержанный с авито, но и старый уже был не молод и частенько подвисал. Сказано — сделано. Очень скоро Ивановы, оставив деда присматривать за участком, выехали в районную больницу. Даня, как обычно, ехал в пассажирской коляске и смотрел на дорогу. Родители сидели на мотоцикле, мама крепко держалась за папу, а сын про себя любовался этой семейной идиллией. По приезде в больницу семья схитрила — не стали покупать бахилы по двадцать рублей, а просто надели на ноги пакеты из «пакета с пакетами», нашедшегося у Лиды в сумке. Родители шли впереди, довольные своей смекалкой, особенно папа, а Даня плёлся за ними сзади, чуть понурив голову. Он стеснялся. Даня вообще не очень любил посещать какие-либо учреждения и заведения в райцентре, где мог встретить ровесников и остальную молодёжь чуть старше. Кроме, разве что, библиотеки, потому что там обычно никого не было, а если уж кого-то и встречал, то это были взрослые адекватные люди. Каждый раз Даня только и думал о том, как глупо и просто выглядит на фоне «городских». Казалось, что они бросают на него косые взгляды и думают, мол, что это за олух из деревни. В том числе и сейчас, в поликлинике, вон, пожалуйста, девушка в зауженных джинсах и модной курточке как-то слишком долго смотрит на него. Даня смутился и отвёл взгляд. Сдавать кровь оказалось нестрашно. Врач оказался вменяемым доброжелательным мужиком, к которому Данила сразу проникся уважением. Он попал в вену с первой попытки, и аккуратно и безболезненно поставил небольшой катетер. Когда процедура закончилась, Даня вышел в коридор к родителям, прижимая к внутренней стороне локтя ватку. Их попросили немного подождать в коридоре, пока врач не выпишет какие-то необходимые для выплаты компенсации бумажки. Вскоре дверь скрипнула и доктор вышел с тоненькой папочкой и озадаченным выражением лица: — Ивановы? — Ну да. — Я не знаю, как так получилось, но у вас какая-то неразбериха с группами крови. — В смысле? — Ну, дело в том, что у вас вторая и четвёртая группы… Родители настороженно кивнули. — В таком случае ребёнок может унаследовать любую из них, но никак не первую. Родители синхронно посмотрели на Даню, который тоже, если честно, не понимал, что происходит. Кажется, о наследовании групп крови что-то говорили на биологии, но он успешно сдал эту тему и благополучно забыл — генетика мальчика не интересовала. Но сейчас и вправду началось что-то странное. Вжав голову в плечи под взглядом родителей, он ждал, что будет дальше, возможно, врач даст какие-то ещё объяснения? — Секундочку, — начал Алексей, что-то подозревая. — Вот мне интересно, от кого это мой Данила… унаследовал свою группу? — Ты чё несёшь-то! Ты думаешь, я его на стороне, что ли, нагуляла? — Чё думать-то, слышь, чё врач говорит?! — Да ты больной, что ли, я тебе не изменяла никогда! У Дани внутри что-то похолодело. Как это, он может оказаться не родным сыном своего отца?! То есть, видимо, не своего?.. Да, Даня привык, что родители часто ругаются, кричат друг на друга, но ситуация была из ряда вон выходящая. Он не мог себе представить, чтобы мама изменила отцу. И если это так, значит, вот уже шестнадцать лет она всех обманывала? Родители кричали друг на друга, а Даню начало мутить. Врач предложил ДНК-тест за восемь тысяч рублей, было видно, что Алексея жаба душит, но личная обида взяла верх. Даня напуганно мотал головой — ему было страшно выяснять правду. Оставаясь в неведении, он мог верить во врачебную ошибку или ещё что, а ДНК-тест только подтвердил бы его опасения. — Извини, сынок. Компьютер купим в другой раз, — выговорил отец. Через час Ивановы снова сидели в кабинете врача. Больница согласилась сделать экспресс-тест, так что результаты были уже готовы. Когда доктор вошёл в кабинет с какими-то распечатками, вся семья напряглась. — На основании проведённого теста ДНК, Иванов Алексей Викторович с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента не является отцом Иванова Данилы Алексеевича. Даня опустил голову, пряча лицо в ладонях. Отец в ярости вскочил с кушетки и закричал: — Ш-шалава! Лида вскочила за ним и приготовилась ответить не менее заковыристо, но врач прервал их: — Я не закончил! Алексей заорал про развод, а Лида закричала на мужа в ответ. На глазах у Дани разваливалась его не самая лучшая, но дружная и любящая семья. — На основании! — продолжал перекрикивать врач. — Теста ДНК, Иванова Лидия Семёновна с вероятностью девятносто девять и девять десятых процента также не является матерью Иванова Данилы Алексеевича. Родители сразу присмирели и успокоились, притихли, стали извиняться друг перед другом. Даня растерянно смотрел в одну точку, пытаясь осознать слова врача. — Вы не поняли. Это не ваш сын. Даня почувствовал, как кровь приливает к ушам, а сердце стучит сильнее. Что всё это значит?! Он нервно сглотнул и перевёл глаза на родителей. Они испуганно смотрели на сына. Даня пытался найти поддержку, хоть какое-то объяснение у них, но Лида с Алексеем, видимо, правда были огорошены новостью не меньше него. Значит, вариант с усыновлением отметался. Но… как?! — Как это? — озвучила мысли всех троих Ивановых Лида. — А это тогда… кто? — спросил Алексей, делая шаг назад. — А наш где? Собственные родители, вернее, люди, которые на протяжении шестнадцати лет считали его своими родителями, а он — их, отступали перед неизвестностью. Почему они пятятся, уходят от него в сторону? Почему они сразу так испугались, будто узнали, что он не их сын, а инопланетянин какой-то?! Что они сделают, когда узнают, что сейчас с их настоящим, биологическим сыном? Даня понятия не имел, что такое панические атаки, но, кажется, сейчас испытывал первую в своей жизни.

***

Обморок Антона Павловича вверг в шок всех домочадцев. Ваня, конечно, не ожидал такой реакции отца на эту провокацию, и испытывал угрызения совести за своё поведение. Не то что бы он очень стыдился или переживал — с отцом всё было в порядке, он пришёл в себя и бормотал какую-то чушь про вертолёт. Правда, сложно было определить, он опять выпендривается деньгами или бредит. В пробке стояли долго, так что Ване по горло хватило осуждающих взглядов взволнованной матери. Уже в клинике, в кабинете семейного врача, когда Антону измеряли давление, сын, по наказу матери решил извиниться. — Пап. — М, — отец даже взглядом его не удостоил, так и лежал, глядя в потолок, и вовсе не из-за плохого самочувствия. — Я хотел сказать, в общем, это, прости меня, что заставил тебя нервничать, — Ваня перевёл взгляд на маму, которая кивнула ему, и продолжил. — И про беременность я соврал, чтобы позлить тебя. Не ожидал, что всё так… о-обернётся. Теперь на Ваню укоризненно смотрел ещё и врач. Ситуация с репетитором по английскому — молодой симпатичной девушкой Оксаной — и правда вышла неприятная. Ване было неловко из-за того, что отец застукал их на кровати, поэтому и набросился на него с криками. Ему бы решить всё тихо и мирно, как он обычно это делал, манипулируя людьми, но в этот раз эмоции взяли над Ваней верх, и защитные механизмы сыграли сами собой. Доктор сказал, что давление у Антона нормализовались, и Ваня с Полиной облегчённо выдохнули. Однако, впредь необходимо избегать переживаний и больше так сильно не волноваться. — Да я, собственно, больше и не собираюсь волноваться, — со смешком, не предвещающим ничего хорошего, произнёс Антон. — Скажи мне, пожалуйста, ты можешь организовать Ивану Антоновичу медкомиссию? — Да не вопрос, — ответил врач. — Чего? На лице Вани снова появилась глуповатая улыбка. К чему клонит отец? — Что ещё за медкомиссия, за-зачем? Ваня начал заикаться от волнения. Отец успокоился, а нервяк передался ему. — Затем, что это было последней каплей. Всё, дружок, ты у нас поступаешь в Суворовское училище. Там тебя научат отвечать и за свои слова, и за свои поступки. Антон хлопнул ладонью по кушетке, показывая, что решение не подлежит обжалованию. Ваня старался не показывать паники, хотя страх уже накатывал на него волнами. Всмысле Суворовское училище?! Да он же ведь и не сделал ничего ужасного, ну, утащил из бара коньяк, ну, чуть не переспал с репетитором. Но другие подростки и чего похуже вытворяют в его возрасте, он это знал по собственным друзьям, и ничего, живут в мире и согласии с родителями! Только Ванин батя мог до такого додуматься. В шестнадцать лет взять и загубить жизнь парню, когда всё самое интересное только начинается! Ну какое Ивану Суворовское училище?! Полина плакала и умоляла мужа не горячиться, передумать. Но Антон был непреклонен. Ваню осмотрел этот врач, потом другой, пришли ещё несколько специалистов, осмотрели, простучали, выслушали, пощупали его везде, где только можно и нельзя. Через пару часов изнурительного осмотра, когда Ваня сидел с отрешённым взглядом, в одной майке и трусах на кушетке, доктор поставил печать «годен» в маленькую справочку, и отец радостно хлопнул в ладоши. Полина отвернулась, чтобы вытереть лицо бумажным платочком, а затем снова начала упрашивать Антона передумать. Тот снова отказал, резко прервав жену. Полина, всхлипывая, присела к сыну на кушетку, обняла его, прижавшись щекой к макушке, и заплакала. Лицо Вани тоже предательски перекосилось, поддавшись настроению матери, он и сам был готов разреветься — а, кстати, может, это умаслило бы отца?! — потому что перспектива провести два последующих года на казарменном положении его совсем не радовала. Представлял он учёбу в Суворовском очень смутно, и от этого становилось ещё страшнее. Ваня прекрасно понимал, что отец пытается избавиться от ненавистного сына-хулигана, который только тратит его деньги, мешает работе, портит настроение и репутацию. Но мама, мама его по-настоящему любит, ради неё он даже извинился перед отцом, но чёрствое сердце акулы бизнеса не дрогнуло ни на секунду. Так бы Иванов-младший и отправился паковать чемоданы, если бы торжественную тираду о пользе обучения в Суворовском училище не прервал телефонный звонок. — Да, я слушаю. Да, здравствуйте… Да, Иванова Полина Сергевна, моя жена, да… Мгм, Зареченский роддом, шестнадцать лет назад, да. А в чём, собственно… Не договорив, Антон обернулся на сына, глаза которого уже разглядели забрезжившую на горизонте надежду на то, что перевода в Суворовское удастся избежать. Эх, знал бы Ваня, что после этого звонка его жизнь кардинально изменится…