ошибки юности

Домой Ивановы ехали в полном молчании, только мотор мотоцикла тарахтел. Даня старался не смотреть на (приёмных?) родителей, а они — на него. Каждый был в смятении и пытался осознать произошедшее самостоятельно. Новость не давалась. Алексей подумал о том, что по возвращении домой придётся рассказать отцу, что внук ему не родной. «Даже сына, и того профукал», — проворчит Виктор Алексеевич, и фыркнет. Лёха и тут облажался и не оправдал ожиданий отца. Возле калитки Даня остановился. — Я, наверное, пойду, прогуляюсь немного, — чуть запинаясь сказал он. Лида встревоженно посмотрела на ребёнка, не зная, чего ждать. — Я ненадолго, — Даня потряс головой, словно пытаясь заверить Лиду с Алексеем, что он не собирается сбегать к настоящим родителям или топиться в реке. — К обеду вернусь. Чета Ивановых переглянулась и кивнула. Даня слабо улыбнулся, и пошёл вдоль по улице в противоположную сторону. Мальчику хотелось побыть одному. Всё это так странно! После того, как он обойдёт посёлок, придётся вернуться в дом. В чужой дом, в котором должен был жить другой, не он. Даня с замиранием сердца думал о том, чего лишила его судьба. Как живёт его настоящая семья? Он с горькой ухмылкой подумал о том, что вряд ли хуже, чем сам Даня, потому что хуже, казалось, быть не может. Где они живут? Зареченский роддом — это в райцентре, но далеко не факт, что Ивановы-настоящие (так Даня решил пока что про себя называть своих биологических родителей, ведь даже не знал их имён!) — городские, может, они живут где-нибудь совсем рядом, на соседней улице? Например, в этом доме. Даня задержал взгляд на двухэтажном кирпичном коттедже с обвитой диким виноградом верандой и идеально выстриженным английским газоном. Неплохо. Но неужели он готов променять свою любимую семью, людей, которых шестнадцать лет считал родными, прошёл с ними и огонь, и воду, — на деньги и аккуратную лужайку перед домом?! Конечно же, нет, что за чушь! Да, Данила давно хотел выбраться из их ветхой деревянной лачуги, но не таким же образом, а своим трудом! Он встряхнул голову, пытаясь отогнать странные мысли. А что, если они давно уехали из этого района и больше тут не живут? Что, если они переехали в другой город, или в столицу, или, упаси боже, в другую страну? С другой стороны, какая разница, ведь искать Ивановых-настоящих Лида с Алексеем не собираются, а значит, жизнь и дальше пойдёт своим чередом, с одним лишь отличием — вся семья теперь знает чудовищную правду. Дойдя до леса, мальчишка развернулся и пошёл в сторону дома. И всё-таки Дане нравилось фантазировать о своей биологической семье. Эти мысли приносили ему какое-то изощрённое удовольствие. Интересно, в кого он пошёл этими дурацкими светло-русыми кудряшками — в маму, или в папу? Всю жизнь Дане говорили, что они ему передались от бабушки, которая умерла ещё до рождения внука. Ну-ну, как же. А братья и сёстры, они у него есть? Всё своё детство Даня мечтал о младшем брате, да и сейчас иногда с грустью задумывался об этом. Ему очень хотелось иметь кого-то, кто точно будет его другом — потому что в школе друзей было немного — поддержит, разделит интересы. Брат — это друг, который всегда с тобой, потому что, хочешь-не хочешь, вы всегда рядом. В пять лет маленький Даня писал Деду Морозу, чтобы тот подарил ему братика. В шестнадцать мальчик понимал, что при всём своём желании, Лида с Алексеем не могли себе позволить завести ещё одного ребёнка, ещё один лишний рот Ивановым было не прокормить. С такими невесёлыми мыслями Даня вернулся к дому. Открыв калитку, на крыльце он увидел деда. Родители уже рассказали ему? Скорее всего. Когда внук подошёл к ступенькам, Виктор Алексеевич с охами-ахами поднялся и хлопнул Даню по спине. — Ну что, парень, — усмехнулся дед. — Я всё знаю. Ты как? Поджав губы, Даня быстро покивал. — Не думай, что что-то изменилось, — наставительно проговорил дед, выделяя интонацией начало фразы. — Мы — твоя семья, а я твой дед. Пусть эти идиоты в роддоме что-то перепутали! Я ни минуты не жалею о том, что нам достался именно ты. Я горжусь тем, что ты мой внук. Даня почувствовал, что к глазам подбираются слёзы. — Спасибо, дед, — ответил он и почувствовал, что солёные капли вырываются на свободу и бегут по щекам. Как ему нужны были эти слова! В глубине души он ждал их, требовал поддержки и защиты, потому что боялся, и теперь тревога начала постепенно отступать. Даня не ожидал услышать трогательную речь от деда, но был очень ему благодарен. Ивановы — дружная семья, в которой все друг друга любят и поддерживают, в очередной раз убедился он. И другой семьи ему не надо. — Ну, полно те, иди сюда, — дед приветственно раскинул руки и обнял плачущего внука. — Идём в дом, Лидка уже пельменей наварила, обедать будем. Увидев вошедшего в столовую Даню, Лида резко опустила на стол кастрюлю, звякнув крышкой, и подбежала к сыну. — Данил, ты чего хоть, — мама взяла лицо сына в свои ладони, вытерла слёзы указательными пальцами, после чего крепко прижала Даню к себе. — Ты это, переживаешь, что ли… мы тебя любим, ты наш любимый сын, и этот тест ничего не меняет. Мы одна семья, и какие-то там анализы нас не разлучат ни за что на свете… Лида чувствовала, что сама сейчас заревёт, и поцеловала ребёнка в макушку. — Ну, как говорила моя бывшая одноклассница, когда залетела не от мужа: «Отец не тот, кто семя дал, отец лишь тот, кто воспитал!», — сказал Алексей и засмеялся собственной шутке. — Ну ты головой-то думай, своей, а, — прикрикнула на него Лида. — Давайте, садитесь за стол. Когда все за обе щеки уплетали пельмени, Лида снова нерешительно начала разговор. — Дань, нам это… — женщина замялась. Мальчик вопросительно поднял глаза на мать. — В общем, позвонил твой… — продолжил Лёха. — Биологический, — помогла ему Лида. — Да, твой биологический отец, они, это, хотят с нами познакомиться… — И пригласили нас завтра в гости. Родители запинались и продолжали друг за другом предложения, но суть Даня уловил. Его настоящая семья хочет с ним встретиться. Чёрт возьми. Ещё час назад он и подумать о таком не мог, а сейчас его биологические родители ищут его. — По голосу, вроде, нормальный мужик, — продолжал Алексей. — Сказал адрес, ждут нас завтра к двенадцати. Даня понял, что ночью сегодня не уснёт. Слишком большой комок мыслей крутится в голове, и сосредоточиться на чём-то одном, чтобы заснуть, явно не удастся.

***

Ваня тоже отвратительно спал этой ночью. Вчера вечером, вернувшись из клиники, он незаметно поднялся в свою комнату и больше оттуда не выходил. Родители — а мог ли он теперь их так называть? — несколько раз поднимались к нему и стучали в дверь, но он либо отмалчивался, либо просил его не беспокоить. Ване правда нужно было всё обдумать. Вот это сюрприз ко дню рождения! Оказывается, родители ему вовсе не родители, у них есть другой сын, с которым его, Ваню, перепутали. Другой сын. Он-то наверняка оправдал бы надежды Антона, учился бы на отлично, по выходным ездил играть в гольф вместе с отцом и его партнёрами, готовился в будущем стать преемником семейного бизнеса и уж точно не спал бы с репетиторшами. Был лучшим сыном, чем Ваня. «Родители», как только узнали, пригласили ту семью на завтрашний обед. Ваня в ярости ударил кулаком по кровати. Он сам не понимал, чего ждёт и хочет, в нём боролись несколько сил. В какой-то момент в голову закралась мысль о том, что, может, это и к лучшему. Сейчас всё изменится, и в то же самое Суворовское его точно не отдадут. Кем бы ни были его настоящие родители, если Ваня сыграет ранимого, страдающего из-за всего происходящего мальчика, вынесет из ситуации сплошную выгоду — все начнут его жалеть. Ну, разве что, Антон не поверит в эту комедию, но кто такой вообще теперь этот Антон, в конце концов? Уже засыпая, Ваня подумал о матери. Полина-то ни в чём не виновата, её как раз жалко больше всех. Каково ей было узнать, что любимый Ванечка не её родной сын? Полина всегда так трепетно относилась к своему ребёнку, заботилась, чуть ли не тряслась над ним, выгораживала пред мужем, когда он что-нибудь вытворял. Сидит сейчас, наверное, на кухне, пьёт валерьянку и плачет, подумал Ваня. Ему стало нестерпимо жалко мать. Потерять её он был морально не готов, но где гарантия, что всю её любовь не заберёт тот, второй пацан? Что же будет? Завтрашний день сулил пугающие перемены. С тяжёлым сердцем Ваня наконец провалился в сон. Утром его еле разбудили. До последнего Иван не хотел просыпаться — оттягивал момент встречи с новыми родственниками. Когда он, умывшийся и одетый спустился к столу, Антон с Полиной уже были в зале. Мама что-то истерично говорила отцу, хватая его за руки и судорожно переводя вздыхая. Они говорили негромко, но из несколько фраз всё-таки долетели до Вани: -…Воспитывали чужого ребёнка… -…Как мы будем жить дальше?.. -…А тут такое, просто… Чужой ребёнок, значит. Ване было всё равно, но эти слова его задели. То есть, годы, прожитые вместе, ничего не значили? И мать его не любила, он для неё чужой? Отец был на удивление сдержан, успокаивал Полину и никак не выражал свои эмоции по поводу происходящего. Настоящий бизнесмен — и игрок — не выставляет свои чувства на всеобщее обозрение. А ведь у Вани сегодня день рождения. Не отправили в Суворовское, и на том спасибо. Впрочем, главный свой подарок — новую семью — он получит чуть позже. Тем временем родители заметили Ваню, спускающегося по лестнице, и прервали свой разговор. Они смотрели на него с испугом, будто опасались, что сын что-то слышал. Поздно, маменька, он уже узнал всё, чего не хотел бы. Ваня остановился, спустившись с последней ступеньки, и выжидающе посмотрел на родителей. Что дальше? Полина, собравшись с силами, начала: — Ванюш, ты как? — слова давались ей тяжело. — Нормально, — голосом, не выражающим ни-че-го ответил сын. Ваня прошёл к столу, сел, отводя взгляд, а затем резко поднял голову и в упор посмотрел на родителей: — И как мне теперь вас называть-то, дядя Антон и тётя Полина? Мать заплакала, уткнувшись в плечо мужа, тот погладил её по плечу, утешая и подошёл к мальчишке. Антон рывком отодвинул стул и присел напротив. — Ваня, — молча шевеля губами, он подбирал слова. — То, что случилось, ничего не меняет. Ты всё равно наш сын. Антон увидел на лице сына плохо скрытое удивление, поэтому хлопнул его по плечу и потрепал по волосам. Конечно, Ваня ждал от отца поддержки, а не вот этого «едешь в Суворовское», «последняя капля», «как же ты меня достал». Шмыгнув носом, сын потянулся в объятия к отцу. От сердца хоть немного отлегло. Полина, обрадовавшаяся тому, что сын и отец, между которыми постоянно возникали ссоры, наконец примирились, хоть и ненадолго, со слезами умиления подбежала к ним и тоже обняла. В гостиную вошла Катя и доложила, что гости прибыли.

***

Ивановы припарковали — громко сказано, просто поставили — мотоцикл возле дорогущего автомобиля хозяев и, оглядываясь на окружающее их великолепие, пошли к дому. Там их уже ждали распахнутые двери в большой светлый зал. Лида надела лучшее своё платье, Алексей — выглаженную рубашку, Даню тоже нарядили поприличнее. Глядя на бескрайний участок и огромный дом, он чувствовал себя не в своей тарелке. Да, он в тайне надеялся на то, что финансовое положение Ивановых-настоящих окажется лучше, чем их, но такую роскошь и представить не мог! Дом походил на дворец из фильмов, которые пару раз доводилось видеть по телевизору: кремовые стены, витые заборчики, внутри всё в белом и золотом. На пороге Даня старательно вытер ноги, чтобы не запачкать блестящие полы. Волнуясь, Ивановы вошли в дом. Родители несли нехитрые подарки: испечённый Лидой пирог с черникой и коробку фейерверков. Всем им было немного неловко, что в шикарный дорогой особняк они являются с такими простенькими гостинцами, но, как говорится, чем богаты, тем и рады. И вот, на пути к залу, Даня увидел три силуэта на фоне огромного окна. Мама, папа и тот, второй ребёнок. Сердце у парня забилось чаще — вот и настал тот момент, когда правда откроется. Ивановы-настоящие стояли в ряд — сначала высокая стройная блондинка, за ней коренастый лысеющий мужчина и в конце, ближе всего к входящим, длинноволосый парень, настоящий сын Даниных родителей. Так вышло, что гости встали напротив хозяев, и перед Даней оказался его… брат? двойник? замена? Кто бы он ни был, Даня смотрел не на него, а на своих биологических родителей. Он не мог оторвать глаз от матери, на которую, оказывается, был очень похож: светлые волосы, острый нос. Даня так и замер с открытым ртом, когда заметил, что она тоже смотрит на него и, вероятно, думает то же самое. Внутри что-то оборвалось. Он шестнадцать лет прожил с Лидой и Алексеем, но сейчас, когда увидел эту женщину, представившуюся Полиной, всё как будто отошло на второй план. Их родство очевидно! Даня сделал глубокий вдох и прерывистый, дрожащий выдох. Мужчина рядом, Антон Павлович, здоровался за руку с отцом. Они с Алексеем даже были чем-то похожи, но в этом представительном мужчине в костюме чувствовалась сила и стать, не то что в папе Лёше. Даня почувствовал, что ему стыдно за свою семью перед этими Ивановыми-настоящими, уж слишком сильно они отличались. Одного только взгляда на этот участок, дом, людей, хватало, чтобы понять — в иных обстоятельствах они на таких бедняков и не взглянули бы. Даня почувствовал укол совести за такие мысли, и ему стало ещё больше неуютно. Алексей представил сына настоящей семье и толкнул вперёд, хлопнув по спине, так, что Даня оказался ещё ближе ко второму мальчишке. Ничего не оставалось, кроме как поднять на него глаза — да, тот был выше — и рассмотреть его внимательнее. И если Даня внешне напоминал Полину, то Ваня был копией Лиды! Даня смотрел на него и с паникой понимал, что замечает в нём черты своей матери — глаза, взгляд, выражение лица… Он готов был забрать назад все свои предыдущие мысли, потому что чувствовал самую настоящую ревность. Этот незнакомый парень был больше похож на Лиду, чем он сам, и хоть теперь у Данилы есть другая мать, он с каждой секундой всё больше понимал, что никакая другая, кроме Лиды, ему не нужна. Да и отец тоже — никакие костюмы и дома не заменят ему папу Лёшу. Мысли в панике крутились в голове, а всё происходило так быстро! Ваня протянул Даниле руку и крепким рукопожатием притянул к себе, после чего, наклонившись к нему, сказал: — Здорово, братуха. Как сам? Даня нашёл в себе силы только на то, чтобы кивнуть. Ваня видел, что его новый братец напуган, но изо всех сил старается не подавать виду. Что уж там, Иван и сам нервничал, но способность контролировать свои эмоции уже давно была одной из самых важных его умений. Он по-хозяйски скрестил руки на груди и подождал, пока Антон его представит, а сам в это время смотрел на родителей. Чёрт, а Лида и правда на него похожа, то есть, конечно, наоборот. Сходство с отцом было менее явным, но Иван не успел его хорошо разглядеть, как тот уже смеялся над собственной шуткой. «Мда», — пронеслось в голове у Вани и он отвёл глаза. Вскоре обе семьи Ивановых прошли за стол. С каждой новой репликой своих биологических родителей Ване всё больше становилось неуютно. Он ловил мысленные фэйспалмы и благодарил небеса за то, что в младенчестве попал к другим людям. Неизвестно, что из него бы выросло, если бы его воспитали эти бедняки. Хотя, чего гадать, наглядный пример сидел у него под боком, по правую руку. Атмосфера за столом накалялась. В каждой фразе всё больше чувствовался разрыв, целая пропасть между одними и другими Ивановыми. Ваня смотрел на то, что второй мальчишка жутко напряжён, как и все за столом, видимо, стесняется своих предков. Только Алексей был сама непосредственность, смело наливал себе джин — парень успел заметить по уничтожительному взгляду Лиды, что у отца, видимо, проблемы с алкоголем — и даже вякнул, что, наверное, сам тоже дворянин Иванов. Да что этот алкаш себе позволяет? Ваня не удержался и влез в разговор: — Вряд ли, вот из всех Ивановых только вот наш папка голубых кровей. Однако Антон не оценил заступничества сына и воспринял это замечание как сарказм. Вот спасибо! Ваня вообще-то для него старается, а он смотрит строгим немигающим взглядом вместо благодарности. Как обычно, впрочем. Ну и ладно. За столом заговорили о Даниле. Лидия не без гордости сказала о том, что сын увлекается информатикой и идёт на медаль. Полина тоже не захотела ударить в грязь лицом и ответила, что Ваня ходит в гимназию, где изучает три иностранных языка. — Особенно английский, — не упустил возможность уколоть сына Антон. Нет, ну это уже ни в какие ворота! — Данил, а чё со стариками сидеть, пойдём лучше рысь покормим, — проговорил Иван, в упор глядя на отца. Он был очень зол на то, что даже при чужих, чёрт возьми, людях отец не может его не доставать! Ваня знает, что для Антона он — заноза в заднице, но хоть сегодня, в этот знаменательный день можно было без разбирательств и старых обид? — У вас есть рысь? — брат вышел из своего транса и поднял на него глаза. — То есть, рысь смущает, а герб на полстены — нет? — спокойно продолжал разгневанный Иванов-младший. Ваня едва сдержался, чтобы не пнуть стул. Он взял тарелку и повёл молчаливого Даню за собой в сад, к клетке с рысью. Даню немного пугала самоуверенность Ивана, ведь именно такие, как Иван, всегда были его злейшими врагами в школе. Нет, в унитаз «ботаника» головой никто не макал, деньги на обеды не отбирал, но зато постоянно подшучивали, задирали, сыпали насмешками и подзатыльниками. Поэтому Данила настороженно смотрел на названного брата и старался не подавить виду, что о чём-то беспокоится. Внутри Ваня всё ещё психовал, но новый знакомый, идущий рядом, уперев руки в бока, отвлекал от мыслей об отце. Даня с интересом и удивлением слушал всю ту чушь, которую сын Ивановых-настоящих нёс о рыси, что-то спрашивал. Парни присели на корточки возле вольера, как вдруг Ваня протянул гостю тарелку со специальной длинной вилкой: — На, корми. Дане эта идея не очень понравилась, но сплоховать перед крутым парнем, который и засмеять может, не хотелось, поэтому он спокойно наколол кусок мяса на вилку и просунул сквозь прутья клетки. Животное с аппетитом поглотило пищу, и Даня подумал, что кормить рысь даже прикольно — это вам не уточкам на пруду хлеб кидать. — Ну, а вообще, она бате чисто для понтов, — снова начал Иван. — Ну, а мне помогает тёлок клеить. — Всмысле, — переспросил Даня, потому что в данный момент все его мысли занимала рысь, он смотрел на красивое животное с восхищением и не мог оторваться. — Ну когда я хочу кого-то раскрутить, всегда иду рысь показывать. Даня поднял глаза на этого альфа-самца. Серьёзно? Хотя, кто знает, может, у них тут так принято. Данила часто видел, как в кино и сериалах, которые Лида смотрит, пока штопает носки вечерами, женщины выбирают богатых мужчин. Так если рысь — это очередной «понт», как сказал Ваня, признак богатства, почему здесь не может работать та же схема? И всё равно, это было так странно, потому что Даня и представить не мог, что однажды богатство с экрана пересечётся с его реальностью. Но Иван явно понял немой вопрос во взгляде гостя по-другому. — Расслабься, ты не в моём вкусе. Даня повернулся к рыси и тоже улыбнулся. Шутка не была злой, как обычно в школе, и это его немного успокаивало. Но не тут-то было — Ваня спросил его про девушек. Неужели не понятно по Даниному виду? Хотя, видимо, наоборот, всё очевидно, вот он и решил приколоться. Даня попытался как-то увильнуть от вопроса, но Ваня настоял и выяснил, что девушки у сводного братца никогда не было. Тому стало как-то неловко, хотя он никогда особо по этому поводу не переживал — считал, что в шестнадцать лет рано заводить отношения, сейчас нужно все силы бросить на учёбу. А теперь, невольно сравнивая себя и нового «брата», он понимал, что проигрывает, и отсутствие девушки — это больше минус, чем плюс. Однако Ваня не стал смеяться. Он сдержал улыбку и промолчал, а потом рассказал о том, что родители хотели отправить его в Суворовское училище. Данила подумал о том, что это выглядело слабостью, потому что явно волновало собеседника, но потом осознал, что сейчас они не соревнуются, чтобы искать «плюсы», «минусы», сильные стороны и слабости. Сейчас они просто общаются в неформальной обстановке, и не нужно что-то усложнять. В данный момент они оба — просто потерянные мальчишки, у которых только что перевернулся весь мир. Вскоре они вернулись в дом. Родители всё ещё сидели за столом, но, увидев детей, оживились. Вспомнив, что совсем забыла про день рождения мальчиков, Лида встала и начала: — Ваня. Ваня, смущённо улыбнувшись, встал напротив матери. Он не ждал какого-то фантастического подарка, но считал милым, что эти люди нашли возможность его поздравить. Коробка с фейерверками, конечно, не последний айфон, но это же очень круто! Странный выбор подарка, но ладно, это же какой салют можно в честь собственного дня рождения забабахать! Иван искренне поблагодарил Лиду и Алексея, и вдруг, когда случайно бросил взгляд на родителей, увидел, каким ледяным взглядом следит за поздравлением Антон. Что опять не так?! Ваня чувствовал, что отец недоволен каждым его шагом, и это невероятно раздражало. Что бы он ни делал, Антон злился, так что терять было уже нечего: — Всё лучше, чем в Суворовское! Антон в негодовании раздул ноздри, а сын почувствовал удовлетворение от того, что отец тоже начал выходить из себя. Ваня довольно улыбнулся, а отец тоже встал и обратил внимание на второго мальчишку, притихшего за столом: — Данила! Даня смотрел со стороны на Антона с Иваном и невооружённым глазом замечал, что между ними явно есть какой-то конфликт. Коробку фейерверков для этого парнишки ему жалко абсолютно не было, он знал, что приедет домой и, если захочет, получит десять, двадцать, да хоть сорок таких коробок! Больше обижало другое: собственные родители — папа Лёша и мама Лида — даже на словах не поздравили его утром, так сильно торопились в гости. — Раз уж ты у нас такой компьютерный гений, — продолжал тем временем Антон и что-то искал в ящике комода за своим стулом. — Мы дарим тебе вот этот новейший ноутбук, он только что вышел в США. В России такой есть теперь только у тебя и у Медведева. Поздравляю. У Даньки перехватило дыхание. Он держал в руках чуть не светящуюся от белизны коробку с последней моделью макбука, которую Антон чуть ли не впихнул ему. Мальчик глазам своим не верил, о таком крутом компьютере он и мечтать не мог! Да, в глубине души у него таилась нескромная мыслишка о том, что, возможно, у биологических родителей его ждёт подарок на день рождения или в честь знакомства, но… макбук?! — Спасибо большое! — в шоке выдохнул Даня. Но внезапная радость сменилась горькой мыслью о том, что подарок, скорее всего, придётся вернуть. Ну, как-то это неправильно. Возможно, для таких людей как Ивановы-настоящие купить дорогущий ноутбук не проблема, но… Размышления о подарке прервал Ваня, неожиданно начавший ругаться с родителями. Как стало понятно из его истерики, ноутбук изначально — ну как можно было не догадаться?! — предназначался ему, но конфликт с родителями заставил их передумать. — А я к ним поеду! — кричал Иван отцу, кивая на настоящих родителей. — Езжай. Только ты долго протянешь на хлебе и воде-то? — парировал Антон. — Чего? — встряла Лида, оскорблённая таким заявлением. — Нет, может, мы, конечно, и не едим икру ложками, но и не голодаем! Даня! Отдай-ка ему компьютер! Мы в подачках не нуждаемся! Даня прижимал к себе коробку с драгоценным подарком и всё больше хотел исчезнуть, провалиться сквозь землю. Общение двух семей, как видно, не заладилось, и, скорее всего, это их последняя встреча, поэтому он так надеялся, что хотя бы расстанутся они на более-менее позитивной ноте. К сожалению, Данила глубоко ошибался. — Не парься, забирай, всё нормально, — успокоил его Антон. — Спасибо, — чётко выговорил Даня, — папа. Антон усмехнулся и показал сыну дружеский жест — ему явно польстило, что только что Данила назвал его папой. А вот Лиду с Алексеем это взбесило. Родители начали кричать на Даню, потом ругаться между собой, пререкаться с Антоном… Даня всего лишь хотел оставить себе подарок и не видел в этом ничего предосудительного, Антон подмигивал, а родители требовали вернуть дорогую вещь. — Вы мне такой никогда не купите! — воскликнул Даня, когда они начали буквально вырывать коробку из рук. — А мне надо для учёбы! — Может, ещё у них останешься?! — попыталась достучаться до сына Лида. Даня ничего не отвечал. В большей степени оттого, что всё равно ничего не решал в данной ситуации, но ещё и потому что чувствовал — ещё пара выходок родителей, и он правда здесь останется. Хотя бы просто для того, чтобы они задумались над своими поступками и словами. Данила увидел, что в глазах Лиды и Алексея он моментально стал предателем, продавшим семью за навороченную железку. Это ещё больше укрепило его намерение остаться в доме у настоящих родителей, если понадобится. Ваня смотрел на происходящее, округлив глаза и прикрыв рот рукой. Он ждал феерической ссоры с Антоном, но совершенно не собирался привлекать сюда новых родителей. Хотя они, казалось, всего за каких-то пару минут успели высказать все его мысли по поводу отцовских денег! Он был солидарен с ними, поэтому решил сделать свой блеф реальностью. — Лично я тут точно оставаться не хочу! — с презрением выплюнул он в адрес Антона и двинулся на выход, собираясь уехать с Алексеем и Лидой. — Ну и ладушки, — подытожил Алексей. — Значит, забираем Ивана, и все остаются при своих. Погнали! Через двадцать минут поле чудес начнётся! Вскоре где-то в отдалении раздался гул мотоциклетного мотора и Ивановы умчались навстречу новой жизни с Ваней. Даня остался стоять посреди зала рядом с новыми родителями, прижимая к груди новый ноутбук, и подумал о том, что сейчас, может быть, совершил самую большую ошибку в своей жизни. А может быть, и нет. Потерянный мальчишка, у которого только что перевернулся весь мир.