ошибки юности

Поездка на тарахтящем драндулете была для Вани в новинку. Да, он пару раз гонял на приятельском мотоцикле, ощущения были несравнимые! Но это… Родители усадили его в коляску, надели на голову шлем, и Лида всю дорогу поправляла какую-то чёрную резиновую штуку, видимо, защищающую от грязи. — Я ожидал худшего, — радостно заявил Ваня, когда Алексей остановил своё транспортное чудище возле двухэтажного коттеджа с высоким забором. Однако смущённые взгляды родителей, как будто они чего-то недоговаривали, их вид, одежда, мотоцикл… Всё это заставило Ивана задуматься и засомневаться. — А, ну, всмысле, бензин кончился. Давай толкать, — ответил отец и оборвал все сомнения Вани. Поморщившись, отпрыск упёрся руками в мотоцикл и вместе с Лидой принялся толкать его в направлении, задаваемом Алексеем, который направлял махину, держа руль. Ваня думал о том, что его ждёт что-то явно худшее, чем этот небольшой коттедж.

***

Нет, ну не настолько же! Он ожидал чего-то худшего, а не самого ужасного в этой вселенной! Белые фирменные кроссовки безнадёжно покрылись грязью, одежда тоже испачкалась. Учитывая то, что из вещей, кроме телефона, к которому даже не было зарядки, Ваня ничего не взял, вопрос одежды его беспокоил, но быстро отошёл на второй план, когда парень увидел дом. Одноэтажный зелёный домик с кривенькой надстройкой и покосившимся крылечком. Во дворе на верёвке сушилось бельё, по периметру участка торчали кусты неизвестных растений. — Я ожидал лучшего, — честно признался Ваня. Родители очень смутились, было видно, что им очень неловко перед избалованным сынком. Лёша что-то забормотал, что тут нужно ещё немного отремонтировать, где-то подкрасить, что-то переделать… Ваня почувствовал лёгкий укол совести за то, что, наверное, обидел родителей, поэтому предпочёл сменить тему: — Ладно. Пойдёмте в дом, я в туалет хочу. Родители переглянулись за его спиной. — А в туалет это не в дом… — Куда, — произнёс Ваня, обрывая неловкую паузу. Лида указала в сторону небольшого домика за деревьями в глубине участка. Равнодушно кивнув, Ваня отправился в сторону туалета. Когда он зашёл на участок, весь в грязи от мотоцикла, то чувствовал только брезгливость и усталость. Он надеялся, что дома сможет принять душ и сполоснуть кроссовки, но раз здесь такая беда с туалетом, то на нормальную ванну можно и не рассчитывать. Почувствовав запах, исходящий от уборной, Иван подавил в себе рвотные позывы и открыл дверцу с какой-то дебильной надписью на ней. Оглядев внутренний интерьер домика, Ваня с отчаянием понял, что брезгливости в его последующей жизни места нет. Придётся просто смириться.

***

— У вас тут столько всего! Там — рысь, там — лебеди… Родители показывали Дане свой дом. Гостиную, кухню, бильярдную, теперь вот сауну и бассейн. Особняк был просто потрясающий! Огромные комнаты с большими окнами, столько света и пространства — о таком можно было только мечтать! Раскрыв рот, Даня смотрел на обретённую роскошь и не мог в это поверить. — Ты вот, если хочешь, ты можешь в бассейне поплавать или в сауну сходить, — начала Полина. — Или, хочешь, вон, на вертолёте можешь полетать. Вообще, чего ты хочешь? Ты не стесняйся, самое главное, — подхватил Антон мысль жены и взял Даню за локоть. Он всё ещё прижимал к груди новый компьютер, будто боясь, что его опять начнут отбирать. Ноутбук-то и натолкнул его на мысль: — А какой у вас здесь вай-фай?

***

Родители привели Даню в его новую комнату. Вернее, в Ванину старую комнату. Эта комната была больше, чем весь дом Лиды и Алексея! Данила оглядывался по сторонам, и каждая вещь, каждый предмет мебели или деталь интерьера буквально кричала о характере своего хозяина. Даня успел подумать только о том, что Ваня по натуре своей бунтарь и привык ни в чём себе не отказывать. Любопытно, как он там сейчас? — Ну, так сказать, располагайся, чувствуй себя, как дома, хотя, по сути, это и есть твой дом, — прервал размышления Антон. Полина убирала с широкой полуторной или даже двуспальной кровати Ванины вещи, разбросанные в беспорядке. — Кстати, можешь надеть Ванины вещи, — предложила она, оглядывая Даню, весь день проходившего в чопорном жилете с рубашкой. — Нет, спасибо, мне больше ничего не нужно Ваниного. Даня всё больше чувствовал себя не на своём месте. Не то что бы ему казалось, что он не сможет привыкнуть к новому быту и положению в обществе, вовсе нет. К хорошему быстро привыкают. Его волновало то, что он занимает чужое место, будто отбирает что-то у другого человека. Логика подсказывала, что ничего подобного не происходит, и Даня теперь владеет тем, что принадлежит ему по праву, но чувства, с которыми он боролся всю свою жизнь, напоминали о том, что где-то в деревне прямо сейчас практически по Даниной вине страдает другой мальчик. — Достаточно его компьютера, — добавил Даня, сделав этой фразой свой выбор. Столько лет он был посмешищем и мальчиком для битья в школе и единственной надеждой родителей дома, теперь настало время пожить для себя. Извлечь выгоду из ситуации, так сказать. — Ну, в общем-то, всё, что хочешь, вон, проектор, кино, — подытожил Антон, направляясь к двери. — Да, ты располагайся, тебе надо побыть одному, столько всего навалилось, — сказала Полина и неловко чмокнула сына в щёку. Новые родители спасались бегством, и Даня это прекрасно видел. Он их ни в коем случае не осуждал — мама была права, ему нужно побыть одному, всё обдумать, ещё раз пропустить через себя. И им, конечно же, тоже.

***

Родители ввели Ваню в дом. Первое, что бросилось в глаза — огромное количество вещей, которые лежали, висели и стояли буквально повсюду. Да, Иван был личностью вольной, поэтому беспорядок в комнате был его вторым «я», но при этом не менее свободолюбивым, а значит, очень ценил пространство. В маленьком домике пространства не было. Снизу послышался звон — Алексей споткнулся о груду пустых бутылок. Через секунду до Вани дошло, что отец не запнулся, а специально попытался задвинуть их ногой под низенькую полку с обувью, чтобы скрыть от внимания сына свои проблемы. Первая комната оказалась чем-то между кухней, столовой и прихожей, поэтому Ваня, робко спросив разрешения у родителей, прошёл дальше. Шагнув в тёмную комнату, он ударился головой об дверной косяк — придётся к этому привыкнуть. А ведь и правда, сынок не только отца перерос, но и маму. Ваня не совсем понимал расположение и предназначение комнат, которые видел, но за следующим проёмом виднелась стена с ковром и низкая кровать с бельём в цветочек. Это определённо была спальня, интрига сохранялась лишь в одном: его или родителей? По скрипучим полам Иван медленно проследовал в эту крошечную комнату. Она правда была очень маленькой — в ней помещалась только эта кровать. — А это м-моя комната? — он опять начинал заикаться, чёрт подери! — Нет, — ответила Лида. Ваня облегчённо выдохнул. — Ещё и деда! Парень в шоке обернулся на мать. Что? Во-первых, он будет жить в одной комнате с кем-то ещё? Во-вторых… дед? У него есть дед?! В прежней семье у Вани не было никаких родственников, кроме мамы и папы, потому что они оба были единственными детьми, а родители рано умерли. В детстве Ваня мечтал иметь бабушку, которая пекла бы пироги и вязала тёплые носочки, и дедушку, который бы читал сказки и учил внука играть в шахматы. И наконец-то дед у него появился! Но не успел внучок обрадоваться, как под одеялом кто-то зашевелился — он что, всё это время был здесь? — и высунулся мужчина с недовольным лицом. — Здорово, подменыш! — буркнул мужик, с хитрым прищуром поглядывая на Ваню. Дед встал с кровати и все Ванины мечты в миг разрушились. Перед ним стоял неопрятный мужик в майке-алкоголичке и трениках, от него пахло чем-то похожим на избыток дешёвого алкоголя и горохового супа — это внук понял, когда дед полез обниматься. А ведь в Ваниных представлениях дедушка был почтенным интеллигентным седовласым старичком, возможно, с бородой или даже с палочкой, улыбающийся и одетый, как… Как Даня, блин! Ваня вспомнил о человеке, из-за которого он сейчас здесь, и еле удержался, чтобы не выругаться. Сейчас совсем некстати было вспоминать о Даниле, который в этот момент наверняка плавал в бассейне, или рубился в приставку, или попивал сделанный Катей коктейль… Как же хочется есть, кстати! — А где Данька? — Пока там остался. — Ладно, — как видно, дед был осведомлён обо всём. Хотя, видимо, в нормальных семьях так принято, ничего не скрывать друг от друга. — Проходи-проходи, чё ты…

***

За окном смеркалось. Родители чем-то занимались в другой — непонятно какой — комнате, дед храпел, а Ваня сидел на краешке кровати и смотрел на семейную фотографию в телефоне. На ней он с Полиной и Антоном стоял в Риме, это была их последняя совместная поездка. Ваня понял, что скучает по тем временам, по дому, по родителям. Он скучал по заботливой Полине, да и с Антоном, если постараться, можно было найти общий язык… Но всё, к сожалению, осталось в прошлом. Зарядку нужно было беречь, поэтому весь вечер просидеть в телефоне он не мог. От нечего делать Ваня вышел на кухню, где родители увлечённо чем-то занимались, сидя за столом. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что они перебирают гречку, то есть, отделяют плохие крупинки от хороших. — А чё вы делаете? — спросил Ваня. — Нормальная гречка копейки стоит. Родители подняли на него глаза. — Сынок, всё давно посчитано, — усмехнулся Лёха. — На килограмме гречи восемьсот копеек экономим. — Ну так это ж восемь рублей? — прибегнув к нехитрым подсчётам, выяснил Ваня. — В копейках это посерьёзнее звучит, — будто в оправдание ответил отец. Бедность, граничащая с нищетой, окружала Ваню. Он с ужасом пытался представить, как будет жить в той среде, где каждые восемь рублей на счету. Вишенкой на торте оказался внезапно выключившийся свет — как оказалось, за неуплату долгов. Лида зажгла свечу, видимо, уже не один раз использовавшуюся в таких случаях, и попросила Ваню отнести в залу. — В залу? — не понял он. Ни одна из комнат в этой лачуге не походила на зал. — Вон туда, — мать указала на комнату, которая именовалась «залой». Кивнув, Ваня пошёл в указанном направлении. Пригибаясь перед косяком, чтобы снова не удариться головой, он не заметил порог и запнулся. Упав на пол, он вскрикнул и выронил горящую свечу из стаканчика. Восковой цилиндрик покатился по полу и остановился прямо у занавесок, которые моментально вспыхнули. — Ваня! — закричала Лида. Пожар начался именно с той комнаты, где Лёха хранил свои нераспроданные запасы фейерверков. Путаясь в пыльном половике, Ваня вскочил на ноги и бросился на улицу. Родители метались по дому, судорожно хватая всё, что попадется под руку, Лида бросилась за швейной машинкой. Когда вся семья Ивановых наконец вместе стояла на улице, у дома уже горела крыша, а в небо взлетали разноцветные залпы фейерверков. Вот и салют на день рождения. Ваня смотрел на горящий дом, в котором трещал огонь и падали с грохотом балки, и видел, как рушится его жизнь. Ещё пару часов назад казалось, что хуже быть не может, но вот оно! Теперь ему вообще негде жить. И не только ему, а ещё трём людям, его, выходит, самым близким людям, которые ни в чём не виноваты, но теперь вынуждены страдать из-за непутёвого сына. — Простите, — пробормотал Ваня. — Я не специально. Он сдерживал слёзы, которые пытался объяснить самому себе едким дымом и сильным жаром от огня. Ваня правда не хотел! Он снова сплоховал, всё испортил, но он не специально! И сейчас ему так же плохо, как и всем остальным! — Салют, конечно, богатый, лучше, чем на девятое мая, но где мы теперь все жить будем… — прервал долгое скорбное молчание дед. В этот момент Ванин телефон подал звук. Разблокировав экран, Иван увидел сообщение от мамы: «Как ты, сынок?». Она о нём не забыла. Несмотря на всё, что происходит, она помнит о своём сыне, пусть и не родном, и беспокоится. Так может, она его и спасёт? — Я, кажется, знаю, где, — ответил на слова деда Иван.

***

Мотоцикл трещал из последних сил, таща на себе всех четырёх Ивановых, незамедлительно погрузившихся на это чудо науки и техники после того, как услышали Ванин план. Всем четырём было очень неловко снова идти на поклон к богатым Ивановым, но иного выбора не оставалось. А тем временем к ним уже со всем ног спешили хозяева дома. — Мама! — Сынок! Ивановы кричали вразнобой, Полина бежала к Ване, Даня — к Лиде, они беспокоились за своих близких, только что выбравшихся целыми и невредимыми из ужасного пожара. Именно в тот момент, когда новость о трагедии донеслась до особняка, Даня понял, насколько волнуется за родителей и боится их потерять. Тех родителей, Лёшу и Лиду, которые воспитали его и были самыми родными людьми на свете. Ваня был счастлив вернуться домой. За последние несколько часов он столько всего пережил, что был рад видеть даже Антона. А уж как он обнимал Полину, которая почти плакала от волнения и счастья! Матери целовали сыновей, отцы жали друг другу руки, дед осматривался. — Главное, все живы и здоровы! — сказала Полина. — Эт да, — подхватила Лида. — И за что на нас всего столько навалилось-то, а? — И не говори! — Да что на вас такого навалилось! — встрял дед, будто стыдя женщин. — Вон ты в хорому переехала, ты с нормальными людями можешь пожить, ну перепутали пацанов, ну бывает! Был один сын, теперь два! Радуйтесь, ну! С этими словами дед обнял мальчишек за плечи и прижал к себе. И правда, ближайшее время Ивановы вынуждены будут жить вместе, одной дружной семьёй. Как — не представлял себе никто, но у них всё ещё было впереди.