И день стал ночью...

      Лес. Он был густыми настолько, что от неба осталась лишь серая паутинка, едва проглядывающая сквозь кроны огромных деревьев. Под ногами мягко шуршали прошлогодние листья, в ноздри ударял резкий грибной запах. Пробираясь сквозь ветки обваленных деревьев, человек не обращал внимания на боль, которую причиняли ему острые сучья. Ведомый одному лишь ему известными тропами он шел, не выбирая маршрута. В этом Лесу не было слышно пения птиц, животные, если они тут были, затаились в своих норах. Наконец человек увидел то, за чем он так долго продирался через бурелом. На глыбе камня лежал меч, зазубренный и испещренный рунами и древними символами. Это было предназначением человека, о чем он прекрасно знал. — И долго он так сидит? — Самурай постучал по голове Бушлата, неподвижно сидящего в позе лотоса. — Ну, пришли мы часов пять назад, а чекушку он может выпить в одну харю максимум за час. Учитывая, что у него был еще сухпай, коньяк, сигареты и целый портфель с бумагами, я предположу, что он около двух часов доводил себя до состояния просветления при помощи алкоголя, а потом временно ушел в мир духов.       Кабан задумчиво почесал затылок. В общем-то, Денис частенько после стрессовых ситуаций занимался медитацией, так что он не сильно переживал за его судьбу. Но, еп вашу мать, можно же было это делать не в ванной? — Так, бери с правой стороны, а я с левой. Понесли его в кабину, пускай там отсыпается.       Когда мимо женской половины команды проносили неподвижное тело, так и оставшееся в прежней позе, девушки даже не удивились. В сущности, они уже привыкли к постоянным странностям, происходившим с парнями. Фирменно вздохнув, Эля попыталась сесть за работу, но забросила это дело. Анализы, которые сдали Слава и Денис после вылазки, будут готовы еще нескоро, а остальных дел и не было. Было настолько скучно и лениво, что не хотелось даже читать, поэтому лейтенант пустила в ход последнее средства — издевательства над подругами. Подсев к Полине, занятой исследованиями принесенными из поселка образцов, Эля принялась смотреть на ее работу. Александрова взвыла про себя. Было не так уж много вещей, которых она искренне боялась. И скучающая Эля была одной из них. Это будет слишком долгий день. — Кра-со-та!       Дима только что закончил украшать медитирующего Бушлата мишурой, гирляндами и фантиками. Сталкер стал похож на небольшую елочку, от чего у парней настроение поднялось достаточно, чтобы не думать о том пиздеце, который творился за броней БелАЗа. Решив развеяться, Кабан предложил Диме посмотреть что-нибудь, на что тот с радостью согласился.       Горячая кровь была первым, что почувствовал человек в этом Лесу. Он лежал рядом с трупом огромного медведя, которого ему пришлось убить. Человек не хотел этого. Этого хотел меч. Клинок был словно живым существом, которое жаждало крови и стремилось к ней. Человек, умывшись в крови животного, поднял меч к небу и засмеялся. Он ждал этого момента слишком давно, чтобы останавливаться перед чьими-то жизнями.       Отчет за первый день экспедиции был готов. В него вошла информация о психофизическом состоянии членов отряда, описании произошедших событий и еще целое море пустой и ненужной информации. Откровенно говоря, Надежда не до конца понимала, зачем необходимо столько писанины, но должность командира отряда налагала определенные обязанности, и составление подробнейших отчетов было одним из них. Вздохнув, она закрыла ноутбук и посмотрела по сторонам.       Зрелище ее не впечатлило. Девушки усердно корпели над работой, и одна лишь бедная товарищ старший лейтенант сидела без дела. Подруги были заняты, а идти к парням ей очень не хотелось — она высказывала молчаливый протест против поведения их лидера (сложно сказать, был ли Бушлат действительно главой этой небольшой шайки, но он вел себя как мудак, а потому и прочие сталкеры заслуживали бойкота), поэтому оставался только один вариант. Лечь и попытаться что-нибудь почитать, посмотреть или порисовать.       Плюхнувшись на не особо мягкий матрас, Надежда, уткнувшись носом в подушку, негромко ойкнула. Устроившись поудобнее, она достала свой рюкзак и, порывшись в нем минут пять, достала новую книгу, запечатанную в пленку. По ее внешнему виду сложно было сказать, что она была издана еще до катастрофы, но должность старшего лейтенанта давала некоторые приятные преимущества. К примеру, доступ к сохранившимся экземплярам старых книг, не затронутых войнами, мародерами или ядерными взрывами. На обычном рынке их было не достать, но архивы Центра хранили в себе целые тиражи такой литературы. Техническую, научную и специальную, правда, перевозили в особо охраняемые отделы, но вот художественные произведения можно было получить фактически бесплатно.       Сталь пела песни войне и смерти, когда клинки соприкасались в жарком танце. С каждым ударом человек становился сильнее и сильнее, пока его меч не сломал оружие противника. Приставив лезвие в горлу обезоруженного рыцаря, он приказал ему снять доспехи. Ржавые латы, с трудом поддаваясь на удивление маленьким и узким ладоням, отлетали в сторону. Сначала рукавицы, латные наплечники и наручи, а потом нагрудник, открывший под собой кольчугу. Человек жестом показал снять шлем, давая недвусмысленно понять, что иначе его придется снимать уже с мертвеца. Противник, понимая бесполезность дальнейшей борьбы, повиновался. Гордо вскинув голову, на человека смотрела девушка, чьи длинные темные волосы волнами спадали до груди, а серые глаза светились ненавистью. Меч смеялся. Он был доволен битвой и в благодарность за столько искусный бой, позволил человеку выбирать самому, что делать с проигравшим. Мужчина, отведя лезвие от горла девушки, сделал себе легкий надрез на ладони и коснулся лица противника, оставив на чистой девичьей коже свою кровь. Затем, насухо вытерев клинок рукой, он пошел дальше, не оборачиваясь. Он знал, что девушка пойдет за ним. Меч все продолжал смеяться, предвкушая то, что случится позже.       Книга оказалось редкостной херней. Забросив ее куда подальше, Надежда подложила себе под голову подушку и закрыла глаза, надеясь хоть немного вздремнуть. Но, увы, не вышло. Мысли атаковали ее безжалостно и беспощадно. Ей было только 24 года, за ее плечами шесть лет учебы и практики в лабораториях и исследовательских центрах, но так и не было чего-то такого, что, по ее мнению, обязательно должно было быть в жизни девушки. У нее были парни, но они все или уходили через несколько недель, или же она сама бросала их, не чувствуя тяги к ним. Жизнь ее, как она думала, была пустой и бесполезной. В ней были подруги, друзья, общение и иногда любовь, но не хватало огня, благодаря которому человек поднимается на ноги и идет даже тогда, когда идти уже некуда.       Командир экспедиции плакала. Плакала тихо, беззвучно, укрывшись одеялом с головой, изливая свои чувства только подушке. Она жалела себя, хоть и не хотела признаваться в этом. Всхлипнув последний раз, она продолжила лежать, отдавшись меланхолии с головой. Она не знала, что делать дальше. Она устала от коротких отношений, а для долгих она не подходила. У нее было слишком много гордости, чтобы менять себя под человека, а ломать других она не могла из-за принципов. Жить же одной она боялась, ее страшила старость и отсутствие поддержки. Тратить минуты своей жизни только для себя и для развлечений у нее не было возможности. Она жила не в сказочном и радужном мире, где достаточно сесть на машину и уехать, куда глаза глядят. Она, как и тысячи других людей, жила над страшной бездной, где неосторожный шаг мог стать причиной смерти, если не худшего. Было от чего впасть в депрессию.       В один момент Надежда почувствовала, что внутри нее что-то оборвалось. Ей стало все равно на то, что когда-то было ее жизнью. На работу, дружбу, мечты. Но ее словно звал кто-то снаружи. Встав с постели, девушка прошла в ванную и умылась, надеясь, что краснота вокруг глаз будет не слишком заметной. Вернувшись обратно, она заметила, что Эльвира в задумчивости склонилась над результатами анализов. — С ними все в порядке? — Да, анализы полностью в норме, результаты практически одинаковые что до, что после вылазки. Психический фон, конечно, различен, но это ожидаемо. В общем, ничего необычного нет, и меня это напрягает. Даже воздух такой же, как и вне тумана, что не должно быть, — медик сняла очки и помассировала себе виски. — Судя по всему, мы подвержены влиянию массовой галлюцинации, но я не уверена. Я, в общем-то, ни в чем теперь не уверена.       Надежда ласково похлопала подругу по плечу. «Все будет хорошо, не ссы ты так». Улыбка немного согрела душу впавшей в черный сплин девушки, но от своего решения она не отказалась. — Слушай, я хочу провести еще одну вылазку, взяв с собой кого-нибудь из парней. Нужно сделать как можно больше, пока не произошло чего-нибудь странного. Тебе нужно что-нибудь снаружи?       Получив отрицательный ответ, Надежда обратилась с тем же вопросом к другим членам отряда. Записав в блокнотик необходимую информацию (собрать образцы дёрна, листьев и, по возможности, биологические образцы человека или животных), старший лейтенант оделась в спецкостюм, взяла необходимые вещи и направилась в кабину. Парни, увидев девушку в полном обмундировании, быстро смекнули в чем дело. Самурай, усадив Славу обратно на кресло, вызвался добровольцем, на что получил одобрение. Собравшись, пара вышла из кабины и замерла в восхищении. Снег медленно и величественно падал, оседая на их плащах и лицах.       Девушка в кольчуге, подобрав шлем и обломки меча, последовала за человеком. Она не знала зачем, но чувствовала, что так и должно случиться. Догнав его, она стала идти с ним в шаг, храня строгое молчание. Человек улыбался. Меч в его руках рвался танцевать, ему хотелось плясать и петь в умелых руках, ему хотелось вгрызаться в плоть и рубить кости, ему хотелось вновь обжечься о дымящуюся кровь, но он сдерживал себя. Его время еще придет, а пока что клинок смотрел рунами на девушку, в глазах которой отражалась безбрежное и глубокое море. — СЛАВА, ЕБ ТВОЮ МАТЬ, НЕСИ НАШАТЫРЬ!       Дима ворвался в кабину как вихрь. Едва они прошли пару шагов, как Надежда рухнула в снег, умудрившись поцарапать себе лицо. Это было странно, но у девушки на том месте, где ее коснулся человек, начала капать ее собственная, алая и свежая кровь. Медик отряда, вбежав в кабину, попыталась привести командира в чувство, но это было бесполезно. Старший лейтенант дышала в нормальном ритме, пульс ее был в норме, но она не реагировала на свет и прочие раздражители. Вдруг Элю осенило проверить Бушлата тем же нашатырем. Это было бесполезно. — Поздравляю, — голос Эли дрожал и она едва сдерживалась от крика. — Они в Лесу. Это не обычная кома или обморок. Я видела такое лишь раз и не хочу об этом говорить. Отнесите их на кровати и прикройте ширмочками. Мы им уже ничем не поможем. Вся надежда только на них.       Меч визжал от удовольствия. Осталось только пять. Он чувствовал, что скоро грядет великое, то, где он обретет покой. Девушка в кольчуге слышала его и старалась не показывать свой испуг, но он видел ее страх. Его боятся. И правильно делают. Он чувствовал, как на клинке выжигаются новые руны. Кровь, которая прольется, смоет все остальные, кроме семи особых, новых. И тогда не он будет частью Леса, а Лес станет частью Меча…