white heat.

Я не знаю, где ты, но и знать не хочу. На старых фотографиях выцветшие лица улыбаются слепо. Я не помню почти тех дней, жизнь не поделилась на «до» и «после». Ты включаешь одну из песен какой-то старой рок-группы. Музыка в мажорной ноте, но у меня от чего-то трясутся колени, как это обычно бывает с песнями, которые будто зашиты тебе в подсознание, пережиты тысячи лет подряд, будто сам их написал. Ты пожимаешь плечами. Я думаю, что на них, должно быть, не лежит этот груз свинцового страха. За себя, за все, что тебя окружает. Ты не думаешь о смертности и конечности бытия, для тебя это естественно и предсказуемо, как выбрасывать очередную закончившуюся ручку. «Мы существуем везде и нигде». Ты, должно быть, накуренный. Или прозревший. Мне как-то все равно. Узнаю тебя во всем и все через тебя. Белые конверсы вязнут в весеннем солнце. Ты плывешь в накаленном теплом воздухе, ветер едва колышет выгрызенные краской волосы. Я никогда не был так спокоен, просто смотря на кого-то. Я бы построил храм на твоих костях, но боюсь, они не выдержат фундамента того, что выходит далеко за пределы наших тел. Это невысказанное, тяжелое на душе и легкое для мыслей. Не буду пытаться запечатлеть тебя ни в одной своей песне, ведь никаких слов не будет хватать. Наша физиологичность комична. мои губы на уровне твоего носа, округлого и прямого - не шутка ли природы, не чудесное ли совпадение? Целую самый кончик, чувствуя под кожей, как содрогаются в рождении и смерти звезды, гремят галактики и рождаются вселенные в межтелесном пространстве.