Endlessly

Эта глава полностью для Сабрины, у которой позавчера был день рождения. Извини, что я не подарила тебе ничего, как обещала, и извини, потому что это не то, что ты хотела видеть, но, надеюсь, тебе понравится. С прошедшим, моя дорогая Хх ________ Когда Луи выходил из университета, он подумал, что никогда раньше не уставал так, как сегодня, и пусть в этот день у него было столько же пар, сколько и обычно, но в последнее время его выматывает все, что хоть сколько-нибудь касается Гарри, а каждая пара философии определенно напоминает ему кудрявого студента, так что, да, в последнее время он жутко устает каждый день. Хотелось поскорее вернуться домой, заварить крепкого чаю и расслабиться на диване перед телевизором, потому что даже чтение книги казалось сегодня до невозможности утомляющим. Томлинсон собрал свой портфель, сложив в него все записи и лекции, прихватил с вешалки пиджак и, удостоверившись, что ничего не забыл, мужчина направился к выходу из здания. Путь к дому лежал через парк, где сегодня было необычно тихо, что заставило Луи, несмотря на усталость, пройтись чуть медленнее, чем обычно, и сделать небольшой круг, прогуливаясь по дорожкам. Тишина успокаивала. Казалось, будто сюда не могут добраться даже самые ужасные проблемы, и здесь все всегда хорошо, вот только иллюзию идеального места разрушил донесшийся до слуха преподавателя судорожный вздох. Он повертел головой, в поисках того, кто его издал, но не смог увидеть никого или ничего, кто смог бы сделать это. Вздох повторился, и Томлинсон дернулся в направлении звука, заметив, как из-за ствола огромного дерева виднеется смутно знакомый кед. Луи вздохнул, не веря, что даже здесь умудрился наткнуться на Гарри, и, как бы не хотелось сейчас пройти мимо, проигнорировав его, преподаватель не смог. Он направился туда, где сидел студент, обойдя дерево, и присел рядом с ним. Гарри, похоже, его вообще не заметил, или же предпочел сделать вид, что не заметил. Стайлс сидел на земле, поджав ноги, уткнувшись головой в сложенные на коленях локти. Рядом с ним лежала расстегнутая сумка, из которой выпали несколько тетрадей, в том числе та, которая была даже слишком знакома Луи – с песнями. Преподаватель предпочел ничего не трогать, снова взглянул на Гарри и заметил, что из его ушей тянутся наушники, и теперь стало понятно, почему парень до сих пор не обратил внимания на то, что рядом с ним кто-то сидит. Луи не знал, как себя вести: уйти, оставив студента одного разбираться со своими проблемами, продолжить сидеть здесь, непонятно для чего, дожидаясь, пока Гарри его заметит, или же дать знать о своем присутствии, тоже непонятно зачем. Томлинсон не знал, был ли он нужен сейчас Гарри, а, главное, не сделает ли он хуже тем, что появился здесь, так что преподаватель уже хотел было подняться и оставить студента одного, когда Гарри внезапно поднял голову, уставившись прямо на Луи, испуганно дернулся и стянул наушники. Его глаза были красными и чуть заплаканными, и Томлинсон понял, что у Стайлса не было истерики, и он не рыдал здесь, но, тем не менее, что-то заставило слезы течь из его глаз, хоть он уже и давно успокоился. Очевидно, что что-то все-таки случилось, и теперь Луи совсем уж растерялся. Гарри молча смотрел на него, не подавая никаких знаков, так что преподаватель не знал, остаться ему, или все-таки уйти. - Луи? – студент спросил так, словно не верил, что перед ним сейчас действительно Томлинсон, и больше не произнес ни слова, только продолжив смотреть на преподавателя своими огромными глазами, и Луи показалось, что он сейчас задохнется от того, что увидел в этом взгляде. - Гарри, - прошептал он, сразу же дав себе мысленный подзатыльник. Какая глупость. – Почему ты здесь? – он спросил, сев обратно, рядом со Стайлсом и не зная, что вообще нужно говорить сейчас, и нужен ли он здесь вообще. - Почему все так, Луи? – студент тихо спросил и отвернулся, сжав колени руками еще сильнее. Томлинсон не знал, о чем речь, не знал, что ему нужно отвечать, и Гарри, очевидно, не собирался пояснять, только задав еще один вопрос, - почему все это происходит со мной? Он взглянул на Луи, и преподаватель снова чуть не задохнулся. Взгляд огромных глаз, которым он всегда удивлялся, был направлен на него, и Гарри смотрел с такой надеждой, на то, что преподаватель ответит на все его вопросы, в его глазах было столько непонимания и обиды, что Луи стало не по себе. Это был тот Гарри, к которому он привык, которого он любил и любит, тот, кто ничего не понимает в мире, не понимает, почему вокруг так много несправедливости, и почему она сваливается на него, грозясь сломать, и Томлинсону всегда казалось, что он обязан защитить этого парня, еще мальчишку, от всего, что с ним может случиться. Ему всегда хотелось, чтобы Гарри улыбался, чтобы ему всегда было хорошо, и теперь, когда он сидел здесь, под этим деревом, такой разбитый и потерянный, Луи чувствовал, что должен сделать хоть что-то, что сможет помочь ему, потому что в этом была и его вина тоже. Он подвинулся ближе, положив ладонь на плечо парня, и чуть сжал его, не зная, позволено ему сделать что-то большее или нет, и сейчас так хотелось обнять Гарри, чтобы тот почувствовал, что он не один, что рядом есть кто-то, кому не все равно. - Что случилось? – тихо спросил Луи, и вопрос показался до ужаса глупым, чтобы звучать в такой ситуации, но ему нужно было узнать хоть что-то, тогда, возможно, он смог бы помочь. Он надеялся, что Гарри расскажет ему, потому что тот мог просто закрыться ото всех, продолжая молча сидеть под деревом, не желая, чтобы его трогал хоть кто-то, но Луи почему-то казалось, что сейчас такого не случится, потому что Гарри уже подпустил его к себе, позволил прикоснуться и даже заговорил, так что он действительно думал, что тот расскажет ему хоть что-нибудь. - Как только моя жизнь начинает налаживаться, все обязательно идет под откос, - заговорил Гарри, чуть громче, чем шепотом, но все же не в полный голос, и Луи показалось, что если бы он действительно начал говорить громче, то голос попросту сорвался бы, потому что и сейчас он был на грани. Радовало то, что Гарри не собирался плакать, видимо, это было не тем, из-за чего стоило давать волю слезам, либо же это было тем, что абсолютно выжало парня, не оставив вообще ничего, и он был слишком пуст для того, чтобы плакать. - Всегда, как только все вдруг становится хорошо, когда кажется, что все идеально, нужно обязательно случиться чему-то такому, что разрушит это все к чертям. Я не понимаю, почему я. Почему у других людей все хорошо, а на мне словно судьба отыгрывается? Ты говорил, что я сильный, Лу, но я не такой. Я слабый, слабее всех, кого ты знаешь. Гарри уставился в одну точку перед собой, и Луи все еще не знал, что сказать. Студент был так жутко расстроен непонятно чем, и Томлинсон чувствовал себя неловко, зная, что он должен помочь, но не понимая как, не понимая, насколько далеко он может зайти. - Ты самый сильный из всех, кого я знаю, Гарри, и даже если ты не понимаешь этого, это все равно будет так, - произнес он медленно, стараясь, чтобы ни одно слово не задело Стайлса, чтобы не сделало хуже, чем есть сейчас. - Нет. Луи, ты не понимаешь. Ты всегда такой взрослый, такой разумный, ты знаешь, чего ты хочешь, что тебе нужно, а я… Глупый, маленький и такой слабый. Луи вдруг захотелось смеяться. Все, что сейчас говорил Стайлс, точно не соответствовало действительности. Он не был сильным, не был разумным и, хоть и знал, чего он хочет, сам умудрился потерять. Он не был таким, каким его видел Гарри и, честно говоря, совсем не знал, почему Гарри видел его именно таким после всего, что произошло между ними. - Гарри, ты слышишь себя? Я не такой. Я гораздо хуже, чем ты думаешь, и ты знаешь об этом. Не представляю, что случилось с тобой, но, малыш, ты со всем сможешь справиться, - Луи не заметил, как он назвал Гарри, сделав это скорее по привычке, нежели действительно собираясь сказать так, но студент, очевидно, заметил и вздрогнул, прижавшись ближе, заставив преподавателя обхватить руками его плечи. – У тебя есть Зейн, Найл, у тебя есть Джефри этот твой, у тебя всегда есть я. Гарри судорожно покачал головой, спрятав лицо на груди у Луи, и Томлинсон поразился такому доверию к нему после всего, что происходило раньше. - У меня больше никого нет, - прошептал Гарри, после чего глубоко вздохнул и продолжил, - совсем никого. Ты был прав насчет Джефри. Не знаю, что имел в виду ты, но он оказался редкостной сволочью, хотя мы еще не говорили, и, возможно, я делаю поспешные выводы, но, мне кажется, что я видел достаточно. Так что сейчас самое время для тебя сказать что-то вроде «Я предупреждал!» или «Я так и знал!». – Стайлс снова судорожно вздохнул, вцепившись пальцами в рубашку Луи, словно не желая никуда отпускать, да Луи и не собирался уходить, - ни Зейн, ни Найл ко мне теперь в жизни не подойдут, и будут правы. Я такой идиот, такой слепой идиот, как можно было не видеть этого, Луи, как? Ты заметил, Зейн заметил, и вы оба меня предупреждали, но я не верил. Он был таким хорошим, помогал мне справиться с тем ужасом, что творился в голове. Мне так нужна была помощь, что я ничего не хотел замечать, и из-за своей дурости, как всегда, пострадал. И ты… почему ты все еще здесь? Сидишь, слушаешь меня, мою истерику, ты должен уже был ударить меня и уйти, оставить здесь, почему ты сидишь со мной, Луи? Я не заслужил этого. Когда поток слов закончился, Томлинсон уже был уверен, что Гарри сошел с ума. И что ему определенно нужна помощь, но никак не мог понять, что ему нужно было сказать. В голове было так много мыслей и слов, но все они казались неуместными сейчас, так что он просто крепче обнял парня и коснулся губами его макушки. - Дурак, - произнес он, и Стайлс кивнул. – Я всегда буду с тобой, что бы ты ни натворил. Казалось, что Гарри забыл о том, кто на самом деле виноват в их разрыве, и из-за этого Луи чувствовал себя неловко, но не мог сейчас напомнить об этом, потому что это было бы глупо и неправильно, но он знал, что он виноват в нынешнем состоянии парня, потому что, если бы они не расстались, все было бы хорошо для обоих, а сейчас они оба были разбитыми, расстроенными и до ужаса потерянными. - Пойдем домой, Гарри, - произнес Луи, отрывая голову Стайлса от своей груди, и постарался подняться. Студент тоже встал на ноги, поднял сумку с земли, побросав в нее выпавшие тетради перед этим, и, ухватившись за руку Луи чуть выше локтя двумя ладонями, направился вместе с ним в сторону своей квартиры. Идти таким образом было не так удобно, как казалось на первый взгляд, потому что сумка постоянно спадала с плеча студента, и он дергал им, не отрывая рук от Луи, чтобы поправить, к тому же, как выяснилось, он не взял с собой толстовки, и теперь дрожал в одной футболке, не позволяя Луи накинуть на его плечи свой пиджак. Так что, когда они оказались около дома, Томлинсон даже облегченно вздохнул и собрался было прощаться, но студент потащил его дальше, и он сам не заметил, как оказался в квартире Гарри. Неловкое молчание прервал Стайлс, кашлянув, и пробормотал: - Прости меня, пожалуйста, я не должен был…- он смотрел в пол и смущенно выводил ногой круги. - Перестань, я все понимаю, - Луи чуть улыбнулся, - тебе нужно отдохнуть. Иди спать, Гарри. - Да… Да, конечно. Я пойду. - Тогда… мне пора, наверное, - преподаватель пожал плечами и открыл дверь, - до встречи. - До встречи, - Гарри прошептал, и Луи вышел со странным чувством недосказанности и незаконченности вечера. Когда он почти спустился по лестнице, из квартиры выглянула кудрявая голова, и Стайлс громко спросил: - Может, ты останешься? - Луи поднял голову, - пожалуйста. Преподаватель кивнул и снова поднялся, заходя в квартиру, разуваясь и снимая пиджак. - Спасибо, - произнес Гарри. Луи не знал, что сейчас должно произойти и что произойдет, но казалось, будто все налаживается, будто все лучше, чем он мог ожидать, так что он улыбнулся и ответил: - Не за что.