Задай мне вопрос

      Парень развернул шуршащую упаковку и отдал глазированный сырок Жене, лежащей у него на коленях. Девушка тут же откусила половину и дала попробовать сладость Кириллу. Они сидели на детской площадке перед домом Евгении, Незборецкий докуривал очередную сигарету, а брюнетка, закинув ноги на спинку скамейки, жевала сырок. Молодые люди в двенадцатом часу ночи решили прогуляться за помидорами в круглосуточный магазин, но обратно до квартиры так и не дошли. Конечно, они купили не только помидоры, но больше половины содержимого пакета успели подъесть, так как сидели на этой скамейке уже около четырех с половиной часов.       Небо окрасилось в приятный сиреневый цвет, перистые облака, отражая свет восходящего солнца, были похожи на сахарную вату, такую сладкую, даже приторную, но внешне очень красивую и нежную. — Мы все съели? — произнесла Бродская. — Остались помидоры и губки для посуды, — парень забрал у девушки пустую обертку и выкинул в урну. — Красиво, да? — Женя ткнула пальцем в небо. — Угу.       Блондин запустил ладонь в пышные волосы, накручивая пряди на палец и перебирая локоны. Он смотрел на небо, которое было хорошо видно благодаря отсутствию высоких деревьев рядом с пятиэтажками. Конечно, горизонта видно не было, но это и не нужно. Все равно красиво.       Бродская же выводила пальцами контур татуировки в виде молнии на правой руке парня и наблюдала за тем, как Кирилл, чуть задрав голову, всматривался в небосвод. Его острый подбородок и едва ощутимая щетина казались девушке одновременно и близкими, и до страшного далекими. Просто не верилось. Женя тихо помычала, не вкладывая в этот звук никакого смысла, и Кирилл, опустив голову, взглянул на девушку и кивнул, подразумевая немой вопрос. Журналистка улыбнулась и второй рукой коснулась лица блондина. Уголки губ парня поползли вверх, и Незборецкий, наклонившись, легко поцеловал Евгению. Не страстно, не мокро, а просто так. Поцелуй ради поцелуя.       Тишина вокруг них и отсутствие людей создавали впечатление, что остались только они вдвоем. Но даже если бы они сейчас находились в огромной шумной толпе, их было бы сложно оторвать от наслаждения, которое они искали друг в друге.       Такое вообще бывает? Бывает ли так, что два человека просто встречаются однажды, и эта встреча переворачивает их жизни вверх дном, меняет их представления о вещах, в которых до этого они были уверены на все сто? Если бы Кирилл и Женя не прочувствовали это, то вряд ли поверили бы, что такое возможно. Вроде ничего особенного не происходит: детская площадка, они сидят рядом, о чем-то разговаривают, молчат. Но для них это «ничего» — все, самое большое счастье, ощущение свободы, нужности. — Кир… — произнесла девушка, улыбаясь и всматриваясь в лицо парня. — М? — А когда ты понял, что я тебе нравлюсь?       Кирилл усмехнулся и направил взгляд куда-то в сторону качелей, задумавшись. — Наверное, когда тебя увидел в первый раз. — Фу, Кир, аж песок на зубах заскрипел, — засмеялась девушка, чем вызвала улыбку и у рэпера. — Ну я серьезно. — Да я тоже. Ну, не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда, потому что, когда ты, вся запыхавшаяся, влетела в тот зал, я подумал, что ты какой-нибудь стажер, глупая и несерьезная. Я и особого внимания даже не обратил. Но… когда ты открыла рот, это было… Ну, сначала ты меня пиздец как выбесила своим тупым вопросом, я решил, что угадал с твоей должностью и всем прочим. Кто ж знал, что ты там какие-то заумные цепочки выстроила, чтобы получить то, что хотела. Когда я остыл, до меня окончательно дошел тот факт, что меня хорошенько так отымели. Попросил найти твой номер и позвал на ту вечеринку. Знаешь, я хотел тебе тогда отомстить. Сейчас думаю, что это так тупо и по-детски. — Это уж точно, — хихикнула Женя, и на ее лице осталась улыбка. — Вот… А на вечеринке… — парень перевел взгляд на Бродскую. — Я вот смотрел на тебя и все не мог понять, что не так. Ты не соответствовала ни одному моему представлению об идеальной девушке. Но я блять глаз оторвать не мог и все валил на то, что ты меня бесишь, не хотел признавать очевидного. Я не хотел отношений, думал, что не готов к такому бремени. Ты была такая бешеная, непостоянная, но в то же время серьезная. Это возбуждает, знаешь ли, — засмеялся Незборецкий и взял Женю за руку, которой она уже давно перестала обводить тату, но не убрала ее. — А что изменилось? — Ничего. Ты все такая же ебанутая, но, наверное, это то самое, что я в тебе полюбил, что меня к тебе притянуло. — Какой ты милый, — Женя улыбнулась еще шире и поцеловала парня в тыльную сторону ладони. — А ты? — Ну… Вообще, я влюбилась в тебя после вашего с Адилем фита. А полюбила, когда ты пришел ко мне тогда, на следующий день после вечеринки. Я сталкерила за тобой в глазок. — Я сразу понял, что ты моя фанатка, когда услышал свой трек из твоей квартиры в тот день. — А я и не фанатка. — Да? А кто? — улыбнулся одной стороной губ Кирилл. — Я просто знакомилась с творчеством, — брюнетка встала с колен парня и примостилась рядом. — А сейчас фанатка? — Угу, — Евгения подарила Незборецкому эскимосский поцелуй и положила голову ему на плечо. — Просто фанатею от твоего члена. — Боже, как непристойно. Вам стоит поумерить свой пыл, юная леди, — блондин засмеялся и приобнял девушку. — Кир, мне так хорошо. — Конечно, ты же три сырка съела. — Я не про это, — Женя посмотрела на парня. — Я тебя так люблю, что даже страшно, нормально ли это. — Я тоже задавался таким вопросом. — И к чему пришел? — Даже если это ненормально, мне похуй. Потому что смотреть на твое слюнявое лицо по утрам и слушать, как ты разговариваешь сама с собой, намного важнее для меня, нежели чье-то мнение. Я даже тампоны научился выбирать. — Какой умница.       Брюнетка хихикнула, поцеловала рэпера в скулу и снова устроилась под боком парня. Кирилл же поцеловал Бродскую в макушку и обнял девушку чуть крепче. Они просидели так еще полчаса, пока Незборецкий не разбудил задремавшую Женю, а после вернулись в квартиру.       Девушка слегка тряхнула головой и, наконец, прислонила таблетку к домофону, дверь запищала, и Женя вошла в подъезд, вяло перебирая ногами. Она не запомнила, как поднялась на свой этаж, потому что ее голова была переполнена воспоминаниями, которые так нещадно терзали душу уже который день, и ни алкоголь по вечерам, ни сигареты натощак не унимали боль под ребрами. И, к сожалению, это не межреберная невралгия. — Почему так поздно? — раздался хриплый голос, отражаясь от стен подъезда.       Женя подняла голову, застыв с ключом, поднесенным к замочной скважине. Незборецкий, оперевшись правым плечом о штукатуренную поверхность, сидел на лестнице, ведущей на этаж выше. С первого взгляда можно было определить, что выпил он не так много, но опьянел. Рэпер встал на ноги и, чуть шатаясь, подошел к двери, снова прияв на себя роль подпирателя стен. — Что ты тут забыл? — Женя не могла отвести взгляда от небритого взъерошенного Кирилла.       Она бегло изучала лицо парня, подмечая, что скулы стали более ярко выражены, а синяки под глазами походили на черные круги вокруг глаз панды. Почему всегда больше всех жалко животных и мужчин? — Где ты была? Время видела? — рубрика «Вопрос на вопрос». Первый раунд. — Тебя не касается, — Бродская открыла дверь, но внутрь заходить не стала. — Касается блять. С каких пор не касается? — С тех самых, когда ты засосал ту шмару в клубе. Так же делают «крутые рэперы», да? Ебут шкур на вечеринках, долбятся наркотой и бухают? Простите, что нарушила ваш режим, Кирилл Игоревич. Ну все, можете продолжать в том же духе, останавливать не буду, — Женя не заметила, как повысила голос. — Да, ты же все всегда лучше всех знаешь! Ахуенно, спасибо. Раз такая умная, могла бы хоть выслушать, прежде чем сваливать, как последнее ссыкло! Ах да, ты же так каждый раз делаешь, потому что тебе похуй на то, что чувствуют другие! — Незборецкий ударил кулаком стену, отчего девушка вздрогнула.       Больно. Очень больно. К глазам подступили слезы, и девушка опустила голову, уставившись на железную дверь. Она боялась что-либо сказать, потому что он мог уйти. Ей лучше вот так, стоять и орать друг на друга, выслушивать обидные до слез слова, унижаться, но только чтобы он был рядом. Чтобы он принимал участие в ее жизни, пусть и такое. — Почему ты потом не пришел? Не позвонил? Да даже не написал? — спустя минуты тишины еле слышно спросила Евгения, чувствуя, как слезы катятся по щекам и падают на грязный кафельный пол подъезда. — Я писал. И звонил. Но блять… я так боялся, что я тебя сильнее выбешу, если буду маячить рядом, и ты уйдешь. Просто надоем своим присутствием, замылю глаза, и тебе станет плевать. Откуда я знаю, что у тебя в голове? Ты говоришь мне обо всем на свете, кроме того, что тебя беспокоит. Говорила, точнее, — так же тихо произнес блондин, его плечи немного расслабились, он сделал едва заметный шаг в сторону девушки, будто боялся, что она сейчас сбежит. Просто возьмет, сорвется с места и побежит в неизвестном направлении. — Не ври. У меня от тебя ни сообщения, ни звонка, ничего нет. Ты сказал, что я не захотела слушать. Но ты ведь не говорил. Я не тот человек, который будет снова и снова прыгать на нож, если он показался красивым. Судя по тому, как ты легко без меня обходился все эти дни, эта ситуация ранила только меня, и у меня нет желания ковырять болячку, — Женя подняла красные глаза на Кирилла, заглянув в его собственные. — Легко? Ты думаешь, это было легко? Я пью каждый гребаный день, курю по пачке за двенадцать часов, не сплю и не могу писать. Нихуя не выходит, когда ты не сидишь рядом и не слушаешь то, о чем ничего не понимаешь, с таким видом, будто всю жизнь только этим и занималась. Когда звонишь поздно вечером, потому что скучно одной идти до магазина. Когда утром бегаешь по квартире, опаздывая, но все равно делаешь мне чай. Когда бьешь меня по лбу, ворча, что будут мимические морщины, а потом смеешься этим своим смехом. Я думал, что сдохну, Жень. Я не могу так.       Первый громкий дрожащий вздох, и брюнетка, прижав ладонь ко рту, зажмурилась и сползла спиной по двери, сев на пол. Ее плечи задрожали, девушка не плакала, она ревела, не в силах сдержать громкие всхлипы. Незборецкий опустился прямо перед ней на колени так, что их лица оказались друг напротив друга, и положил свои руки ей на колени, чуть сжимая их и поглаживая. Женя ненавидит плакать перед кем-либо, потому что это доставляет людям дискомфорт, они теряются и не знают, что им делать. Кирилл тоже не знал, но не чувствовал себя некомфортно. Он не любит, когда Бродская плачет, даже если она это делает из-за грустного фильма или книги. И тем более он не любит, когда она плачет из-за него самого. — Я клянусь, Жень, она просто подлетела и присосалась. Я был пьяный в хлам и хотел найти тебя, только встал, и тут эта конченая появилась, хуй пойми откуда. Я ее даже за волосы пытался оторвать от себя, — он говорил тихо, но четко, и девушка спустя какое-то время убрала руки от заплаканного лица и подняла опущенную ранее голову, давая понять, что Незборецкий может продолжать. — Ты же знаешь, я только тебя люблю. Пиздец как люблю. И я ей в рот сблевал.       Уголки губ Жени едва заметно дрогнули, и она ухмыльнулась, то ли от переполняющего ее злорадства, то ли над попыткой блондина сгладить ситуацию. Незборецкий с явным беспокойством и беспомощностью всматривался в лицо журналистки, пытаясь найти в нем инструкции о том, что делать дальше. — Я звонил и писал тебе всю ночь и весь день. Ты не прочитала ни одного сообщения, твой телефон был выключен. Я так хотел приехать, но решил, что, если ты меня увидишь, твоя ненависть ко мне будет еще сильнее. Я не смог бы увидеть твои глаза, в которых не было бы ничего кроме презрения или безразличия. — Все, ты перебарщиваешь, что за сопли, — Женя шмыгнула носом и выдавила совсем неубедительную ухмылку, которая почти сразу исчезла.       Бродская взглянула на лицо Кирилла и вздохнула, словно в последний раз. Девушка аккуратно коснулась ладонью его щеки и погладила щетину, а блондин сильнее прильнул к ее руке. Но Евгения спустя несколько секунд неотрывного наблюдения за каждым миллиметром на лице парня убрала ладонь и осторожно сняла руки парня со своих коленей. Рэпер испуганно и непонимающе взглянул на девушку в ожидании хоть какого-то ответа.       Женя не хочет слушать, как сильно Кирилл ее любит и дорожит ей. Ладно, она хочет слушать это до самой смерти, но только не сейчас. Потому что, а вдруг все повторится? А вдруг снова будет так же плохо? Но, как бы противоречиво это ни звучало, слова Незборецкого столько же лечат, сколько и ранят. Ковыряют болячку. — Езжай домой, — спокойно, почти безэмоционально произнесла девушка, встав с пола. — Вызови такси и езжай к себе, поспи.       Незборецкий наткнулся на то, чего боялся больше всего. На безразличие. Это ведь оно? Пустота во взгляде, отсутствие эмоций, спокойствие и холод в голосе. Почему она не кричит, не бьет его или посуду? Почему она просто просит его уйти? — Если хочешь, я останусь сегодня. Посплю на диване, а утром попробуем еще раз поговорить. — Прошу, езжай домой.       Кирилл тоже встал на ноги и не мог перестать смотреть на Женю, ожидая, что она сейчас засмеется, скажет, что пошутила, и впустит к себе. Она ведь любит тупо шутить, так почему это не очередная ее шутка?       Но брюнетка не собиралась меняться в лице, так же прожигая взглядом глаза рэпера. Она отвернулась, молясь про себя, чтобы сдержаться, но стоп-кран срывает, когда Незборецкий обнимает девушку со спины. Нежно и аккуратно, словно фарфоровую статуэтку, бережно, так приятно и по-родному, что сердце делает кульбит, и Бродская окончательно тонет в теплых руках и знакомом запахе. Женя повернулась обратно и уткнулась лицом в грудь блондина, вдыхая аромат одеколона и сигаретного дыма, обхватила его за поясницу и прижалась, пытаясь отыскать в этих объятиях спокойствие и уют. И нашла. Парень гладит ее по волосам, целует в макушку, и его дыхание становится размеренным. Женя отдала бы сейчас многое, чтобы слушать это дыхание вечность. Но ничто не вечно. — Тебе пора, — прошептала Евгения на ухо Кириллу, с трудом разомкнула собственные руки и почувствовала холод, когда Незборецкий опустил свои.       В этот раз Бродская сделала более решительный шаг в сторону двери, и ей даже удалось ее открыть. — У меня тур послезавтра начинается. На месяц.       Брюнетка замирает, сжав ручку двери до белых костяшек. Ну, не навсегда же. Всего лишь месяц. Целый месяц. — Круто, — не шевелясь, бросила девушка. — Удачной поездки.       Не дождавшись ответа от Кирилла, она зашла в квартиру, закрыла дверь на замок и дошла до спальни, где упала на постель и снова начала давиться собственными слезами.       Незборецкий смог поехать домой только через сорок минут после того, как перед его лицом закрыли дверь. Он стоял у подъезда, курил и все ждал, когда же Женя появится на балконе или выбежит к нему, кинется на шею и скажет, что у них все хорошо. Но тогда это была бы не Женя. Она на шею не бросается, она за нее держит, позволяя так же держать и себя.       Через сорок минут Кирилл заходит в квартиру и, к его большому удивлению, не спотыкается о разбросанные бутылки и обувь. В квартире прохладно из-за открытых окон, запах сигарет почти выветрился, и его остатки перемешались с запахом средства для влажной уборки. Вот почему так поздно домой вернулась. Это и есть поспешные выводы?

***

— То есть ты хочешь сказать, что он пришел, признался в чувствах, все рассказал, обнял, а ты захлопнула дверь перед его лицом? А еще он уезжает завтра ночью? — Лиза поставила чашку на блюдце и вылупилась на Евгению. — Да, так и было. — Ты его не любишь? — Люблю, — не задумываясь ответила Бродская. — Так в чем проблема, не понимаю. Он все тебе объяснил, извинился, все свои чувства там раскрыл, все такое. А ты вот так. Почему?       Брюнетка тяжело вздохнула и откинулась на мягкую спинку стула в кафе, в которое девушки пришли за дозой кофеина и калорий в виде пирожных по завышенной цене. — Он сказал, что писал и звонил. Но я этого не видела. Поэтому не верю. Я видела, как он сосался с Олей. В это я верю, потому что этому есть подтверждение, понимаешь? Откуда я знаю, что он мне не соврал? Вдруг он просто все дни, пока мы были порознь, бухал, трахался и накуривался, и как только его отпустило, он такой «бля, чот случилось», опомнился и пришел, — Женя устало смотрела в окно, наблюдая за проезжающими мимо кафе машинами. — Ты сама в это веришь? — Нет. Но не могу позволить себе сомневаться. Мне было так хуево. Да и сейчас все не сахар. Если мы сейчас и сойдемся, то надолго ли? Я имею в виду, что если он сейчас врет, то где гарантия того, что потом он не соврет снова? Я очень хочу ему верить, но не могу себе позволить повестись на красивые слова. Мне ж не шестнадцать. Я просто не знаю, как смогу пережить это говнище в виде разбитого сердца снова. Ты знаешь, какое я ссыкло, поэтому я сделаю все, только бы не напороться на это в очередной раз.       Елизавета внимательно слушала, периодически меняясь в лице, что означало активность мыслительного процесса. Когда же Женя замолчала, Лиза потупила глаза, уставившись на свой новый маникюр, и постукивала ногтем по стеклу в такт играющей в кафе музыке. Бродская тоже не торопилась продолжать свой монолог, поэтому засунула в рот вилку с пирожным и медленно пережевывала пищу, медленно погружаясь в свой беспрерывный поток сознания. — А что бы ты сделала, если бы узнала, что Кирилл действительно не виноват в случившемся? — наконец заговорила блондинка. — А что бы я сделала? Вспомнила, как дышать, и повесила бы ему на лоб табличку «мой мужик», — девушка не подняла глаз для ответа, едва заметно ухмыльнулась сама себе, а на последней фразе все же посмотрела на Лизу и сделала в воздухе кавычки.       Солонина опять замолчала, но в этот раз ненадолго. — Жень, тут такое дело как бы… — она стала теребить салфетку, уставившись на остатки чая. — М? — брюнетка повернулась к подруге и чуть подняла брови, ожидая продолжения. — В общем, он действительно писал и звонил. Я тогда пришла к тебе, ты вся зареванная, я тебя в душ отправила. А потом нашла твой телефон, включила, а там и сообщения, и пропущенные от Кирилла. Просто тебе тогда и так херово было, и я… — И ты решила, что будет просто ахуенной идеей мне ничего не сказать и просто все удалить?       Наконец, к девушке вернулся давно не юношеский максимализм и предрасположенность к скандалам, поскольку последние слово она произнесла так громко, что люди за соседними столиками обернулись. — Жень, я думала, что делаю лучше. Я думала, он тебя не любит, что он тебя не достоин. Он вон какую жизнь ведет. А вдруг тебя тоже засосет? Я хотела, как лучше, — голос Лизы немного дрожал, а глаза бегали по злому раскрасневшемуся лицу Бродской. — Ты блять вообще не думала! Спасибо большое! Огромное просто! Почему ты всегда лезешь в мои дела? Вот нахуя?! У своих ебырей от их жен можешь сообщения удалять, поняла?!       Женя достала из заднего кармана джинсов купюру, кинула ее на стол, взяла телефон и направилась к выходу из заведения. На улице было пасмурно и душно в преддверии дождя. Машина девушки снова стояла в ремонте, поэтому она вызвала такси через приложение на телефоне и, забив на немалую цену за поездку с одного конца Москвы на другой, назвала адрес Незборецкого. Пора готовить табличку.