Некуда бежать

Чарующе красивый парень с чёрными, как смоль волосами стоял полуобнажённый перед массивным зеркалом во всю мраморную стену ванной, прикрытый лишь обернутым вокруг стройных бедер полотенцем. Высушивая и аккуратно укладывая магией чуть вьющиеся после душа тёмные пряди, он с маниакальной пристальностью вглядывался в своего идеального зеркального двойника. Чей безупречный внешний облик лишил сна и спокойствия не одну девушку в Хогвартсе. Было раннее утро долгожданной субботы. Том проснулся заведомо раньше всех, пока остальные студенты досматривали свои красочные и безмятежные сновидения, отсыпаясь после перенасыщенной событиями учебной недели. Он замер на месте, уподобившись каменному изваянию, всем своим коварным существом находясь в глубоких размышлениях по поводу того, что творилось сейчас на факультете— разумеется, не без помощи его, пускай и косвенного, но участия. Подспудно вспоминая и досадуя на свой вчерашний состоявшийся разговор с Гермионой Босуорт в стенах школьной библиотеки. Ему удалось тайно перехватить девицу одну, возле одного из малоосвещенных стеллажей с книгами, пока ее ни о чём не подозревающая подруга Джиневра, кропотливо трудилась над эссе по последней теме ЗОТИ. Полностью игнорируя многочисленные жадные взгляды следящие за ней с пристальностью студентов библиотеки. С заведомой расчётливостью она выбрала крайне удачное расположение среди вечно занимающихся ровенкловцев, окруживших в защитное кольцо их с Гермионой стол, тем самым разгоняя ненужную шумиху вокруг. Маглорожденная студентка перебросила школьную мантию через спинку стула, оставшись в одной рубашке и клетчатой юбке, прикрывая свои плечи накинутым поверх форменным пуловером с выделяющейся на нём броским пятном слизеринской символикой. Светлые густые волосы были перехвачены сверху заколкой, в то время, как остальная, чудом укротимая копна, растеклась свободной, переливающейся на свету волной, обрамляя хрупкие девичьи плечи. Волшебница, увлеченная поиском, пристально просматривала корешки ветхих изданий, явно выискивая какой-то определённый редкий фолиант, водя указательным пальцем по шероховатым обложкам древних книжных собраний. Наконец найдя требуемый экземпляр —вытянула его с трудом из плотно заставленного ряда книг, жадно вчитываясь в текст и на время выпадая из существующей реальности.       — «Древние обряды и ритуалы», любопытный выбор. Что ты задумала? — из тени вышел староста Слизерина, продолжительное время наблюдающий со стороны за действиями потерявшей малейшую бдительность сокурсницы, с явной бесцеремонностью пытаясь заглянуть ей через плечо. Девушка, застигнутая врасплох вздрогнула, моментально захлопнув на интересующей ее странице книгу. Нехотя оборачиваясь на звук внезапно прозвучавшего в гробовой тишине библиотеки мужского голоса, она обнаружила стоящим перед собой того, кого меньше всего желала видеть.       — Ты чего-то хотел? — явно борясь с собственным нежеланием вести диалог, всё-таки спустя мгновение ответила ему ведьма, игнорируя его прямой вопрос и слегка нервно поправляя выбившуюся из прически непокорную прядь. В груди образовался жгучий клубок из напряжения и страха, что стоявший перед ней человек мог прознать о некоторых ее скрытых неблаговидных поступках, не желающих для нее быть обнародованными раньше времени. Он вскользь отметил про себя, что движения волшебницы были неторопливы, будучи лишенными напрочь намека хоть на какое-нибудь кокетство или жеманство, к чему он привык, оказываясь вблизи любого женского общества. Слизеринка уставилась на него выжидающе, бегло отмечая к своей досаде, что они в этом крыле одни, без каких-либо случайных свидетелей и что он намеренно давно стережет и выжидает её здесь одну. Она устало обхватила найденную книгу обеими руками перед собой. Давая понять, что не намерена размениваться по пустякам— ведя с ним долгие и пустые разговоры. Любая студентка из этой школы, будучи на её месте, ухватилась бы за малейшую возможность привлечь внимание самого Тома Реддла. Бозуорт же в силу неизвестных ему пока причин старательно избегала лишнего соприкосновения с ним, сводя даже вынужденное общение к минимуму.       — Слышал, с тобой сегодня произошел небольшой инцидент…—он попытался обворожительно улыбнуться белозубой улыбкой, стараясь расположить её к себе.Пристально отслеживая реакцию маглорожденной ведьмы, на его старательные манипуляции из-под полуопущенных длинных ресниц, явно чурающейся его близкого нахождения с ней. Но не вызывая ничего этим, кроме вспыхнувшего и усилившегося многократно подозрения.       — Небольшой, значит, говоришь?! Были уничтожены почти все мои вещи! — девушка негодующе вскинула бровь, сердито взмахнув своими пушистыми ресницами. Но поняв, что её собеседник говорит всё это всерьёз, не придавая ровным счётом никакого значения её маленькой трагедии — с брезгливой осторожностью попыталась обойти его, стремясь увеличить расстояние между ними. Реддл, интуитивно предугадывая её манёвр, воспользовался своим физическим превосходством — внезапно преграждая ей путь.       — Куда-то торопишься? Мы еще не договорили. — слизеринец мягко, но уверенно теснил её обратно в тень, возвращая вновь к пыльным книжным стеллажам. Угрожающе, с ленивой медлительностью хищника надвигаясь на неё, пока она, отступая, не ощутила неприятно упирающиеся ей в спину многочисленные книги. Позволяя старосте нависать над ней в опасной близости. Гермиона ощутила полную беззащитность, с прискорбием признавая свое поражение — даже наличие волшебной палочки в руке мало повлияло бы на благоприятный исход ситуации для нее. Слишком много было факторов играющих в эту минуту против неё. Чрезмерное злоупотребление личной магией настолько её изнурило — выкачивая из нее внутренние силы и энергию, что спровоцировало временную замедленность её движений и запоздалые реакций тела. Но особенно глупо и несвоевременно было вступать в открытые разногласия с будущим Волан-де-Мортом, при его численной поддержке и идеально выстроенной безукоризненно-чистой репутации лучшего ученика школы. Поэтому, скрепя сердце она была вынуждена смириться с притеснением, удовлетворяя настойчивость Реддла.       —А нам есть что с тобой особо обсуждать? Темные глаза старосты внимательнее воззрились на сокурсницу, более пристально изучая её. Налет игривости схлынул с его лица, несмотря на то, что на губах осталась обманчивая доброжелательная улыбка. Сам взгляд, горящий чернотой, будто противореча, сделался пугающе серьезным. Звук голоса склонившегося к самому уху девушки темноволосого парня почти перешёл в шёпот, а рука, невольно пройдясь ласкающими движениями по контуру женского лица, сместилась ей на плечо, фиксируя мертвой хваткой свою жертву на месте.       — Не знаю, как на других факультетах, но пока ты на Слизерине, — услышала обладательница светлых волос, вздрагивая от того, как он вероломно нарушает ее личное пространство: неприлично близко прижимаясь к ней, осторожно заправляя уже другой свободной рукой выбившуюся вновь из её прически непослушную прядь за аккуратное женское ушко, — все малейшие инциденты и разногласия должны решаться через меня, как старосту. Я доступно излагаю? — откровенно наслаждался Том зрелищем пойманной девицы у него руках. В груди у которой бурно билось и трепыхалось от подступившего страха трусливое сердце. Вся её спесь сошла на нет, и первые секунды она стояла замерев на месте, открытая как на ладони, цепенея от его губительного близкого присутствия. Игнорировать его теперь стало невозможно. Вся эта сцена с нарочито небрежным и фамильярным отношением к ней, запоздало дошедшая до её сознания, отрезвила её как ведро ледяной воды, послужив спусковым крючком для незамедлительной реакции девушки. Сбрасывая оцепенение, она встряхнула плечами, избавляясь от липких рук слизеринца на себе и немедленно отталкивая его. Распустившийся на лице яркий румянец свидетельствовал о испытываемой неловкости и стыде в данную минуту. Ещё секунда, и он мог буквально читать её, как открытую книгу! Сам же Том усмехался её строптивости и напрасной попытке сопротивления ему.       — Во-первых, ты сам прекрасно знаешь, что во всем этом напрямую замешана старшая сестра Альфарда…       — Откуда такая железная уверенность в причастности Вальбурги? Буду предельно откровенен: тебе мало кто по-настоящему рад на факультете! Разгневанная Гермиона взирала на довольного сложившейся ситуацией Реддла, не позволяя собственным отрицательным эмоциям повлиять на ясность её рассудка. Лжец! Его откровенное лицемерие и отрицание прямых фактов поднимало в ней бурю негодования. Усилием воли пытаясь сдержать приступ подступающей ярости, она с какой-то невиданной одержимостью впивала до выступивших капель крови свои острые ногти в нежную кожу рук. Сделав глубокий вздох, она попыталась придать голосу твердости.       — Эта особа, которую ты так рьяно покрываешь, не умеет скрывать свои сомнительные развлечения. К примеру, вовлекает слишком много в них людей — создавая много шума вокруг! Не говоря уже о магическом грязном следе за собой, который можно запросто отследить, если знать, что с этим всем делать. Реддл со скепсисом во взгляде и выказываемых им жестах, приподнял свою аккуратную тёмную бровь, недоверчиво скрестив перед собой аристократичные руки с длинными изящными пальцами. Его поверхностное суждение о стоящей перед ним сокурснице мешало расценить масштаб бедствия всерьез.       — Так, ко всему прочему, эта девица еще и во всеуслышание компрометирует себя во время обеда — прилюдно сознаваясь в содеянном! Наивно упуская из вида то, что её при первой же неосторожности сдадут декану любой из сидящих за столом из своих личных корыстных побуждений. На факультете достаточно тех, кому она осточертела своими выходками за время учёбы!       —Даже, если это всё так, эти обвинения слишком голословны, да и маловероятно тебе, грязнокровке — чьё мнение не особо учитывается здесь, это доказать! Кто ты и кто она? На что ты рассчитываешь, думая, что на навязанное присутствие такой грязнокровки, как ты, вблизи с чистокровными никак не отреагируем мы, слизеринцы? Или что Вальбурга положительно отнесется к вашему неоправданно тесному общению с её братом? Возможно, ты сама в силу своего неудачного происхождения все это спровоцировала? Маглорожденная девушка поначалу остолбенела, думая, что ослышалась — теряя дар речи, молча захлёбываясь застрявшими в горле встречными аргументами. Пульсирующая в висках, разрастающаяся в разных направлениях головная боль не упрощала ситуацию: извне к ней тянули свои противные щупальца в стремлении подобрать ключ к имеющимся ментальным щитам. По спине прошёл холодок, заставляя её всю поёжиться. Это пока ещё он деликатничает, но что ей грозит, когда слизеринский староста возьмется за неё вплотную — с любопытством копаясь в содержимом её головы? На языке вертелись справедливые упрёки ему в ответ, начиная с озвучивания вслух его же интрижки с этой самой Вальбургой. Пустившей глубокие корни в последующее развитие событий. Гермионе хотелось поинтересоваться, не против ли Альфард того, что его сестру беззастенчиво и откровенно использует в своих грязных махинациях Реддл? Крадучись одной беззвёздной ночью в гордом одиночестве обратно в подземелья, она натолкнулась на воркующую среди пустующей общей факультетской гостиной парочку. Том и Вальбурга не особо скрывались от окружающих, рассудив, что все слизеринцы в такой поздний час давно спят. Не будучи любительницей копаться в чужом грязном белье, ей было отвратительно становиться свидетельницей безыскусной игры в соблазнение старшей Блэк и её не ведающей меры женского кривляния. Судя по проскользнувшей и тут же исчезнувшей секундной гримасе брезгливости в тот момент на лице Тома — он был един с Гермионой во мнении, хотя и стоически проявлял невозмутимость. Пуская пыль в глаза наивной старшекурснице, попавшей под его дьявольское очарование. Девушка невольно усмехнулась, воспроизведя вновь в памяти тот неловкий и унизительный для него момент. От старосты Слизерина потребовали жаркого заверения чувств и обещаний. Своенравная высокородная девица брала крепость в лице Тома — буквально зажимая Реддла в тиски возле стены с каменной кладкой, на которой висел портрет в позолоченной раме, с уже дремавшим волшебником в ней. Он издавал звуки храпа на всю гостиную, неосознанно прикрывая всю ту шумную возню застигнутых на горячем студентов. Разгорячённая Вальбурга не оставляя никакого пространства между собой и стеной, в то время, как раскрасневшийся слизеринец, стоял в кольце стискивающих и обвивающих его всего рук, едва не задыхаясь от напора влюблённой в него Блэк. Позволяя алчущей его аристократке, непозволительно льнуть в томлении к нему среди ночи всем своим гибким телом. Уголки губ дернулись от осознания, что имеет напрямую дело с ещё одним успешным кукловодом, ловко играющимся с чужими судьбами. Вернувшись из своих воспоминаний в действительность, Грейнджер проследила замысел парня — если не через легилименцию, то хотя бы через грубую провокацию вывести её на чистые эмоции, чтобы выведать интересующую его информацию, открытую в пылу бурного спора. Лицо ведьмы просветлело, теряя былую затравленность.       — Ты же обо всем знал заранее, так как она советовалась с тобой. К чему тогда все эти лицемерные расспросы? — сарказм ядом сочился из неё. Возникшая улыбка, чуть тронувшая девичьи губы, тоже не добавляла Тому особой радости. Ощущение уверенного контроля над ситуацией, поначалу расточаемое Реддлом дала трещину, и он почувствовал, что вся эта история принимает невыгодный ему оборот. С этой девицей вечно складывалось все не так, как с остальными встречающимися на пути ему удобными людьми. С лица склоненного над ней слизеринца исчезли все живые краски, обостряя его идеальные черты, моментально наделяя его холодной и мертвенной бледностью.       —Ты нагло подслушивала! —темные глаза старосты обвиняюще уставились на нее. Ей бы испугаться его резкой смены настроения, но её подступающая истерика, вылившаяся поначалу в неестественный смех спутала всё —представая злорадным глумлением над ним.       —Да не особо даже пришлось что-то делать. — продолжала делиться новенькая, из справедливого опасения избегая с ним встречи взглядами. — Уж слишком вы не скрывались в демонстрации своих пылких чувств. — Упуская из виду, как сжимаются и разжимаются его кулаки с побелевшими на них костяшками. — Грешно, знаешь ли, отказываться от той информации, что сама милостиво плывет в руки. Чего уж таить, она и не планировала впутываться в это всё заранее. Они сами не оставили ей выбора, мешая своим присутствием свободно пройти в слизеринские спальни. Провоцируя скрывание под тяжелыми складками плотной ткани, укрывающей её от посторонних глаз в глубине ниши.       — Насколько знаю, кто-то из её многочисленной родни как раз сейчас пытается выдвинуть свою кандидатуру на пост в Визенгамоте, а тут такой некрасивый и несвоевременный публичный скандал с родственницей. Чувствую, когда-нибудь терпение может отказать Слизнорту, и если местечковый конфликт выйдет за пределы факультета — он перестанет прикрывать Блэк перед остальным преподавательским составом. Думаешь, как скоро родители поторопятся выдать глупую девчонку замуж после её необдуманного поведения? Том резко дернулся к ней вперёд, властно хватая и притягивая длинными пальцами за подбородок — он рассматривал тронутое паникой миловидное лицо молодой ведьмы в предвкушении того, как препарирует её тайный мирок — врываясь в ворох её мыслей и чувств. Наконец закрывая тот вопрос волнующий его с момента распределения девицы. Поймав тревожный взгляд запоздало было дёрнувшейся в сторону Гермионы, полный осознанности того, что ей предстоит испытать на себе, он вперился своими тёмными глазами-омутами в её испуганные янтарно-карие, устанавливая длительный зрительный контакт. Монотонный шёпот заклинаний отчетливо раздающийся на латинском языке проник в уши, укореняясь и занимая теперь все мыслительное пространство в голове у схваченной ученицы. Вводя в состояние гипноза — делая ее былой встревоженный взгляд остекленевшим. Теряя контроль над собственным телом и разумом, она впала в измененное состояние, не замечая, как её ступни невольно отрываются от пола, а сама она словно парит в воздухе: очерчивая носком туфли его поверхность, оставляя глубокие борозды дорожек среди пыли. Уподобляясь танцовщице слегка раскинув руки с тонкими запястьями по обеим сторонам от самой себя. Сам Том, довольный достигнутым результатом, словно в танце удерживал волшебницу от лишнего шевеления, обернув свою руку вокруг талии, плотно прижимая к себе до тех пор, пока она окончательно послушно не замерла перед ним.       —Легилименс! Слизеринец, нервно облизнув пересохшие губы, мысленно уже предвкушал вероломно подсмотренные против воли фрагменты личной жизни из усыпленного магией сознания маглорожденной ведьмы. Слишком долго он предавался неведению, позволяя ей уходить от расспросов. Обладание чужими тайнами всегда гарантированно дарило власть над умами сокурсников, сломляя волю, и служа сдерживающим фактором для отдельных жертв его местами кощунственных задумок. Но, в этот раз что-то пошло не так. Нарушая привычный Тому уклад. Безупречно красивое лицо старосты исказилось гримасой непонимания— женские мысли непроглядной завесой скрывались от его праздного любопытства, бросая тень на его исключительные способности к легименции. Которая была мастерски отточена и почти доведена до совершенства годами проведёнными в Хогвартсе на неудачно попавших в поле его внимания выборочно подобранных студентах — предоставляя ему обширную практику в его противозаконном увлечении. Не видя перед собой никаких преград в достижении поставленной цели, он раз за разом произносил магическую формулу, подтверждая её верным взмахом палочки, с намеренностью игнорируя раздающиеся в зловещей тиши, окутывающей их книжный закуток, едва различимые болезненные стоны его пленницы. Зловещая полуулыбка дёрнула уголки губ провозглашая победу. Преодолев ментальную защиту — он успешно вторгся в личный мирок противной девчонки. Пробуждение в чужой голове было странным. Его всего обволакивал беспросветный туман плотной стеной загораживающий возможный обзор перед глазами, едва ли поддающийся его магии. Он бы так и продолжил безрезультатно блуждать по кругу, если бы с ним не заговорили.       — Смотрите-ка, кто у нас здесь.       — Что ты с ней сделал? — перебил один мужской голос другой.       — Кто вы? — юный Реддл привык самолично задавать вопросы. Вращая головой и слепо озираясь по сторонам, он пытался уловить откуда раздаются звуки голосов. Словно издеваясь над ним, незнакомцы намеренно скрывали свои загадочные личности от него, не позволяя поисковым чарам Тома выследить и обнаружить себя. Разозлённый слизеринский староста подняв вокруг себя столпы агрессивной магии, принялся извергать в непроглядную неизвестность потоки отнюдь не безобидных тёмных заклятий. Достающие его противные голоса подозрительно на краткий миг смолкли, чтобы вернувшись — обрушить обратно во много раз усилившуюся магию Тома уже против него самого. К собственному неожиданности, он поймал первые два проклятия, прошедшие насквозь через его тело, запоздало сообразив — рухнул ничком наземь во избежание повторных ударов от беснующейся в воздухе его же волшебной силы. Скрываясь в дикорастущей в траве, царапающей и жалящей его очаровательное лицо — он благодарил судьбу, что сознание Бозуорт из соображения защиты не пожелало воспроизвести вязкое болото или другие не менее коварные неприятности.       —А тебе не говорили, что соваться к посторонним чревато? И чем это может грозить, неуч? Перед распластавшимся и скорчившимся от боли, словно сжигающей его всего без видимых на теле следов Томом, возникло склонённое над ним крайне недовольное и озабоченное непредвиденной ситуацией лицо молодого рыжеволосого мужчины. В своём строгом наглухо застёгнутом на все пуговицы коричневом костюме он напоминал типичного министерского чиновника, с серьёзным видом разглядывая студента. Из-за его спины выглядывал рослый и с такой же яркой шевелюрой парень помоложе, явно родственник, судя по общим схожим чертам во внешности, с затаённой в глазах хитрецой взирая, на нарушителя спокойствия и чужих границ. Его щеголеватый, приковывающий внимание яркостью стильный внешний вид заставлял неосознанно задерживать взгляд на нём подольше. Дополнительный интерес к нему вызывало завораживающее движение ловких рук, которыми незнакомец, подобно фокуснику, невербально упражнялся с собственной волшебной палочкой — трансфигурируя её в быстро сменяющиеся различные предметы. Внушительная трость с серебряным набалдашником в виде частично инкрустированной драгоценными камнями головы льва сменилась быстро крутящимся огромного размера зонтом пестрой расцветки, магией круговых движений вводя в гипноз. К сожалению, уже на смену всему этому былому великолепию пришла…обычная магловская бейсбольная бита, угрожающе перекидаваемая из одной руки в другую.       — Как минимум, слизеринский воришка, мы с Перси имеем полное право тебя вышвырнуть отсюда-а.       — А может, всё-таки подскажешь путь дальше? — пытался гнуть свою линию дальше шестикурсник, притворяясь что его эта длившаяся физическая пытка вовсе не волнует. Интуитивно пытаясь выиграть время и в спешке отодвинуться от двух незнакомых магов. В то время как они, наоборот, как будто оттягивая неизбежное, неспешно и словно давая ему некую фору, надвигались на него. Всем своим намеренно демонстрируемым могуществом указывая на ничтожную слабость Тома в этой обстановке. Который прекрасно понимал, что внутри сознание может принимать причудливые и неподвластные влиянию формы. И жаль, что время пребывания его здесь было ограничено, и он понапрасну протоптался на месте, так ничего и не выяснив ничего особо важного для себя.       — Никак. Ты будешь каждый раз возвращаться обратно наружу. — отчеканил более старший маг. Воздух разрезал резкий удар битой. Промахнувшись, рыжеволосый волшебник продолжил свои ленивые попытки поймать вскочившего на четвереньки беглеца на этот раз вооружившись уже тростью.       — Не церемонься с ним, Фред! Выбрасывай.       — Но…       — Тебе здесь не место! Голова старосты взорвалась от дикой боли — удар пришедший со спины, ослепил его, сделав беспомощнее маленького ребёнка —выбросил его обратно в стены родной школьной библиотеки. Очнулся Том от ощущения робкого поглаживающего прикосновения к его лицу чьих-то дрожащих пальцев. Всё его тело источало боль, хотя он уже покинул то странное место. Точнее, к его досаде — откровенно вышвырнули прочь. Стоп. Что? Резко открыв глаза, он увидел размытые женские силуэты перед собой. Проморгавшись, наконец сфокусировал свой взгляд, замечая в беспокойстве склонённых над ним двух учениц пятого курса Ровенкло. На их невзрачных лицах легко читались испуг за него и немое восхищение им же. Сам же он лежал в одиночестве развалившись на пыльном полу среди переполненных уникальными знаниями и ценной информацией книжных полок и стеллажей, ощущая смутную нехватку кого-то рядом.       — Где она? — воспоминания обрушились усилившейся вновь головной болью на него, заставляя прикусить нижнюю губу до крови, чтобы не вскрикнуть.       — Кто? Мы нашли тебя одного.       — Тебе помочь? — их шумные голоса нервировали, вызывая лишь злость и желание отделаться от навязчивого внимания поскорее. Наскоро натянув на себя маску всеобщего любимца, он как можно вежливее распрощался с ученицами, долго провожающих старосту глупыми влюблёнными взглядами полного обожания, чтобы остаться наконец наедине со своими мыслями. Она умудрилась справиться с ним, оставив его одного, взволнованного и недовольного поворотом событий, стремительно унося прочь ноги от него. И он не смел её в этом винить. Он сам сейчас не знал, что бы с ней сделал, попадись она ему на глаза в ближайшее время вновь. Том подозревал, что выходные выльются в серьезные разбирательства между девчонками. Судя по всему старшей Блэк грозили крупные неприятности и радовало одно, новенькая не собиралась идти жаловаться декану, решая возникшую проблему внутри факультета. Интересно, как поведет себя Альфард и на чью сторону он встанет? ***       Утро на Слизерине ознаменовалось громкими и возмущенными криками из женской спальни семикурсниц. Проснувшись в десять утра, Вальбурга сладко потянувшись, попыталась встать с кровати. Представший вид, открывшийся глазам аристократки заставил её усомниться в том, что она находится в своей школьной спальне. Картина ужасного беспорядка с мельчайшей достоверностью повторила все то, что они оставили в комнате, где остановились та самая грязнокровка и её смазливая подруга, раздражающая своей популярностью среди мужской части школы. От её крика проснулись и остальные её соседки, вскоре взволнованно носясь по пространству комнаты, проверяя целостность личных вещей. Монтегю указала пальцем на кровать Блэк, призывая ту обернуться. Зелёную плотную ткань балдахина дополняла изящно выведенная оскорбительная надпись «чистокровная дрянь», от которой как не старалась Вальбурга, все никак не могла избавиться. Наконец, сердито топнув ногой, она признала свое поражение.       — Я сейчас же отправлюсь к декану жаловаться!       — Ты в своем уме? Она точно также может выдвинуть обвинения против тебя! Если ей хватило мозгов и таланта, чтобы отомстить нам всем той же монетой, то чего ей стоит доказать, что ты напала на неё первой! — Друэлла Розье, наблюдая со стороны за метаниями соседки, пыталась урезонить разъярённую девицу.       — Какая-то неизвестная мерзкая грязнокровка не будет ставить мне условия…       — Великий Салазар, зачем я во все это ввязалась? — Крэбб горько рыдала над своими вещами выпачканными насквозь чернилами. Свитки с её лекциями и выполненными наперед домашними заданиями валялись разорванными на мелкие части. Грозя проведением свободного времени в душных стенах школьной библиотеки, вместо приятной прогулки вокруг озера. — Это все ты виновата! С нами бы этого не произошло, — вопила она сквозь рыдания, размазывая слёзы и пачкая кожу разводами от чернил по всему зареванному лицу. — если бы мы не повелись на твою болтовню! Если это дойдёт до моих родителей, они заберут меня из школы!       — Мы должны мирно уладить все с ней, пока это не дошло до декана! — Друэлла пыталась воззвать к голосу разума, но Монтегю и Блэк считали иначе.       — Мы не будем унижаться ни перед грязнокровкой, ни перед второй Босуорт! Они должны знать своё место, и поверь — оно не на Слизерине! — Оливия все еще не могла примириться с тем, что Альфард не долго думая порвал с ней, сохраняя в приоритете дружбу с новенькими. Пять месяцев отношений были в миг обесценены появлением двух девиц и опускаться сейчас до извинений и признания своей неправоты она не собиралась. В дверь женской спальни раздался стук. В комнату заглянула кучерявая голова робкой первокурсницы. Найдя взглядом старшую Блэк, она обратилась к ней.       — Тебя в гостиной ждут брат и декан. Вся решительная воинственность в миг улетучилась из стен спальни.       — Я буду отрицать свою причастность. И вообще, извини, конечно, но это целиком теперь твоя проблема Вальбурга. Я не намерена пятнать своё имя. — Монтегю быстро сориентировалась, принявшись одеваться в то, что едва уцелело.       — А я сознаюсь в своём участии, и тебе советую Селма. —Противоречила ей Розье, обращаясь к Крэбб, которая находилась на распутье, не зная как ей поступить. — Слизнорт это оценит, как и твоё сокрытие правды, Оливия. Брать всю вину целиком на себя я не собираюсь и если меня спросят о общей роли во всём этом, я молчать не стану. В конце концов, нас никто не принуждал, мы шли осознанно на это и по собственной воле.       — Тебе никто не поверит, Друэлла. Обе старшекурсницы обменялись тяжёлыми взглядами, одна пыталась склонить на свою сторону другую, а вторая сопротивлялась ей. Наконец, Розье вспомнила, что на кону стоят письма и благополучие собственной семьи.       — Ты уже попадалась на подобном Оливия, а я впервые сглупила.—припомнила ей сокурсница. Вальбурга Блэк, быстро приведя себя в порядок, молча двинулась из комнаты, оставляя за собой недоуменные и жалостливые взгляды бросаемые ей в спину. Завидев еще издали ее приближение, Гораций Слизнорт поднялся с удобного кресла, приветствуя подошедшую студентку.       — Мисс Блэк, доброе утро. — улыбнулся ей снисходительно профессор, однако девушка не чувствовала себя спокойно от его участливости. На душе скребли кошки и страх из-за предстоящего разговора с деканом вовсю кричал в ней. — Пройдёмте все вместе в мой кабинет. Нам с вами требуется с глазу на глаз переговорить в срочном порядке.       

***       — Значит, вы отрицаете все предъявленные вам претензии?   Темноволосая чистокровная слизеринка утопала в огромном кресле перед рабочим столом профессора Зельеварения, съехав по его спинке вниз и понурив голову, стыдливо боясь поднять и показать свои глаза проницательному мужчине — видевшему её безыскусную попытку выкрутиться насквозь. Ей с трудом удавалось держать гордое лицо, чтобы тут же не разрыдаться от переполняющих её в данную минуту сложных эмоций и не забраться от бессилия с ногами на сиденье, обнимая себя руками под колени. По левую руку от неё сидел в соседнем кресле нервничающий Альфард, сцепив пальцы унизанные драгоценными перстнями в замок и ровно положа перед собой на колени. Что бы не выдать свою крайнюю степень беспокойства, ведь он обо всем был прекрасно осведомлён, будучи в курсе почти всех деталей, но не хотел свидетельствовать против старшей сестры, чтобы не сделать ей хуже. Понимая, что та сейчас лишь усугубляет ситуацию — своим обманом, подрывая оказанное деканом доверие, усложняя имеющий быть конфликт. В дверь кабинета постучались.       — Да-да, входите.— отозвался маг. Комната заполнилась тихими женскими мелодичными голосами. Альфард мгновенно подскочил уступая место вошедшим подругам, но Гораций Слизнорт разумно рассудив, расположил присутствующих по разным сторонам.       — Гермиона и Джиневра, рад вас видеть. Жаль, что при таких неприятных для всех собравшихся здесь обстоятельствах. Вы догадываетесь, в связи с чем я вас вызвал? — получив отрицательный ответ, волшебник продолжил. — Вы не подскажите мне, по какой причине вы обращались дважды за неполные две недели нахождения здесь к школьным эльфам с просьбой заменить вам комплект формы? Последний раз — это было вчера и вы выпросили сразу два экземпляра. Нет, поймите меня правильно, безусловно, вы имеете полное право на это, просто я искренне изумляюсь тому, что происходит в последнее время с вашими личными вещами. В комнате воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Том Реддл невозмутимо стоял возле преподавательского стола, словно ни разу не он подговорил старшую сестрицу Блэка совершить выпад против новенькой, делая ставку на её острую неприязнь ко всем представителям нечистой крови. Запуская тем самым цепь необратимых событий. Придя в себя после вчерашнего — ровно настолько, чтобы не вызывать ни у кого подозрений и казаться всем в полном порядке, он с внешним хладнокровным спокойствием сейчас разглядывал с высоты своего роста всех собравшихся. Вальбурга нервно теребила дорогую ткань уцелевшего платья, по-прежнему не поднимая головы и избегая встречаться глазами с кем-либо из собравшихся в помещении. Вся её нарочитая надменность испарилась, но весь её вид свидетельствовал о том, что она считает себя вправе вершить справедливость в её извращённом понятии. Защищая факультет от присутствия нежелательных на нём лиц.       —Вчера до меня дошли из достоверных источников неприятные слухи о том, что ваша комната вместе с личными вещами подверглась грубому нападению. Так? — дождавшись молчаливого кивка от маглорожденной студентки, он продолжил. — Вы не стали посвящать ни меня, ни вашего старосту в вашу деликатную проблему и решили сами разобраться с обидчиками. Почему вы проигнорировали нашу помощь в разрешении этого инцидента?       — Чтобы нам всем это дало профессор? — улыбнулась грустно в жалком подобии улыбки декану ведьма. — Восторжествовала бы справедливость? Или Вальбурга распрощалась бы со всеми своими предрассудками и абсурдными мыслями на мой счёт? А может, она перестала бы слать глупые письма своим родителям — а те, бы в свою очередь менее беспокоить и оказывать давление на вас и весь попечительский совет?       — Мерлин, девочка моя! Вы зря обо мне беспокоитесь! Так что вы применили Гермиона в ответ?       —Чары Отслеживания посторонней магии и заклятие Зеркального отображения. Услышав её тихий ответ, профессор Зельеварения ахнул, с воодушевлением не вяжущимся с данной напряжённой ситуацией всплеснул слегка полноватыми руками. С читавшимся в его взгляде предвкушением и любопытством, он пристальнее воззрился на неё вместе с поражёнными парнями, имевшими конкретное понятие о сути обсуждаемого. Том с прискорбием отметил для себя алчный интерес преподавателя в отношении маглорожденной ученицы. Всем было известно, как Гораций Слизнорт обожал окружать себя талантливыми и многообещающими людьми. В организованный деканом Слизерина клуб Слизней было не так то просто попасть. Если конечно твои уважаемые родственники не обладали богатыми связями и влиянием, либо ты сам не владел исключительно редким магическим даром или уникальным талантом, превозносящим тебя над всеми остальными. А если тебе всё же повезло попасть, то перед тобой открывались огромные возможности и перспективы, и ты получал золотой билет в успешное будущее. Слизнорт обожал устраивать жизнь своим перспективным любимчикам. А то, что Босуорт скоро примкнёт к ним у него не оставалось никаких сомнений.       — Я не ослышался?       — Нет.       — Чудесно! Вы таким образом решили повлиять на Вальбургу и её подруг?       — Нет. Мне, откровенно говоря, нет до неё никакого дела. Если бы она не сунулась ко мне повторно, её бы не коснулась моя проявленная предосторожность.Считаю, это всё испытанное ей за сегодня — в назидание за проявленную глупость и её дурные манеры.       — Ах, ты грязнокровная тварь! —старшая Блэк окончательно перестав владеть собой и теряя контроль над своими эмоциями, взвилась на ноги. Молниеносно меняясь в лице, она со стремительной прытью кинулась в сторону вскочившей ей на встречу маглорожденной волшебницы. Руки брата едва успели обхватить за ткань, опоясывающую тонкую талию, чуть не разрывая материю по шву при попытке оттащить неугомонную сестру. Но саму Гермиону это не уберегло от нападения Вальбурги —превращая раннее заплетённые светлые волосы в воронье гнездо.       — Магловское грязное отродье, как ты посмела выступить против меня? Да ты знаешь, кто я?! А насколько влиятельна моя чистокровная семья среди всех прочих? Раскрасневшаяся Гермиона отчаянно вырывалась из ее сильной хватки, в ответ впиваясь в её передернутое яростью лицо — оставляя яркие багровые следы отметин от острых ногтей, от чего аристократка громко взвыла от боли.       — Перестаньте обе! Сейчас же! — декан кинул благодарный взгляд Тому, который единственный не растерялся — магией отделив двух отчаянно сцепившихся девиц. Имевших сейчас изрядно потрёпанный вульгарной склокой вид.       — Грязнокровная дря-я-нь! — продолжала вопить истошно, оглушая всех своим невыносимым визгом, бьющаяся в припадке истерики сестра Блэка.— Ты позоришь наш факультет самого Салазара Слизерина своим присутствием! Я ни о чем не жалею — поверь, если мне представится новая возможность, я без раздумий поквитаюсь с тобой вновь! Наконец нервы, пристыженного поведением сестры, Альфарда не выдержали. Он, жёстко развернув к себе лицом вырывающуюся из его братских объятий разбушевавшуюся не на шутку аристократку — влепил ей отрезвляющую пощёчину. Поначалу вызвав у всех собравшихся в одном месте свидетелей невольно подсмотренной семейной сцены немой шок. Это заставило Вальбургу без сил рухнуть обратно в кресло и надолго замолчать, прикрыв пылающее от бушующих внутри эмоций лицо ладонями, сотрясаясь телом в беззвучном рыдании, к мрачному удовольствию собравшихся.       — Впервые, признаю для себя с досадой, что вынужден придать это дело всеобщей огласке. — Гораций Слизнорт окинул всех приказным, не терпящим неповиновения взглядом. Заставляя даже невольных участников конфликта прислушаться к его тихому, несмотря на накалённую обстановку в кабинете, размеренному голосу. — На этот раз будут приняты меры по созыванию всех родителей тех студентов, что приняли участие в этой вышедшей через все допустимые рамки ситуации. Ваши опекуны, Гермиона и Джиневра тоже будут поставлены в известность. Обе мисс Босуорт — свободны, а всех оставшихся прошу задержаться. **** Сентябрь 1943 года был на редкость тёплым и солнечным, радуя студентов Хогвартса приятной погодой, снующих вокруг древнего замка и его огромных раскинутых окрестностей. Ещё утром прошла тренировка у одной из школьных команд и поэтому девушки безбоязненно направились в сторону пустующего квиддичного поля, вырываясь из напряженной и гнетущей обстановки подземелий на свежий воздух. Выходя из собственной спальни они ощутили многочисленные любопытные взгляды направленные на них и шепот переговаривающихся студентов, обсуждающих последние сплетни. Вальбурга вернулась от декана пристыженная и чернее тучи, скрываясь в глубине спальни семикурсниц, пропуская даже приёмы пищи. Гораций Слизнорт по очереди опросил оставшихся трёх девиц, замешанных в этом деле. Поэтому они обособлено сидели на диване в общей слизеринской гостиной, в панике прижимаясь друг к другу, в трагическом молчании страшась предстоящего вечера, когда прибудут их родители. Заглянув в чулан с инвентарем для игры, Джинни отыскала себе наиболее приемлемую для полёта метлу, предварительно смахнув пыль и паутину с неё. Небо было ясным и чистым и как нельзя располагало к полетам. Гермиона устроилась на трибуне с очередной увлекательной книгой, в то время как сестра Рона оставила её, взмывая вольной птицей вверх, при этом ощущая небывалую лёгкость в теле. Ветер безжалостно мял и трепал её длинные волосы, в то время как она стремительно набирала высоту, стремясь навстречу ласковым солнечным лучам и подчиняя своей воле строптивую метлу. Мерлин, как же долго она отказывала себе в подобном удовольствии! Ведьма отдала бы сейчас многое за возможность попасть в школьную сборную по квиддичу, но в сороковых годах этому бы воспротивились многие и в первую очередь её опекуны и медсестра — до сих пор наблюдающая за их с Гермионой местами нестабильным самочувствием. Задумавшись, она не следила за тем, что происходило внизу, отдаваясь полностью текущему моменту и выделывая на небывалой высоте рисковые кульбиты и перевороты. Давая вспомнить своему телу то, чему обучилась ранее, желая заявить о себе и утереть когда-то нос собственным старшим братьям. Гермиона давно откинула книгу на скамью, осознавая как смысл прочитанного невольно ускользает от нее, а слова от усталости и недосыпания расплываются перед глазами. Вместо этого она давно уже стояла, опираясь руками о перила и откровенно любуясь тем, с какой грацией и ловкостью другая ведьма уверенно держалась на метле, поражая невольных собравшихся зрителей внизу красотой исполнения опасных маневров и трюков на высоте. Сконцентрировавшись, она нащупала незримую прочную связь с сестрой Рона, заглянув в голову Джинни, на краткий миг поддавшись ярким эмоциям и счастливым чувствам подруги, сбивающих с ног— ощущая с ней себя единым целым, полностью оторванной от земных и мирских проблем. Убедившись, что та полностью владеет собой и ситуацией, молча покинула чужое сознание и не отрывая от неё глаз с пристальностью наблюдала за завораживающим полетом подруги.       — Знаешь, я даже не удивлен тем, что эта отчаянная сумасшедшая на метле — твоя подруга Джиневра. — темноволосый статный парень облаченный в спортивную форму слизеринских цветов заметил, что маглорожденная девушка вздрогнула от внезапного обнаружения кого-то еще рядом, не заметив за своими тягучими мыслями его близости. —Извини, я давно должен был обозначить своё присутствие.       — Привет, Аарон. — приветливо кивнула ему волшебница. Редкий слизеринец вот так просто мог подойти и заговорить с ней. — И давно ты здесь?       — Через пятнадцать минут тренировка у Слизерина и вскоре сюда подтянутся остальные члены команды. Откуда у неё такие способности к полётам? Далеко не все школьные игроки в квиддич способны исполнять такое в воздухе…       — …тем более какая-то девчонка. — вставила Гермиона.       — М-м-м…да. Ты чертовски права, но, Мерлиновы подштанники, что же она вытворяет на такой опасной высоте?! — слизеринец задрал голову, сердито хмуря с недовольной гримасой на лице тёмные брови при взгляде на выполняемые Джинни опасные развороты в воздухе. — Почему ты совсем за нее не волнуешься?       — Она состояла ранее в школьной команде на позиции охотника, даже как-то целый сезон вполне успешно заменяла местного ловца…       — Пока, наверное, ей не посчастливилось попасть в наш до невозможности скучный и противящийся нововведениям дремучий Хогвартс! — за спиной ведьмы раздался до боли знакомый запыхавшийся голос. Повернув голову, ведьма поймала ясный, лучившийся зеленью взгляд лукавых глаз Альфарда. Весь светящийся ехидцей, он дружески улыбался ей одними уголками губ вызывая понимающую улыбку в ответ.       — Так, что да, Аарон, то, что она вытворяет сейчас — лишь условная разминка.       — Ваша предыдущая школа была настолько прогрессивной?       — Ну-у-у, далеко не во всём, но во всяком случае, ведьмы на равных с волшебниками могли претендовать на место в команде, естественно предварительно доказав свои имеющиеся спортивные навыки.       — Знал бы я наперёд, о её любви к полетам, я бы не позволил ей рисковать — летая на этом допотопном школьном старье. Пусть без зазрения совести пользуется моей! — стремительно сбежав по ступеням, он оторвался от земли. Взмыв вверх к прозрачным облакам, он устремил свою новую гоночную модель к Джинни, облетая ее со всех сторон и уговаривая снизиться. От дальнейших расспросов Гермиону спасло эффектное появление вблизи подруги, плавно идущей на снижение. Мягко затормозив, она едва коснулась носами лаковых туфлей травы, ковром застилающей все квиддичное поле.       — Знаешь, моё Блэковское сердце пару раз едва не остановилось, при взгляде на твои рисковые движения в воздухе. — Альфард приземлился рядом с ведьмой, приноравливаясь к ней, пытаясь выравнить дыхание и отдышаться от яростной гонки на метлах.       — Почти тебе поверила. — звонко рассмеялась девушка, вызывая ответный смех у парня. Чьи неубранные перед полетом волосы, доходящие до плеч, разметались от сильного потока ветра, приобретая весьма комичный вид — нелепо торча в разные стороны. Завидев еще издали приближение к ним Гермионы и возвышающегося рядом с ней слизеринского капитана в облачении квиддичного игрока, выгодно подчёркивающее его натренированное сильное тело, она невольно поёжилась, легко прячась за спиной у слизеринца с любопытством взирающим на её занятное поведение. Подсматривая украдкой из-за его плеча, она не удержалась от вопроса. — Это Берк рядом с Гермионой? Он…       — Расслабься, детка-а. Уж поверь — он на редкость лоялен к маглорожденным, для слизеринца. Я бы не оставил её с ним одну, будь он махровым ханжой. Ведьма задумалась, выуживая на свет из недр памяти все те обрывки и крупицы информации известные ей о нём, благодаря собственному оценочному подсматриванию со стороны за окружающими. Взгляд на несносного парня всколыхнул в ней осадок с неприятными воспоминаниями. Накануне прошедшая у змеиного факультета с Гриффиндором спаренная Травология оставила противоречивые впечатления о близком знакомстве со слизеринцем. Джинни поражалась, как в таком талантливом человеке уживались столь различные социальные роли. И если, как игрок и капитан команды — вполне устраивал, то вне квиддичного поля он представал перед ней в роли доставучего и местами деспотичного своими придирками сокурсника.       — Он всегда такой?..       — Какой?       — Противоречивый. Вот. Этот непостижимый Бёрк, поставленный по недоразумению к ней в пару на время лабораторного эксперимента с очередным опасным растением вызывал в ней осознанное и вполне сформированное желание — неминуемо проклясть его чем-то нелицеприятным. Весь урок она невольно ощущала себя жертвой дурацкого эксперимента, изучаемая как подопытная пикси под микроскопом. Каждое её действие глубоко анализировалось и вслух обсуждалось — критически высмеивая её манеру добывания того или иного растительного ингредиента для выполнения поставленной задачи. Под конец занятия, вся издерганная, с выступившими бисеринками пота на раскрасневшемся от усердия лице, она сорвалась с места, едва ли дослушав домашнее задание. Убегая от застывшего на месте от вида её прыткой наглости соседа, она даже забыла снять защитные перчатки из драконьей кожи, дабы поскорее унести ноги от этого невозможного зануды. Чьё великолепное воспитание и манеры давали сбой, когда в ближайшем радиусе от него возникала Джинни. Оставляя его в наказание самолично убирать все следы совместной лабораторной работы со стола — понимая, что ему некуда особо деться, чтобы не заслужить серьёзную отработку от преподавателя. А сама тем временем выловила из столпившихся на выходе из душной теплицы Бенджамина Праудфута, с бесцеремонностью потащив гриффиндорца за собой — почти незаметно утягивая его за предплечье, подальше от сокурсников и любопытных глаз. Исчезая с недоумённым парнем в загадочном направлении, где предполагалось выпустить пар с помощью магловской вредной привычки.       — Он чем-то неуловимо схож с Гермионой. Своей фанатичностью к знаниям. Хотя, нет. Даже этим двум занудам далеко до вездесущего Реддла. Неподалёку притормозили тихо спорившие, почти дошедшие до них Гермиона и капитан слизеринской команды, провоцируя сестру Рона подкрасться и прислушаться к доносившимся до них отголоскам и обравкам их оживлённого разговора.       — Зря ты впуталась во все эти разборки с Блэками.       — Я? Отчего же? Мне стоило молча отсиживаться в стороне? Хотя, стой. Я же так и делала. Не сунься она ко мне с порчей вещей вновь — ловушка бы не сработала! Гермионе приходилось щурить свои мерцающие на свету янтарным оттенком глаза, в обрамлении плотного ряда густых ресниц, прикрывая их рукой из-за настырно бьющих в лицо при взгляде на высоченного Аарона ярких лучей солнца.       — Ты наживаешь себе множество врагов в её лице.       — Её многочисленную родню?       — И все чистокровные семьи в придачу — родство и связи с Блэками простираются слишком далеко. Да и те же слизеринцы не дадут тебе теперь житья…объединённые общим врагом. Ты покусилась на чистокровную.       — Бёрк, ты всем присутствующим в данную минуту здесь говоришь о тех самых слизеринцах, которые не раздумывая сдали Вальбургу декану? — не удержавшись от сарказма, Джиневра бесцеремонно влезла в ведущийся разговор.       — Что? — озвученное предположение повеселило. Но роль, которую он отвёл себе диктовала иную реакцию. Поэтому он изобразил весьма умело удивление.       — А, благодаря, кому, собственно, декан обо всём прознал? Кто стал его осведомителем? Я уверена, что как только о выходке Блэк прознал весь факультет, к Слизнорту ломанулись все, кому не лень! Нас с Джинни вызвали к нему утром, уже ставя перед фактом, что ему прекрасно обо всем давно известно.       — Гермиона… — Бёрк хотел что-то произнести, лёгким, едва заметным движением коснувшись её тонкого запястья, чтобы привлечь внимание активно жестикулирующей руками девушки, но его оборвали. К ним четверым подобно стихийному бедствию стремительно приближался недовольный Реддл, всем своим мрачным видом выказывая крайнюю серьезность надвигающейся проблемы. Его внушительная властная натура в эффектно распахнутой школьной мантии, зловеще развевающейся при быстрой ходьбе, приковывала к себе все взгляды. Старосту со всей этой скандальной историей весь день гоняли по Хогвартсу, наглым образом используя как мальчишку на побегушках, что дьявольским образом мало отразилось на его до безобразия безупречном внешнем облике. Вся эта разыгравшаяся шумиха за короткий момент привела к критической развязке, вызывая общественный резонанс.       — Босуорт! Срочно следуй сейчас за мной. Тебя вызывают.       — Нас? Кто? Куда? Зачем? — Джинни вся встрепенулась, бросаясь на старосту с расспросами. Но староста с безразличием проигнорировал обращение смазливой девицы к нему, задерживая свой тяжёлый, горящий опасностью взгляд только на лице взволнованной его внезапным появлением Гермионы. Не сильно церемонясь с ней, он перехватил её за локоть, молча утягивая за собой в сторону возвышающихся над ними вдали башен замка, несопротивляющуюся, едва поспевающую по траве, а затем и каменным дорожкам за его быстрым шагом девицу, не обращая внимание на следующую за ними по пятам тенью Джинни. Притормаживая возле директорского кабинета, он ввел их двоих в бурлящее столпотворение с оживлённо переговаривающимися и перекрикивающимися между собой волшебниками в тесном пространстве, казавшимся таким из-за коротающих в ожидании линчевания парой десятков чистокровных магов. Своим долгожданным появлением, вновь прибывшие обратили всеобщее внимание на себя. Наблюдая смолкнувшие разом все разговоры и обращённые на них лица, с читавшихся в их глазах любопытством. Из толпы, выступая вперёд, отделился незнакомый мужчина, своей редкой белизной волос напоминая кого-то из прошлого.       — Кто из них двоих грязнокровка? По какому праву ты оказалась на Слизерине?