7
23 апреля 2019 г., 12:43
Примечания:
Не бечено
Звуки гулких шагов раздавались по пустынному коридору Хогвартса. Основная масса студентов ещё не покинули стены своих факультетских спален, нежась под мягкими одеялами, когда Джинни урождённая Уизли с неохотой уже поглощала свой скудный завтрак. Обычно внешне аппетитная на вид еда едва лезла в горло. Интерес к пище пропал, вместе с длительным исчезновением Гермионы из Хогвартса. Куски еды разжёвывались чисто автоматически, исчезая вместе с вилкой в идеально обведённом помадой рту. Ведьма практически не чувствовала вкуса, неумолимо худея с каждым днём.
Магия, чудом ставшая доступной ей вновь после их резкого временного рывка — отматывая их жизнь на пятьдесят с лишним лет назад, вместо каких-то жалких нескольких часов, как ошибочно рассчитывала Гермиона-тогда-ещё-Грейнджер — без присутствия упомянутой подруги снова работала с перебоями и скачкообразно. Джинни на полном серьёзе опасалась не дождаться её возвращения и стать к тому времени самым натуральным сквибом. То, что было даровано ей самой природой от рождения и воспринимаемое, как само собой разумеющееся и должное— грозило кануть в лету. Страх потери магических способностей следовал за ней повсюду, превращаясь в самый дикий кошмар.
Искусственно навязанная извне вынужденная разлука с маглорожденной подругой привела к огромному стрессу. Соседствующие с ней в спальне шестикурсницы полукровки не вызывали особого энтузиазма пойти с ними на сближение и попытаться подружиться.
Альфард, словно добивая, под давлением семьи сдался — избегая былого с ней тесного общения. Вежливо здоровался издалека, но и в продолжительные дружеские разговоры с ней больше не пускался. Но она и без личных объяснений с ним сама уяснила для себя намёк — не стремясь отныне искать с ним встреч, гордо избегая малейшего соприкосновения.
Стоило ли винить его за уступчивость и безоговорочное повиновение правилам, установленных его властными и деспотичными родителями, непременно желающих оградить его от нежелательных контактов? Всё-таки они воспитывались в разных кругах и с различными в корне установками — Джинни росла в среде полного отсутствия предубеждения к маглам и более лояльного отношения к маглорожденным. Блэк же с самого детства подвергался насаждению радикальных взглядов и вдалбливанию с малых лет ему в голову теории величия чистой крови над остальными.
Одиночество всё сильнее и чаще подкрадывалось к ней. Ни семьи, ни былых школьных друзей. Невилл, Полумна, Гарри…Мерлин, как там её мамочка справляется со всем этим навалившимся на всех Уизли горем? Спаслись? Живы хотя бы?
Призраки прошлого регулярно приходили к ней в виде до боли реалистичных и изматывающих кошмарных сновидений. Окуная её вновь и вновь в кровавые фрагменты из особо остро пережитого. Раз за разом она испытывала погружение рукояти острого металла в её плоть, задыхаясь от резкого столкновения с болью. Звуки голоса Долохова отдавались в её голове — цинично предлагающего Гермионе бросить Джинни умирать одну, вдали от семьи— тихо погребённую в школьном коридоре под развалинами и клубами пыли. Но, это ещё не самое, чёрт возьми, страшное. Иногда ей вспоминалась несчастная Лаванда, и она благодарила Мерлина, что за тёмным поворотом, бывшей когда-то безопасной школы им повстречался лишь Долохов, а не какой-нибудь Фенрир Сивый — вечно голодный и жадный до жестоких развлечений с маленькими девочками.
Вернувшись из своих воспоминаний в реальность сороковых, ведьма довольно потянулась как кошка, последовательно заозиравшись по сторонам. Жертвуя своим сном, она откровенно наслаждалась в данную минуту отсутствием в её зрительном и слуховом поле раздражающих звуков переговаривающихся студентов и массового скопления юных волшебников и ведьм в обеденном зале. Ежедневные многочисленные взгляды, зачастую бросаемые на неё, навязчиво следующие за ней по пятам действовали на нервы, расшатывая и без того неустойчивую, в свете пережитого ранее нервную систему. Способствуя безрадостному настроению, с долей меланхолии и плескавшемуся внутри отчаянию. Завистливый девичий шёпот, перемалывающий ей кости по малейшему поводу и распространяющий абсурдные сплетни о ней, с завидной частотой доносился до её ушей.
Сунув руку в карман мантии она обнаружила ворох различных записок, смысл которых был заключён в регулярно поступаемых ей угрозах расправы и мелочных оскорблениях, источаемых жгучую ненависть к ней в перемешку с признаниями в любви и предложениями встретиться. Что несказанно удивляло. Она ни с кем не состояла в отношениях, чтобы женская половина школы так негативно была настроена против неё. Возможно, дело в некой популярности, вызванной загадочным появлением новых учениц на шестом году обучения? Нет. Война подтолкнула многих волшебников сменить своё привычное место обитания, ныне охваченное разрушениями и гонением на магические семьи на более безопасный — предпочитая воюющей Европе туманный Альбион. Нет. За всей этой коллективной, исконно женской неприязнью таилась иная причина.
Реддл? Она внутренне содрогнулась. Никаких общих дел не связывало их. Альфард? Допустим. Это она ещё могла понять. Ранее его связывали любовные отношения с Оливией Монтегю. Приложила ли к этому руку Вальбурга? Нет. Весь её Блэковский пыл поутих — их разногласия касались только Гермионы. Да и сама Оливия сникла — родительскому негодованию по поводу всего навороченного компанией юных слизеринок не было предела.
Но она могла дать руку на отсечение, что основной всплеск негативной энергии исходил от стола Равенкло. Ведь сестра Рона училась на одном факультете с капитаном команды по квиддичу Аароном Бёрком, бывшим в отношениях с Присциллой Чемберлен. Ходила на совместные учебные занятия с ним, едва на деле обмениваясь и парой-тройкой слов. Ни к чему не обязывающий шутливый флирт на распределении сослужил дурную службу. Интересно, как равенкловка живёт с мыслью, что её привлекательный Аарон может нравиться многим? И не только девушкам. Возможно, стоит проще относиться к этому? Всех от него не отвадить. Тем более опыт совместного сотрудничества на уроке выказал натянутые отношения между Джинни и слизеринским капитаном. Сама ведьма проходила нечто подобное в отношениях с Гарри Поттером, поэтому как никто другой понимала ситуацию изнутри.
Кстати, говоря о учёбе— ей вспомнилось, что по Травологии следует написать совместную трудоёмкую письменную работу. То редкое австралийское растение, чьи плоды и побеги они изучали на прошлой неделе должно было быть использовано в дальнейшем при изготовлении крайне сложного, по словам Гермионы, знающей об этом не понаслышке, зелья в этом семестре. Значит, следует оставить текущие разногласия с упомянутым слизеринским капитаном и временно объединить усилия для выполнения совместной задачи?
Выложив бумажное содержимое своих обоих карманов на стол, она не церемонясь с молниеносностью уничтожила весь этот бессмысленный мусор — оставляя лишь истлевшие следы пепла на тарелке с её мало тронутым завтраком. Ведьма всё настойчивее склонялась к мысли, что неплохо было бы начать пользоваться отталкивающими чарами, или теми же чарами незаметности, дабы меньше привлекать внимания к своей персоне. Тем более, пока Гермиона была отстранена от учёбы — сдавая экзамены в Министерстве Магии, Джинни ощущала свою незащищённость вдвойне. Дамблдор, пользуясь своим влиянием охотно сопровождал студентку, контролируя с Элфиасом Дожем отсутствие нарушений и соблюдение всех правил в отношении к маглорожденной.
Постепенно зал стал заполняться людьми. Над головами студентов кружились совы, снабжая их за вознаграждение личной корреспонденцией. Перед ней опустилась незнакомая министерская сова с долгожданными вестями от Гермионы. Ощутив волну мурашек от предстоящих ответов на её вопросы, она распечатала бумажную обёртку, вчитываясь в строки, с недовольством подмечая закравшиеся в голову неутешительные выводы. Чистокровные снобы вцепились в маглорожденную подругу мёртвой хваткой, рьяно гоняя её по всему пройденному материалу. С такой принципиальной важностью — будто она пробовалась на место преподавателя или министерского чиновника. Но, к их сожалению, девица твёрдо знала изученный вдоль и поперёк материал, и пусть мелкими шагами, но она неукоснительно двигалась к своей цели вперёд, сокращая своё время пребывания в душных стенах Министерства. И хотя предполагаемая дата встречи отодвигалась на неопределённый срок, Джинни стало гораздо легче от осознания, что к ней торопятся, по ней также тоскуют и переживают о её благополучии в разлуке.
Обеденный стол накрыла крупная тень.
— Как поживает твоя грязнокровная подружка, Босуорт? Покинула нас насовсем?
Вокруг раздались одобрительные смешки. Слизеринцы замерли в ожидании, жадно вслушиваясь в диалог. Некогда тёплый взгляд карих глаз сменился на колючий, смело обращаясь к холодному выражению глаз слизеринского старосты, с долей снисходительности взирая на него. Эта привлекательная девица страшно раздражала Тома Реддла. Туманила слизеринцам мозг, не хуже огневиски многолетней выдержки своим присутствием, с лёгкостью очаровывая всё вокруг. Заставляя их терять голову, едва появившись в ближайшем радиусе, и провоцируя, как под действием Амортенции творить несусветные глупости — устраивая магловские драки и магические дуэли, с целью побороться за её внимание. Немудрено, что некоторые студентки Хогвартса ополчились против неё.
Женские губы тронула усмешка. Изо рта ожидаемо вылетели ядовитые слова.
— Омрачу тебя Реддл — о тебе не справлялись, горячей весточки тебе не слали. Или ты на что-то рассчитывал? Я ей передам в ярких красках твоё волнение о её судьбе.
Забавно, ещё минуту назад она буквально чахла, наедине с самой собой утопая в своих глубоких раздумьях, не замечая разглядываний и горящих взглядов с плотоядностью устремлённых на неё. Стоило ему её слегка поддеть — упоминая в оскорбительном ключе грязнокровку, как она вспыхнула, — найдя в себе силы на не менее провокационный ответ ему. Не потупила глаза в пол, не стала оправдываться, издавая жалкий, едва различимый лепет. Откуда в них обеих эта резкость и острое желание жалить в ответ?
Впрочем, чего он ожидал? Они с первой минуты невзлюбили друг друга. Нет, он не презирал её, как ту же невыносимую равенкловку Чемберлен, скорее их антипатия базировалась на некой схожести воздействия на окружающих, при этом их чары не распространялись друг на друга. Уж слишком осмысленно и будто бы насквозь она смотрела в редкие моменты внимания к нему. Словно шестым чувством распознавая его лживую натуру и фальшь.
— Тебе письмо. — он легко толкнул тонкими длинными пальцами в её сторону конверт с пригласительным внутри от Слизнорта, знакомый ему, благодаря частому заседанию в Клубе Слизней, отмечая, как девица не торопится вытянуть руку, чтобы его себе придвинуть.
Демонстративно — о, ужас — уничтожая небольшими всполохами пламени от волшебной палочки письмо от Гермионы.Которым, к слову, он так кстати хотел обзавестись. Сплошные разочарования.
***
Потянулась небывалая скука учебных дней. К внутреннему негодованию сестры Рона на общих занятиях вновь яркой звездой блистает Реддл —умеючи приковывая внимание к собственной персоне при ответе своими глубокими познаниями очередного предмета, крайне интересно раскладывая суть заданного ему вопроса. Все мужские и женские взгляды направлены на него, жадно ловя каждое обронённое его слово и малейший жест, шевеление губ, взмах ресниц, увлечённо следя за направлением его завораживающего взгляда. Каждая студентка влюблена в него и восхищённо грезит им. Каждый студент отчаянно завидует и в глубине души хочет стать им. А сам Том Реддл видит всё это, тихо злорадствует — купаясь в ярких лучах всеобщей любви, признания и слепого раболепия отдельных учеников.
Самой Джинни тошно. Её мнение о нём незамутнено его обманчивым обликом идеального ученика — она прекрасно понимает, что за ненасытный до чужой крови и страданий зверь сидит в нём. Она помнит, как после событий произошедших на первом курсе собирала себя вновь по крупицам воедино — после того как он прошелся по ней ураганом, выпотрошив всю её душу и нутро. Оставляя выжженную местность после себя. Жгучая ненависть клубится в ней, с каждым прожитым днём в новом времени всё выше поднимая свою голову.
Что-то неизвестное внезапно касается её, отвлекая от кровожадных дум. Секунда. Другая. Затишье. И вдруг кошмарное ощущение проникновения чего-то постороннего в её тело. Голова опускается на подставленную руку. И затем заполонившее всю её без остатка знакомое чувство единения и прилива сил. Сразу внутри теплеет, к лицу приливает кровь, а по венам течёт и струится магия, слегка покалывая кожу. От удовольствия Джинни зажмурилась, едва не замурчав, как кошка, сжимая кулаки до побелевших от напряжения выступивших костяшек.
— Мисс Босу-о-орт, с вами всё в порядке?
От неожиданности обращённого вопроса к ней сестра Рона вновь распахивает глаза, молча кивая преподавателю. Спустя мгновение Джинни вся разомлевшая от магии — вновь приковывает взгляд мага к себе.
— Может вы вернётесь к нам и ответите на пару вопросов?
Девушка рассеянно кивает головой, еле понимая смысл того, что от неё требуется. Но, цепко наблюдающая за всем со стороны — временно захватившая в свои руки чужое тело Гермиона уверенно контролирует ситуацию — безошибочно управляя, как опытный кукловод сестрой Рона. Губы Джинни послушно раскрываются и из них раздаётся превосходный ответ преподавателю. Такой, что это заставляет Реддла засомневаться в происходящем и пристально наблюдать за студенткой, которая никогда особо не проявляла себя в учёбе, больше отмалчиваясь и предоставляя это право своей маглорожденной подруге. Ошеломлённый профессор задаёт ещё пару уточняющих вопросов и только тогда, убедившись, отстаёт. А она сама еле дожидается окончания урока и покидает своё место, как только раздаётся звонок.
***
Джинни завороженно наблюдает за своим отражением в зеркале — не признавая ту незнакомую ей девицу напротив, рассеянно проводя расчёской по белокурым прядям. Рыжеволосая ведьма с пылким нравом и острой тягой к справедливости прячется где-то внутри — в глубине тёмных зрачков, изредка напоминая о себе — во время ярких вспышек гнева, когда сестра Рона теряет контроль над собой. Сейчас она предстаёт перед окружающими равнодушной и слегка отстранённой ко всему светловолосой девицей. Ей до сих пор не верится, как же её угораздило поддаться уговорам подруги — протягивающей одним ранним августовским утром флакон с зельем — на кардинальную смену былого облика перед отъездом в Хогвартс. Хотя, наверное, это того стоило — уж слишком бы бросалось в глаза её очевидное внешнее сходство с Пруэттами. Джинни единственной из всех детей досталось больше характерных внешних черт от её матери — Молли в девичестве Пруэтт, а в пробегающих ежедневно по Хогвартским коридорам, смеющимся за гриффиндорским столом разновозрастным представителям и отпрыскам семейства Уизли — она, наблюдая с учащённым сердцебиением, узнаёт своих многочисленных братьев и отца. Застёгивая пояс от школьной юбки, она ощущает насколько та стала на ней болтаться в талии. Ещё пара мелких штрихов и девушка выныривает из тиши девичьей спальни в гул раздающихся отовсюду голосов, заполонивших гостиную Слизерина. Ещё издали отмечая заметное недовольство Реддла — спешно сворачивающего свои свитки с домашним заданием. Появление Босуорт путает ему карты — окружившие его чистокровные студенты теряют былой интерес к оживлённому разговору. Кто-то начиная невольно глупо посмеиваться, некоторые другие заинтересованно следят взглядом за тем, куда направилась та девчонка, пристально разглядывая её с ног до головы. Трое парней с разной периодичностью во времени не сговариваясь отделяются от столпившейся вокруг Тома группы учеников-старшекурсников, увязавшись вслед за ней, исчезая из факультетской гостиной. Да и те, кто не сдвинулся со своих мест — теряют нить разговора, любопытство и ажиотаж накрывает их с головой. Сама Джинни торопливо двигается из слизеринских подземелий в направлении школьной библиотеки. Ладони слегка подрагивают. Её тревожит и мучает смутное беспокойство. Придёт ли он на совместное занятие? Чего ожидать от него? Стоит ли опасаться повторения той же бесцеремонности по отношению к ней, как на прошлой Травологии, или он проявит себя теперь иначе — ставя взаимную выгоду от совместного сотрудничества выше личной неприязни? И хотя Бёрк сам же подошёл к ней с предложением позаниматься первым — опережая её, буквально на каких-то жалких полчаса, сейчас она испытывает лёгкий трепет и тревогу. На условленном месте ещё никого нет. Девушка в ожидании просматривает всю необходимую учебную литературу, обустраивая под себя рабочее место. Постепенно чтение подобранного материала начинает увлекать её и она даже забывает, что к ней должны присоединиться, как вдруг из-за стеллажей с книгами до неё доносятся перешёптывания и отчётливые звуки поцелуев с раздающимся неприятным женским хихиканьем. Как же это мерзко. Рука уже тянется к волшебной палочке, чтобы оглушить невоспитанную парочку, занятую неуместным занятием посреди читательской тишины, как из-за стеллажа возникает взъерошенный Аарон Бёрк, на чьей руке виснет его довольная подружка — Присцилла Чемберлен. На его губах виднеются следы яркой помады, узел галстука слегка ослаблен, чуть съехав вниз, сам вид находящейся в беспорядке буйной шевелюры даёт полное представление того, что в неё недавно запускала свои цепкие пальцы Чемберлен. На бледном лице Джинни расцветает ухмылка. Молча кивая возникшей в поле её видимости парочке, она как ни в чём не бывало устремляется уверенным шагом к стойке, где находится школьный библиотекарь с желанием уточнить некоторые возникшие вопросы. Рядом с ней трётся Розье, — всячески пытаясь привлечь её внимание, чтобы затем завести с ней ненавязчивый разговор. Добившись вежливой улыбки, он без единого звука волочится за ней обратно к столу, таща в руках значительно приумноженный список литературы. — Ты могла бы попросить и меня…— наконец слизеринский капитан даёт о себе знать. — Разве? — она непонимающе смотрит на него, хлопая ресницами. — Ты уже закончил с…? Нет, безусловно она знает, что это за девица, с вызовом во взгляде прожигающая в Джинни дыру. Нехитрое, применённое на практике заклятие не раз указывало на неё, как на основного автора большинства угроз, досаждающих сестре Рона в записках. — Это Присцилла…— Бёрк пытается отвлечь внимание на себя, но обе девушки изучающе рассматривают с ног до головы друг друга. Как только глаза Джинни добираются до уровня лица равенкловки, наконец впериваясь в тёмные радужки её глаз выражением «я всё о тебе знаю», как та трусливо опускает глаза. — Присцилла Чемберлен, Равенкло. Я —девушка Аарона. — именно так студентка доводит до сведения о своих правах на этого парня. При этом горделиво задирая подбородок и выпячивая вперёд грудь. — Приятно познакомиться, я —Джиневра Босуорт.—Джинни едва сдерживает рвущийся наружу смех. Как много вложено равенкловкой скрытого смысла в этом прозвучавшем слове «девушка». Знает ли слизеринец, что за него всё давно решено и от него ожидается лишь повиновение и послушное следование продуманному плану действий его хитроумной девицы, в мечтах уже примеряющей на себе подвенечное платье и его древнюю фамилию. Повернув голову она натягивает лучезарную улыбку — от которой у Розье учащается сердцебиение, слабеют колени и потеют ладони. Поблагодарив стоящего по-прежнему рядом с их столом брата Друэллы, который неотрывно смотрит на неё, она усаживается за эссе. Этьенн Розье уговаривает посетить её свою квиддичную тренировку и сходящая с ума со скуки в отсутствии Гермионы она соглашается. Боковым зрением отмечая, как на это нервно реагирует подружка Бёрка — судорожно поджимая и без того тонкие губы, словно ужаленная удаляясь от их стола. Первое совместное двухчасовое занятие не задаётся сразу. Слишком много людей вокруг, которым они оба небезынтересны. Их постоянно отвлекают. Здоровающиеся парни, снующие вокруг, девушка Аарона, каждый раз находящая малейший повод, чтобы побеспокоить их своим внезапным появлением, тем самым нарушая привычный ход занятия. Наконец, не выдержав — Джинни переназначает их встречу на другое время. На самом квиддичном поле жарко. Сентябрьское солнце бьёт в глаза. На трибунах расселись немногочисленные зрители. Джинни подставляет бледное лицо осенним лучам, позволяя лёгкому ветерку играться с её волосами. Рядом ощущается шевеление. Приоткрыв один глаз, девушка замечает слизеринку Друэллу Розье, которая как ни в чём не бывало присаживается рядом. — Между прочим, по школе участились слухи, что ты безжалостно бросила Альфарда — растоптав ему сердце на тысячу осколков, и сейчас не можешь определиться, какую новую жертву себе выбрать — Бёрка или моего непутёвого братца. Это, кстати — тебе. Джинни обмахивается школьным учебником — жара становится невыносимой. Поднявшись на ноги, она скидывает школьную мантию на скамью, протягивая сокурснице слизеринке долгожданное письмо в ответ, забирая причитающийся ей конверт. Эту последовательную цепочку передачи писем придумала Гермиона — контролируя ситуацию издалека. В обход Министерству Магии и Дамблдору. Время от времени эксплуатируя по мелочи сестру Этьенна Розье. — И кого ты мне посоветуешь выбрать, Друэлла? — вопрос был чисто риторический. При всём многообразии мужского выбора перед глазами, у неё не стояло первостепенной задачи в кратчайшие сроки устроить свою личную жизнь. Слишком много призраков из прошлого бередит ей душу. Не говоря уже о тех их общих с Гермионой скелетах в шкафу, что они тщательно утаивают с маглорожденной подругой от посторонних. — Чемберлен придаёт слишком много значения происходящему. Собрала всех своих припевал в одном месте. Вырядилась, как на светский раут. Берегись. Она не отдаст его добровольно. Джинни хотелось напомнить, что ей в принципе не нужна дополнительная головная боль в виде одержимой девушки капитана команды, равно, как не нужен и сам капитан, да передумала. За неё всё давно решили. Не хватало ещё отпираться и доказывать обратное. Сама же она в это время неусыпно следит за стремительными передвижениями Альфарда на метле по полю. Откровенно скучая по другу. Который тактично никогда не лез с расспросами по поводу их былой жизни, целиком уважая её право на оставление некоторых тайн при себе, но зато изрядно веселил и отвлекал интересными и занятными рассказами обо всём сразу. Во всю идёт отбор в слизеринскую команду. От толпы учеников в квиддичной форме рябившей зеленью, отделился парень с убранными в хвост белокурыми волосами, в котором она признала Абраксаса Малфоя. Ранее он пару раз порывался с ней заговорить, но она обрывала все малейшие намёки на разговор — уж слишком в ней сильна была застаревшая неприязнь к представителям рода Малфоев. Но, надо отметить — своё место в команде он занимал заслуженно, обладая хорошими способностями и спортивными навыками для игры. После отбора, где кто-то подтвердил своё оправданное пребывание в команде, а кто-то только присоединился к ней, к спустившейся с трибун Джинни подлетел уставший, но довольный донельзя её присутствием Розье. — Какая у тебя Этьенн сверх-быстрая метла. А какая маневренная! Парень отметил, как загорелись от восторга у Джинни глаза. Сразу захотелось её чем-то обрадовать. — Прокатить? Или ты хочешь оседлать её сама? — Честно? Можно? — то, как она посмотрела на него — не оставляло никакого выбора: если бы она сейчас попросила у него его собственную почку — он не задумываясь, безоговорочно отдал ей. — Держи. Летай сколько тебе заблагорассудится. Одно мгновение и сестра Рона уже высоко парит в воздухе, оставив позади толпу удивлённых студентов с задранными к верху головами, в попытке рассмотреть — куда подевалась строптивая ведьма, ещё минутой ранее топтавшая траву на квиддичном поле. Стоящие поодаль Бёрк и Блэк встревоженно вглядываются в чистое небо. Наблюдая, как девушка отдаляется от них — сначала уменьшаясь до размера точки, а затем и вовсе бесследно растворившись в воздухе, как будто никогда не существовала в природе. Несмотря на то, что она отсутствует не более трёх минут, их двоих охватывает безудержное волнение, почему она до сих пор ещё не на месте.Часы отмеряют ещё пару минут. — Так не пойдёт. Я пас. Не собираюсь ожидать её возвращения в постоянной тревоге. Я полетел за ней. И вообще, Розье — нашёл кому давать метлу! — Что в этом такого Блэк? — Да ничего, не будь она безумной гонщицей без тормозов. Выбежавшая на поле равенкловка Чемберлен хватает за рукав своего парня. Тянется к нему на цыпочках с поцелуем, но он рассеянно клюёт её куда-то в лоб, не замечая её усилий со стороны. Не отмечает то, как она нарядно вырядилась для него — мысли его далеко. Не с ней. Присцилла отмечает его серьезное, сосредоточенное на обдумывании какой-то проблемы выражение лица, возникшую между сдвинутыми густыми бровями отчетливую морщинку. К её ужасу, он берёт у кого-то метлу, решительно планируя отправиться за той невыносимой девицей. Наконец, терпение её иссякает. — Ты то куда? Стой Аарон, зачем тебе ввязываться в поиски этой девицы? Блэк и без тебя прекрасно справится один! — Он не знает, куда она направилась. — Будто бы ты сам знаешь? — Нет. Но я должен подстраховать его в случае чего. — натянув перчатки, Аарон отрывается от земли, почти синхронно подымаясь ввысь с Блэком. Оставляя Присциллу стоять и сжимать от ярости кулаки. — Я не хочу чтобы ты летел! —но её слова остаются не услышанными.***
Минута и Джинни парит вольной птицей в воздухе. По прошествии двух— квиддичное поле уменьшается в глазах, а ликующая, галдящая толпа испаряется вместе со всем шумом, что она воспроизводит, особенно, когда отвлекает со всех сторон чарующий вид раскинувшейся природной местности Шотландии перед глазами. Пролетая низко над озером, она с любопытством рассматривает в прозрачной водной глади собственное отражение. В карих глазах пылает пожар. Тёплый ветер обдувает её со всех сторон, задирая край юбки и лихо пробираясь под неё, разбрасывая в беспорядке её длинные волосы, дразняще трогая её лицо. Но её это ни разу не волнует. На смену затяжному унынию, с которым она засыпала и просыпалась—приходит ощущение расслабленности. Наконец-то ей свободно дышится и внутри бурлит жизнь. Ускоряя кровь по венам и учащая сердцебиение. Несколько ускорившись, она вновь набирает высоту. При развороте в обратную сторону она отмечает неладное. Две мужские фигуры в квиддичной форме игроков стремительно движутся к ней. Почти поравнявшись с ними она резко притормаживает зависнув напротив них в воздухе. Бёрк? Альфард? Серьезно? Неужели её потеряли? По личным ощущениям, прошло не больше десяти минут. Должно быть, на её лице отпечатался немой вопрос, на который Блэк моментально реагирует взмахом головы — призывая следовать за ними. При этом Бёрк замыкает их полёт, подстраховывая Джинни со спины. Честно? Они настолько не доверяют её способностям к полётам? Это потому что она—что? Девчонка? Ха!Да она с лёгкостью уделает тех новичков, что только примкнули к команде! Приземляясь на траву, она отмечает стоящих чуть поодаль небольшую группку ожидающих студентов, среди которых белым пятном выделяется подружка Бёрка, со следами потёкшей туши на лице. Завидев их плавно лавирующую сверху процессию, равенкловка бросает недобрый взгляд в их сторону и развернувшись, демонстративно уходит в направлении замка.***
Гермионе однозначно не нравится то, что она ежедневно наблюдает со стороны, иногда явно, но зачастую незаметно подсматривая за происходящим в её отсутствие в Хогвартсе через призму восприятия Джинни. Она испытывает смутную тревогу и некоторые опасения, видя, как вокруг подруги сгущаются тучи. И поэтому, немудрено, что в один из дней она начинает действовать исподтишка — вовсю пользуясь одним из рычагов давления на Друэллу Розье — напоминая той о находящихся в руках у маглорожденной ведьмы письмах, компрометирующих в глазах чистокровного общества слизеринку. Да, возможно это и подло. Но все свои муки совести она задвигает одним лишь воспоминанием о том, во что сговорившиеся чистокровные девицы превратили личные вещи Гермионы и Джинни. От мысли, как они осознанно копались среди их вещей — превращая их ненужный и бесполезный хлам, её вновь накрывает приступ ярости и она лишь утверждается в своём праве таким изощренным образом наказывать зарвавшуюся девчонку. Тем самым заставляя делиться Розье подробностями в их личной переписке о царящей обстановке и незаметно присматривать за сестрой Рона Уизли. Чья инаковость и индивидуальность — сильно бросаются в глаза. Джинни не интересуется школьными сплетнями, — являясь их основным поводом и главной причиной. Девушка не интересуется модой, но неосознанно является её законодательницей в школьных стенах. Студентки с жадностью ловят её повадки — то, как она укладывает и убирает свои волосы, не удосуживаясь слепо следовать причудливым веяниям моды тех лет. Они с любопытством подмечают, что она носит и как ненавязчиво блестит и переливается на её запястье диковинный золотой браслет, который она особо не афиширует — он сам изредка выскальзывает из-под манжета рукава школьной рубашки, когда она чем-то отвлечена и не видит этого. Они пытаются повторять за Джинни даже её скупой рацион — стремясь достичь такой же точёной, на зависть им, талии — результат, к которому она особо никогда не стремилась. Всему виной элементарное недоедание на нервной почве. Будучи самой по себе яркой, она притягивает многочисленные мужские взгляды и ухаживания, ровным счётом не прикладывая для этого никаких усилий. Что особенно сбивает с толку тех бестолковых школьных девиц, сильно заморачивающихся по поводу собственного внешнего вида и буквально выворачиваясь наизнанку, дабы снискать снисходительную улыбку или даже ничего не значащий случайный разговор с вездесущим-мать-его Томом Реддлом. Но особенно Гермиону напрягают подозрительно шушукающиеся по углам шестикурсницы с Равенкло. Она чувствует назревающий заговор. И поэтому в один из дней, она уговаривает Элфиаса Дожа устроить им с Джинни личную встречу. Ей как раз остаётся сдать экзамены за четвёртый и пятый года обучения, и по магическим законам ей в данный момент запрещено нахождение в Хогвартсе. Поэтому она назначает долгожданную встречу с Джинни на предстоящие выходные в Хогсмите. Весьма весомый аргумент заключается и в том, что та от нехватки Гермионы рядом практически магически истощена и нуждается в восполнении энергии. Гермионе больно видеть изо дня в день ухудшающееся состояние подруги и её безудержную тоску по семье. Они обе выдернуты из привычных им условий, фатально ошибившись с хроноворотом. Сейчас Гермиона Грейнджер сомневается, верно ли она поступила — привязывая к себе навеки Джинни Уизли? Имела ли право она обрекать её на существование без близких и родных? Не много ли она на себя брала — пытаясь вершить своими руками чужую судьбу, тем самым бросая вызов смерти и вмешиваясь в ход чужого им времени?***
У Джинни Уизли ощущение дежавю. Она видит вновь перед собой того Аарона, который издевательски подтрунивает над ней. Нет, он не опускается до прямых оскорблений, но всячески демонстрирует сомнение в её умственных способностях и умении анализировать учебный материал, откровенно высмеивая её. Сегодня они вновь совместно занимаются. И девушка ощущает, как к ней подкатывает желание громко захлопнуть учебник и просто уйти. Какие нужно иметь стальные нервы, чтобы продолжать сотрудничать с ним, не реагируя на его пренебрежительное отношение к её вкладу в совместное дело? Определённо она такими не обладает. Хотя нет. Не так. Слишком ей много пережито ранее всякого дерьма, чтобы она сейчас унижалась, доказывая что что-то из себя представляет. Да и кому? Какому-то высокомерному и зарвавшемуся мальчишке, не стоящему никаких её переживаний. Именно так. Она ощущает свою правоту, но, Мерлин, от чего тогда ей так плохо и в груди разрастается жгучая обида? Его колкие слова достигли своей цели, как яд отравляя её кровь и внутренности. В висках стучит, а саму её начинает охватывать негодование. Драккл его задери, этого противного слизеринца! Ко всему прочему, она ощущает неладное, будто за ней кто-то пристально и выжидательно наблюдает со стороны. Из-за стеллажей раздаётся лёгкий шум, время от времени слышатся шаги и даже перешёптывания. Да, сам Годрик ей в свидетели — она видит отчётливую двигающуюся тень по полу — самое очевидное свидетельство слежки за ними двумя. Кто бы там ни был — он явно не осознаёт, что выдаёт своё скрытое присутствие с потрохами. Опуская мимо ушей очередное недовольное высказывание от Бёрка в её адрес, она как ни в чём не бывало следует к стеллажам, имитируя сильную заинтересованность книжным ассортиментом. — Босу-о-орт, вот что тебя там вдруг заинтересовало? Ты нужна сейчас здесь. Звук спешно отодвигаемого стула доносится до девушки, которая даже не удосуживается взглянуть на своего обидчика во время своей ответной реплики ему. Даже сейчас он издевательски растягивает её фамилию, силясь задеть её за живое. — Нужна? Всерьёз? Бёрк, ты точно обо мне? С другой стороны стеллажа виднеется тёмная макушка. Присматриваясь внимательнее она замечает мелькнувшую заколку в волосах. Девчонка? Рост незнакомки ниже. Джинни пытается уловить её скрытые книгами и тенью внешние черты, чтобы определить хотя бы принадлежность её преследовательницы. Хотя бы выявить цвет галстука или эмблему факультета. В сестре Рона просыпается жгучий азарт и она испытывает острое желание поймать очередную сплетницу с желанием проучить её. В тот момент, когда она, ведомая шорохом с противоположной стороны наконец вылавливает опознавательные признаки незнакомки: среди тёмного цвета одежды яркими всполохами проглядываются жёлтые полосы галстука, что вызывает у неё довольную ухмылку — Равенкло давно мозолит Джинни глаза, в нос девушке внезапно ударяет приятный запах мужского парфюма. На плечо ей мягко опускается рука и её решительно разворачивают. От неожиданности ведьма теряется, остолбенев с распахнутыми от удивления глазами. Обнаруживая крайнюю степень близости стоящего слизеринца рядом с собой, невольно поражаясь тому, как тот бесшумно подкрался к ней. Должно быть, увлечённость слежкой отвлекла её от всего действа, происходящего за её спиной. Оказавшись лицом к лицу к нему, она вся замирает — растворяясь в зелени устремлённых на неё глаз. Впервые они соприкасаются таким тесным образом друг с другом, обычно держась на привычном им расстоянии — вытянутой вперёд руки, практически не контактируя без явного для того повода. Джинни молча скользит по нему взглядом, отмечая его серьёзное, как никогда сосредоточенное на ней выражение глаз. То, как сдвинуты в недовольстве брови, его таящуюся в уголках рта напряженность и как сомкнуты многократно искусанные губы. Его слегка взлохмаченную шевелюру, в которую он, зачастую запускал левую руку — раздумывая наперёд, какой очередной обидной фразой наградить её. Сейчас она видит перед собой довольно привлекательного парня, чьи тёмные зрачки увеличиваются в размере при ответном взгляде на неё, а ноздри слегка подрагивают, улавливая приятный и волнующий запах исходящий от волос и кожи Джинни. Он смотрит с пристальностью, почти не моргая, будто боясь пропустить нечто важное. Рука сжимающая её плечо надавливает сильнее, словно пытаясь привести её в чувства, на что сестра Рона мгновенно реагирует, пытаясь сбросить её тяжесть с себя, но в итоге вздрагивает от прикосновения собственных пальцев к его руке. На неё резко обрушивается осознание некой интимности момента, — то, как она двусмысленно зажата между Бёрком, взирающим на неё выжидательно с высоты своего роста и стеллажом. По спине бегают мурашки, от всплывающей в голове фантазии, как он наклоняется к её уху и шепчет…которая моментально исполняется. Его губы оживают, а голова опускается к ней, щекоча и опаляя дыханием кожу шеи, острый подбородок и ухо, заставляя её лицо пылать пожаром. — … я тебя чем-то обидел, Босуорт? Язык чешется бросить ему в лицо его же обидные слова, сказанные в её адрес, но его близость действует на неё как-то странно. Волнительно и одурманивающе. Вопреки всему, хочется стоять рядом с ним, тесно прижавшись всем своим телом. Но вдруг её озаряет мысль, что за ними в данный момент откровенно подглядывают и это её отрезвляет, выводя её состояния близкого к трансу. Осознавая, что она почти всё это время не дышала, растворившись под его взглядом, полностью игнорируя посторонние мирские звуки. Сбросив наваждение, она произносит поначалу странную для него фразу: — Тебе не доверяют. — Что? Ведьма заговорщицки подносит палец ко рту, призывая его замолчать, сама тем временем вслушиваясь в обманчиво кажущуюся им тишину библиотечного пространства. Но, с противоположной им стороны тут же раздаётся звук падающих книг и Джинни моментально реагирует — выстреливая один луч проклятия за другим в неизвестность. Раздаётся звук падающего тела. И тут же чей-то посторонний вскрик. — Попалась. Она стремительно высвобождается из-под руки Аарона, легко отталкивая его от себя, спеша увидеть собственными глазами ту, что разносит своим языком по школе грязные сплетни о ней. Огибая стеллаж, она резко тормозит перед открывшейся ей картиной. На полу лежит распластавшаяся из-за применённого к ней проклятия равенкловка, а рядом с ней приводит её в чувства староста Равенкло Диана Дайлис. Ого. Их было двое. Значит, чужой шёпот ей не померещился. Угадай теперь — кто из этих двоих девиц была столь шумна и нерасторопна? — Диана, какого чёрта здесь происходит? Лиз? Что с ней? — Аарон неверяще взирает на лучшую подругу своей девушки, находящуюся с ним в ссоре.Только сейчас осознавая смысл фразы, произнесённой ранее Джинни. «Тебе не доверяют». Девушка с густой копной цвета вороного крыла, расположившись на полу с ненавистью устремляет на него свои горящие презрением глаза. — Это тебя надо спросить! Какого драккла ты забыл здесь с этой девицей? В то время как Присцилла не находит себе места? Ты должен идти вымаливать у неё прощение, а не крутиться рядом с этой вертихвосткой! — Попридержи-ка свой язык, Дайлис, у меня вообще-то имеется имя — Джиневра. На крайний случай есть фамилия. И ты её прекрасно знаешь! — возникшая палочка в руке, угрожающе устремлённая острым концом древка на неё, заставляет старосту Равенкло всю напрячься.— Не хочешь получить свои дрянные записки обратно? — Не понимаю о чём ты! Какие записки? Ты меня с кем-то путаешь! И не угрожай мне своей палочкой, иначе вынуждена буду снять баллы и доложить куда следует. — Дайлис, на основании чего ты будешь наказывать Слизерин? А ты, Босуо-о-орт, тебе есть чем доказать причастность старосты Равенкло к запискам? Джинни всю передёргивает. Вездесущий-мать-его, Редлл собственной персоной. Диана сразу меняется на глазах. Куда-то уходит злость из взгляда. Одна её рука неосознанно тянется к волосам, чтобы поправить их. Другая устремляется к воротнику рубашки, невзначай теребя его. На лице расцветает кокетливая улыбка. Присутствие слизеринского старосты заставляет её испытывать приятное волнение. — Легко. Том, как и все остальные с замиранием наблюдает, как бледнеет симпатичная ему равенкловка Диана. Её реакция тела с лёгкостью выдаёт её с головой. При желании, он даже мог бы заглянуть в её очаровательную голову, чтобы узнать больше компрометирующих их всех подробностей. Но приглянувшаяся ему студентка симпатична ему и он не рискует пойти на этот шаг. Во всяком случае пока. Но уже на данный момент он прекрасно осведомлён о ненависти Чемберлен и всего её девичьего окружения к Босуорт. На протяжении нескольких дней он видит со стороны, как равенкловки вместо того, чтобы ипользовать по прямому назначению школьную библиотеку, настойчиво караулят Джинни. Сестра Рона выгребает из обоих карманов новый ворох записок, демонстративно вытягивая руки перед собой, с брезгливостью на лице сбрасывая бумажное содержимое карманов на пол. Вычерчивая в воздухе палочкой какую-то загадочную руну, она демонстрирует неплохие навыки к трансфигурации — бумажные огрызки, усеявшие пол через краткое мгновение оживают, — преобразившись в крупных, с детскую ладонь муравьёв. Новый взмах запястья с палочкой, и муравьи оживают, выстраиваясь в несколько шеренг. — Ищите свою дорогу домой! — повинуясь словам Джинни, они некоторое время мнутся на месте, а затем каждый из них начинает искать требуемое направление, отделяясь от остальной кучи муравьёв. Треть из них кучкуется и начинает двигаться в сторону замершей на месте Дианы, чьё лицо начинает покрываться красными пятнами и испариной. Пойманная на лжи, она приподнимается с колен, в испуге начиная отступать к выходу. Но вереница муравьёв послушно следует за ней. — У тебя в сумке ещё есть записки? — Равенкловка непонимающе смотрит на неё. Затем обращает внимание на собственную сумку, из которой выползает новая порция ползучих насекомых, заставляя её отбросить в сторону собственную вещь и находящиеся в ней личные принадлежности. Но, уже поздно. Все собравшиеся студенты отмечают, как по ногам студентки забираются пронырливые муравьи, кто-то из них проникая ей в рукав мантии. Заставляя студенку нервно взвизгнуть, сбрасывая с себя мантию с настырными насекомыми на ней. Но всё внимание на себя перетягивает внезапно очнувшаяся на полу после обрушившегося на неё заклятия Джинни студентка Равенкло. Элизабет Нотт истошно кричит, обнаруживая себя буквально погребённой под стаей муравьёв. — Ты же понимаешь, Бёрк, что это грозит и твоей Присцилле? Она достаёт меня не меньше остальных своими оскорблениями в записках. —Я поговорю с ней. Ты снимешь это проклятие со всех них? — Как только перестанут донимать меня. Какое мне дело до их условных обещаний? Я верю только поступкам. Выбор за ними. Перестать писать мне гадости. Перестать следить за мной. Перестать клеветать и распускать обо мне мерзкие сплетни по школе. Ты согласна отстать от меня окончательно, Диана? — Пошла ты, Босуорт! Я не собираюсь прогибаться под твои условия.— превозмогая свою неприязнь к насекомым, она помогает своей подруге приподняться с пола на ноги и привести себя в надлежащий вид, но ползучие твари не дают им это завершить, вынуждая покинуть помещение. Кинув Джинни на прощание новую угрозу. — Мы ещё не закончили с тобой! Так и знай. — Минус пятнадцать баллов с Равенкло. С каждой из учениц. — Но, Том…—Дайлис с надеждой смотрит на слизеринского старосту, что бы смягчить его решение, но сталкивается с его непреклонностью. — Мне доложить об этом куда следует, Диана? Под его тяжёлым, требующим повиновения взглядом обиженные юные ведьмы покидают помещение. Авторитет Реддла простирается слишком далеко. Ему верят остальные старосты, прислушиваются учителя, да что говорить — сам директор Армандо Диппет пророчит ему в следующем году должность старосты школы. Поэтому они даже не оспаривают его решение. При этом всячески проклиная сестру Рона. Сама Джинни теряя всяческий интерес к компании слизеринцев, исчезает вслед за девицами. А Аарон, неотрывно смотря в её удаляющуюся спину, произносит: — И давно ты знаешь? — Знаю о чём? О склочном нраве твоей Присциллы? — Не передёргивай! Я о том, что творит сейчас Присс. — Ты действительно думал, что она отнесётся с пониманием к твоему желанию отправиться вместе с Блэком на поиски Босуорт? Столько лет общаясь с ней, ты так и не выявил её стойкого неприятия к самостоятельности твоих личных решений без оглядки на её капризы? — Ты… — Даже сейчас, всячески разобидевшись на твои действия — она контролирует целиком тебя, редкостного глупца, предварительно подослав своих подружек следить за тобой и доносить на тебя ей. С их помощью навязывая свою волю, манипулируя твоими чувствами и детской привязанностью к ней! — Ты опять за своё! Том сердито выдыхает. Аарон определённо в курсе, чего стоит Реддлу стоически сдерживать свой порыв обличить в очередной раз Чемберлен, обоснованно презираемую им всеми фибрами души. Но в отличии от его упомянутой ранее девушки, он знает, когда стоит вовремя остановиться. Уходя, он кидает ему напоследок: —Ты закрываешь глаза на очевидное. Подожду, когда в очередной раз твоя девица натворит дел и ты возможно прозреешь, с кем имеешь дело! Тома всего трясёт. Бесит упрямое отрицание слизеринского капитана того, что творится перед его глазами. Даже не так. Молчаливое принятие Бёрком всего того, что преподносит ему на блюде его Чемберлен. Нет. Однозначно, Бёрк не глуп, но отчего он всегда ищет способ и причину оправдать в своих глазах эту невоспитанную и избалованную девицу?***
Он бесшумно скользит на своих четырех лапах за своей целью. Она— объект его преследования,героиня его многочисленных снов с осторожностью ступает по пустынной дороге, почти целиком устланной сломанными ветками, мелкими камешками вдоль высоченных деревьев, сменивших свой окрас крон на более яркие и пестрые осенние цвета в направлении Хогсмита. Время от времени ведьма оглядывается по сторонам, не следит ли кто-нибудь за ней. За прошедшие учебные дни в Джинни Босуорт выработалась стойкая привычка проявлять малейшую бдительность. Он, в своём анимагическом зверином обличии наблюдает за тем, как она спешно передвигает своими стройными ногами в чулках, предпочитая более модным, но крайне неудобным туфлям, в которых щеголяет добрая женская половина школы удобную модель с ремешком на лодыжке на низком каблуке, как будто не исключая того, что в случае чего ей предстоит бежать. На ней консервативное платье из однотонной коричневой материи с аккуратным белоснежным воротничком. Струящаяся, играющая на свету ткань опоясывает её осиную талию, прикрывая её острые колени и доходя длиной до середины икры. На высокой груди выделяется переливающаяся под солнечными лучами драгоценная брошь, в виде переплетённых между собой двух роз. Оказавшись в самом Хогсмите, ведьма пренебрегает большинством заведений, зачастую посещаемых студентами. Так же она игнорирует мелкие магазинчики с привлекательным содержимым витрин и теми местами, куда стекаются большие компании юных магов из Хогвартса. Наконец она доходит до небольшой гостиницы, спустя мгновение исчезая в её дверях, за которыми мелькает уютное фойе. В человеческом виде её преследователь рискует вызвать множество вопросов, особенно, если попадётся на глаза самой Джиневре, удивлённой внезапным столкновением с её одноклассником конкретно в этом месте, поэтому он проникает за ней в том виде, как есть. Правда рискуя быть выгнанным в случае чего хозяевами заведения. Будучи уже внутри, он становится невольным свидетелем сцены прощания, досадуя на себя, что пропустил большую часть их диалога, по ходу действия разглядывая её участников. Он ощущает волны недовольства, исходящие от светловолосой незнакомки стоящей к нему спиной. В молодом мужчине, уже покидающего обеих ведьм он внезапно узнаёт старшего сына министра магии Ирвинга Фоули, пусть и редко, но всё-таки мелькающего в светской хронике, правда, непонятно что забывшего в этом захолустье. Наконец, он удаляется, вытребовав обещание дождаться его. А развернувшаяся на сто восемьдесят градусов ко входу светловолосая миловидная девица, всё ещё не замечающая тайного зрителя радостно притягивая к себе Джинни за плечи, стремительно обнимает её. Его всего охватывает предвкушение. Да, кое-кто будет очень рад обнаружить здесь исчезнувшую со всех радаров маглорожденную ведьму. Выскочив проворно на улицу, он ищет закоулок или скрытое местечко, где можно удачно перевоплотиться вновь в человека. Да, один слизеринец будет очень рад вновь повидать Гермиону Босуорт.
