Среди снегов и тумана

Едва Ларс успел с утра разлепить глаза, умыться, подрочить в душе, думая о вчерашней заразе, что никак не шла из головы (кто бы сомневался!), как в дверь настойчиво постучали. Якобссон нахмурился, ибо никого не ждал в такую рань. Да и вообще он никого не ждал, а тут припёрлись! Не растеряв армейского навыка одеваться с быстротой молнии, Ларс натянул джинсы и свитер и пошлёпал открывать. А отворив дверь, он замер на месте с обалдевшим видом. - Доброе утро! – с порога пропел Хидде, протягивая цветастую коробку. - А ты тут какими судьбами? – брякнул Якобссон первое, что пришло ему в голову. Берг опустил ресницы и залепетал: - Да так… Мимо проходил… Решил зайти, поблагодарить…за вчерашнее… Ларс приметил недалеко стоящий внедорожник и усмехнулся: - Мимо проходил? Ну, тогда милости прошу. Якобссон посторонился, пропуская гостя в дом. Хидде юркнул внутрь и осмотрелся. - А у тебя тут уютненько, - изрёк Берг и добавил. – И чисто. Лично у меня всегда всё вверх дном. Ты, случайно, не бывший военный? - Случайно, бывший, - подтвердил Ларс, буравя зрачками точёную фигурку, облачённую в горнолыжный костюм. - Я так и знал! – радостно провещал Хидде. – У меня двоюродный дядя – генерал в отставке. Даже сейчас у него в доме настолько стерильно, хоть операции проводи. Якобссон издал нервный смешок и, чтобы перевести разговор на другую тему, ткнул пальцем в коробку, которую Берг до сих пор держал в руках. - Что это? - Ах, да! – опомнился Хидде. – Это я к завтраку купил в кондитерской. Подумал, что тебе такое может понравиться. - Я так понимаю, ты также мимо кондитерской проходил и решил зайти? – прищурился Ларс. Щёки Берга порозовели, и гамма опешил под пристальным взором беты. - Нет, я… Мне… - второй раз за это утро он мямлил что-то непонятное, с трудом пытаясь сформулировать свою мысль. Якобссон приблизился к собеседнику и, почуяв его запах, буквально вырвал коробку из рук. - Пошли завтракать. Надеюсь, ты любишь яичницу с гренками, - и не дожидаясь ответа, он прошествовал на кухню. Хидде скинул куртку и шапку и устремился за Ларсом. Яичница получилась отменной, гренки хрустящими, кофе выше всяких похвал, а пирожные, что приволок Берг, таяли на языке. - Экстаз! Супер! Обалденно! – восклицал Хидде, словно ребёнок, уминая жареные яйца и хлеб. – В жизни ничего вкуснее не ел! - Скажешь тоже, - смущённо пробурчал Ларс. – Обычная еда. - Всё равно охренеть! – не унимался Берг. – Тебе бы поваром в ресторане работать. - Мне и здесь неплохо, - Якобссон налил себе ещё кофе. - Выходит, тебе по душе жизнь в провинции, а не в городе? – зацепившись за представленную возможность, Хидде повернул разговор в иное русло. - Да не то чтобы по душе. Просто мне тут уютнее что ли, - ответил Ларс. И, не зная почему, он принялся рассказывать Бергу о своей жизни. О детском доме, о военной карьере, закончившейся на взлёте, и о переезде в Австрию. Вот только об омеге, что разбил его сердце, умолчал. Хидде, не перебивая, слушал его со всем вниманием, а после поведал немного о себе. Об отце и папе, о двух старших братьях, о колледже, в котором еле-еле доучился, и о своём бизнесе. Услышав, чем именно занимается Берг, Ларс поперхнулся кофе. - Что у тебя за магазин?! – Якобссон решил, что ослышался. - Игрушек для взрослых, - невозмутимо проговорил Хидде. – Секс-шоп в простонародье. И не один, а целая сеть в Нидерландах и Бельгии. - Да ты гонишь! – с недоверием пробухтел Ларс. - Очень надо! – фыркнул Берг. – Можешь хоть сейчас зайти на сайт магазина и убедиться. И он, выудив из кармана телефон, тут же вышел в интернет и загрузил страничку. - Вот! Гляди! – Хидде сунул Якобссону под нос мобильный, на дисплее которого красовался ассортимент фаллоимитаторов, вибраторов и прочих штуковин подобного рода. Ларс выпучил глаза и густо зарумянился. - Ясно, - прошелестел бета, ощутив, как в пах впивается ширинка, и сполз со стула. - А в разделе «контакты» есть мой прямой телефон, - трещал Берг. – Но он сейчас отключён, потому что я устроил себе отпуск. Не хочу, чтобы меня и здесь доставали по рабочим вопросам. Но если ты мне не веришь, я могу включить и… - Я тебе верю! Извини, что усомнился, - бесцеремонно оборвал его Якобссон и взялся возиться с грязной посудой в надежде отвлечь себя от воображаемых иллюстраций: Хидде в окружении эротической продукции. - Ну, ладно, - согласился Берг. – Но если тебе что-нибудь нужно - обращайся. У меня богатый выбор. - Нет, благодарствую! – почти взвизгнул Ларс. – Я таким не увлекаюсь. - А вот и зря, - пошёл в наступление Хидде. – Иногда очень полезно расслабиться, пусть и в одиночестве. Это же всё-таки твоё здоровье. Я, признаюсь по секрету, иногда и сам… В ту же секунду в раковине громко звякнули тарелки, и Якобссон с налитыми кровью глазами взглянул на него. - Думаю, тебе пора. Берг захлопнул рот, подозревая, что сделал что-то не так, раз хозяин смотрит на него, как бык на красную тряпку. Хидде сглотнул и робко поинтересовался: - Можно я завтра приду? Ларс молча кивнул, и Берг вмиг испарился. А через минуту с улицы послышался рёв мотора и звуки отъезжающей машины. Якобссон съехал на пол и расстегнул ширинку на джинсах. Стиснул твёрдый подрагивающий член в руке и быстро задвигал ею, тяжело дыша и видя перед собой только гамму, который засовывал себе в задний проход нечто продолговатое и стонал в голос. Долго ждать разрядки не пришлось, и Ларс, вытерев испачканные в сперме пальцы и орган кухонным полотенцем, прикинул, что если бы Хидде не смотался так проворно, то лежал бы сейчас на обеденном столе голым задом кверху и чувствовал бы в себе не резиновую игрушку, а настоящий член. *** На следующий день Ларс в очередной раз собрался осматривать свои угодья. Надо было проверить кормушки и проследить, чтобы местные жители не наглели по поводу вырубки ёлок под Рождество. Он уже запер дверь и собрался в лес, как к дому подкатил до боли знакомый автомобиль. Якобссон завёл зрачки под веки и вздохнул, стараясь ничем не выдать своего волнения при виде Берга. А Хидде, выскочив из недр машины, как чёрт из табакерки, со счастливо-идиотским лицом подступил к Ларсу. «И чего ему на лыжах-то не катается, как всем нормальным людям?» - пронеслось в мозгу Якобссона. - Привет! Чем займёмся сегодня? – спросил Берг, не подозревая о мучениях Якобссона, когда феромоны гаммы достигают обонятельных рецепторов беты. - Вообще, мне работать надо, - начал издалека Ларс, как бы намекая, чтоб Хидде убрался подобру-поздорову, но этим высказыванием он только усугубил своё положение. - Как интересно! И что входит в обязанности егеря? – Берг не собирался сдаваться так легко. - Много чего. За растительностью присматривать надо, за животными. Следить, чтоб всем корма было вдоволь. Ещё браконьеров ловить, если сунутся, - монотонно перечислял Якобссон, стараясь не глядеть на Хидде. - И ружьё ты взял именно для них? Оно настоящее? Боевыми патронами заряжено? – допытывался Берг. - Настоящее, но заряжено холостыми, - уточнил Якобссон. – Я же не хочу, чтоб меня посадили за превышение полномочий. А так с меня взятки гладки. Хидде с восхищением глазел на него. - Возьми меня сегодня с собой. Пожалуйста, - взмолился он. – Я мешать не буду. Обещаю! Ларс вознамерился решительно ему отказать. Но стоило Бергу взмахнуть своими ресницами, как «нет» в тот же миг превратилось в «да». Вначале Якобссон нехотя говорил с Хидде и невпопад отвечал на его вопросы, но потом, попривыкнув к чужому присутствию, он отчасти успокоился, и общение потекло в нужном направлении. И в итоге Якобссон чуть ли не лекцию прочитал Бергу об экосистеме Альп, а тот внимал ему и безмолвно кивал головой, боясь прервать речь. Попутно своей беседе они проверяли пищу в яслях для крупных животных и в подвешенных кормушках для птиц и белок. Где-то после обеда они подошли к краю обрыва, откуда простирался потрясающий вид на ущелье и соседние горы. - Какая красота! - ахнул Хидде, окидывая взглядом пейзаж. - Да, - согласился Ларс, слегка улыбнувшись. – Я люблю здесь бывать. Тут спокойно и хорошо думается. Они замолчали, слушая ветер. Но внезапно Берг прошептал, глядя куда-то вдаль: - Если бы я где и хотел быть похороненным, то в таком месте, как это… Якобссона всего передёрнуло от таких слов. Он обалдевше воззрился на Хидде и неприязненно процедил сквозь зубы: - Ты что такое мелешь?! - Что?.. Ты что-то сказал? – Берг повернулся к нему, и взор его был немного потерянным. Ларс догадался, что Хидде произнёс ту фразу, явно находясь не в себе, и это обстоятельство встревожило его. - Ничего, - покачал головой Якобссон. – Пошли обратно. Нам надо возвратиться до темноты. Таким образом, они блуждали по лесу весь день и воротились уже только под вечер. Ларс приготовил ужин, накормил проголодавшегося Хидде и отправил его восвояси. Берг жаждал напроситься на ночлег, прикинувшись уставшим донельзя, и на всякий пожарный облюбовал диван в гостиной. Но Якобссон сразу разгадал его намерения и выпроводил к огромному сожалению обоих. *** С тех пор прошла неделя. Хидде наведывался в гости каждый день и до самых сумерек мозолил глаза Ларсу. Якобссон, вроде, ничего не имел против пребывания Берга в своём доме, но открытым текстом говорил, что тот пренебрегает законами гостеприимства. Хидде на это только повторял: «Просто сделай вид, что меня тут нет!» и продолжал валяться на кушетке с книгой в руках или джойстиком от приставки, с аппетитом наворачивая домашние вафли. Если же Ларсу нужно было отлучиться по делам, то Берг таскался за ним хвостом, подобно щенку. Ну как ему без последствий втолковать, что скандинаву до чесотки в одном месте хочется прижать эту шельму к какой-нибудь поверхности и оттрахать во все щели? Более того, Якобссон уже несколько раз сам порывался предложить Бергу переспать, но что-то останавливало его совершить этот шаг, будто какой-то барьер стоял между ними, и разрушить его не хватало душевных сил. Была ли это боязнь окончательно влюбиться? Или страх новой потери и обмана слишком укоренился в бете? Или, может, всему виной был ужас одиночества, который обязательно накроет после того, как отношения канут в небытие? Всё возможно… Ну а Хидде, словно назло, иногда спрашивал: - Я нравлюсь тебе? - и призывно кончиком языка облизывал губы, слегка задевая пирсинг. - Нравишься, - бухтел в ответ Ларс и отводил взор, чтобы в сотый раз сдержать себя и не наброситься на него. - Я сегодня останусь ночевать? Время позднее… - вновь заводил волынку Берг, как бы невзначай поглаживая ладонью своё бедро. - Нет! – восклицал Якобссон и буквально вышвыривал его за порог. Но сие не помогало, и двенадцать часов спустя Хидде опять врывался в его жизнь и холодильник и исподволь занимал всё больше места не только в доме, но и в сердце. *** Нынче Хидде запаздывал, и Ларс из-за этого заметно нервничал, хоть и не хотел себе в этом признаваться. Чтобы убить время, он уселся за ноутбук и вышел в интернет. Якобссон неспеша листал ленту новостей, просматривая вскользь «утки» о звёздах шоу-бизнеса вперемежку с сообщениями о вооружённых конфликтах на Ближнем Востоке. Где-то что-то взорвалось, кто-то с кем-то поскандалил, синоптики обещали ухудшение погоды. Всё как всегда. Неожиданно взгляд Ларса зацепился за фотографию из экономического раздела, на которой были изображены два бизнесмена, пожимающих друг другу руки. И всё бы ничего, но один из них показался Якобссону смутно знакомым. Раскрыв статью на весь экран и быстро пробежавшись по тексту глазами, Ларс наткнулся на фамилию «ван дер Берг». Он ещё раз прочитал публикацию о совместном проекте Австрии и Нидерландов по строительству завода по переработке отходов и уставился на некоего Фредерика ван дер Берга. Тот был уже зрелым альфой с серебром в волосах и колкими глазами, и Ларс будто ощутил, как его сканируют через монитор. Совпадение или нет, но руки Якобссона сами потянулись открыть новую вкладку и вбить в строку поиска имя бизнесмена. Через несколько секунд Ларс любовался и на самого Фредерика, и на его биографию, и на кучу его семейных фоток. И среди родственников маячил никто иной, как Хидде. Тут Якобссон вспомнил, что Берг уже упоминал о своей семье, и, вроде как, имя «Фредерик» проскальзывало в его монологе. Ларс погрузился по макушку в своё небольшое расследование, и вскоре картина стала более-менее ясна. Фредерик происходил из не особо знатного рода баронов, служивших несколько поколений верой и правдой голландской короне. Промышленный магнат, имеющий связи не только в Нидерландах, но и в Германии, Швейцарии и Австрии, миллиардер, меценат и по политическим убеждениям консерватор. Женат он был не на ком-нибудь, а на дальнем родственнике правящего короля – омеге Йохане. В браке супруги произвели на свет троих сыновей: альфу Теодора, омегу Квинтена и гамму Хидде. Ларс рот разинул, узрев, из какой семьи происходит его надоедливый приятель. Хотя чего он ожидал? Хидде жил в самой «Олимпии», а это уже что-то да значило. И то, что это тот самый Хидде, который пригрел себе местечко на его диване и за обе щёки уплетал его разносолы, не вызывало никаких сомнений. Слегка трясущимися пальцами Якобссон вместо имени «Фредерик» напечатал «Хидде» в строке поиска и в тот же миг почувствовал, как холод сковывает сердце, и земля уходит из-под ног. На многочисленных фотографиях, скорее всего сделанных несколько лет назад, Берг лобзался с двумя очаровательными молодыми людьми. По всей видимости, это были альфа и омега, и они с двух сторон обнимали гамму, не стесняясь проявления своих симпатий. Хидде выглядел помоложе, чем сейчас, и очень счастливым, губа ещё не проколота, а длинные чёрные волосы собраны в хвост. Вот фото, где вся троица отрывается в клубе, вот они гуляют по магазинам, вот загорают на пляже, вот ещё где-то шлындают, и везде хронически довольные собой и жизнью физиономии. Типичные представители «золотой молодёжи», за коими постоянно следили папарацци, регулярно печатая о них в глянцевых журналах. Ушлые журналисты не забывали подписывать свои фотографии и ваять длинные опусы к ним, и Ларс прознал, что альфу зовут Петер, а омегу Михил, и они также родились не в простых семьях. Родители Петера имели вес в искусстве, а у Михила – в банковской сфере. Якобссон часто задышал, будто ему недоставало кислорода, и отвёл взор. Он давно и чётко понял: с Хидде ему ничегошеньки не светит. Но всё равно было больно осознавать, что он для Берга, знамо дело, всего лишь развлечение на время отпуска. Ведь дома того ждут аж двое, и нет смысла заводить серьёзные отношения с бетой, если только не хочется добавить нового любовника в свою коллекцию. Ларс стиснул зубы от ревности и злобы и поклялся, что больше никогда не пустит Хидде на порог и в свою жизнь. Мало ему было страданий с омегой, так ещё и гамма свалился на его бедную голову, видимо, для того, чтобы окончательно добить! - Привет! – раздалось сзади. – Странно, у тебя дверь нараспашку. Собрался куда-нибудь? Якобссон вздрогнул. Он так глубоко ушёл в себя, что не заметил, как скрипнула входная дверь. Ларс повернулся и смерил улыбающегося Хидде хмурым взглядом. Тот буквально светился от одному ему известного повода, и эта неподдельная радость взбесила Якобссона. - Ты чего припёрся? Тебе делать нечего? – прошипел Ларс. Лицо Берга моментально изменилось. Улыбка потухла, а глаза расширились от изумления. - Я?.. Припёрся?.. – недоумённо повторил Хидде, не до конца осмысливая, что всё это значит. Якобссон встал и подошёл к нему. - Да, ты! Чего ты вообще тут шастаешь? Что тебе от меня нужно? Гляделки мне тут свои строит, на ночь напрашивается! Поразвлечься приспичило? Если надо член свой присунуть или, наоборот, зад подставить – в Инсбруке полно злачных мест, а тут тебе не бордель! Берг хлопал ресницами и не знал что сказать. Ларс смотрел на него враждебно и зло, как будто он его обманул или что-то у него украл, и Хидде никак не мог разуметь, почему в нём произошла такая перемена. Берг огляделся по сторонам, словно что-то должно было дать ему подсказку что происходит, и приметил пестреющий фотографиями монитор ноутбука. И тут до него дошло. - Ларс, это не то, что ты думаешь. Клянусь тебе, - пробормотал едва слышно Хидде, становясь бледнее. - Ну, разумеется! Всё совсем наоборот! – ядовито откликнулся Якобссон. - Пожалуйста, позволь мне всё объяснить, - умоляюще попросил Берг. – Уверяю, как только ты всё узнаешь… - Да мне по херу! – грубо перебил его Ларс, повысив голос. – Срать я хотел на тебя и твоих ёбарей! Убирайся из моего дома! Чтоб духу твоего здесь не было! - Зачем ты так со мной?.. – глаза Хидде подёрнулись плёнкой слёз, и Ларс уже казнил себя в том, что сказал. - Уходи… - тихо молвил Якобссон, унимая бурю в душе. – Прошу, уходи… Берг вздохнул, пытаясь совладать с собой, но одинокая слеза всё же скатилась по его щеке. Он смахнул её и пробормотал: - Конечно… Кому я теперь такой ущербный сдался?.. Даже на один раз ты брезгуешь мной… Хидде развернулся и опрометью бросился вон из дома. Ларс остался стоять, как пришибленный. Он уже ненавидел себя за грубые слова, но сделанного не исправишь.