все знают

       Джонхан, если честно, ожидает от Сынчоля кучу всякого. И под «кучей» он подразумевает, что Сынчоль будет таким же, как его микстейпы — резким, грубым, местами тихим и вкрадчивым. Но Сынчоль неожиданно ласков и мил, словно тот, кто пишет ему тексты — не он, и даже читает не он. Юн даже сомневаться начал, пока Сынчоль не тащит его в какой-то обшарпанный клуб.        Вокруг все гудят, что-то бурно обсуждают, Джонхан узнает некоторых, потому что как-то вскользь видел их в инстаграме Сынчоля или слушал пару микстейпов. — Я следующий, — громко говорит Чхве, наклонившись к уху Джонхана. — Выступаешь? — Юн удивленно смотрит на него. — Да. К сожалению, баттлы у нас только по вторникам и средам, посмотришь как-нибудь в другой раз, — отвечает Сынчоль. — Я пошел, держись у сцены, рядом с Минхао, — он указывает на парня, что стоит за диджейским столом, кивая головой в такт битам, и мило улыбается, поймав взгляд Джонхана.        Джонхан уверен, что в Сынчоле — две личности. Та, которая вне сцены и та, что на сцене. Джонхан и раньше видел его выступления, через видео, конечно, он и понятия не имел, что такое захолустье существует и что тут тусуются всякие рэперы.        Вживую другие чувства.        Сынчоль заставляет всех двигаться, читает взахлеб, почти задыхается, его движения не продуманы, но каждое из них идеально вписывается под музыку. Люди кричат обрывки фраз из его микстейпа, и он сам улыбается, рукой убирая красные волосы со лба. Джонхан начинает задыхаться.        Голос у Чхве в один момент становится совсем тихим, хриплым, он читает так быстро, что Джонхан едва успевает понять лирику. Ему кажется, что все вокруг тоже затихли, ожидая развязки. И она, конечно же, наступает, потому что Сынчоль вдруг что-то выкрикивает (Джонхан вообще не уверен) и всех вокруг словно сносит волной безумия.        Джонхан уверен, что такие места не для него, но чтобы посмотреть на такого Сынчоля, он готов переехать жить в этот ужасный клуб, где все пахнет дешевым спиртным (Джонхан пьет только красное полусладкое, с выдержкой не меньше пяти лет), потными людьми (он ненавидит запах пота, он, скорее, тот тип, от которого всегда пахнет какими-то ягодами или цветами) и какой-то еще непонятный терпкий запах (от которого подташнивает). — Ты с Сынчолем пришел? — Заговорил вдруг какой-то парень рядом, и Юн, не привыкший к таким неожиданным знакомствам, отшатывается. — Да не бойся ты так. Меня Сунен зовут. Здесь редко новички появляются, а это мое заведение, вот, вышел поприветствовать. Тем более, что тебя Сынчоль привел. — Ты уже завел друзей? — Чхве закидывает на плечо Джонхана руку, отвлекая от Сунена и притягивая ближе. — Ты чего это вылез, Сунен?        Джонхан теряет нить разговора, потому что Сынчоль вдруг неожиданно так близко, пахнет не очень приятно, выглядит запыхавшимся (ну да, после такого шоу) и взмокшим. Сердце у Джонхана уже не выдерживает.        На улице, после душного помещения, неожиданно прохладно. Ветер несильный, но проникает под кожу, отрезвляя. — Расслабься, — шепчет ему на ухо Сынчоль, хватая за руку и переплетая пальцы. — Погуляем или ты устал? — А ты не устал? — Хмурится Джонхан. — Не, наоборот, — смеется Чхве. — После выступлений хочется выступить еще как минимум раз десять, так сильно кровь внутри кипит. Адреналин, все дела. Усталость будет, когда я на кровать упаду.        С Сынчолем очень уютно, в отличии от Джонхана, у него нет никаких загонов на тему доверия, он рассказывает о себе очень многое, про семью, свою жизнь, своих друзей. У Сынчоля жизнь просто пиздец. Так сразу и не видно (если не слушать его микстейпы). Но Чхве говорит, что сейчас уже все лучше, вроде все утихло и живет он спокойнее.        Джонхан про себя рассказывает на минимуме, потому что для него это все в новинку, он даже на свидания никогда не ходил, потому что — зачем. Хотя, как-то Мингю вытащил его на прогулку и обозвал это жалкое зрелище свиданием, заставляя смеяться до боли в животе. С Сынчолем это уже не жалкое зрелище, тот смешит историями, показывает места в городе, про которые Джонхан даже и не думал, угощает латте и покупает сахарную вату, лишь бы заставить улыбнуться (и это работает). Джонхану хочется улыбаться двадцать четыре на семь, потому что Сынчоль рядом. — Ну? Как прошло? Ты не был мега неловким и сказал больше двух слов? — Спрашивает Мингю, как только Джонхан переступает порог своей квартиры. — Почему ты вообще у меня дома? — Интересуется он, недовольно пихая Кима в бок. — Надеюсь, ты приготовил поесть? — Джонхан! — Кричит Мингю. — Как все прошло?! — Да все нормально, Иисусе, — Юн отшатывается от друга, поджимая губы. — Я влюбился, а он… не знаю.        Мингю в восторге. Потому что Джонхан никогда не влюблялся, а ему, вообще-то, уже двадцать пять. Джонхан вообще в отношения с людьми вступает очень редко, только в рабочие. А еще дружеские, но только с Мингю. И Вону еще, может, процентов на тридцать. — Ты должен довериться ему, — говорит Мингю, ставя перед Джонханом бокал вина. — А если все пойдет ко дну? — Тогда, я буду рядом и не позволю тебе утонуть, ты же доверяешь мне? — Да. — Хорошо, а теперь звони и приглашай его на свидание.