в
18 декабря 2017 г., 13:28
У Джонхана уже было четыре свидания и он определенно точно делает успехи, потому что теперь Сынчоль знает о нем чуть больше, чем следовало бы знать другу и чуть меньше, чем должен знать человек, с которым будут строиться романтические отношения.
Насчет романтических Джонхан очень, то есть очень, сомневается. Потому что Сынчоль не романтик и это даже плюс, Джонхану вообще романтика как-то не очень-то и нужна. Джонхану нужны бедра Сынчоля, чтобы сидеть на них и чувствовать себя комфортно.
Сынчоль это как все-нормально-если-мы-просто-посидим-в-макдаке-и-я-признаюсь-что-ты-мне-нравишься. Это точно не нормально. Во-первых, какой нормальный человек вообще идет на свидание в макдак (это очень низкого качества, но у Джонхана нет к этому претензий, ведь он любит картошку фри так чертовски сильно). Во-вторых, ну кто вообще признается в симпатии, сидя в макдаке, где орут дети и играет какая-то низкокачественная музыка, для аудитории в одиннадцать лет (но это, в общем-то, тоже нормально, ведь Джонхан не уверен, что не умер бы, если бы не был окружен таким количеством детей, он просто говорит себе, что нельзя травмировать детскую психику, это работает, ведь он еще жив). В-третьих, да какой придурок вообще смешивает сырный и кисло-сладкий соусы, утверждая, что так вкуснее (тут Джонхан спорит, потому что нет, это отвратительно и можно-мне-пожалуйста-просто-кисло-сладкий-соус).
Но Джонхан очень доволен. И от Сынчоля пахнет лепестками сакуры, что очень странно, ведь сезон цветения уже прошел. Однако, это заставляет Джонхана чуть ли не токсикоманить рядом с ним, хочется просто сидеть, уткнувшись ему в шею, и вдыхать-вдыхать-вдыхать и никогда не выдыхать.
— Он сказал, что я ему нравлюсь, — говорит Джонхан, как только дверь в его квартиру закрывается.
— Только не говори, что ты промолчал, — взмолился Мингю.
— Нет, но я… — Джонхан нахмурился, кинув взгляд на Вону. — Окей, то, что ты, Мингю, приходишь ко мне домой каждый чертов день без моего разрешения, не значит, что ты можешь приходить сюда со своим парнем. И, клянусь Иисусом, если вы посмеете заниматься в моей квартире тем, что я считаю отвратительным, я вас убью. И отдам собакам на съедение.
— Фу, — Вону сморщился. — Как ты вообще мог подумать о подобном.
— Потому что он, — Юн указывает на Мингю, при этом смотря в глаза Вону, — может сделать и не такое, да, Ким Мингю?
— Не позорь меня, — закатывает глаза Мингю. — Лучше расскажи как свидание, и вообще, вы там встречаться не собираетесь? Я устал уже ждать.
— Я умру, — говорит Джонхан, устало потирая глаза. — У меня ощущение, что если я еще раз увижу эту его улыбку, то просто схвачу сердечный приступ, серьезно, почему вы никогда не говорили, что любовь такая стремная штука?
Вону едва сдерживает смех, поймав взгляд Мингю, который говорил сам за себя, а затем откашливается с серьезным видом кивая, мол, да, ты прав, друг.
В кофейне приятно пахнет кофе, как ни странно, а еще выпечкой. Запах не слишком приторный, но у Джонхана во рту вяжет, потому что он хочет свой шоколадный маффин.
— Привет, красавчик, — Сынчоль ему подмигивает, улыбнувшись. — Тебе как обычно?
— Да, — кивает ему Джонхан, не в силах удержать ответную улыбку. — Как рабочий день?
— Все нормально, — отвечает Сынчоль, крикнув Мингю, чтобы занялся заказом Джонхана. — Как спалось?
— Не так уж и хорошо, — делает грустную моську Юн, а дождавшись взволнованного:«почему это?» от Сынчоля, продолжает: — Потому что тебя не было рядом.
— Фу, вы можете не флиртовать, когда я рядом, — с отвращением морщится Мингю, ставя на поднос маленькую тарелку с шоколадным маффином.
— О, да, сказал человек, который — можно я посмотрю на ваш первый раз, — ехидно улыбается Джонхан, напоследок улыбнувшись Сынчолю и заняв один из свободных столиков.
Сынчоль скидывает свои обязанности на Вону, беря себе кусочек клубничного торта и садясь напротив Джонхана.
— Вы же не против? — Наигранно говорит Сынчоль, обворожительно улыбаясь, заставляя сердце Джонхана биться в два раза быстрее.
— Нет, но у меня уже есть человек, который мне нравится, — Юн смотрит тому в глаза, прикусив нижнюю губу и видя, как этот жест отвлек Сынчоля.
— Да? И кто же этот счастливчик? — Чхве все же отвлекается от его губ, поднимая взгляд.
— Его Сынчоль зовут, — улыбается Джонхан. — Может, Вы его знаете, он еще микстейпы записывает, крутые такие, от одного только голоса кислород из легких выбивает.
— Должно быть он Вам очень нравится, — продолжает игру Сынчоль, приподнимаясь и наклоняясь над Джонханом, используя стол как точку опоры, а затем тихо выдыхает, оставляя между их лицами несколько сантиметров: — Вы бы его поцеловали?
Джонхан не успевает ответить, как Сынчоля резко оттягивают назад, сажая на место.
— Я понимаю, что у вас тут любовь, все дела, — Вону нервно хмыкает. — Но, блять, не при людях.
Сынчоль все равно целует Джонхана вечером того же дня, когда провожает до дома. Джонхан, как гостеприимный человек, приглашает Сынчоля к себе, и тот соглашается как-то слишком быстро, словно только этого и ждал.
Когда дверь за ними закрывается, Юн успевает сказать только:«тебе чай или-», потому что его наглым образом перебивают губы Чхве Сынчоля, о которых он думал уже так чертовски долго. Джонхан никогда раньше не целовался, поэтому что делать он понятия не имеет, его пальцы по инерции сжимают дурацкий кардиган Сынчоля, и он просто думает, что лучше бы уж умер.
Джонхан не хочет себе признаваться, но целоваться неожиданно приятно. Все его убеждения летят к черту, просто потому что Сынчоль ведет языком по нижней губе, заставляя раскрыть рот.
— Я не… — Джонхан слегка отстраняется, смотря в глаза Сынчоля. — Никогда раньше не…
— Все в порядке, — Чхве улыбается, большим пальцем нежно ведя по щекам. — Доверься мне, хорошо?
И Джонхан доверяет, конечно же. Он думает, что потом может пожалеть об этом, но целовать Сынчоля просто нереально классно.
За всю ночь они едва сказали друг другу пары слов, валяясь на кровати Джонхана, целуясь так, словно это их последний день и просто наслаждаясь каждым мгновением. Джонхан впервые начинает думать, что отношения это не так уж и ужасно.
